Забывшие слово "надежда"...

Тсунаеши послушно зашел в помещение, когда перед ним открыли дверь. Это была огромная лаборатория, последнее Десятый понял по количеству оборудования, столов и каким-то странным кабинкам. Вот к одной такой кабинке его и подвели. - Заходи. Равнодушный голос не оставил Тсуне даже шанса на то, чтобы возражать. Зайдя в темноту, Десятый испуганно огляделся. Дверь за его спиной захлопнулась, отрезая пути к отступлению. Прошла минута, пять… темнота давила, словно пытаясь поглотить сознание ребенка. Коленки задрожали, и Тсуна сполз по стенке, закрывая лицо руками. В ушах звенело от этой непередаваемой тишины, а в душу прокрался страх. Все же Тсуна был еще маленьким, шестилетним ребенком. И ни больше, ни меньше. Десятый сам не заметил, как заплакал. Просто не хватало сил уже сдерживать этот комок обиды, подступивший к горлу. - Почему? За что?.. – Тсуна повторял эти слова как заклинание, сжавшись в комочек на полу и прижимаясь к стене. Эта стена была пока единственным доказательством реальности. Доказательством, что за этой стеной еще есть люди. Пусть они не будут жалеть его, если он погибнет или поранится, но они есть. Они живые… - За что?.. - Ку-фу-фу, ты хочешь знать ответ? Ты уверен? – насмешливый голос раздался над ухом мальчика, но, сколько бы он не вглядывался в темноту, рядом никого не было. Тсуна сразу узнал эти кошачьи интонации и странный смех, но не мог поверить – как?! - Мукуро? – неуверенно спросил он, чтобы убедиться, что это не галлюцинации, нагрянувшие от перенапряжения. - Не совсем. Это иллюзия, позволяющая мне сейчас быть рядом с тобой, а не в той комнате рядом со своим телом, так беспомощно изгибающимся от проходящего через него тока. Шестой говорил насмешливо, даже презрительно, но Тсуна чувствовал его страх. Мукуро тоже был еще ребенком, хоть и успел повидать больше, чем некоторые взрослые. Ему было всего одиннадцать… - Кстати! – в связи с происходящим, Тсуна очень долго думал, что же его смущает в происходящем, – Мукуро, как ты тут… что значит - иллюзия?! - Ку-фу-фу, это значит, что пользуясь своим пламенем Тумана, я могу создавать иллюзии или даже переносить свой разум на огромные расстояния, - Мукуро устало объяснял Тсуне, недоумевая, как он может не знать такие вещи?! - Пламенем? Доктор говорил что-то про Пламя… - Тсуна задумался, а Мукуро закашлялся. Даже не видя Шестого, Тсуна чувствовал его удивление. - Ты… правда ничего не знаешь о Пламени? – голос подростка был с прежними насмешливыми интонациями, но при этом в нем проскальзывали нотки задумчивости. Тсунаеши задумался, вспоминая. Сейчас, когда он мог хоть чем-то заняться, эта темнота прекратила так сильно пугать. Наконец, убедившись, что он ничего не помнит по этому поводу, Тсуна кивнул. Но тут же поправился и ответил вслух, вспомнив, что Мукуро, скорее всего, его не видит. - Странно… - голос Мукуро был задумчив. Очевидно, полученная информация настолько заинтересовала его, что он даже забыл добавить свое привычное «ку-фу-фу». – Кажется, пора возвращаться, а то заметят еще… ку-фу-фу… Когда затих последний звук странного, но уже привычного смеха, Тсуна прижался затылком к стене и закрыл глаза. В чем был смысл закрывать их, ведь все равно ничего не видно? Но все же, так было спокойнее, нежели ощущать эту невольную слепоту… Позже Тсуна думал, что досидеть до конца эксперимента в этой темноте было бы счастьем, ибо… Сначала вокруг начали вспыхивать какие-то искорки. Десятый открыл глаза, испуганно глядя на это. Искорки вспыхивали и исчезали. Это было похоже на… разряды тока! Вспомнив слова Мукуро про текущее местоположение его тела, Тсуна вскочил. А всполохи появлялись уже со всех сторон. Стараясь ни к чему не прикасаться, Тсунаеши замер. Но любопытство было превыше – вытянув руку, мальчик все же коснулся стены. Под его рукой сверкнула вспышка, а в следующее мгновение Тсунаеши безвольно упал на пол, в страхе глядя перед собой. Одежда до сих пор потрескивала, а волосы встали дыбом. Бедный мальчик не знал, что снаружи за его данными внимательно наблюдают, и сухой старческий голос безразлично произносит в диктофон: - Пламя грозы – результат отрицательный. Боль. Вот что несла эта темнота. Буквально несколько секунд назад мальчика отпустило это страшное красное пламя, внезапно охватившее кабинку изнутри. Сказать, что Десятому было больно, значит, ничего не сказать. Голос уже осип от этих бесконечных криков, но боль не отпускала. А поверх всего этого начало зарождаться отчаяние. Еще две недели назад мама была рядом. Она жалела его, если он зарабатывал по неосторожности царапинку. Она гладила его по голове, если он плакал, в очередной раз обиженный сверстниками… А что сейчас? Сейчас его существование превратилось в боль. Казалось, что еще немного, и он сойдет с ума, оказавшись в этом жестоком мире один. А сухой голос снаружи кабинки так же безразлично проговорил в диктофон: - Пламя урагана – реакция отрицательная. Осталось еще два вида пламени. Запускаем реакцию Тумана. Дыхание уже давно превратилось в хрипы, а плечи исцарапаны ногтями. Из губы шла кровь – в один момент Тсуна просто прикусил ее, изгибаясь от боли. Неожиданно стенка кабинки, на которую опирался спиной ребенок, вновь завибрировала. Тсуна закрыл глаза и расслабился. Еще одного приступа боли он не переживет. По обожженным щекам текли слезы, из-за этого кожу жгло, но Тсуна уже почти не чувствовал этого. Он просто ждал смерти, что принесет новый взрыв боли… Но боли не было. Руки слегка покалывало, но это было скорее приятным чувством. Открыв глаза, Тсунаеши обнаружил, что по его обожженной коже струится синий огонь, но он не причинял боли, наоборот, как бы ласкаясь. - Огонь Тумана – результат положительный, - объявил в диктофон тот же бесчувственный голос, – Последняя проверка – Огонь Неба. Синий огонь уже исчез, а Тсуна все так же разглядывал свои руки. Маленький мальчик, который не по своей воле попал в ад… Дрожь стен объявила о новом пламени, но Тсуна почему-то уже не боялся. Этот синий огонь придал ему уверенности. Пусть совсем чуть-чуть, но… Ярко-оранжевый огонь охватил кабинку, и Тсуна на миг закрыл глаза. Но огонь только ласково обнял его, будто радуясь встрече. Когда Тсуна открыл глаза, ему показалось, что посреди этого огня горят большие глаза. И эти глаза внушали доверие… Именно сейчас Десятому хотелось поверить кому-нибудь. Всего три дня в этом месте объяснили ему, что не все хорошие, и именно поэтому, сейчас шестилетний мальчик мечтал встретить того, кому можно будет доверять… Протянув руку, Тсунаеши с опаской прикоснулся к сгустку пламени. Он ожидал чего угодно – что его обожжет, как до этого другие огни, или это видение исчезнет… но только не того, что из пламени выскочит маленький зверек, очень похожий на львенка. Наклонив голову на плечо, львенок заинтересованно посмотрел на мальчика. - Малыш… - тихо прошептал Тсуна, протягивая руку к огненной гриве зверька… - Пламя Неба приняло его, - с ноткой восторга произнес все тот же старческий голос. Откинувшись на спинку кресла, сухонький старичок довольно потер свои морщинистые руки, глядя на экран, на котором отражались данные. - Выключайте машину. И… - старичок поморщился. – Отнесите Десятого в мед.комнату. Как только придет в себя – проводите курс лечения от этой пакости. Старичок откинул от себя документы, в которых ясно читалась строчка: «временно приостановлен рак сердца». Едва Тсуна протянул руку, как огонь погас, а вместе с ним исчез и львенок. Кабинка распахнулась, и Тсуна прикрыл глаза от резанувшего по глазам белого света. Сейчас, когда свежий воздух попал в кабинку, Тсуна понял, насколько страшны последствия эксперимента… Все тело превратилось в сплошной комок боли. Подошедший мужчина в белом халате сморщился и небрежно подхватил ребенка на руки, особо не заботясь об обожженной коже. Потерявший сознание от боли Тсунаеши уже не слышал сварливый старческий голос, больше похожий на карканье ворона: - Поосторожнее с ним. Это ценный образец. Если он умрет – сами пойдете в ту кабинку! Так же он не слышал, как его принесли в палату к медсестре, молоденькой девушке лет двадцати. Она затравленно посмотрела на шестилетнего ребенка, скинутого ей на кушетку. Все его тело было сплошным ожогом… Врачи уже ушли, а девушка бережно растирала мазь по телу мальчика. Наверное, она была единственным человеком в этой организации, кто искренне плакал, видя такие травмы у детей…