Скользя по лезвию ножа

Часть III Глава 25||26 (Дополнение между основными главами). *Повествование от третьего лица*  — Почему вы вместе? — обняв руками колени, Карин пустым взглядом рассматривала скользящие по воде волны. — Наруто ведь…он ведь… — она запнулась, не зная, какое бы наиболее тактичное слово подобрать. Конечно, тактичность тут была ни к чему, но у нее просто язык не поворачивался в данный момент грубо отозваться о своем брате.  — Больной, — лаконично закончили за нее. — Я знаю, — Саске смотрел в неровный каменный потолок пещеры и невольно думал о том, что, наверное, стоит уклониться от вот-вот готовой соскользнуть на него со сталактита холодной капельки воды. Поднимающийся от горячей воды пар быстро оседал на холодном неровном потолке и капелью возвращался вниз. В купальне стояла тишина, нарушаемая лишь звоном срывающихся вниз капель. Карин сидела в горячей воде за старой посеревшей ширмой из дерева и отчасти мокрой ткани, а по соседству по другую сторону той же ширмы отмокал Учиха. Она, сжавшись и игнорируя холодные мокрые и опавшие по плечам и рукам волосы, не знала, можно начинать плакать снова или смеяться от собственного накатывающего безумия и хаоса царящего в голове. Он, откинувшись спиной на тепло-прохладный камень-бортик и раскинув руки, думал о том, что вместе с мечом стоило прихватить пару пистолетов и что-нибудь из более тяжелой артиллерии. Кто знает, чем обернется заседание киллеров, которое состоится всего через пару часов.  — Не только это. Он одиночка. Всегда таким был. Сам себе на уме, никого не слушает, лезет во все неприятности, которые только сумеет найти. Неуправляемый и ни с кем не считающийся, — Карин убрала мокрую прядь волос за ухо, а затем сжала дрожащую ладонь в другой ладони и прижала их к губам, изо всех сил держа под контролем свои чувства. Она действительно не могла понять, как человек вроде Наруто сумел с кем-то завести столь близкие отношения. А когда узнала Саске чуть ближе, то еще больше задалась вопросом о том, каким же образом эти двое уживаются вместе. Между ними на ее взгляд не было совершенно ничего общего.  — Как давно он такой? — не то, что бы Саске очень интересовало неизведанное прошлое Узумаки, но да, банальное любопытство брало свое. Даже если он мог легко подойти и расспросить обо всем самого Наруто, узнать о нем со стороны тоже стоило. В конце концов, Узумаки заядлый лжец помимо всех своих прочих недостатков. А Учиха не столь наивен, чтобы вдруг поверить в искренность и честность со стороны самого настоящего прирожденного преступника. Наруто никогда не заслуживал полного доверия и самое неприятное, что тот прекрасно об этом знает, но ничего менять даже не думает. В этом Саске был уверен и почему-то с самого начала не ждал чего-либо другого от этих отношений. Он был почти готов к тому, что в любой момент их пути разойдутся раз и навсегда. Такой расклад его нисколько бы не удивил.  — Если как сейчас, то только с тех пор, как очнулся, а как до похищения… — не особо задумываясь над тем, что собеседник ее не видит, девушка пожала плечами. — Сколько его помню. С самого детства странный. Он со мной-то дружил только потому, что Ку… — Карин сглотнула, стараясь подавить нарастающий ком в горле и слезы. — Кушина сказала, что я ему сестра, а сестер надо защищать. До этого он ко мне, как к остальным относился: пакостил и жестоко задирал, чтобы только не лезла к нему с глупыми играми и попытками подружиться. Тогда он еще не убивал людей, нам всего по пять лет было, но добрее от этого не казался, — шмыгнув наполовину заложенным носом, Карин утерла ладонью навернувшуюся справа слезинку и запрокинула голову, чтобы удержать в глазах влагу и вместе с ней огненную горечь в груди.  — Он говорил про трагедию в детстве, — Саске прикрыл глаза и провел мокрыми ладонями по уже подсыхающим волосам, убирая пряди назад. Наруто задерживался, хотя обещал присоединиться к ним в ближайшее время. Они успели забрать свои и его вещи, проверить и запереть оружейную, взять часть оружия с собой, принять едва подогревшийся в бройлере душ и вот уже минут десять сидели в горячей воде подземного источника. Учиху это ожидание напрягало и вполне логично подбивало подозревать, что что-то произошло. Однако вставать и идти проверять, куда пропал взбалмошный психопат-Узумаки, он не спешил. Саске справедливо не считал себя тем человеком, который должен бегать за Наруто и следить, чтобы блондин не натворил дел или не влез в какие-нибудь неприятности. Было достаточно того, что Учиха принимает его сторону и зашел уже очень далеко. Не так давно Наруто очень верно подметил, что Саске здесь не только из-за мести свихнувшемуся брату. Саске понимает, как его поступки выглядят со стороны и что думают окружающие по этому поводу. Он прекрасно осознает, что с его мнением никто не станет считаться и пребывает он здесь на птичьих правах. Но что это меняет? Учиха уже здесь, на чертовом острове, в тысячах милях от своего брата, за которым, по идее, гоняется. И на это почти плевать, потому что больше не приходится сомневаться, что Наруто нарушит свое слово. И да, как бы прискорбно это ни было, но Саске на примере Узумаки научился одному важному и тяжелому жизненному уроку: принятию самого себя таким, какой есть. Поэтому он больше не сопротивлялся, когда дело доходило до близости с Наруто. И это было не правилом их старой сделки: тело в обмен на силу. В этом больше не было надобности, потому что Саске и сам обладал почти нечеловеческими способностями. Он вполне мог действовать самостоятельно и, наверное, уже прикончил бы брата пару месяцев назад, если бы взялся за дело серьезнее. Эта близость присутствовала не ради выгоды, а ради самого себя. И, как бы глупо это не получалось, но всему виной оказалась любовь. Саске понимал, что влюбиться в человека вроде Наруто самый худший вариант из всех существующих, но в этом и смысл столь тяжелого чувства. Когда оно приходит, то выбор остается за малым: обмануться и сбежать, поджав хвост или рискнуть всем и гордиться своей решимостью. Конечно, может показаться, что в любви нет ничего страшного, но это неправда. Любовь не всегда прекрасное и нежное чувство, у него куча самых разных сторон. Среди этих сторон предательство, ложь, измены, страхи, боль и риск настолько сильно истерзать себе сердце, что больше никогда не получится испытать хоть какие-нибудь светлые чувства. Любовь опасна тем, что способна в короткие сроки уничтожить и изуродовать человека изнутри намного сильнее, чем сделать его счастливым даже спустя годы. И она очень хрупка вне зависимости от силы взаимных чувств у влюбленных. Любовь можно обретать годами, а потерять за мгновение. Поэтому на это чувство требуется смелость и решимость, которые рискнул испытать в себе Учиха. И ему было страшно от этих чувств. Хотя, наверное, не настолько от самих чувств, сколько от знания их последствий. Как с Ами, как с Сакурой, как с семьей… только сейчас намного сильнее, чем с ними всеми. Учиха хотел отказаться от этого чувства, перерезать все ниточки связи с Наруто, но когда почти сделал это — осознал, что просто убегает. И остановился, упрекая себя в трусости и слабости.  — Я мало, что знаю об этом. Мне он не рассказывал, а я почти не спрашивала. Знаю, что его чуть не убили, но он тогда был очень маленьким, чтобы запомнить те события… — Карин вздохнула и опустилась ниже в воду, задумчиво взглянув на стену перед собой. Она даже не подозревала, насколько наивны ее мысли по поводу памяти Наруто. — Так почему ты с ним? — вернулась она к первоначальному вопросу, надеясь на честный обмен откровениями.  — Не знаю, — соврал Саске, ничуть не раскаиваясь. — Так сложилось, — он не стал бы обсуждать столь деликатный вопрос даже с Наруто, что уж говорить о посторонней для него девушке. Карин нахмурилась, но промолчала, лишь горько подумав о том, сколько лжецов ее окружает и как обидно от этого. Ее единственного близкого друга и родственника жестоко убили сегодня ночью. Верить в светлые идеалы глупо, когда семья состоит из убийц и наемников. Еще глупее заводить близких друзей, когда знаешь, что их убьют, если кто-то погонится за тобой. Поэтому никого у нее больше не было. Только она сама и пара родственников, которые не дадут ей попасть в беду, но моральной поддержкой никогда не станут. «Может бросить все это?» — малодушно подумала Карин, на секунду представив свою жизнь без беготни от правосудия в компании крайне опасных преступников. Представила себя обычной девушкой, которая могла бы поступить в институт и стать кем-то большим, чем безымянной беглянкой вне закона. Ее ведь с рождения нигде не регистрировали, для мира она даже не существует и если погибнет, то никто не определит по костям или отпечаткам пальцев, кто она и кем была. А ведь она могла бы влюбиться и ходить на свидания, возвращалась бы в одно место, которое звала бы своим домом, а не меняла место жительства каждый месяц или и того чаще. «И не знала бы этого кровавого родства. Вышла бы замуж, родила пару детишек, а однажды ночью к нам бы пробрался кто-то такой же безымянный. Он бы убил моего мужа и детей, потому что кто попало за мной не пришел бы. Он бы избил меня и похитил, а потом шантажировал Наруто или Яхико. Я бы возненавидела их после того, как они меня спасут. И это логический конец моей сказки», — закрыв глаза, Карин провела мокрыми ладонями по лицу, освежая высохшую кожу и стирая наваждение о мечте по другой жизни. Другой жизни не будет, придется жить тем, что есть.  — Наша судьба в наших руках, да? — с иронично-горькой усмешкой поинтересовалась девушка, не ожидая ответа на свой риторический вопрос. Она поняла, почему Саске здесь, а Наруто тот, кто он есть. И Карин решила, что тоже будет сильной настолько, насколько может только она. Самое главное не сожалеть даже тогда, когда разрушаешь все своими же руками. Смириться с тем, что уже произошло и постараться либо исправить, что можешь, либо изменить что-то в будущем. Ну, или хотя бы утереть слезы, поднять голову и продолжить путь не отводя глаз от осуждающих взглядов. Даже если этот путь усыпан только ошибками и болью.  — Знаешь, а ты мне нравился, — неожиданно призналась Карин, снова подтянув к себе колени и обхватив их руками. Она с легкой улыбкой подняла взгляд на потолок, чувствуя, что стало немного легче, пусть боль утраты и продолжает горчить в груди. — Ты загадочный, умный, красавчик ко всему прочему. А еще сильный и смелый. Это покоряет, знаешь ли, — Саске тихо фыркнул, но в пещере этот звук быстро отразился эхом от стен, и Карин насмешливо фыркнула в ответ. — Но ты засранец и эгоист, поэтому рядом с Наруто тебе самое место. Ты…меняешь его.  — Он не из тех, кто меняется, — не согласился Саске, опуская руки в воду и немного сползая ниже по каменному дну, чтобы погреть в воде грудь и плечи.  — Это не так. Он чокнутый, конечно, с этим никто спорить не станет. И очень жестокий, но он вернулся в семью только из-за встречи с тобой. Раньше ему не было дела до всех нас. Он только с Яхико контактировал и лишь по делу. Сбежал из дома сразу, как подвернулась возможность, и пересекался с нами очень неохотно, — Карин вздохнула и уткнулась подбородком в колени, вспоминая свои недолгие контакты с Наруто в прошлом. Она не могла точнее объяснить, в чем именно изменился Наруто, но чувствовала, что что-то в брате меняется и в положительную сторону, несмотря на очевидное нарастающее безумие. Саске не стал спорить. На этих словах он ничего не почувствовал и был солидарен со своим безразличием по этому поводу. Какая ему разница, что там творится с Наруто, когда и без того у них складываются не самые простые отношения? Не говоря уже про интимный план и психическую неустойчивость Узумаки. Хотя с интимом сложнее. Наруто умеет держать свою психическую болезнь под определенным контролем, а вот желание… Если бы Учиха не принял экспериментальную сыворотку Змея, то не выдерживал бы ненасытность Наруто. Блондин, явно впервые дорвавшись до того, что приносит самое яркое удовольствие для тела и разума, никак не мог этим насытиться. Он жадно брал все, что только мог и, кажется, все равно хотел большего. Иногда Саске пугала эта ненасытность. Он чувствовал, что может не удержать Наруто в узде и тогда один черт знает, насколько быстро Узумаки расправится с его жизнью. Конечно, может показаться, что Наруто ценит Саске достаточно сильно, чтобы, наоборот, беречь. Вот только нельзя забывать, что речь идет о крайне опасном и бездушном психопате.  — Не обманывайся, — встав, Саске стянул с ширмы махровое полотенце и направился к раздевалке. Раздельных помещений в купальне не присутствовало, поэтому мужчины и женщины обычно принимали банные процедуры по расписанию, чтобы не пересекаться. И именно поэтому сегодня Учиха и Карин заходили в воду и выходили из нее по очереди, а чтобы не мозолить друг другу глаза в воде, поставили между собой старую ширму. Дело было даже не в смущении или в правилах приличия, а просто в дистанции и желании хотя бы так побыть недолго наедине с самими собой. Не напрягаться из-за наличия людей в поле зрения. Карин тихо вздохнула, прислушиваясь к шлепающим отдаляющимся шагам. Она бы предпочла посидеть в горячей воде еще хотя бы полчасика, события последнего часа вымотали ее на день вперед. Но оставаться в одиночестве ей не хотелось намного сильнее. Точнее было страшно. *** Без завтрака, который в храме был отменен из-за недавних трагических событий, утро шло уныло, но под задушевные подвывания рано разбуженных пустых желудков. Питались здесь все и так не ахти как, а в совокупности с ежедневными тренировками, работой над выданными заданиями и периодическим стрессом, который сегодня перешел все границы, голод давал о себе знать с особой стервозностью.  — Ааа… — гортанно и низко простонала-прогундела Карин, добавляя в голос максимум страданий и усталости. — Я не хочу драматизировать, но сейчас помру, — расставив ноги, чтобы стоять на раме беговой дорожки, она упала грудью на стойку и раскинула на ее ручках свои безвольно повисшие руки. Волосы, скрепленные резинкой в высокий неаккуратный хвост, чуть слипшимся еще влажным веером рассыпались по левому плечу. Девушка тяжело вздохнула, и ее чувствам вторил бурчащим воем подыхающего кита пустой желудок. «Черт бы побрал эту водорослевую диету, — мрачно подумала Узумаки и решила, что сразу по возвращению на континент съест большую пиццу, выпьет бутылку чего-нибудь химического и неполезного, а потом добавит ко всему ведерко шоколадного или малинового мороженного. — И черт с этими калориями. Сдалась мне эта внешность, когда всем только мои мозги и нужны…эгоисты», — с толикой обиды подытожила свои мысли Карин и тихо шмыгнула носом, чтобы тот не щекотало изнутри. Все эти мысли приходили лишь для отвода глаз и в итоге просто способствовали новому потоку слез, которые она едва сдерживала. За смерть Кушины ей было очень больно и от этого чувства нельзя было сбежать даже в мыслях о еде или еще какой-нибудь чепухе. Даже мимолетная мысль неважно о чем, главное, грустном, приводила к щекотке носа и влажному жжению на краешках век. Приходилось часто моргать, водить взгляд по сторонам и вздыхать, чтобы подавить спазм в груди.  — Как это ни прискорбно, но я согласен с ведьмой, — Суйгецу предпочитал не напрягаться понапрасну, поэтому валялся на матрасе и занимался самым любимым видом спорта — ничегонеделанием. По его мнению, физические нагрузки в половине седьмого утра вместо завтрака, больше походят на самоистязание, нежели на самоподготовку. Наверное, поэтому он так и оставался самым слабым из всех, кто жил на острове. Ему повезло быть ценным за свою мозговитость и хорошие знания техники. Хотя «повезло» еще спорное замечание. Он мог бы сейчас быть дома в своей постели, а через полчаса уже шел бы на занятия в школу. Большей частью себя Суйгецу жалел, что ввязался в эту авантюру, из которой не было пути назад. Он даже стал понимать каково было Нео из того старого фильма «Матрица». Синяя таблетка или красная? Надо брать синюю. Всегда надо брать синюю. Лучше жалеть о неправильном выборе в безопасности у себя дома и, например, за столом и кружкой ароматного какао в руках, чем в каком-нибудь гадюшнике под дулом пистолета.  — От дикаря неотесанного слышу, — почти неохотно проворчала Карин, хмурясь, но уже и не обижаясь. Морально она была уничтожена раза два подряд и все, чего ей сейчас могло хотеться, это поспать и вкусно сытно поесть чего-нибудь максимально сладкого, чтобы забыться в утолении простого животного позыва и наплыве эндорфинов. Однако приходилось ждать собрания, результаты которого никто не знал и не имел ни малейшего представления о том, что задумал Наруто. Узумаки словно сквозь землю провалился и Пейна с собой прихватил. Кто-то сказал, что они могут быть в подземелье Скорпиона, но добраться туда нет возможности из-за особенно настороженного дуэта S&M. Девушки в крайне грубой форме посоветовали никуда не лезть и дождаться собрания. Смешно, но они сами ничего не знали. В пути к их маленькому поисковому отряду присоединились еще четыре с половиной личности, которые явно не желали попасть под чью-нибудь горячую руку и откровенно искали покровителей. Поскольку Наруто отсутствовал, то как-то негласно было решено, что раз Саске его парень, — причем сильный и выдающийся, — то вполне сгодится за временного лидера. Но первым к блуждающей парочке неизменно потянулся Суйгецу, а с ним за компанию пошел Сай. Чуть позже они натолкнулись на Шино и Кибу. Последний отчаянно успокаивал Акамару, страстно желающего погонять по храму уже шарахающихся по углам кошек и отчаянно шипящих перепуганных и совершенно одичавших в таких условиях котят.  — Ведьма, не двигайся, пожалуйста, — нахмурился Сай, однако тон его остался странно мягким и невзрачным, без лишних эмоций.  — Я не ведьма, — прорычала Карин, хмурясь и раздражаясь на то, что это слово может стать ее прозвищем, если парни не умолкнут. А потом на секунду замешкалась, чувствуя неприятное подозрение, но не спеша его проверить из-за сильной навязчивой лени поднять грудь со стойки и обернуться. — Ты рисуешь мою задницу? — с легким недоумением хмуро поинтересовалась Узумаки, таки переборов лень и исподтишка обернувшись на Сая, что, подогнув одну ногу под себя, слегка неустойчиво пристроился верхом на гимнастическом козле в нескольких метрах позади нее. Парень, не заметив ее взгляда, поскольку был увлечен какими-то штрихами карандашом в своем небольшом альбоме, уже чуть более искренне и озорно улыбнулся. И продолжил рисовать, словно нет в этом ничего криминального и опасного для его жизни, что, возможно, было уже не так.  — Нашел, что рисовать. Нарисуй лучше стэйк, — посоветовал Суйгецу, однако с интересом приподнялся и подошел к художнику со спины, чтобы увидеть творение вроде как искусства. — Ну… — протянул он с интригующей ноткой насмешки. — Окорока тоже подойдут. Только вот тут сальца маловато, добавь, — ткнул он пальцем в какой-то участок на альбомном листке. Карин выпрямилась, с подозрением щурясь на парней из-за линз своих очков. Не то, что бы ее сильно волновало, кто и зачем решил рисовать ее сидалищную часть тела, но любопытство брало свое. Особенно, когда над рисунком одного из твоих достоинств — девушка не сомневалась, что хоть и тот еще задрот, но время в спортзале проводит не впустую — насмехаются.  — Вот так? — Сай зачиркал карандашом по бумаге, с интересом отмечая нарастающую веселость Суйгецу и напряжение со стороны девушки. Ему вообще было все равно, что происходит между ними или задевают ли кого его поступки. Сай не привык ладить с людьми, да и не сильно старался это исправить. Он приехал и тренировался здесь только ради Наруто, которому искренне хотел попытаться вернуть неоплатный долг. Поэтому все события для бывшего секретного агента Корня являлись не более чем посторонним звуком, который принес издалека порыв ветра.  — Ооо… — многозначительно протянул Киба, присоединившийся к осмотру художества из чистого любопытства. Он не понимал ни слова из того, что тарабарили на английском присутствующие, иногда переходящие на японский язык, если встречали незнакомые слова или термины. Разговорный язык вообще у всех в храме страдал в адских муках. Их бывшие учителя от некоторых произношений и вставок, наверное, в гробах переворачиваются от подобного языкового насилия. Конечно, основным языком все равно остается английский, но из-за мешанины национальностей и лингвистических знаний, некоторые слова переводятся крайне коряво и на разный манер, становясь вставками для наибольшего удобства переговоров. Причем такие языковые изыски в разной компании звучали еще более разнообразно. Так сказать «для удобства индивидуальных личностей».  — Придурки, — на русском выругалась Карин, не желая начинать споры и отвечать на подколы парней. Она понимала, что они подшучивают над ней и обычно легко шла на поводу, ведь всегда было весело поколотить кого-нибудь из парней и от души с ними поругаться, чтобы выпустить пар. Но не в этот раз. Сейчас ее разбитое девичье сердечко в совокупности с гормонами, делало Карин крайне чувствительной и ранимой. От подколок становилось обидно, а то, что парни бестактные дураки, совершенно не облегчало ее горькие мысли. Выключив старенький механизм беговой дорожки, Узумаки перешагнула через замедляющую свое вращение ленту и ушла к дальней лавочке, инстинктивно выбрав место, до которого надо было идти мимо Саске. Почему-то ей казалось, что Учиха понимает ее настроение и может защитить от новых сердечных ран.  — А есть все же хочется, — хотя Суйгецу, вроде как, и был тем, кто начал над ней подшучивать громче всех, он же оказался и тем, кто мгновенно перестал это делать, уловив настроение почти с ходу. Чувствуя себя неловко за сказанное, он отвернулся и потер ладонью шею, смотря куда угодно только не на Карин. Интуиция его не подводила и звонким молоточком вторила, что сейчас не время для подколок над девушкой. Все же сегодня умер дорогой для нее человек. При этом извиняться даже если и хотелось, то не виделось особо возможным. Да и вообще Хозуки казалось очень глупым извиняться после того, как сам только ведь ради шутки, причем самой безобидной из всего их арсенала, наговорил незначительной ерунды.  — По утрам в столовой либо каша, либо вареная рыба, — Шино, до этого молчаливо шагающий по одной из свободных беговых дорожек, что-то отметил в своем личном блокноте и указательным пальцем поправил черные очки с круглыми линзами. Можно было только гадать, куда он смотрел и, порой, к кому обращался. Многих пугала привычка этого мрачного типа разговаривать с самим собой при решении того или иного вопроса. Тихое басистое бормотание из какого-нибудь незаметного уголка, в котором неизменно найдется хотя бы одно насекомое, часто доводило девушек до истошного визга. Парни смеялись, но на Шино поглядывали с некоторой нервозностью.  — Лучше, чем водоросли, — брезгливо заметил Суйгецу, садясь на мат и, сгорбившись, закинул руки на свои согнутые в коленях ноги. — Суп из водорослей и гречки, водорослевые котлеты, рулет с водорослями и рыбой, — блондин передернул плечами и состроил крайне пессимистичную мину. — Монахи решили нас голодом заморить, точно говорю. Сами переживут, привыкли уже, а нас, городских, до гробовой доски доведут. Киба, не имеющий представления, о чем идет речь, заинтересованно обратился к Шино, а получив ответы, тоже покривился, соглашаясь с мнением Хозуки о скудном рационе и слишком бесчеловечной диете.  — Зато у них куча кошек. Лучше бы их ели, а не подкармливали, да, Акамару? — Киба похлопал своего пса по спине, а затем зарылся пальцами в густую белую шерсть на загривке, почесывая толстую шкуру. Пес довольно заколотил хвостом по полу и попытался подластиться к рукам хозяина, чтобы еще где-нибудь почесали. Желательно, конечно, животик, но и за ушком тоже не плохо. Впрочем, Киба сил ради своего питомца не жалел и охотно начал его мусолить по всему телу, усмехаясь на довольный скулеж и игривое верчение из стороны в сторону.  — Да кто стал бы жрать кошатину? У них же мясо жесткое, — не согласился Суйгецу, ловя на себе удивленный взгляд собачника. — Что? Я четыре языка знаю, в отличие от некоторых, — надменно усмехнулся парень, гордо вздергивая подбородок. Пусть он и попал в плачевную для своего будущего обстановку, но за то, что учился в одной из самых требовательных и престижных школ, был благодарен родителям. Вообще обычно Суйгецу проводил время в компании Карин и компьютеров в закрытой комнате на втором этаже, поэтому не особо много с кем общался. Да и побаивался он всех этих незнакомых объявленных в розыск преступников. Кто знает, что им в голову может взбрести. Один Саске только чего стоит с тех пор, как влился в этот порочный круг.  — Петух, — фыркнул Инузука, явно не располагая фактически к новому знакомому. Хотя у парней сфера деятельности в плане добычи информации и очень схожа, что-то в их взаимоотношениях шло не так. Да и общался обычно Киба либо с Кушиной или Наруто, либо с Карин, а техническими делами занимался Шино. Дружеским связям это явно не способствовало.  — Вонючка, — мгновенно парировал Суйгецу с усмешкой на тонких губах. Киба зло прищурился. Бесполезно и глупо было бы отрицать, что благоухаешь, как роза, когда от тебя постоянно несет псиной, а с одежды не отстирывается слой шерсти.  — Интернет-дрочер, — кажется, никто из парней так просто сдаваться не желал. Да и маленькая словесная баталия разряжала атмосферу после обиды Карин. Зато накаляла новые страсти.  — Зато не зоофил, — ехидно заметил Суйгецу, явно нарываясь, но не более чем обычно.  — Я не зоофил! Акамару мой напарник! — возмутился Киба, вскакивая на ноги и, кажется, сильно возмущаясь за пахабный отзыв в сторону своего верного пса. Акамару, которому было до фени кто и как там о нем отзывается, непонимающе перевернулся и навострил уши, когда хозяин перестал его чесать и гладить.  — Ну, разумеется, напарник, — согласился Хозуки. — Кто ж еще с таким тупицей сможет сработаться, если не безмозглое животное, — и вот тут стоило бы уже замолчать, да запал лишь нарастает. Сказывается напряжение и выливается оно в перепалку, перерастающую в опасную ссору.  — Заткнитесь, вы оба, — перебил Саске только было открывшего рот Кибу, вставая с пола и отряхивая ладони от песка. — Достали, — и этого холодного раздраженного и грубого голоса вкупе с крайне негативным взглядом хватает с лихвой, чтобы парни умерили свой пыл. Только Киба, зло щурясь, пообещал себе припомнить этот разговор болтливому Хозуки. Саске же, приступая к подтягиваниям на перекладине, думал о том, что остался всего час и этого времени чертовски много в сложившейся компании. Если Карин и Суйгецу по отдельности еще не раздражали, то вместе и с дополнительными союзниками, они выбешивали до нервно пульсирующей жилки под правым глазом. Щекотная пульсация жилки лишь подливала негативных эмоций в почти полную чашу прочего раздражения.  — Докатились, нами командует педик, — все еще на негативной волне смело высказался Киба, зная, что Саске его не понимает. Не подумав только, что понимает Суйгецу и он его лучший друг. Впрочем, Суйгецу не стал передавать Учихе нелестный отзыв о его персоне.  — Рот закрой, а то не через ту дырку дерьмо вываливаешь, — уже не столько насмешливо сколько агрессивно отозвался Суйгецу. Он обычно не заступался за честь Саске. Это же, блин, сам Учиха Саске! Однако сейчас даже вечно миролюбивый забияка Хозуки был на взводе. А когда в голову ударяет тестостерон, то светлые мысли отступают куда-то на задворки черепной коробки и тихонько попивают чай с печеньками, наблюдая за разворачивающимся шоу.  — А ты рискни заткнуть, если силенок хватит, — зарычал Инузука, а пес, сначала вопросительно дернув ушами, но так и не поняв ситуацию, просто ему вторил. Хотя, пожалуй, Акамару если и попытался порычать, то очень неправдоподобно, а потом и вовсе вопросительно «пожевал» свой скулеж и помахал хвостом, топчась на месте. В итоге сел и начал чесать задней лапой за ухом, явно забив на то, что хозяин на что-то из-за чего-то там злится.  — Как-то обстановка накаляется, — Сай задумчиво почесал не заточенным концом карандаша участок под нижней губой. Он не знал, о чем говорят парни, но по взглядам и агрессивному тону понимал, что явно не о выращивании цветочков или мире во всем мире.  — Киба, тебе стоит ладить с товарищами, — поучительно и как-то монотонно подал голос Шино. Вмешиваться он, впрочем, не собирался, но не без оснований считал, что Саске таким же безучастным может и не остаться, если парни решат помериться силой.  — Он не товарищ, а слабое звено, — хмуро пробормотал Киба, снова поглаживая Акамару и не спеша еще раз вскакивать на ноги, чтобы в этот раз кинуться на Хозуки с кулаками. Саске задумчиво поднял с пола железный диск и слегка подкинул его в руках, прикидывая вес. На очень даже старой и покрытой ржавчиной поверхности цифру было не разобрать. Убедившись, что вес вполне себе нормальный, он перехватил диск одной рукой и с размаху, не очень рассчитывая силу, метнул железо между парнями. С грохотом и треском диск уверенно и намертво воткнулся в каменную стену, из которой на пол посыпалась крошка и песок, а по самому камню в стороны расползлись трещины. После столь шумного выпада в зале повисла тишина, а недоуменные взгляды взметнулись на Саске, деловито стирающего кусочки ржавчины с рук.  — Разве я не сказал вам заткнуться? — как бы между делом невозмутимо поинтересовался Учиха, встречая на себе четыре недоуменных мужских взгляда. Сай нервно и совсем не весело хохотнул и уткнулся обратно в свой альбом, что-то увлеченно чиркая карандашом. Шино, сбившийся на мгновение с шага, быстро восстановил скорость, чтобы не слететь с беговой дорожки. Киба нервно отполз подальше, утягивая с собой Акамару и не желая больше встревать в диалоги с кем бы то ни было. Он почти принял этот выпад на свой счет, но Саске в сторону Волка даже не смотрел, немного успокоив того этим фактом.  — Вот всегда бы так, — не растерялся Суйгецу, криво усмехнувшись и нервно почесав ладонь. У него мурашки по спине пробежались, стоило только подумать, что было бы с человеком на месте этой стены. — От Наруто заразился, да? Половым путем передалось, точно ведь, — от удивления Хозуки понял, что не может заткнуться. Слова сами лились с его бескостного языка. — Может тоже в геи податься?.. А что, ради такой силушки и не жалко разок с кем-нибудь. Один раз ведь не…  — Суйгецу, — на старого друга злиться — по-настоящему злиться — не получалось, но раздражение в голосе Саске так и вторило, что блондину лучше заткнуться пока его не научили этому простому действию силой. Хозуки открыл было рот, чтобы выдать еще какую-нибудь плоско-остроумную фразу, но передумал, встретив не самый дружелюбный взгляд черных глаз. Стушевался, поджал губы и отвел взгляд в сторону, старательно делая вид, что не при делах. В другом конце зала довольно усмехнулась Карин, чувствуя себя более чем отомщенной. Даже настроение стало чуточку лучше. Ну, вот совсем чуточку-чуточку. На фалангу мизинчика.