Взрыв!

Маленький город Италии, название которого я и не помню. В основном он был застроен частными маленькими домами или бедными пятиэтажками. Ремонтом в городе давно никто не занимался, так как «верхушки» прибирали деньги к себе в карман. Вот на одной из улочек частного сектора и жила моя семья. Семья хоть и полная, но очень несчастная. Отец пил постоянно после того, как его выгнали с работы. Мама работала на двух работа, иногда находя ночные подработки на третьей, из-за чего дома бывала крайне редко. Отец тоже дома не сидел – то пил в компании друзей, то уходил куда-то без вести. По вечерам он любил сорвать свою злость на жене, избивая и оскорбляя ее при детях. Дети – брат Дайчики и сестра, имени настоящего я не помню. Сестре на момент истории пять лет, брату – три года. Девочка, то есть я, всегда защищала маленького Дайчики от всего мира – от отца, от детей с соседних домов, от бродячих собак. И хоть положение нашей семьи было плачевным, но мы всегда были сыты и чисто одеты. В доме царил порядок, витал приятный запах, иногда перебиваемый перегаром. Выгнать мужа-пьяницу у женщины не хватало сил, и очередной скандал заканчивался побоями. А уйти было не к кому, все родственники были на другом конце страны и искали предлоги, дабы не ввязываться в их семейные отношения. Но в один из летних дней все изменилось…. … Это был июнь… или июль…я плохо помню то лето. Помню – к нам пришли какие-то люди. Отец встретил их очень радушно, усадил в зале. Нас с братом выгнали на улицу, поиграть на солнышке. Но даже сквозь закрытые окна можно было услышать мамин плач. Незнакомые нам люди и родители что-то долго обсуждали. Затем к нам вышел отец и эти мужчины. Мамы не было. Как объяснил второй родитель – она не хочет прощаться. Прощаться? Да. Как оказалось – нас продали этим людям. Родной отец продал своих детей за круглую сумму денег. Да, это поможет выбраться из нижних слоев общество. Но какой ценой! Что нас ждет? Какой судьбой мы пойдем? Будем вместе или нас разделят? Как там мама? Все эти вопросы не давали мне покоя. Я плакала, как и мой несмышленый на тот момент братик. Мужчины рассадили нас по разным машинам. Я и Дайчики долго смотрели в окна, пытаясь насмотреться друг на друга перед разлукой. Нам не сказали – куда мы едем и встретимся ли вновь. Машина, в которой ехала я, покинула пределы города. Долгий путь утомил и сморил меня. Пришла в себя только возле ворот какого-то здания. Вход туда – строго по пропускам. Машину и ее пассажиров тщательно осмотрели несколько раз и только затем пропустили внутрь устрашающей территории. Это место напоминало тюрьму, только еще страшнее. Обшарпанные бетонные стены, грубые колонны и массивные двери. Туда-сюда сновали люди в спец. костюмах или в белых халатах. Иногда проходили дети моего возраста. Только они были какие-то неживые, замученные. Их глаза смотрели, но не видели. Не выдержав такого зрелища, я расплакалась. Просила их отвезти меня к маме, просила вернуть брата. Но меня никто не слушал. Когда одному из сопровождающих меня людей от самого дома надоело слушать мои всхлипы, он со всей силы ударим меня по голове. Больно, меня впервые ударили. От этого я разревелась еще сильнее. И тогда обидчик сказал, что если я не замолчу – он ударит еще раз. Проглотив всю обиду и горечь, я постаралась плакать тихо, закусывая нижнюю губу. Пройдя, казалось, тысячи коридоров, которые ничем не отличались, меня завели в комнату. Это было чем-то вроде кабинета осмотра – стояли кресла и кушетки; везде лежали таблетки, ампулы, шприцы. И я оказалась права. Скоро пришел дядя в белом халате – врач. Он осмотрел меня, даже заставил раздеться. Но дети в моем возрасте не знают что такое стыд, так как тело еще не сформировалось и не приняло женственный вид. Мне ставили какие-то уколы и давали таблетки. Было больно и горько, но я терпела. Тогда на меня завели карточку, где стоял номер 427. Позже я узнаю, что это за таинственная цифра. И если бы я умела читать, то увидела надпись «Здорова и годна для опытов повышенной сложности». После доктора, который в конце обследования все же дал мне вкусную аскорбинку, далее меня отвели в другое крыло. Он ничем не отличался от предыдущего. Разве что коридоры были шире, а двери были оснащены замысловатыми замками. Видимо, за ними хранилось что-то важное. Подойдя к толстой двери из красного дерева, сопровождающий постучал в нее. Дождавшись приглашения, меня запустили в кабинет. Воистину кабинет важного человека – темно-коричневые обои на стенах, белый потолок и большие окна. Из мебели тут были: три больших шкафа, один из которых для книг, массивный стол грубой резьбы, стул у стола и два дивана, смотрящие друг на друга перед письменным столом. Все это удивляло и поражало меня, такую маленькую и не смыслящую ничего в жизни. Меня усадили на один из диванов. Напротив сел мужчина, хозяин кабинета. На вид ему было лет тридцать пять. Его глаза были злыми, но уставшими. Седина пробивалась на волосах и щетине. Черные нахмуренные брови сдвигались к переносице. Одет он был богато и статно, обувь начищена до блеска. - Добрый день, миледи. Меня зовут Рауль Заинович – Начал он. – Думаю, Вам не рассказали, для чего вы тут. Что ж, послушай и не перебивай. Это место – лаборатория, где мы готовим совершенное биологическое оружие, которое позже правительство будет использовать в военных целях. Мы выбрали детей для своей цели, так как вы более быстро поддаетесь дрессировке. Вас легче сломать и переделать под себя. Подожди секунду. – Он взял мою карту из рук мужчины, что стоял рядом с «моим» диваном, пролистал ее и загадочно улыбнулся. – А твои родители произвели на свет уникального ребенка. Очень мало, кто чист и восприимчив как ты, кажется у нс всего 20 таких детей. А теперь я скажу тебе без боли и сожаления о твоей судьбе – ты будешь подвергаться испытаниям, на тебе будут ставить опыты. И однажды ты перестанешь что-либо чувствовать, желая лишь смерти всему этому миру. Свое имя ты можешь забыть, отныне и впредь тебя будут звать Образец №427. Уведите ее в ее новую комнату, и выдайте форму. Я не могла слушать его россказни. Не могла поверить, что все это правда и нечто подобное существует в нашем мире. Я хотела спросить, а куда же увезли моего брата, но не могла вымолвить и слова. Я только беззвучно плакала, смотря в окно, наблюдая за птицей на сером небе. Затем меня отвели на нижний уровень здания. Там не было света, кроме редких тусклых лампочек. Длинный коридор. Перед тем, как пройти глубже, меня переодели в костюм молочного цвета – штаны и кофта. Все было большое и висело на мне, как мешок. С обувью они не заморачивались – выдали тапочки, на два размера больше моей ноги. Лучше бы я не шла за ними, лучше бы не видела этого. Дальше по коридору по правую и левую сторону шли камеры, в которых сидели дети разных возрастов. Иногда встречались повороты. Но и за ними были камеры и измученные дети.