Arcanum

      Как приятно впадать в безнадёжное отчаяние. Это даёт право дуться на весь мир. А ещё, когда тебе плохо, катастрофы помогают. Например, землетрясение помогает понять, что у тебя всё не так уж и плохо.       Сабо хотелось просто страдать. Тосковать по ней, рвать на себе волосы, доказывать себе, что всё это был просто пьяный сон, обзывать себя всякими обидными словами и презирать, колотить руками по столу, бить предметы, что попадаются под руку, чувствовать себя растоптанным. Случайно находить что-нибудь связанное с нею и уничтожать, чтобы не мозолило глаза, а позже сожалеть, что ничего от неё не осталось. Неустанно убеждать себя, что она не единственная во всём мире, что есть сотни других девушек, интереснее и красивее, умнее и «домашнее», не пытающиеся каждые пару дней выйти на след очередного убийцы. Пытаться звонить ей по ночам, но быть так и не в силах набрать номер. Чувствовать боль, ненависть к самому себе и оцепенелость. Или хотя бы напиваться до границы летаргии, чтобы забыть вкус её губ, а утром просыпаться и смотреть на пустые бутылки у кровати. Каждый день пытаться забыть её и потом клясться, что завтра уж точно забудешь по-настоящему. Страстно желать видеть её и чувствовать себя от этого ещё хуже, мысленно проклиная себя за это желание.       Правда, всё это иногда прерывал Эйс, пинком открывая дверь, затаскивая брата под холодный душ при этом отчитывая как маленького ребёнка.       — И давно он с ума сходит? — поинтересовалась Траффи, когда они сидели на диване в гостиной.       — Ну, где-то с неделю, — сказал Эйс.       — А что произошло?       — Без понятия, но явно что-то не очень хорошее. Ты бы видела его в то утро, когда он вернулся. Я, если честно, подумал, что умер кто-то. На нём не просто не было лица, такое чувство, будто бы это был не Сабо, а привидение.       — И ты не пытался поговорить?       — Ну, пытался, но он молчит как партизан на допросе. И пьёт. Но очевидно одно: когда кто-то так убивается, значит, ему разбили сердце. А поскольку в сердце у него только одна девушка…       — И ты позвал меня сюда в надежде, что я помогу? — предположила Трафальгар.       — Ну, я подумал, что ты можешь поговорить с Луффи. Вы подруги, девушкам легче выговариваться.       — Нет, — даже не раздумывая, ответила Ло. — Я не поеду. Не мне там нужно быть, а твоему братцу.       — Ой, это вряд ли, — замахал руками Эйс. — Он к ней не сунется, по крайней мере, в таком состоянии.       — Ну, в любом случае, что бы ни произошло, Сабо должен разобраться сам. Я с Луффи не буду разговаривать, потому что совать нос в чужие отношения — это свинство, — отрезала Трафальгар.       — Да понял я. Нам просто нужно заставить его съездить к ней. Ну, или как-то так. — Эйс немного помолчал. — Кстати, ты ничего не хочешь мне рассказать?       — О чём? — нахмурилась Трафальгар.       — Брось, Ло. Ты правда думала, что я не узнаю, что ты ходила к Смокеру и даже ночевала у него? — голос у парня был спокойным, но отдавал прохладой.       Девушка отвернулась, но Эйс силой развернул её и приподнял лицо за подбородок.       — Как ты узнал?       «Росинант бы не стал рассказывать», — подумала она.       — Так ли это важно? — пожал плечами Портгас. — Ну, так что?       — Я не хочу говорить об этом.       — Послушай, я знаю, что нас с тобой кроме договора ничего не связывает, но я в таком же положении, что и ты. И я придерживаюсь его. Ты сама выбрала свою судьбу, так что не стоит теперь идти на попятную.       На этот раз девушка не отвела глаза и в ответ заглянула в чёрные, эбонитовые. Эйс вздрогнул, наткнувшись на холодную сталь. Ло растянула губы в ухмылке.       — Знаешь, тебе ведь не понять ни меня, ни Сабо.       Портгас побледнел, сжал губы и отпустил её. В глазах его отразился гнев.       — Неужели ты думаешь, что одна чего-то лишилась? Вы все меня тыкаете в свои чувства, словно нашкодившего кота, мол, я не понимаю вас, но сами вы никогда не пытались спросить и понять меня! Что я думаю и что чувствую! Ты пришла к моему отцу со словами: я выйду замуж за Эйса. Ты не спрашивала, а утверждала. А меня спросить вообще не пробовала?       Ло удивилась, она никогда не видела его таким разгневанным и… печальным.       — Прости. Я не хотела.       — Хотела — не хотела, уже ничего не исправить. Закрыли тему.       Он дёрнул плечами и выжидательно уставился на Ло.       — Ну, было довольно опрометчиво соваться к Смокеру. Это всё алкоголь.       — Так зачем ты пошла к нему? Я ведь не отстану.       Ло нерешительно помолчала, но всё-таки ответила:       — Хотела прояснить кое-что.       — Прояснила?       — Да.       — Чудненько, — он вздохнул и потрепал её по голове, а девушка чуть улыбнулась.

***

      На кресле в кабинете Смокера сидел молодой человек с русыми волосами и светло-карими, почти карамельными глазами. Пухлая мордашка отчего-то напоминала лицо ребёнка, как, впрочем, и сам он: хрупкий, тонкий словно веточка. Парень вертел головой по сторонам с каким-то детским любопытством. Затем восторженно посмотрел на полицейских и выдал фразу, которую в подобной ситуации меньше всего ожидаешь услышать:       — Так у вас проблемы с маньяками, да?       Смокер прикрыл глаза. Ещё одной Луффи только и не хватало. И о чём только Робин думала, когда утверждала, что он один из самых выдающихся психологов страны?       — Да, мистер Тони.       — Тогда расскажите мне, — психолог тут же посерьезнел и приготовился слушать.       — Ну, в общем, — капитан переглянулся с Луффи. — У нас две жертвы. Погибли они от разных причин, убийцу не заботит способ убийства, но каждый раз он проводит один и тот же ритуал.       — Какой?       — Их лишают органов чувств — языка, глаз, слуха. Причём ещё при жизни. К тому же трупы он вывозит на видные, людные места.       — Любопытно, — задумчиво протянул психолог. — И что вы хотите от меня? Понять его мотив?       — Так же, возможно, в дальнейшем ваши советы помогут поймать его.       — Ну, вы и без меня его поймаете.       — Почему Вы так уверены?       — Все маньяки хотят, чтобы их поймали.       Смокер и Луффи снова переглянулись.       — Что Вы имеете в виду, мистер Чоппер? — спросила Луффи.       — У вас есть фотографии с места преступления?       Смокер открыл сейф, переворошил бумажки, достал пачку фотокарточек и протянул их Чопперу.       Тот просматривал их со спокойным лицом, словно каждый день видит такое.       — Мотивацией для серийных убийц служит патологическое стремление удовлетворить свои извращённые желания. Многие серийные убийства влекут за собой половую связь с жертвами, но так же мотивом могут стать гнев, психомоторное возбуждение или привлечение внимания, как в вашем случае. Настоящий маньяк в душе хочет, чтобы его поймали, заметили, говорили о нём — пожал плечами психолог. — Они хотят на экраны телевизоров, видеть себя на первых полосах газет. Было бы сложнее, будь у вашего маньяка, к примеру, мания преследования. Такие как партизаны. Никаких следов, никаких отпечатков, всё тихо. А ваш буквально кричит о том, чтобы вы обратили внимание.       — На что?       — Ну, это вы уж сами думайте.       Он снова посмотрел на фотографии.       — Вы не задумывались, почему он вырезает именно эти органы чувств?       — Задумывались, — подала голос Луффи, оторвавшись от разглядывания окна. — Но ничего адекватного в голову не приходило.       — А неадекватное?       — Ну, — девушка задумчиво протянула, — знаете, в японской мифологии есть три обезьянки. «Не вижу, не слышу, не говорю». Может, убийца подражает этим обезьянкам?       — Или это могут быть ритуальные убийства, — подал голос Смокер.       — Ну, это вряд ли. Убийства такого типа всегда совершаются с кучей спецэффектов: жертвоприношения, свечи, вырезанные слова на теле, пентаграммы, распятия и тому подобное. К тому же, преступник такого типа всегда действует в одиночку, и движет им лишь желание удовлетворить свое вожделение, точнее, буквально сжигающую его изнутри болезненную страсть. Никогда маньяк-убийца не руководствуется служением какому-то идеалу, мистическому или духовному, будь то даже безумный ритуал приношения детей в жертву дьяволу.       — И что ж это получается, что наши идеи неверны? — нахмурилась Луффи.       — Ну, это я вам тоже не смогу сказать, пока вы не поймаете маньяка. А жертвы были связаны между собой?       — Нет. Ни расой, ни полом, даже профессиями. Абсолютно ничем. Поэтому мы и не можем вычислить его мотив. Мы не знаем, почему и по каким причинам он убивает.       — Сложно, — задумчиво проговорил Чоппер. — Хотя, возможно, я и могу дать вам несколько советов.       — Каких?       — Разберитесь со своими проблемами, и на работе дела пойдут легче. Вот Вы, например, — он кивнул на Луффи. — Постоянно смотрите в одну точку, явно думая не о маньяке, а переживая глубоко в себе какую-то личную проблему. Взгляд у Вас, знаете ли, иногда отсутствующий. Или Вы, господин Смокер. Сейчас Ваша светлая голова забита явно другими мыслями, нежели поимкой маньяка. У Вас уставший вид и мешки под глазами, и ещё Вы постоянно трёте шею. Возможно, Вы плохо спали.       Смокер и Луффи вытаращились на него.       — Вас двоих определённо что-то беспокоит, не хотите поделиться?       — Пожалуй, нет, — Смокер встал. — Вам пора в гостиницу. Вы наверняка устали с перелета.       — Да. Тут Вы правы, я бы вздремнул.       — Я отвезу Вас, — Луффи вскочила с места и пошла к двери.       Когда она вышла, Чоппер сказал:       — Знаете, эмоции, которые вы подавляете, не уходят, они просто точат вас изнутри. Если вы не хотите признаться мне, я вас не заставляю, но вот признаться самому себе — это то, что вам необходимо.       — Признаться в чём?       — В том, в чём Вы нуждаетесь. Всего хорошего, капитан Смокер, — улыбнулся психолог и вышел вслед за Луффи.

***

      Ехали они в тишине. Луффи внимательно следила за дорогой, а молодой мужчина рылся в сумке.       — Ну, так о чём желаете поговорить? — неожиданно спросил он, нарушая тишину.       Луффи чуть нахмурилась.       — Бросьте. Вы же специально вызвались меня подвезти до гостиницы, только для того, чтобы побеседовать со мной. Так вот, я внимательно слушаю.       Монки Д. закусила нижнюю губу.       — Скажите, мистер Чоппер, — наконец произнесла она, — что бы вы делали, если бы выяснилось, что человек, которого вы знали всю свою жизнь, поступил с вами так, как вы этого не ожидали, и этот поступок перевернул бы вашу жизнь?       — Я даже не знаю, смотря какой поступок.       — Поцелуй.       — Поцелуй перевернул вашу жизнь? — удивился психолог.       — Ну не сам поцелуй, а человек, который это сделал.       — Вы его ненавидите?       — Нет, конечно! Просто… я не думала, что он ко мне что-то чувствует! Он никогда не делал никаких намеков, ну, если только заботился, да и вообще, он же мой брат… у меня в голове просто не укладывается! Я… — девушка глубоко вздохнула и постаралась собрать мысли в кучу.       — Он твой брат? — нахмурившись, переспросил Чоппер, неожиданно переходя на «ты». — Это серьёзно, и, к слову, уголовно наказуемо во всех штатах.       — Вы о чём?       — Инцест.       — Что?       — Отношения между родственниками, в твоём случае брат и сестра.       — Ах, родственники. А не родные тоже считаются?       — Не родные?       — Ну, мы не родственники в общем понимании этого слова. Нас усыновил один человек. Я уверена, что родители у нас разные.       — О, так всё гораздо проще, чем я думал, — облегчённо рассмеялся психолог. — Тогда нет, всё нормально. Вы просто воспитывались вместе. Это то же самое, если бы тебя поцеловал лучший друг.       — Как вы можете такое говорить? — возмутилась Луффи, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев.       — Луффи, ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу.       — Да неужели?       — Для того, чтобы дать тебе совет психолога, с тобой нужно провести полноценный сеанс, поговорить с ним, узнать о вашем детстве и так далее. Но я могу спросить тебя о том, что чувствуешь ты сейчас?       — Я? Ну, я виновата перед ним.       — И в чём же?       — Я не замечала его чувств, и это, скорее всего, я делала ему больно. Я думаю, именно это подтолкнуло его к этому поступку. Будь я более внимательной…       — Твоей вины тут нет, — мягко прервал её Чоппер. — Единственное, что я могу тебе посоветовать как обычный сторонний наблюдатель, вам следует поговорить друг с другом. Либо вы начнёте развивать ваши отношения, либо вы так и будете братом и сестрой, но постепенно из-за этой ситуации отдалитесь друг от друга.       Девушка ничего не ответила и остаток пути они проехали в молчании.       Обратно домой Луффи ехала в задумчивости. Ей было грустно осознавать, что всё то время, что они провели бок о бок, теперь улетает в тар-тарары.       Она помнила всё их детство, проведённое вместе. Сабо всегда бы к ней добр и ласков. Будучи маленькой девочкой, она приходила к нему за утешением, если Белоус её отчитывал или Эйс не хотел с ней играть. Луффи любила спать с Сабо в одной кровати, и часто приходила к нему, особенно зимой. Он был горячий, и всегда согревал её. Они даже ванну принимали вместе.       А потом всё закончилось. Он был вроде бы всё тем же ласковым и нежным, но спать рядом не разрешал, а уж, чтобы купаться вместе, о том и речи быть не могло.       Луффи тогда побежала к Белоусу, и тот ей внятно и доходчиво объяснил, что она девочка, а Сабо мальчик, поэтому спать и мыться они будут теперь разделено. Девочка не понимала этого, они же брат и сестра, какая кому разница, кто мальчик, а кто девочка? Однако блондин наотрез отказался делить с ней кровать и ванну, и Луффи пришлось сдаться.       Теперь она понимала, что тогда он, возможно, начал осознавать свои чувства. После того, как девушка съехала от них, он был у неё всего раз вместе с Эйсом, они заехали поздравить её с новосельем. Больше Сабо ни разу не заезжал, сколько бы она его ни звала, в отличие от Эйса или Белоуса, которое хотя бы раз в пару недель, но заглядывали. Теперь же, после всего, что случилось, всё встало на свои места.       Луффи, подъехав к своему дому, заглушила мотор и уставилась на тёмные провалы окон собственного дома. На сердце тоскливо скребли кошки, подниматься в квартиру не хотелось. Всё там сейчас напоминало ей о её глупости. Что бы ей ни говорил Чоппер, девушка чувствовала себя виноватой. Если бы она только осознала раньше, то просто могла бы прекратить эти отношения. Было бы больно, но это единственное, что она могла бы сделать. Но так ли просто отказаться от человека, который дорог тебе больше жизни?