Stormfull Vals

Перед лицом вселенной Юнги - пара Намджуна, но в реальности он - парень Чонгука. Намджун должен непременно отвоевать его, увести, заслужить, забрать себе навсегда. Юнги необходимо высвобождать из одежды и покрывать поцелуями нежную кожу не тут, а на мягкой постели с хрустящими от свежести простынями, но у Кима есть только здесь и сейчас, когда Юнги так трепетно, недоверчиво, но жмется к нему, когда постоянно облизывает пересыхающие от раскаленного воздуха губы, когда тонкими пальцами развязывает на Намджуне узелок накидки и расстегивает пуговицы рубашки, когда соприкасается чуть влажной горячей кожей с его грудью, когда Намджун раздвигает подрагивающие бедра, прокладывая поцелуями влажную дорожку по внутренней стороне, проделывая тот же путь кончиком языка, когда Юнги, до безумия прекрасный сейчас, заходится в стоне, стоит Намджуну провести языком по напряженной головке, и после, когда он, уложив Юнги на спину, глядя прямо в глаза, медленно врезается ему между бедер. Намджун думает, что влюбился бы в Юнги даже не будь тот его истинным. Просто потому что Мин особенный. Самый лучший. Медленные толчки сменяются на более рваные, быстрые; Юнги прогибается в спине, острый кадык дергается под тонкой кожей, Намджун наклоняется и целует шею, ключицы, все, до чего может дотянуться, придерживая Юнги под коленом одной рукой и сжимая талию другой. Юнги закрывает рот ладошкой, зажмуривается сильно-сильно, и кончает себе на живот, сжимая Намджуна в себе. Ким втягивает воздух через зубы, делает еще несколько толчков (как бы ему хотелось излиться в Юнги, с узлом, чтобы еще пару часов этого счастья) и выходит, пачкая бедро Мина. Пять минут тяжелого дыхания на двоих, неловкое молчание. В молчание же происходит и обратное натягивание одежды. Юнги идет к дверям и Намджун не выдерживает, ловит его за руку. - Юнги... - Не надо, пожалуйста. Не говори ничего, это было неправильно, все это было неправильно, было... - Это было потрясающе, Юнги, - Намджун хочет притянуть Мина к себе, но тот вырывается, словно дикий зверек, выдергивая ладонь. - Я сказал оставь меня! Юнги выбегает из кабинета, сталкиваясь в коридоре с абсолютно растрепанным Тэхеном, на шее которого красуется цепочка засосов, и Хосоком, пытающимся одернуть подол задравшегося к панталончикам платья. Намджун выходит следом, провожая спину Юнги, и побитой собакой смотрит на друзей. Тэхен выдает фирменное "Оу", а Хосок хлопает по плечу и говорит, что все будет хорошо, что Юнги одумается, что Намджун, наверняка, показал Мину, как ему будет хорошо с ним, как минимум, в постели, ибо они-то мужики не промах. Слышать это от альфы в платье в горошек, как минимум, смешно, думает про себя Намджун, но на деле лишь кивает и говорит, что устал и хочет домой. *** Юнги возвращается домой за полночь, все это время убеждая Чонгука смсками, что на вечеринке весело и беспокоиться ему не о чем. На самом деле последние 2 часа Мин просидел в ближайшем баре, пытаясь осознать, что же он наделал. Юнги тихо закрывает дверь в темной прихожей и приваливается боком к косяку, не открывая глаз. Кожа еще помнит ощущение пальцев и губ Намджуна, в рецепторах засел его запах, теперь Юнги различает их с чонгуковым в разы, в десятки раз, острее, и проклятое тело тянет назад, в объятия Кима. Но хуже всего, что и разум, кажется, начинает предавать Мина, ведь перестать думать о Намджуне он не может вот уже две недели, с тех пор, как увидел в спортзале. Да, он пытался бороться и отрекаться, он правда счастлив с Чонгуком, но обмануть природу, наверное, было бы слишком самонадеянно со стороны Юнги. Он не знает, что со всем этим делать, он подумает об этом завтра. Мин проходит в ванную, где пытается смыть с себя следы Намджуна и свои собственные, но течка и картинки, что подкидывает память, заставляют возбудиться снова. Юнги кончает, впервые, с именем Намджуна на губах. Мину противно от самого себя, он трет красные от слез и алкоголя глаза и, обхватив себя за колени, сидит на дне ванны еще десяток минут, подставляя спину теплым струям воды. Юнги заходит в спальню, где тихо посапывает Чонгук и ложится под бок альфы. Чон поворачивается, обнимая Юнги со спины и утыкается носом в макушку, вдыхая аромат шампуня с легкой примесью спирта от самого Юнги, целует в основание шеи. - Ты поздно. Я хотел дождаться, но уснул, - сонно бормочет Чонгук. - Да, извини, там было довольно сносно. Я взял такси. Врет. Врет любимому (ты все еще уверен, Юнги?) человеку, и хорошо, что Чонгук не видит сейчас его лица и дрожащих губ, а просто прижимает сильнее к себе и засыпает снова. Юнги слишком устал, чтобы думать снова и снова, поэтому спустя беспокойных полчаса, он расслабляется в тепле объятий и запахе, что так напоминает тот, жизненно-необходимый, альфы и проваливается в сон.