Скользя по лезвию ножа

Часть III Глава 29 Без усилий я ввалился в каюту, где обитает Саске, но едва не рухнул на пороге, теряя равновесие почти на каждом шагу. Глупо с его стороны оставлять дверь открытой, когда рядом бродят другие убийцы, и не сказать бы, что все они психологически здоровы. Если среди них… Нас, — что же это я себя любимого от психов отделяю, — вообще есть кто-то кого можно назвать здравомыслящим человеком. По какому вообще критерию или определению выделяются такие люди? И существует ли это самое «определение» в действительности? Если прикинуть логически, то понятие психопата и психопатии придумано именно людьми для их же удобства, чтобы разделять общество на группы и пытаться сделать свой непонятный мир понятнее, что само по себе совершенно бесполезно. Более того, попытка сделать наше существование понятным делает его куда более непонятным. Как же гудит в голове, кто бы знал… Захлопнув за собой дверь и прислонившись к ее холодной поверхности спиной, я понял две вещи: первое — Курама по какой-то неведомой причине не пошел за мной. Второе — Саске не то, что не спал, он напоминал бдящего дикого зверя, решившего, что забиться в угол и не спать лучший способ справиться со стрессом, вызванным долгим нахождением в замкнутом пространстве с неприятными людьми. Он сидел посреди кровати, прислонившись спиной к стене и обманчиво расслабленно опустив руки на меч, аккуратно лежащий на его скрещенных по-турецки ногах. Да, пожалуй, с таким положением дел открытая дверь угроза не ему, а незваному гостю. Хотя будучи «незваным гостем» опасности я не ощущаю. Исключение? Чувства? Парадокс? Взгляд Саске говорит скорее о первом варианте. Возможно, ему было все это время достаточно скучно, и теперь он хочет, чтобы я приблизился? В прочем это совсем не мешает ему смотреть на меня, как на кусок говна бесчестным путем попавший под его ноги. Ощущаю я себя сейчас, откровенно говоря, примерно так же.  — Хреново выглядишь, — сделал Учиха комплимент на мой явно не самый здоровый внешний вид, с учетом прерывистого дыхания, холодного пота и бледности кожи, которую он как-то сумел углядеть во мраке каюты. Зоркий засранец. — Подойдешь — прирежу, — крайне убедительным тоном пообещал он, склоняя голову в мою сторону, от чего темные пряди его волос показались мне зловещими спадающими тряпками на фоне светлой кожи. Я бы ему даже поверил, если бы не знал достаточно хорошо.  — Тебя тоже мучают кошмары? — не помню, чтобы задумывался об этом нюансе раньше. Все логично, я же не один такой, кому снятся ненормальные шизофренические сны. Наверняка Саске неоднократно снилась ночь смерти его родителей и крик брата на фоне моего голоса. Вроде бы он кричал, если не изменяет мне память. Или может не он…как же давно это было, а казалось бы вот только недавно я примерял милую розовую юбочку и думал о том, что депиляция восковыми полосками самый странный вид женского мазохизма в купе с садизмом изощренного изобретателя. Оттолкнувшись от двери, я фактически одним рывком добрался до койки и сел на край. Возможно я слегка самоубийца, но не почувствовал совершенно никакой тревоги, когда упал головой на напряженные ноги Учихи. Или возможно, я слишком хорошо стал его понимать, раз он действительно ничего мне не сделал, а через пару мгновений медленно отложил меч в сторону, чтобы тот не мешал. Раньше я мало об этом думал, но сейчас понимаю, что Саске бывает заботливым. Жестоким, конечно, тоже, ведь иначе со мной просто невозможно сосуществовать, однако заботу он проявлял неоднократно.  — Знаешь, малыш, я порою так жалею, что не прикончил тебя той ночью, — прижавшись лбом к его животу, теплому даже сквозь легкую ткань футболки, и закрыв глаза, я почувствовал себя слишком расслабленно. — Хотя сделай я это, мне не с кем было бы трахаться, — ммм… да я сегодня мастер комплиментов.  — Придурок… — не обращая внимания на мои разговорные заскоки, Саске тоже прикрыл глаза и немного расслабился. Да уж, он и так знает все это, чего я тут фигню болтаю. А может он просто отозвался на мое «малыш». Не часто я использую такие эпитеты в его адрес. Это на какое-то мгновение зависло в воздухе странным послевкусием. Прозвище не прижилось, но оно отлично подходило, чтобы побесить друг друга, а это святое дело.  — Ты действительно готов убить Итачи? — не сказать бы, что меня волнует этот вопрос, просто захотелось узнать именно сейчас. Мне даже ответ не нужен, только реакция, поэтому я поднял взгляд на его лицо. — Или замахнувшись, твоя рука дрогнет? — Саске смотрел куда-то поверх меня и ни один мускул не дрогнул на его, признаю, хорошо слаженном аристократичном лице.  — Как же он сделает это? — голос матери резанул по моему слуху хуже, чем, если бы тупой бензопилой пытались распилить очень прочное стекло. Даже в ушах зазвенело, а на виски легла болезненная тяжесть. Мать стояла напротив нас, прислонившись спиной к стене и опустив свои до отвращения хрупкие руки вдоль тела. — Братоубийство очень тяжкий грех, Наруто. Я же говорила тебе, помнишь? — какая же она нудная и раздражающая, но хуже всего то, что у меня голова от ее голоса болит неимоверно.  — Что с тобой? — голос Учихи, словно поток свежего воздуха, ворвавшийся в душную комнату, немного развеял давление в моей голове и в сгустившихся мыслях. Решение прийти к нему было правильным.  — Переживаешь? — на его взгляд я ответил усмешкой. Саске же слегка нахмурился и, кажется, возмущенно фыркнул, отвернувшись, словно поняв свою оплошность. Надо же, а он в хорошем расположении духа сегодня. — Оо, я таки чувствую, как ты по мне соскучился, ма-лы-ш, — моя усмешка стала шире, когда паутина пятнистой белой ауры дрогнула от раздражения. Учиха скосил на меня чуть прищуренный взгляд, но настоящей злобы в нем не читалось. Привык ко мне — это еще слабо сказано. Да и я недалеко ушел. И сколько еще раз мне предстоит повторить себе эту мысль, прежде чем я перестану с нее удивляться.  — Если тебе нечем заняться, то проваливай, — он это скорее даже посоветовал, чем с раздражением указал на выход. В ответ я мгновенно фыркнул и перевернулся на спину, чтобы четче видеть контуры его лица. Саске на меня предпочитал не смотреть, но он точно чувствует взгляд. Отношения со мной щекочут ему нервы, поэтому эти чувства сравни острым ощущениям, от которых очень сложно отказаться в силу нашей природной жажды приключений.  — Я пришел сюда не потому, что мне нечем с тобой заняться, — делая особое ударение на его причастие к моим планам, я не сдержал хитрой улыбки, которая совершенно точно привлекла внимание Учихи, — а как раз таки наоборот. Но прежде мне интересно перекинуться с тобой хоть парой слов. Мы ж не животные, — мой отмаз определенно прозвучал неубедительно.  — Я знала, что ты изменился, — Кушина от меня не отставала. Ее хрустальный голос заставляет до раздражения напрягаться и нервничать. — Маленьким ты был таким милым и невинным. Самым обычным ребенком, мое маленькое солнышко так похожее на Минато, — отлично теперь она и отца решила сюда приплести. Еще и слезы начинаются…прибейте ее, пожалуйста, кто-нибудь еще раз!  — Ты больше похож на животное, чем на человека, — Саске заметил, что я снова прыгаю с одного настроения на другое, но на сей раз промолчал. Вежливый какой, пф! — Поэтому тебе никто не доверяет, — я поморщился.  — Сдалась мне эта вера, — слова соскользнули с языка неосторожно и в порыве. — Здесь никто не может никому верить, это общество убийц, — я приподнялся на руках и сел вполоборота, с легким прищуром смотря Учихе в глаза. — Говоришь, я похож на зверя… ну, а ты тогда слишком уж человечен. Может, ты пытаешься меня приручить и прикрываешься ненавистью да уговорами? Саске не любит мои игры в угадалки и хождения вокруг да около, но порой принимает в них участие, словно не может удержаться. Нет, именно потому, что не может удержаться, он принимает в них участие. Для нас это очень схожий соблазн.  — Таких чудовищ, как ты, не приручают, Наруто. Их истребляют, — его слова не были угрозой, однако звучали именно с желанием заставить меня понервничать или хотя бы напрячься. Прямой контакт глаза в глаза и ни одного намека на шутку или просто панибратский разговор — достойно похвалы. Этот Саске уже не тот мальчишка, что полгода назад, но и не кто-то другой тоже. Учиха просто спрятал своего милого пугливого ребенка подальше от меня и старательно делает вид, что был таким смелым и сильным всегда. Какой абсурд. Хотя смешного ничего не происходило, я едва не рассмеялся. Губы непокорно рассекла усмешка-оскал.  — О-о… — протянул я, меняя свое положение как-то ненавязчиво плавно и незаметно быстро. — Это так по-человечески — стремиться уничтожить то, что порождает страх, — Саске не понравились мои слова и то, как я к нему приблизился, не отводя взгляд. Он и сам не заметил, как едва ощутимо, всего на жалкую долю миллиметра отшатнулся от меня, поддаваясь подсознательным инстинктам самосохранения. Его игры в угрозы никогда не смогут перейти на тот же уровень запугивания, что у меня. Просто он прав: Я — зверь, а он всего лишь человек. Сколько бы гадостей не запихнул в кровь или ужасов не натворил своими руками, ему никогда не научиться внушать людям тот же страх, что я дарю, просто находясь с ним рядом.  — Ты не внушаешь мне страх, идиот, — хах, словно читает мысли и искренне старается верить в то, что говорит, но мозг в этом убедить едва ли сумеет. Решительный и, не смотря на прошедшие полгода, все еще слишком неопытный, хоть и сильный. Мой глупый и соблазнительный мальчишка… Я не стал с ним спорить. Он сам все понимает и пусть эти мысли мучают его по ночам, когда меня нет рядом. Любые его страдания и сама мысль их наличия, возбуждают меня. Саске раздраженно шикнул, хмурясь и чуть отодвигаясь, но все равно в итоге соглашаясь на поцелуй, словно бы это я загнал его в угол, а не он сам хотел моего внимания. Он так редко терзается такими мелочами, от чего сейчас я завожусь быстрее. Я легко оседлал его бедра и обхватил их ногами, сжав чуть сильнее, чем надо бы. Мои ладони фактически вцепились в теплую подталивую шею, оставленную в столь беззащитном положении, что можно прочувствовать всю бархатность кожи, учащенный пульс и ток крови по венам. Руки Учихи напряженно сжали мои бока. Он сначала воспротивился, мышцы заметно напряглись, а аура словно тихонько присвистнула. Сомнения умерились всего за пару секунд, но все равно, с трудом смиряясь со своим выбором, Саске позволил мне быть вольным в движениях. Он хочет меня. Я еще ничего толком и не сделал, а его член уже ждет меня и Саске это в очередной раз вводит в ступор. Он не хочет, чтобы его тело хотело меня, но не может заставить себя не реагировать. Очередная ирония нашей с ним природы и отношений. Когда моя ладонь вплелась в его темные, чуть наэллектризованные волосы на затылке, я понял, что уже трусь в нетерпении бедрами, и невольно застонал в поцелуй, сам не ожидая, что получится так пошло. В какой-то степени я тоже не хочу, чтобы мною управляла эта чертова природа, поэтому трахаюсь с Саске и принимаю его, и признаю, что он мне нужен. Сопротивление принесло бы лишь проблемы и головную боль. Да и так гораздо интереснее, чем, если бы я просто убил его давным-давно и продолжил жить своей обыденностью. Тем не менее, остается то, что я очень давно хочу получить, несмотря на всю эту «природу» и нашу неслабую близость. То, что никак не получить без прилагающихся к этому проблем… Впрочем, как и всегда. Не понимаю, чему я удивляюсь. Но вот необычно, что когда я резко сжал его горло, зафиксировав голову в своих ладонях так, что у Саске перехватило дыхание, он не стал сопротивляться, рваться истерить или перетягивать инициативу. Что очень в его стиле. Вместо всего этого в черных глазах горит раздражение, гнев, возбуждение и слабая искра любопытства, внушающая мне глупый отблеск… надежды? Докатился. Ниже тонуть больше некуда. Здравствуй, дно, мы теперь друзья. Не представляю порой, что именно крутится в голове этого мальчишки и какие чувства им движут в такие моменты. То он зол на малейший пустяк, то принципы и гордость выше всего, то спокойно восприимчив к тому, что нормальный человек никак не смог бы понять и уложить в своей голове. Это как пить ледяную воду и закусывать бутербродом из раскаленных углей. Слишком противоречиво, ненормально и странно. А мне нравится так, что табуны мурашек волнами гуляют по всему телу. Меч я выкинул на пол, чтобы Учиха к нему больше и не думал тянуться. А он ведь потянется, даже сомнений нет. Я опрокинул его набок возможно слишком резко для нужного настроения, но что-то мне подсказывает, что сейчас мы с ним на одной волне. В моей груди разливается жар, а его аура легкими покалываниями «кусает» кожу по всему телу. Кажется, словно так он дразнит меня, но, наверное, это все еще мое чертово больное воображение и галлюцинации. Рядом с ним я часто теряю границу нормального, реального и совершенно безумного. Однако только рядом с ним эта граница для меня максимально четкая и понятная.  — Наруто, — тон его голоса предупреждал меня быть готовым к неприятностям. Взгляд, ставший чуть более агрессивным, намекает на то же, но мой поплывший рассудок не позволяет воспринимать угрозы всерьез. В ответ я странно, думаю даже слегка жутковато, захихикал, усаживаясь на его бедра и, порвав горловину рубашки, стянул ее прочь с тела Саске. Отлично. Все идет идеально.  — Что ты, по-твоему, сейчас делаешь? Тх! — заткнув рот Учихи своими губами и языком, я с силой прижал его руки к кровати. Мое дыхание давно сбилось и чувствую себя, как похотливое животное, если честно. Веду почти так же. Саске возмущенно напрягся и взбрыкнул, но сейчас я ощущаю себя так же, как при нашей первой встрече: сильнее, опытнее, эгоистичнее и просто восхитительно. Проведя рукой по его оголенному боку и ощущая, как часто расширяется грудная клетка от сбитого дыхания, я вонзил когти в его тонкую кожу, оставляя аккуратные неглубокие ранки. Учиха в ответ тихо взвыл и зажмурился, всего на секунду теряя связь с реальностью. Плетеная аура знакомо поплыла в стороны, цепляясь за стену и опускаясь к полу, растягиваясь липкой переливающейся сетью. Это действительно очень красиво. Я знаю, что ты любишь боль. Знаю, что ненавидишь ее именно за это и уверен, что проявляется это в тебе сильнее всего только рядом со мной. Мой, вечно заключенный в оковы, Саске. Его рука вцепилась в мое плечо с такой силой, что пришлось напрячь мышцы, чтобы они не порвались от давления, однако, когда мой язык скользнул по его шее, опаляя прохладную кожу влагой и жаром, Саске судорожно втянул воздух сквозь сжатые зубы и постарался притихнуть. Я уверен, что он только начинает осознавать, насколько запрокинул голову и весь подобрался, отзываясь на мои прикосновения. Прижавшись телом к его телу и чуть придавив, я могу четко ощущать всю его отзывчивость и, самое главное, желание самого тела быть моим. Такой горячий, весь напряженный и старательно, но безуспешно скрывающий сбившееся дыхание, Саске делает вид загнанной в угол мыши, хотя, бесспорно, мужается с ситуацией.  — Уйди, — его голос ровный и жесткий, но сердце так сбивчиво колотится под моей ладонью, что нет, я не верю и не поверю сегодня ни одной его просьбе. Накрыв губами затвердевший сосок, я так резко и сильно провел по нему языком, что Учиху на мгновение передернуло. Он отвернулся, смотря в стену перед его носом, но не видя ее. Все его внимание сосредоточено на мне, на ощущениях тела и над переломными мыслями в голове. Уверен, он сейчас думает о многом. Но, знаете, он ведь мог бы попытаться ударить меня коленом между ног или же локтем по голове, или просто схватить за волосы и оттащить от себя. Его руки абсолютно свободны, но вместо борьбы левая лежит вдоль тела, а правая согнута в локте почти над головой. Оскал-усмешка сама растянулась на моих губах. Я даже не сразу заметил, но сдержать уже не могу. Это все равно, что бороться с азартом перед большой игрой или охотой. В кровь поступает адреналин, тело потряхивает, пульс стучит в висках и предвкушение, словно бы осязаемое, оседает на языке густой безвкусной патокой. Мои зубы впились в тонкую кожу ниже ребер, оставляя кровавый след и царапины, а Саске в ответ не издал ни звука, но сильно зажмурился и стиснул в кулаке простынь. Жар, что исходит от его тела, говорит мне гораздо больше, нежели звуки. И да, вкус его крови, как всегда, выше всяких похвал. Нет-нет, он не особенный, такой же, как у всех — солено-металлический, но это кровь Саске, которую я получаю, кусая его в момент, когда мы хотим друг друга. А что может быть лучше такой крови? Его член погружается в мой рот, и я слышу предательски сорвавшийся стон сквозь сжатые губы. По бедрам и животу пробегает легкая волна дрожи. Мы так долго не были вместе. Накопившееся возбуждение очень ярко дает о себе знать. Даже я едва могу держаться. В глазах то и дело плывет, рот переполнен слюной, а кончики пальцев подрагивают. Член вообще, как отдельная часть организма, ноет, пульсирует и болит от давления и трения о ткань. Даже не знал, что такие неприятные ощущения могут существовать. Тем не менее, остановиться сейчас и помочь себе, не могу.  — Стой… — Саске приподнялся на локтях и правой рукой вцепился в мои волосы с такой силой, что не только они издали печальный хруст, но и моя, неправильно изогнутая, шея. Твою мать, Учиха, нашел момент! Я уверен, что мне не показалось, и в отражении глаз Саске я увидел, как мои собственные глаза блеснули алым. Честно, я стараюсь не злиться, но очень сложно это делать в такой ситуации.  — Саске… — мой голос прозвучал гортанно и с ноткой рыка. Учитывая насильно запрокинутую голову, звук в целом и общем получился далеким от «хорошего» настроения. Пришлось приподняться и сглотнуть, перенастраиваясь. Сбивать атмосферу сейчас нельзя. — Ты и сам все знаешь, не так ли? — моя ладонь легла на его бедро, а затем я медленно повел когтями по внутренней его части в сторону паха. Пока не царапая, но давая понять, что к чему. Аура Учихи взбудоражено застрекотала и словно бы зашипела на меня, подобно небольшой стайке змей. Этот звук единственное возражение, которое я увидел во всей сложившейся ситуации. Убрав руку Саске со своей головы, но не прерывая наш зрительный контакт, я стянул с его ног штаны и, чуть помедлив, снял с себя рубаху. Свои штаны пока решил оставить, как знак того, что предварительных ласк предстоит не мало. Учиха не дурак, он прекрасно понимает, что сейчас я открыто зарюсь на его задницу, но беспокоит меня вовсе не это. Он, сука, не сопротивляется и меня это самую малость нервирует. Хуй его разберет, где наткнусь на острый подводный камень. Все эти предыдущие мелкие возмущения даже не считаются, детский лепет, да и только.  — Наруто, все это… — он в очередной раз не договаривает фразу, словно теряет суть своей мысли. Лучше бы просто молчал, раз не знаешь, что сказать. Бесишь.  — М? — если разговоры тебя как-то утешат, то вперед, только не отвлекай. Вопреки собственным действиям я потянулся и поцеловал его, положив ладонь на затылок. А Саске в ответ тихо чуть обреченно вздохнул и закрыл глаза. Я слышал, что с закрытыми глазами целуются либо влюбленные, либо отчаянные. Что ж, мы близки к обоим пунктам. Пока мой язык ласкал рот, настойчиво отвлекая, я передвинул подушку под его спину, смог подобраться между ног и даже добиться взаимности, когда рука Саске нерешительно легла на мой затылок, чтобы было удобнее тянуться для поцелуя. Черт… Мне не следует сейчас зацикливаться на этих деталях. Надо отложить все это на потом. Подумаю и разложу по полочкам позже. Суметь бы только сосредоточиться… В голове начинался каламбур из мыслей. По неведомой мне причине Саске решил попробовать роль снизу, несмотря на все свое упрямство, а я так сбит этим с толку, что едва соображаю, что делать дальше. Дальше…  — Как же ты меня бесишь иногда… — прорычал я прямо в поцелуй, сжимая волосы на его затылке до боли. Саске не открыл глаза, но забыл закрыть рот, в который я еще разок залез языком, а затем укусил его нижнюю губу с достаточной силой, чтобы оставить рану на неопределенный срок. На боль Учиха вздрогнул и стиснул зубы, чуть морща переносицу. Мне же продолжает отчаянно чего-то не хватать. Надавив свободной рукой на его грудь, я заставил Саске упасть обратно на спину. Благодаря подушке он лег, изогнувшись в пояснице, что получилось словами не описать, как эротично. Я уже очень давно грежу о том, чтобы он оказался подо мной, но вечно у нас «то понос, то золотуха» и все руки не доходили. Да и Саске с этими его перепадами настроения ситуацию вовсе не улучшает. Нервы у нас обоих, конечно, ни к черту в гроб. Несмотря на мрак каюты, я смог четко разглядеть, какими красными стали его обычно бледные скулы. Он с почти наигранной неохотой позволил мне шире раздвинуть его ноги и, не дай вселенная сейчас рассмеяться от того, какой девой невинной он мне чудится. Нет, ну серьезно, не тот момент, не те люди. Не отвлекаемся, Наруто! Дабы действительно не отвлекаться на лишнее и увлечься тем, что действительно сейчас надо, — а учитывая томящуюся в углу галлюцинацию матери, которая так и ищет момент причинить мне удовольствие в виде головной боли, то это очень даже потребно! — я привлек все свое внимание на член Саске, приласкав его пока только руками. Благодаря моей же слюне прикосновения не приносят ему дискомфорт, но, скажем прямо, слюны нам будет мало в ближайшем будущем. Надо что-то решать…  — Если у тебя накопились какие-то речи для меня, то вот твоя минута славы. Дерзай, — нет, ну подъебнуть Саске дело святое, согласитесь. А пока у него там включаются извилины и доходит смысл мои слов, я уже наклонился и очень даже нежно и чувственно приласкал его член в своем рту. Начал с напряженной гладкой головки, изнывающей без должного внимания, и мягко спустился кольцом из губ ниже, чтобы обязательно задевать уздечку. Я же знаю, что это место особенное.  — Ублюдок… — прилетело мне шипящее. Саске, хоть и сдерживается, но вздрогнул, а по его бедрам пробежали мурашки. На всякий случай я все равно держу руки на его ногах, чтобы ненароком не получить коленом по голове, но чувствую, что Саске дополнительно заводит это легкое давление и ограничение движений. Пока мой язык то и дело скользит по его члену, а головка иной раз углубляется в тесные стенки гортани, я постепенно растворяюсь в моменте. Не полностью и крышу мне вовсе не сносит, но вот это легкое и ненавязчивое чувство, когда почти не нужно ни о чем думать, просто держать легкий плавный ритм головой, а рот расслабленным и ожидать, — меня отпускает от многих проблем и заморочек. Даже хочется прикрыть глаза и забыться, как я обычно делал это, когда Саске жадно трахал меня. Удивительно, что с человеком может делать правильный, подходящий именно для него секс с нужным партнером. Саске держался хорошо. Дольше, чем я думал, но оно и понятно — дальше простого отсоса мы не заходили пока еще, а это не в рамках наших обычных прелюдий. Он сдерживался, но когда больше не смог, то напрягся особенно сильно. Сжал в одном кулаке свои же волосы, стиснул зубы до скрипа, я едва успел вовремя удержать его ноги на месте, а затем мне в нёбо толчками брызнула теплая густая сперма. Я, конечно, был готов, но все равно с трудом удержался, чтобы не сглотнуть рефлекторно. Дыхание Саске сбилось и он больше не смог сдерживать его и бессмысленно прятать от меня. И вот, пока он восстанавливает недостаток кислорода и отходит от первой неги после оргазма, я бессовестно воспользовался моментом, чтобы использовать всю добытую сперму, как смазку. Да-да, отчасти это действительно противно. Даже не отрицаю, я же тоже пока еще человек. Вроде бы…не суть. Короче, лучше так, чем бежать искать смазку, а потом получить от ворот поворот. С Учихой ведь по-другому нельзя, пугливый он.  — Наруто…с-сука… — прошипел Саске, а я в ответ не смог сдержать довольный оскал. Никогда еще звание «сука» меня так сильно не будоражило и уж тем более не заводило. Да, я довольно смачно размазал его сперму по своей руке, поэтому два пальца разом проскользнули, как по маслу. Ну, и, знаете, опыт тоже уже не малый за плечами. В общем, Саске даже не сразу отреагировал на то, что два моих пальца до основания оказались в нем. Мышцы стиснулись с запозданием, определенно причиняя неожиданную боль Учихе. Вот он и начал плеваться матами. Эхех. Милашка.  — Знаешь, как говорят в таких случаях? — ехидно улыбаясь, я вытер губы и подбородок тыльной стороной свободной руки, а то уж сильно мокро все. — «Расслабься. Скоро тебе будет приятно», — возможно сейчас действительно плохой момент, чтобы паясничать, но кто ж меня остановит.  — Сука, — более уверенно выплюнул Саске, раздраженно зыркнув на меня своими черными глазищами. На его лбу выступила испарина, а дыхание так и не пришло в достаточную норму, что выдает в теле возбуждение. Это логично, ведь мы часто занимались жестким сексом, где страдают от боли обе стороны. Два пальца в заднице и слабая покалывающая боль уже не смогут сбить возбуждение. Иронично.  — У тебя красивые глаза, — почему бы немного не выбить землю у Учихи из-под ног? Было бы забавно сбить его с толку в данный момент. — Мне нравится, когда твои зрачки расширяются, делая радужку густой и темной. В моменты, как сейчас, они становятся такими темными и глубокими, словно две сквозные черные дырочки. Это завораживает, — с нажимом, но я смог пошевелить пальцами, потихоньку начиная растягивать мышцы внутри его тела. У Саске едва заметно заиграли желваки на челюсти от того, как он, то стискивал, то расслаблял ее.  — Нести бред твое любимое хобби, — пробормотал Саске, с прищуром следя за мной. Он больше не дергается, позволяет мне действовать, но и не сказать бы, что особо расслаблен. Что ж, даже если ему не понравится, это не значит, что в будущем мы не повторим.  — У тебя хреново получается, — довольно тихо предъявил он мне, явно начиная нервничать от происходящего. Долгое молчание, внимательный взгляд глаза в глаза и интимность ситуации дают о себе знать.  — А мне кажется, что ты вредничаешь, — елейно парировал я и аккуратно, но настойчиво надавил в область простаты. Саске явно не ожидал этих ощущений и не сдержал шумный вдох. Его всего ощутимо передернуло и бросило в жар, пока еще не сильный, но мною уловимый.  — Что за…хрень? — он возмущен, но гораздо сильнее смущен, а с этим бороться в разы сложнее.  — Поразительная точка, да? Я в первый раз тоже подохренел, — нависнув над Саске и держа опору на одной свободной руке, я провел языком от солнечного сплетения до левого соска и несильно прикусил его. Пора выводить тело из расслабленного состояния, которым Учихе посчастливилось наслаждаться столь долго. — Дальше будет веселее, — пообещал я и, до того, как Саске успел съязвить, снова надавил и потер это место внутри, примерно запоминая его на будущее. Саске таких ощущений явно не ждал. Ему стало откровенно тяжело сдерживаться, ведь тело передергивало вне зависимости от его собственного желания. Член охотно напрягся и вскоре снова стоял. Я бы даже сказал, что стоит увереннее, чем десять минут назад в моей глотке. Занимательно… Мои пальцы скользят уже гораздо лучше. Мышцы, хоть и тугие, но способны принимать в себя, а возбуждение особенно остро этому помогает. Саске вцепился руками в мои плечи и запрокинул голову, иногда прогибаясь в спине вверх. Я знаю, что ему крайне сложно выносить то, насколько я обласкал и искусал его соски, сделав их болезненно-чувствительными, он этого не терпит обычно, но, отдаю должное, до меня не донеслось ни одного слова протеста. Только вдохи, ахи, скрип зубов и очень эротичные всхлипы. Как же сильно снова хочется его сожрать… На этой мысли я очень сильно впился зубами в его шею, морщась из-за вынужденной попытки сдерживать силу укуса. Саске от неожиданной боли не сдержал голос и вскрикнул. Очень возбуждающе вскрикнул, я бы сказал. Мышцы ануса сильно сжали мне пальцы, а член Саске дрогнул в области моего живота.  — Гребаное животное, — прошипел Учиха, вцепившись рукой в мои волосы и с ощутимым усилием постаравшись оттянуть мою голову от своего плеча. — Наруто, черт! — я сам не в силах разжать челюсть. Понимаю, но черт…он так напряжен в моих руках, это головокружительно. Его запах, его кровь, жар его тела…  — Наруто… — Саске сменил тон голоса на вкрадчивый и более тихий, от чего во мне словно что-то перевернулось. А еще его рука вместо того, чтобы продолжить тянуть за волосы, аккуратно вплелась в них, прижимаясь к коже. Все это отрезвляло и пьянило одновременно. Разжав зубы, я впился жадным поцелуем в губы Саске, повалив его обратно на кровать и прижав к ней. Поцелуй легко пошел по нарастающей, быстро став очень горячим. Саске ответил на него отчаянно, словно бросаясь в обрыв, зная, что нет пути назад. Не могу больше терпеть. Это уже переходит на уровень пыток. Разорвав поцелуй и на пару секунд пересекаясь с Саске взглядами, я решительно подцепил его под бок и вынудил перевернуться на живот. Все дальнейшие действия шли торопливо, но четко: перевернуть, помочь улечься животом на подушку, надавить ладонью на поясницу, размазать слюну с остатками спермы по члену и начать медленно входить в его тело, впервые наполняя собой. Ужасно развратно. Я даже не представлял. Саске принял меня молча, не издав ни единого звука, но сжав в кулаках скомканные складки простыни. Внутри него нереально тесно, я впервые ощущаю это давление и жар на своем члене и, пожалуй, понимаю, почему всем это так нравится. Сложно не проникнуться ощущениями. К тому же…это ведь Саске. Я, наконец, трахаю его, черт подери. Наклонившись, я очень аккуратно прикусил кожу на его спине чуть ниже лопаток, и медленно вставил член до основания, упираясь пахом в прохладные ягодицы. Саске же, уткнувшись лбом в кровать, прикинулся неподвижным бревном, от чего мне немного смешно. Ладно, это ненадолго. Оказалось, что даже просто начать вынимать член очень приятное действие. Меня буквально прошибает током по всему телу от этих первых ощущений. Знаю, что потом будет уже не так, но сейчас… На сей раз я не стал терзать Саске. Хоть он и любит боль, но сейчас как-то не до этого. С него и укуса хватит. Поэтому я просто начал постепенно двигаться, пробуя весь спектр ощущений на вкус и придерживая бедра Учихи руками. Он и сам скоро втянется. Вон как аура трещать начинает.  — Саске, — я позвал его, чтобы отвлечь от мыслей, которые он точно накручивает в своей голове, а затем еще и резко до основания проник в него, шлепнув пахом по ягодицам. На этот раз Саске вскинул голову. Не вижу его лица, но подозреваю, что действую правильно. Примерно в этой области, если правильно надавить, должна будет быть простата. На сей раз Учиха даже слегка вскинулся, дернувшись подо мной и упираясь руками в кровать, но осознав, что подняться не получится, опустил голову вниз, оставив мне вид на очень эротично выпирающие лопатки. Его дыхание снова начало сбиваться. На спине выступила легкая испарина, по которой я смачно провел языком ровно вдоль позвоночника. Каждый мой резкий толчок выбивает из Саске толику его выдержки. А каждое плавное движение члена внутри наращивает возбуждение и жар. Ему уже невыносимо держаться. Вместе с дыханием срываются тихие вздохи. Знаю, что его член трется о простынь, но не только поэтому он поддался мне навстречу, чтобы немного подняться на коленях. В такой позе ему уже не больно, зато все еще стыдно за собственные ощущения. Принять самого себя и свои слабости всегда тяжело. Ничего, я ведь с этим отлично помогу, верно? Проскользив ладонью вверх по спине Саске я резко схватил его за волосы и дернул на себя, а через секунду сделал очень резкий толчок бедрами, буквально вырвав из Учихи громкий стон. Знаю, что он не ожидал этого от самого себя и сейчас постарается вернуть ситуацию под контроль, но я этого не позволю. Наращивая темп, я определенно помешал Саске собраться с мыслями и заодно стоны полились, как из рога изобилия. Он просто не может закрыть рот, пока я вот так держу его голову и трахаю, почти постоянно попадая в нужную точку. Правда, мне тоже не просто держаться. Внутри него так жарко и тесно, очень приятно. Только от мысли, что я могу кончить прямо внутрь, уже подступает невыносимое желание. Черт… Притянув Саске к себе и обняв со спины, я положил одну ладонь ему на живот, а другую на член, начав поглаживать. Попасть в один ритм получилось не сразу. Саске поддался неохотно, но быстро, стараясь на меня вообще не смотреть. Однако я успел подметить его красные щеки и уши. Надо было его раньше оттрахать. А потом еще заставлю плакать в процессе. Это будет незабываемо. Заставить Саске кончить во второй раз оказалось чуть сложнее. Хоть он и поплыл от возбуждения, но был еще далеко от нужного надлома, когда теряешь рассудок и полностью растворяешься в процессе. Хотя тут есть и свои не слабые плюсы. Например, я полностью сосредоточился на себе. Положив руки на его бедра, под конец я хорошенько оттрахал его, двигаясь быстро и жестко, даже выбив еще несколько всхлипов и стонов, а затем кончил внутрь. Как же давно мне хотелось так сделать. Саске прекрасно смотрится в позе раком и с моим членом в заднице. Не часто мне предстоит наслаждаться таким видом. Даже сейчас я уже хочу, чтобы он взял меня. Иронично понимать, что кончать с членом внутри мне действительно по вкусу. Остается только тройничок однажды попробовать, но подключить пока некого. Расслабившись, Саске лежал на животе и смотрел вбок перед собой в прострации. Я не чувствую ни злобы, ни раздражения, просто расслабленность. Ну, и черт с ним. Окинув тело Учихи подо мной оценивающим взглядом я, пользуясь моментом, положил ладони на его ягодицы и раздвинул их, рассматривая раскрасневшийся влажный анус. Эту часть тела мне еще не приходилось так наблюдать.  — Наруто! — Саске возмущенно рыкнул, оборачиваясь на меня. Быстро же он пришел в себя.  — Что? — я усмехнулся, прищурившись и, наклонившись, сначала легонько куснул за ягодицу, а потом укусил с силой, чтобы оставить рваный след от зубов. Если останется шрам, то вообще отлично.  — Ну, ты…вот нахера? — перевернувшись набок, Саске почти пыхтел, зло смотря на меня. Да-да, знаю, что больно.  — Что бы было, — перебравшись по кровати выше и тоже улегшись набок, я поцеловал его в щеку и в уголок губ. В ответ Учиха схватил меня за волосы и оттянул, вынудив положить голову на кровать. Мне даже так нравится. Нет, мне «именно так» нравится.  — Прекрати меня кусать, — приказным тоном произнес он, нависая надо мной. Ой-ли? Прямо вот возьму теперь и перестану.  — А не то что?.. — мне даже интересно. Это ведь надо еще суметь придумать что-то, что послужит для меня достойным наказанием. Саске же явно что-то успел придумать, но затем просто обреченно вздохнул. Мелькнуло в этом вздохе что-то неправильное, но сложно уловить, что именно из такой-то мелочи. Почему-то вместо пререканий Саске решил меня поцеловать, сбив со всех мыслей разом. Это необычно, но разве ж я могу быть против? Мы надолго ушли из реальности пока целовались. Очень странно ничего не делать, а просто лежать голыми и бесконечно долго целоваться. Да еще и когда Саске нависает надо мной будучи инициатором. Не могу поверить, что мне это не надоедает.