Взломать хакера

      Как известно, на Востоке за воровство отрубали руку, поэтому все стали воровать на Западе. Санджи не хотел, чтобы его поймали, или, возможно, в глубине души, он был патриотом и не хотел наносить ущерб собственной стране, хотя иногда приходилось.       Поймать бы его вряд ли поймали, а даже если бы это и удалось, то избавиться от их организации не смогли бы. Их синдикат пустил корни очень глубоко, как сорняк, который невозможно вырвать — сколько ни копай, а корни всё равно прорастут. Разумеется, Санджи заправлял только азиатским филиалом, который достался ему по наследству от дедушки, сама же сеть была куда более обширна. Она распространилась по Европе, Америке, России, даже в Африке.       Они работали тихо, почти бесшумно, словно ниндзя. Только скрывались они не в тени, а под масками красивых улыбок и актёрской игры, достойной чуть ли не Оскара. У каждого из них было кодовое имя, кличка, прозвище. Собственными именами они назывались только в своём окружении. Когда они шли на кражу, то избегали называться ими. Чаще всего это было и не нужно.       Поскольку дело на этот раз предстояло провернуть в Германии (выставка проходила в Мюнхене), грех было не насладиться этой страной. Германия — прекрасное место. Страна сосисок и пива. Но сами немцы очень строгие: и улицы, и дома, и даже фонарные столбы — от всего веет строгостью и правильностью. А ещё они очень любят собак. Когда Санджи гулял по парку, то каждый второй немец был с собакой. Однако времени, чтобы любоваться видами, практически не было. Да и вообще ему по душе была Франция или Италия.       План они разрабатывали недолго. Музеи они грабили часто, поэтому всё было составлено по проверенной схеме. Единственное, что менялось, это технические и практические условия, например, перемещение охранников или охрана экспонатов. В первую очередь они всегда исследовали помещение и территорию вокруг. И, соответственно, им приходилось штудировать вдоль и поперёк план здания, график дежурств охранников, на что уходила пара дней. Так было и в этот раз. Они изучали траекторию поворота и охват камер, и главное — их слепые пятна. Добывали информацию они с помощью наблюдения и анализа. Ну, кому какое дело до высокого блондина в очках, прогуливающегося по выставке, или до красивой темноволосой женщины, которая, закручивая прядь своих длинных волос, с интересом рассматривает какую-нибудь картину? Никому и в голову не придет, что эта женщина на самом деле — парень, и в складках её одежды спрятана камера, а очки блондина просвечивают ультрафиолетом любой объект, на который он посмотрит, и стены больше не являются помехой, если ему нужно что-либо найти. Таким образом, на третий день наступила та часть плана, когда на город опускалась темнота.       Ночь выдалась холодной, облака скрывали луну, стены вокруг музея казались мрачными и неприступными. Нами стояла в темноте, одетая в чёрный комбинезон, резиновые туфли и эластичные кожаные перчатки. Глядя на стены здания, Рыжая Кошка почему-то подумала о тюрьме, и неприятный холодок пробежал по спине. Беллами подогнал закрытый фургон к стене в задней части музея. Из-за облаков внезапно выплыла луна, заливая всё вокруг серебристым светом. Где-то вдалеке раздался протяжный вой собаки. Нами сразу же представила сильное мускулистое тело добермана, тяжёлые лапы с когтями-кинжалами, смертоносные зубы.       Она тихо обратилась к Татчу, стоящему рядом с фургоном.       — Ты нервничаешь? — спросил он, разглядывая её сосредоточенное лицо.       — Нет. Я же кошка, а кошки не боятся ночи.       — Потому что видят в темноте? — насмешливо изогнул бровь Татч.       Нами закатила глаза.       — Потому что тьма — это всего лишь отсутствие света. А свет — это физическое явление. Все ужасы, которые придумывает себе человек, когда смотрит в темноту, находятся лишь у него в голове.А теперь хватит трепаться, пора за дело!       Мужчина, также одетый в чёрное, кивнул. За плечами у него был небольшой чёрный рюкзак.       Музей разительно отличался от вчерашнего вечера, когда всё ярко освещалось, а вокруг гуляли смеющиеся посетители. Сейчас кругом было темно, мрачно и пустынно. Бесшумно двигаясь в тени, парень и девушка ловко обходили наружные камеры. Нами шла первая, зорко оглядывая те углы, где находились приборы. Татч двигался практически шаг в шаг, будто отпечатки ступней девушки светились, позволяя ступать ровно на то же место, с которого секунду назад она сошла.       Когда они добрались до задней стены здания, началась следующая фаза. Татч вытащил из рюкзака веревку, которая была привязана к крюку. Раскрутив её как следует, он закинул крюк на крышу музея и, подёргав, убедился, что он прочно зацеплен, улыбнулся и отступил, давая Нами лезть первой.       — Я ж джентльмен.       Девушка фыркнула, правильно оценив настоящие мотивы мужчины (всё-таки она знала, что привлекательна, и зад её оценивали как минимум на 8 по 10-балльной шкале), и полезла на крышу, а через пять минут рядом с ней стоял и Татч. Оказавшись на здании, они увидели стеклянную крышку люка, запертого изнутри. Мужчина вынул из рюкзака нож для резки стекла. Ему потребовалось меньше минуты для того, чтобы вырезать отверстие. Нами заглянула вниз и увидела, что путь им преграждала проволока сигнализации.       — Справишься? — подала она голос.       — Дай мне сорок пять секунд.       Татч на сигнализациях собаку съел. Если Фрэнки занимался больше электроникой и разнообразными умными приспособлениями, то Татч бы спецом по части сигналок. Он вынул из кармана длинную проволоку с крокодильчиком на каждом конце. Медленно отследил, откуда пойдёт сигнал, вытащил клещи и аккуратно перекусил проволоку. И оглянулся, усмехаясь.       — Вот и всё.       Они пролезли через люк, скинув лестницу, и попали прямо на чердак. Воровка заставила свой разум кристально очиститься.       — Фрэнки, ты отключил инфракрасные лучи?       Если человек попадёт под действие такого луча, сенсор определит разницу в температурах между воздухом в помещении и телом, и сигнализация сработает даже несмотря на поставленные Татчем блокировки.       — Так точно, — послышался голос из наушника. — Но у вас есть не более двадцати минут до того, как охранник начнёт обход. К тому времени я должен включить их обратно.       Они шагнули в тёмный коридор, ведущий к главному залу, где стоял кувшин. Двигаясь бесшумно, скрываясь в тени, словно будучи сами тенями. Пробегая мимо безразличных и не вызывающих их интереса экспонатов, они двигались в направлении нужного зала, то и дело останавливаясь и прислушиваясь к гуляющим вокруг звукам.       Завернув за следующий угол, они оказались на месте. Экспонат находился в стеклянной витрине, сверкая в лучах подсвечивающих лампочек.       — Датчик разбития стекла, — прошептал Татч, кивая на небольшое круглое устройство, прикреплённое к внутренней стороне витрины. Нами лишь едва кивнула. Сейчас она была слишком напряжена и чувствительна, чтобы отвечать на очевидные вещи.       — Фрэнки.       — Что?       — Фрэнки! — прошипела Нами.       — Всё-всё. Не шипи, киса. Найдите в рюкзаке точно такой же круглый предмет и прикрепите его напротив датчика. Как только прикрепите, времени у вас будет ровно пять минут на то, чтобы достать кувшин и заменить его на подделку.       Татч вынул необходимый прибор из рюкзака и протянул его Нами, а сам обошёл витрину сзади. Девушка вплотную приблизилась к стеклу.       — Готов?       Татч сосредоточенно кивнул.       — Три. Два. Один.       И она прикрепила прибор напротив датчика.       Теперь всё зависело от быстроты действий и слаженности пары. Пока девушка доставала из рюкзака поддельную вазу, Татч быстро разбирал витрину, ловко работая пальцами. Время будто остановилось, хотя в запасе было всего несколько минут.       — Полторы минуты, — произнес Фрэнки.       Нами поставила подделку на место оригинала, и Татч быстро стал прикручивать витрину на место.       — Великолепно! — произнёс Фрэнки. — Сууууупер круто! Вы молодцы!       Оба синхронно выдохнули. У девушки подрагивали руки, а Татч стёр пот со лба. Они оба едва уложились. Адреналин, гулявший по их крови, заставлял сердца биться, даже несмотря на то, что всё закончилось. Порой Нами думала, что именно из-за этого всплеска она стала воровкой. Эти пять минут их жизни гораздо интереснее, чем у любого другого человека.       — А теперь, ребята, валите оттуда, обход начнётся через три минуты.       — Какого чёрта! Я думала, у нас в запасе больше времени?! — возмутилась Нами.       — Ну, человеческий фактор никто не отменял. Сейчас он досмотрит свой сериал и начнёт, а это будет через три минуты, так что поторопитесь.       Обратно они возвращались тем же путем, только теперь они бежали.       Нами влетела на чердак и поднялась по лестнице, Татч за ней. Они вылезли на крышу, спустились по верёвке, после чего парень быстро запихнул её в рюкзак. Они помчались к стене, где висела спасительная лестница. Минутой позже они спрыгивали на крышу фургона, потом в кабину. Татч занял место за водителем, Нами устроилась рядом.       — Ну, теперь можно выпить, — глубоко вздохнул Татч, когда они отъехали от музея и двинулись по ночным улицам Мюнхена.       — Всё нормально? — поинтересовался Беллами, сворачивая к гостинице, — ты какой-то нервный.       — Да всё прекрасно, просто надо выпить. — И он нервно рассмеялся. Он испытывал прилив непередаваемых эмоций каждый раз, когда знал, что поступает дурно, но ему всё равно это сойдет с рук.

***

      — Ну, за успешное окончание дела, — Санджи поднял бокал, и все присутствующие вторили ему. — Вы молодцы! Я вами горжусь!       — Когда домой? — спросил Изо.       — Думаю, завтра. Протаскиванием товара через границу займутся Ноджико и Михоук. Ваша работа уже сделана.       Все присутствующие с улыбками переглянулись. После завершения работы все испытывали всплеск радости и гордости за то, что смогли и сумели. В очередной раз всё прошло с блеском.       Санджи любил эту часть своей жизни и каждый раз, берясь за какое-то новое дело, он, впрочем, как и большинство из них, переживали страх неудачи или провала, словно это было в первый раз. Они никогда не забывали расслабляться, ведь не всё зависит от удачи. Это напряжение держало их в состоянии боевой готовности, оно мотивировало. Это тонкая грань.       Через несколько дней Санджи передал экспонат Бэзилю.       — В очередной раз восхищаюсь твоей командой и вашей работой, — чуть улыбнулся Хоукинс.       — Своё восхищение вы можете выразить на наш счёт, — подала голос Нами, стоявшая позади Винсмока.       — Ну, разумеется, — кивнул длинноволосый.       — Он у нас поменялся, — Нами протянула ему бумажку с цифрами, — после оплаты сожгите его, а пепел развейте по ветру.       Хоукинс вопросительно вскинул бровь.       — Меры предосторожности, — коротко объяснил Санджив ответ на немой вопрос.       — От полиции?       — От тех, кто любит наживаться на чужом, — мило улыбнулась Нами. — Пойдёмте, я провожу Вас.       Мужчина кивнул, встал, пожал руку Санджи и вышел вслед за рыжей. Винсмок подождал, пока за ним закроется дверь, затем достал телефон и набрал номер.       — Алло, — послышался хриплый, словно от долгого молчания, голос в трубке.       — Как продвигается работа?       — Продвигается, — после некоторого раздумья ответил Зоро. — Если что-то станет известно, я сообщу.       — Прошло пять дней.       — И? Ты разве давал мне какие-то конкретные сроки?       — Нет, но…       — Тогда не вижу смысла в этом разговоре. На данный момент ты меня отвлекаешь, так что всего хорошего.       И отключился.       «Вот ведь водоросль невежественная, — с досадой подумал Санджи. — Надо будет завтра самому съездить к нему и посмотреть, чем он занимается».

***

      Зоро устало откинулся на спинку кресла и потёр глаза. Посмотрев на часы, он понял, что пора бы и поспать. Времени было пять часов утра. Работа, как всегда, отнимала всё время.       Работёнка, что ему подкинул Винсмок, была на редкость сложной. Работал профессионал его, Зоро, уровня. Всё было зачищено и подтёрто, что даже самая въедливая домохозяйка не подкопается. Но когда мы ищем легкие пути решения проблем? Тем более, что цену Ророноа загнул за это немалую. Парня не пугали трудности и проблемы, наоборот, чем сложнее была задача, тем больше Зоро входил в азарт. В конце концов, в мире бинарных кодов он считал себя богом.       Встав из-за стола, зеленоволосый плюхнулся на кровать. Подушка отдавала свежестью альпийских гор, то есть порошком. Наверное, Чоппер опять прибирался в квартире.       Когда зеленоволосый был за работой, он не замечал абсолютно ничего вокруг себя. Пусть начнётся ядерная война или прогремит атомная бомба у него под окнами, Зоро даже бровью не дёрнет. Возможно, поэтому его личная жизнь не особо ладилась. Ну какой девушке понравится, когда ты сидишь всё время за компьютером и обращаешь на неё не больше внимания, чем на стол? Хотя он особо и не стремился. Девушки в его жизни появлялись и уходили, а он даже их лиц не помнил. Чего уж говорить о каких-то чувствах. Со временем он стал избегать отношений, разумно полагая, что они только мешают. Все эти чувства и прочая ерунда не нужны ему. Если надо снять напряжение, так никто не запрещает сходить в бар и подцепить девку. Чоппер как-то сказал, что Зоро скоро станет как робот, а Ророноа был бы не против. Они по крайней мере ему нравились больше, чем люди. Единственные, кто смог около него продержаться, были опять всё те же Чоппер и Смокер. Хотя последнего было трудно назвать другом. Он, пожалуй, как заботливый отчим.       Разбудил Зоро стук в дверь. Громкий такой, частый и въедливый. Ророноа продрал глаза, взглянул на часы и проклял ту «стерву», что сейчас скребётся в дверь. Спать он лёг в пять, сейчас десять. Витиевато матерясь, он пополз к двери. Он даже не смотрел в глазок, ибо по стуку уже определил, кто к нему стучится.       Открыв дверь, он хмуро уставился на высокого худощавого мужнину средних лет, который улыбался широкой голливудской улыбкой.       — Доброе утро, Маримо-тян! — пропел мужчина.       — Ты на часы смотрел? — сурово спросил Зоро.       — Все нормальные люди уже давно на ногах, — всё с той же улыбкой парировал мужчина.       — Я…       — Да-да, ты у нас царь, поэтому сам определяешь, когда тебе вставать и ложиться.       — У меня работа такая.       — Ты мог свою работу заканчивать в десять часов вечера, а не в пять утра.       — Откуда ты…       — Стоило лишь взглянуть на твоё лицо и мешки под глазами, милый!       — Чего ты хочешь, Бон Клей? — вздохнув, проговорил Зоро.       — Ну, — Бон Клей надул губки, — Я же просил, называй меня Бон-тян.       Ророноа тяжело на него посмотрел, и Бон сразу стал серьёзным.       — Сегодня же великий день!       — Удиви меня.       — Сегодня день рождения нашей королевы!       — Радость-то какая, — с сарказмом проговорил Зоро.       — Да-да, — Бон Клей закивал головой, не заметив иронии. — Поэтому я пришёл отдать тебе приглашение. — Он протянул розовую картонку, на которой были выведены инициалы красивым аккуратным почерком. — Она сама их подписывала.       — И поэтому ты меня разбудил? — на удивление спокойным тоном спросил Зоро, сжимая в руке несчастную карточку.       — Она велела лично в руки передать, — словно оправдываясь, пролепетал Бон-тян.       Его совсем не радовало то, что отразилась в глазах парня, стоящего напротив. — Она очень ждёт, что ты придёшь!       — У меня много работы, — отрезал парень.       — Ну пару-то часов выделить можно? — почти жалобно произнес Бон-тян. — Она с меня шкуру спустит, если ты не придёшь!       Ророноа в который уже раз тяжело вздохнул.       — Ладно, — проворчал он, — вечером заскочу.       — Ты просто прелесть! — просиял Бон Клей.       — Да-да, а теперь вали, я спать хочу!       Мужчина, рассыпаясь в благодарностях, покинул порог его квартиры, а сам Зоро, предварительно закрывшись на все замки и отключив телефон, снова нащупал кровать и провалился в глубокий сон.