Скользя по лезвию ножа

Часть III Глава 25. Вероятность лидерства.  — Почему ее не сняли? — если я считал, что уже видел в своей жизни все самое ужасное, что только можно было увидеть, то не в первый раз ошибался. Такие картины отпечатываются в памяти вместе с леденящим кровь животным ужасом. Не из-за тревоги за свою жизнь или еще из-за каких-то подсознательных чувств, которые обычно просыпаются в такие моменты. Вовсе нет. Этот ужас внушается той предоставленной на обозрение картиной, которая отпечатывается на роговице глаз, как кадр фотопленки. Нечеткий контур в скудной цветовой гамме, который иногда будет всплывать перед глазами вместе с мерзкими воспоминаниями об этих чувствах. И так до конца жизни. Но для меня все дело в том, что это именно Кушина. Не люби я ее, то ничего не запомнилось бы так четко. Да просто будь ее смерть более обычной, то я бы настолько сильно не впитал все это в себя. Как я и говорил ранее: если есть близкие люди, то будут и слабости. Сегодня для меня навсегда стало одной слабостью меньше, но облегчения это не приносит, как и не решает ни единой из моих проблем. Все стало в точности да наоборот. В ближайшем будущем меня ждет просто всепоглощающая трясина из непрекращающихся дел. Под «ближайшим» я имею в виду время примерно через пару часов. Сейчас же весь храм погрузился в атмосферу сомнений, страха и тишины. От такого жестокого убийства на уши встали все. Здесь каждый знает, что где-то рядом стоит убийца-психопат, и он может выбрать себе в жертвы кого угодно. А Кушина…ее обнаженное тело заливает жижа всех оттенков алого: от красновато-розового, до черно-бардового. Ей всегда были к лицу красные тона. Кровь обтягивает ее чистую кожу, словно жидкий латекс, вот только ее лицо… Кровавые тропинки, пятна и плотные ляпы струятся от головы до кончиков пальцев ног, где наливаются густыми каплями, словно перезревшие блестящие яблоки, и тяжело срываются вниз. Их падение в кровавую лужу с бугрящимися в ней ошметками мяса, звонким эхом мелодично отражается от пустых каменных стен и поднимается под высокий купол потолка. Все благоговейно молчат, смотря на нее с ужасом и замиранием сердца. Никто не решается уйти, заговорить или хотя бы громко вздохнуть. Убийцы замерли в этот миг, когда ее уже нет. С лица начисто аккуратно и ровно срезаны губы, обнажая окровавленные зубы и фиолетовые гематомы на деснах. Челюсть вывихнута и искривлена, отвисла, еще сильнее уродуя и без того превращенное в лик чудовища некогда миловидное лицо. Вывихнули, чтобы от болевого шока не сопротивлялась, когда срезали губы: это оказалось очевидным, пока я составлял логическую цепочку действий убийцы. И нет, она умерла не от этого. Боль, конечно, была адская, но этого мало, чтобы убить мою маму. Поэтому, ее мучили дальше. А дальше глаза. Вот здесь психопат показывает, насколько действительно он опасен. Глазные яблоки оголены и выпучены без век, которые чуть размашисто срезали, и, наверное, дернувшись во время процесса, рассекли левую бровь. Сухие кровавые подтеки на щеках разбавлены слезами до цвета полупрозрачной красной пленки. В зрачках не осталось эмоций, что немного обнадеживает меня окончательно не слететь с катушек. Было бы гораздо хуже прочесть в этих глазах то, что переживала Кушина. Но все равно, даже доведенные до такого состояния, эти глаза все еще продолжали что-то видеть прежде, чем навсегда угасли. Даже такая агония не добила Кушину и ее крепкое сердце. Если бы только это убило ее, он не стал бы делать то, что заканчивало и делало самый важный штрих во всей представленной картине. Ее спина…оголенный позвоночник и подрезанные у его основания реберные кости, которые убийца доломал окончательно, чтобы вытащить их наружу и показать как крылья из мяса и костей. Я уже видел эту картину раньше. Правда всего лишь в интернете, карикатура по историческим записям, но даже она привела меня в восторг. Помню, я мечтал провернуть нечто похожее на ком-нибудь, но возможности так и не представилось. А, может, просто времени и желания. «Ангельские крылья» — называлась та средневековая пытка, когда человеку вспарывают спину и выворачивают наизнанку ребро за ребром. Люди живучие существа. Даже такой акт насилия убивал своих жертв не с первой крови. Хотя сказать достоверно сложно. Если верить письменности в интернете, то никто не проверял эту пытку на нашем веку, чтобы знать точное ее действие. Но я точно знаю, что Кушина мучилась. До последнего мучилась став жертвой собственной природной выносливости и, наверное, того препарата для притупления боли, который она принимает уже года три. Точнее, какой-то наркотик в ее крови, который срабатывает, если превышается определенный болевой порог. «Я никому не позволю выпытать из меня мои же секреты. У нас много врагов, Наруто. Никто из них не будет жалеть ни средств, ни человечности, чтобы добыть то ценное, что есть у нас», — говорила она тогда, когда принимала таблетку в моем присутствии и делала вид, что не огорчена моим осуждающим взглядом. Я всегда верил, что надо уметь справляться своими силами. В этом я оказался прав. А она. Что ж. За нее говорят вздутые отекшие вены, скрюченные руки и чуть ли не сломанные судорогой пальцы. Ей было так больно, что все эти следы агонии застыли на теле вместе с приходом смерти. Этот ублюдок знает меня. Мои привычки, мой характер, часть моего внутреннего ада. Иначе не устроил бы такое шоу. Ему было мало задеть меня за живое, просто убив ее, он хотел нанести такой удар, чтобы ранить наверняка. Нет, вопреки логике, его удар почти не достал. Я уже слишком изломан и вывернут наизнанку, чтобы даже такая картина превратила меня в «сынишку», который станет оплакивать смерть матери. Но это зрелище достаточно сильное, чтобы заново разжечь внутри меня адово пекло. Он подвесил ее тело под куполом, почти в самом центре круглого помещения. Растянул в стороны алые пряди и связал их узлами с бечевкой, растянув неровным кругом, как ореол, чтобы я вдоволь насладился его стараниями и творческой работой. Тварь. Она не заслуживала такой смерти. Он знал, что если убить ее обычным методом, я бы так сильно не разозлился. Этот кусок дерьма специально унизил маму на глазах у кучи людей, которые знали и уважали ее. Нельзя сорваться. Сейчас точно нельзя. Я не могу позволить себе тешить самолюбие этой мрази.  — Он заминировал веревки. Шино сейчас разбирается с ними, — Пейн подошел ко мне ближе, чтобы не повышать тон голоса. Он сдерживал себя хуже, чем я, пропуская в голос злость, а сжатым в кулаки рукам позволяя слабо дрожать. Он любил ее, как родную сестру. Я и Кушина — его единственная по-настоящему родная, пусть и не по крови, но семья, за которую он готов бороться до последнего вздоха. И вот частичку этой драгоценности у него…у нас отняли и растоптали. Я найду этого ублюдка. Он никуда не денется с острова в ближайшее время, а мне этого хватит, чтобы найти и прикончить его.  — Некобаа, — я перевел взгляд на старушку, что испуганно вздрогнула и побледнела, когда подняла на меня свой взгляд. Так, меньше льда во взгляде, Наруто. Помни, он не должен видеть твоих слабостей. А он точно где-то здесь, я это чувствую. — Пора закрывать храм. Надо опечатать двери и окна, чтобы никто не мог покинуть территорию, — я дружелюбно и легкомысленно улыбнулся, не переигрывая, но выставляя себя в виде крайне херового и бесчувственного сына, который способен на улыбки, когда его мертвая изуродованная мать подвешена к потолку. Старушка от моих спокойных слов и улыбки просто потеряла дар речи на время, а потом все же поджала свои бледные сморщенные губы и, развернувшись, потопала на выход, зовя за собой монахов. Старик Бансай вышел вместе с ними, явно не желая впутываться в неприятности. Правильное решение. После этого люди в зале словно вышли из оцепенения, тихо зашевелились и множество взглядов поднялись на Пейна, вопрошая, что им делать дальше тогда, когда лидера внезапно не стало. Но он молчал и отгораживался от любых немых вопросов. Он с самого начала отказался становиться лидером этого нашего маленького движения. Пейн лишь поддержка под предводительством Кушины, основа факела в ее руках. Это она «большой босс», и как бы Яхико не был крут, он уже не тот матерый и способный на подвиги юнец, что раньше. Он не поднимет вверх сжатую в кулаке руку, чтобы дать волю пламени в сердцах людей и повести их за собой. Его взгляд, не мигая, уперся в меня. Холодный, пустой и красноречивый. Пейн не возьмет все в свои руки, поэтому здесь есть я. Слабак. Все взгляды сначала нерешительно, но потом с вызовом перекочевали на меня, и я непрошибаемой стеной уверенности встретил каждый из них. Среди этих убийц есть только один, что нужен мне прямо сейчас. Прямо вот здесь, смотрит откуда-то из толпы на меня, чтобы я не заподозрил его и не прочел грязные прогнившие мысли. Он — психопат. Не такой, как я, всего лишь жалкая пародия, но он отлично умеет прятаться. Он вертится перед моим носом, чтобы я не отвыкал от его зловония и не мог отыскать среди прочих смердящих. Хитрый черт. Но не все для него так просто в этих прятках, как кажется на первый взгляд. Круг подозреваемых можно очень быстро и сильно сузить до минимума. Надо только собраться с мыслями, отсеять тех, кто точно не подходит, проверить тех, у кого алиби. Убить тех, кто не стоит того, чтобы тратить время на их оправдание. И вот тогда будет ясно куда копать и кого закапывать.  — Всем разойтись по комнатам. Оружие оставить в парадном зале. Пейн, проследи, — я почувствовал, как Саске тихо встал чуть позади меня по правое плечо, а рядом с ним теснилась Карин, побаиваясь всех присутствующих, как потенциальных подозреваемых. К ним быстро подобрался Суйгецу. Он резво вникает в ситуации, поэтому прежде чем оказаться у меня за спиной, словно умный пес, сначала притормозил и поднял пугливый взгляд, прося разрешения и защиты. И я позволил встать под свое крыло тем немногим, кого чисто интуитивно считаю невиновными. Нет, я знаю тех, кто точно невиновен. С Суйгецу, пожалуй, самый простой вариант. Он слаб для такого кровопролития. Возможно, когда-нибудь и он станет охотником, а не добычей, но еще рано. От него за километр несет невиновностью и невинностью. Он не готов быть убийцей. О Саске, Пейне и Карин гадать тоже не приходится. У них железное алиби вне зависимости от того, что они делали в момент убийства. Чтобы подставить кого-то из них психопату придется изменить само мое мировоззрение, потому что улик ему не хватит.  — Наруто, — Пейн предостерегающе нахмурился, пытаясь обжечь меня строгостью своего голоса, но у ничего не получается. Не в этот раз. Не тогда, когда в нем что-то надломилось, и он даже не может взять на себя руководство над этим стадом подрастерявших в себе уверенность бывших одиночек. Не хочет править, но смеет мне указывать и не подчиняться. Не хорошо. Надо уметь нести ответственность за свой выбор. Я тихо утробно рыкнул, краем глаза замечая вынырнувшего откуда-то из-за стены Кураму. Он легкой рысцой подбежал ко мне, на мгновение задержав взгляд на свисающем трупе, но не проронил ни слова. Знает, поганец, что я не в том настроении, чтобы терпеть его заскоки. А я только знаю, что сейчас кто-то должен дать ответ всем этим растерянным и не успевшим принять свои новые роли, людям. Убийцам, которые только-только начали учиться работе в команде, и подобны молодым псам, которые знают команды, но еще не научились слушать их от кого-то кроме дрессировщика. В сложившейся ситуации они могут сорваться и поубивать друг друга.  — Боссом была Кушина, — и почему я должен объяснять очевидные вещи? — Если нет ее, то управление на себя должен брать тот, кто не только пользуется авторитетом, но и в курсе всех дел. И доверенное лицо. Либо ты, либо я, — я не стал долго смотреть на Яхико, чтобы не читать в глубине этих глаз новые трещины и брызнувшую кровь старых сердечных ран. Все же мой мастер постарел. Не стоило мне забывать, что с возрастом люди становятся сентиментальнее. Мне стоит быть к себе внимательнее, чтобы избежать подобных промахов.  — А хули сразу ты? — встрял в разговор Хидан, хмуро встречаясь со мной взглядом и выходя вперед. Ну, конечно, решил воспользоваться ситуацией, сучонок. Он, как гиена, никогда не полезет на рожон в открытую, но ему ничего не будет стоить напасть на вожака со спины, когда тот и без того уже ранен. — Я тоже в курсе нынешних дел. И уж постарше тебя буду, молокосос, — он надменно и озлобленно фыркнул, по глупости или же спонтанности решив со мной бодаться за власть. И с еще большей тупостью решив, что поддержка со стороны ему поможет против меня. Может, им движет злость из-за смерти Кушины? На моей памяти она была единственной женщиной, на которую он смотрел. В любом случае на моей стороне большинство. За этим дурным и не способным ни на что пособником если кто и пойдет, то только самоубийца. Он может обладать какими-то знаниями, но характер не способствует к должному лидерству. Не надо быть гением, чтобы видеть с кем из нас у остальных больше шансов. И чем он так отличился, что Пейн вообще взял его в команду? Он даже со мной свою работу, — крайне простую работу, надо сказать, — выполнить не смог. Ему бы помалкивать, а не лезть, когда яйца в голову ударят.  — Если серьезно, Лис, то он прав. Ты мелковат, чтобы быть боссом, — Какудзу не показывал себя так, как если бы хотел принять чью-то сторону. Он лишь рассуждал, никого определенного не поддерживая. Но по нему видно это нежелание подчиняться сопляку. Могу его понять. Я бы тоже не стал себе подчиняться. Я и не планировал примерять на себя роль главаря в свои семнадцать лет, если уж говорить совсем откровенно. Это перебор, но так легли карты и не мне их перетасовывать. И уж тем более я не стану обрывать игру, которая обещает быть очень захватывающей, пусть и далеко не простой.  — Это Курама собрал нас всех здесь, — призовые баллы за поправку моего прозвища. Ура, ура! Если что, то это был полусарказм. — Он отличный боец и на его счету не только идеально выполненные задания и красноречивая слава, но и след из крови его врагов. Он сильнее многих из присутствующих, — вперед вышел Гаара, сверля своими убийственными глазами толпу. Вот уж призывающих речей я точно не ожидал и тем более от кого-то вроде него. Может, я сплю? Проснусь, и всего этого не будет… Наивные мысли. — Если кто и сможет потягаться с Бароном кроме Кровавой Хабанеры, то это именно он! Вы все знали, что он тренируется здесь, чтобы однажды занять ее место. Это произошло раньше, чем планировалось, но таковы законы нашего мира. Нельзя просчитать все. Неизбежное случилось немного раньше, но это не значит, что планы меняются. Верно? — Гаара выжидающе и без тени сомнений на дне своих чайных глаз, уставился на меня. Я тебе пёсик что ли, чтобы подтявкивать после пламенных речей? Не, охуел ли, мальчик? Словно я сам не справился бы. Что-то нехорошее отразилось в моем взгляде, это точно. Гаара как-то опасливо подобрался, и в его глазах скользнуло недоумение вперемешку с неуверенностью. Так-то лучше. Только после этих эмоций я смог сдержанно кивнуть, подтверждая его слова красноречивым молчанием и обводя людей холодным взглядом, словно готовясь на месте прикончить любого, кто решит прямо сейчас выбрать не мою сторону. Тем временем от народа отслоился Кот, фальшиво улыбнулся мне в своей вечной манере, чуть пригнул голову, выказывая благосклонность, и юркнул за спину к Суйгецу и Карин. Его примеру последовал Киба, до этого тихо получивший по рации сообщение от Шино. Жук закончил с веревками, и их осталось только обрезать. Я коротким кивком и взглядом дал ему понять, что слышал сообщение. Но снимать тело еще рано.  — Здесь не место и не время для этих разговоров, — я вскинул тяжелый взгляд на тех, кто остался перед моими глазами. Их стало заметно меньше, когда Гаара решил поумерить свой пыл и вместе с семьей ретировался за мою спину. Остальные были либо против меня, как Хидан, Сая и Сана. Либо не знали, что делать, как Хаку без своего командующего напарника, и одиночка Какудзу. Либо еще раздумывали, как впервые очень тихий и мрачный Дейдара, приютившийся у выхода. Пейн тоже думал о чем-то своем. — Всем быть в столовой через три часа. За это время каждый из вас должен решить для себя, на чьей он стороне и кому подчиняется. Если вы думаете, что сможете просто бросить все и уйти, то вы глупцы! — атмосфера стала колючей после моих дерзких слов. Никто из них не хочет слышать правду, но кормить здесь кого-либо надеждами я не намерен. — Вы знаете, что я делал раньше с теми, кто предавал меня или знал лишнего обо мне. Среди вас нет исключений. Либо со мной до конца, либо ваш конец придет значительно раньше запланированного. Никаких дипломатических решений не будет! Это прямая угроза от меня, Курамы! Быть моим врагом, значит иметь лишь одну дорогу — на тот свет! И касается это каждого! Не только всех здесь присутствующих, но и тех, кто решил ставить мне палки в колеса, — под конец фразы я угрожающе прошипел, щурясь, и как-то само собой получилось, что думая о Бароне, которому уже очень сильно хочу свернуть шею. Слишком много проблем от этого дряхлого полумертвеца. Все присутствующие притихли, обдумывая мои слова. Едва ли кто-то из них согласен со мной и способен понять мою точку зрения, но важно, чтобы они просто намотали эти сведения себе на ус и помнили, кто здесь главный. Им известно немногое из того, на что именно я способен, но этого должно быть достаточно, чтобы никто не решился напасть на меня в ближайшее время. К тому же всем очевидно, что Саске на моей стороне. Как и Пейн. Не говоря уже о Гааре. В верности мне может отказать кто угодно, но только не Гаара. Он помешан на семейных отношениях и для предательства ему потребуется настолько весомый аргумент, которого на свете не существует. Итак, самым растерянным здесь чувствовался Хаку. Он всегда действует под негласным командованием Забузы, поэтому самостоятельно не примет ни одного решения и уж тем более не сделает выбор. Поэтому я сам подошел к нему. В конце концов, жаль будет терять такого способного союзника.  — Когда Забуза вернется, тогда и решите. До тех пор советую держаться рядом, — он взглянул на меня нечитаемым взглядом, и только его ледяная аура казалась еще более морозной. Что ж, мне плевать, что он думает по поводу моего поведения, главное держать его рядом. Он с виду хилый, но вполне может оказаться настоящим убийцей. Один минус — моя интуиция молчит на его счет. Блять, а ведь был бы отличный кандидат.  — Ну, чего встали? — я снова окинул всех взглядом, обернувшись. Вся эта ситуация напрягает. — Обсудим все позже. Дейдара, приведи Нии и пусть она со Скорпионом обследует тело, — черт, надо еще умыться и переодеться. Потом разбираться с последствиями этого кавардака. И ее тело долго не пролежит. У нас нет морга или хотя бы достаточно холодного места в пещерах. До начала разложения тела еще есть время на его обследование, но такие травмы усугубляют ситуацию. Если не ошибаюсь, мясо начинает гнить достаточно быстро и к завтрашнему дню состояние тела станет гораздо хуже. Сомневаюсь, что у Сасори есть с собой какое-нибудь оборудование для проведения особо сложных анализов тканей, крови или еще хоть чего-нибудь.  — Шино оставит перекрестные веревки, но мы не знаем, как спустить тело, чтобы не повредить случайно обо что-нибудь, — Киба подошел ко мне, косо поглядывая на Саске. Тот никак не мог определиться уйти или остаться. Подобные сомнения терзали его из-за меня, а еще из-за смуты, что сейчас будет царить в храме. Монахи уже гремят старыми ставнями, отгораживая людей от внешнего мира. Напряженная обстановка. Куча убийц в замкнутом пространстве, где недавно произошло убийство от рук предателя. Надеюсь, мне хватит сил предотвратить кровопролитие, а не устроить случайно массовое побоище. Я немного ослаб после ночи с Саске. Да и тактичность явно моя слабая сторона. Я еще не умею быть лидером. Мне для себя-то дисциплины не хватает. Хотя строить кого-то зачастую проще, чем самого себя.  — Поднимись к нему. Обрежете веревки одновременно, а я поймаю ее, — Киба неуверенно замялся, но спорить не стал. Видимо ему не нравится идея лезть на крышу. Тем временем Дейдара, помалкивая, уже удалился. Надеюсь, что выполнить мое требование, а не собирать вещи для побега. С его стороны это было бы самой большой ошибкой из всех, что он совершал. К тому же он оставался с нами потому, что Кушина располагала к нему и его знаниям. Мне еще только предстоит обдумать, кто и как может быть полезен.  — И что ты намерен делать? — Хидан, строя из себя крайне оскорбленную, но чуть поумерившую пыл, личность, подошел ближе ко мне, не сводя взгляда с Кушины.  — Он мне никогда не нравился, — наконец, заговорил Курама, поскребя когтями по каменному полу и недовольно щуря глаза на Хидана. Ну, этому я не удивлен, альбинос часто задирал и прогонял моего лиса, из-за этого он не нравился нам обоим. Может, он и есть убийца?  — Не твое дело, — я смерил Хидана пристальным взглядом, подмечая мелочи, которые могли бы выдать в нем убийцу. Увы, кроме мускул и того, что он легко мог остаться с ней наедине, других улик нет. Точно так же убийцей может быть Какудзу или Сасори, хотя второго я вообще ни разу не видел. Да даже кто-нибудь из монахов, если рассматривать шире. Любой безумец… Да нет, ерунда. Я взглянул на Кураму и лис в ответ прищурился, взмахнув своими хвостами. Да, он прав, Хидан очень подходит по параметрам, а о том безумен он или нет, не мне судить. Безумие и жестокость живет в каждом человеке.  — Ты не слишком ли оборзел, уебок? — конечно, альбинос не намерен мне подчиняться. Но моя ли это проблема? Или мне стоит бояться этого свирепого взгляда ледяных малиновых глаз? Смешнее некуда.  — Наруто, я могу чем-то помочь? — голос подводит Карин выдавая силу ее волнения. Она подошла ко мне чуть ближе, но во всех ее движениях чувствуется усталость и нервозность. Думаю, она еще не ушла только потому, что боится стать следующей жертвой. Едва ли она кому-то нужна, но в качестве заложника какой-нибудь дурак может додуматься ее использовать.  — Да. Прогуляйся с Саске в купальни, я скоро к вам присоединюсь, — Учиха возражать не стал, но окинул меня странно холодным взглядом. Что ж, разберусь позже, что ему в очередной раз не нравится.  — Наруто, мы готовы! — откуда-то сверху крикнул Киба.  — Отсчитайте минуту и обрезайте! Захвати мне одежду, — последняя фраза была адресована Карин. Она коротко кивнула и, понуро отвернувшись, подошла ближе к Саске, держа руки на уровне живота и стараясь скрыть нервную дрожь. Возможно, ее мутит, но держится она неплохо.  — Ахуел меня игнорировать? — Хидан порывисто перегородил дорогу собой, когда я едва успел сделать пару шагов к телу Кушины.  — Не еби мозг и иди к себе. У тебя будет возможность высказаться позже, как и у всех, — ну, нет. Этот засранец не выведет меня из себя. Он только себе хуже делает, так нарываясь.  — А может, у спермососа поджилки трясутся побороться за власть, а? Мамочка померла и все лавры малютке, по наследству. Легко тебе живется, недоросток, — его ядовитый тон не задел меня, а вот от Пейна я чувствую исходящую и нарастающую злость. Он на взводе и отчасти под эмоциями, а Хидан рискует поносить мою мать и меня у него под носом.  — Хидан, — я сделал паузу, услышав скрежещущий звук обрезаемой веревки, а затем быстро сделал несколько шагов вперед, подхватывая на руки падающее еще не до конца окоченевшее тело и сразу опуская его на пол лицом вниз, чтобы не повредить торчащие наружу из спины кости. Голову пришлось повернуть набок по мере возможности, а мои руки, плечи, туловище и часть штанов сразу испачкались в ее крови. Кажется, по щеке тоже мазнуло. — Кушины больше нет, — я аккуратно убрал слипшиеся локоны волос с ее щеки.  — Да неужели? — конечно, как же без того, чтобы не вставить свою лепту. Невообразимо то количество терпения, что живет во мне, раз этот мужик еще живой по земле ходит.  — Поэтому! — терпеливо обрывая его надменный тон. — Советую тебе с этого момента хорошенько обдумывать то, что ты говоришь, чтобы не нарваться на неприятности, — Курама тихо фыркнул, крутясь слева от меня, а потом и вовсе запрыгнув мне на плечи и потоптавшись по ним. Я выпрямился и обтер ладони о свои штаны, довольно безразлично поглядывая на возмущенного моей угрозой альбиноса. С какими же идиотами водилась моя мать. Что она только в таких находила? Уж точно не мозги, так что остается лишь член. Надеюсь, он действительно стоил потраченного времени.  — По-твоему меня ебет твое мнение, гомик? — с откровенным наездом огрызнулся Хидан. Если бы у него были мозги, то да, мое мнение его бы волновало.  — Постой, постой, — я склонил голову чуть вбок. — Ты ведь раньше старательно подбирал слова только ради нее, верно? Хотел угодить, чтобы вечерком присунуть, — потирая ладони, чтобы кровь и грязь скомкались и осыпались, я сделал три шага в сторону Хидана, делая это так вкрадчиво, как если бы присматривался к нему. Плюсом к устрашающему эффекту оказались мои босые ноги, позволяющие мне ступать по каменному полу бесшумно и по-звериному. — Вот незадача, ты ведь тут больше ни для чего другого и не нужен. Сражаться не умеешь, выискивать не умеешь, полезной информацией не обладаешь, да и мозгов явный недостаток. Так вот вопрос: нахрена ты мне тут сдался? Ну, понимаешь, я ведь не моя мама, под такого не лягу. Черт, получается, я вынужден оскорблять ее из-за дерьма вроде тебя, когда ее труп лежит в метре от меня, — я поморщился и наигранно раздраженно прошипел, поравнявшись с Хиданом и смотря на него снизу вверх. Даже если я прибавил в росте, эта почти двухметровая махина все равно оставалась недостижимой больше чем на голову. — Ты вообще соображаешь своими крошечными устричьими извилинами, что тебя здесь может грохнуть любой и всем будет насрать?  — Наруто, хватит. Не время для этого, — ладонь Яхико легла мне на плечо, но ее вес я не почувствовал, хотя не сомневаюсь, что он попытался придержать меня с силой.  — Время на такие мелочи есть всегда, — Курама ловко перебрался на свободное плечо, не желая контактировать с нервной пощелкивающей от напряжения аурой Пейна. Его некогда спокойные оранжевые линии то и дело тихо поскрипывали и словно легкие разряды электричества, кусали мою кожу. В то же время, малиновая аура Хидана мельтешит перед моими глазами зигзагами. Ровными, плавно-изогнутыми, но быстрыми и резкими в движении.  — Наезжать, сука, вздумал? — навис надо мной альбинос, сжимая руки в кулаки, но не нападая первым. Что ж, значит, не настолько дурак, насколько выглядит. — Ну, давай, пидорское отродье, — нет, таки дурак. Провокация еще опрометчивее, чем атака. В первом случае хотя бы есть шанс, что противник смилуется над неразумным врагом. Впрочем, все люди разные и многое зависит от выбранного оппонента. Иногда провокация помогает заставить противника совершить ошибку во время атаки. Но тут надо уметь правильно рассчитать шансы, а не действовать наугад.  — Что, зассал? Кто бы сомневался. Пиздеть ты всегда горазд, — прошипел он мне в лицо, обдавая кожу своим не самым свежим дыханием. Я прищурился, вглядываясь в его малиновые глаза с суженным зрачком. Лицо его говорит о злости, а вот глаза хранят ледяное молчание об истинных мотивах и странный азартный восторг. Мои губы растянулись в хищном оскале-усмешке, оголяя давно уже заострившиеся зубы и немного почерневшие десна. По телу скользнула дрожь и жар возбуждения от чувства азарта. Веки чуть обожгло, и в малиновых, чуть удивленных глазах напротив я разглядел собственное отражение. Радужка моих глаз действительно становится красной, а зрачок…хах, забавно. Зрачок чуть вытянулся став вертикальным, как у кошки, ну, или лисы. Интересно, с чем связана моя схожесть именно с этим зверем? Что-то психологическое перекочевавшее во внешность или что-то подмешанное в препарат Змея?.. Хотя сейчас не так важно. Мне сложно понять, что именно я вижу в этом собственном взгляде. Безумие или жажду крови, или все вместе. Я осознаю свои действия и то, что хочу сделать. Знаю, как именно должен поступить и не считаю это неправильным. Разум говорит, что я безумен, но чувства не отделяют одну грань от другой, принимая все таким, какое оно есть, словно данность. Мне не излечиться от этого, потому что ни я, ни кто-либо другой не сможет сказать, где во мне говорит безумие, а где разум. Они уже едины. И сейчас я знаю это так четко, как никогда раньше.  — Беги, — мой голос опустился до рыка, в котором я различил нотки гнева и веселья. О да, это очень весело. У меня руки дрожат от предвкушения охоты, а пальцы чешутся и кровоточат от резкого роста когтей. — Вшивый убийца, — и сколько же недоумения в этих лживых глазах, хах! Хороший обманщик, но, увы, поздно искать алиби и спасать свою шкуру. Слишком поздно. Я уже вижу все, что он скрывал в своей гнилой пустой голове. — Беги!