Denial, Revisited

— Всё ещё пытаешься выяснить, — повторил за ним Иен, с кривой ухмылкой уставившись в пустоту. — Да, — Микки буквально выдавил из себя это короткое слово. — Ты мне нравишься, Иен. Правда. — А как же Джей, м? — выплюнул Иен в ответ. –У вас же така-а-ая история. Сколько вы вместе пережили, — Иен издевался. Ему хотелось сказать это именно так, с издёвкой, чтоб побольнее. Одному ему, что ли, страдать? Где справедливость? — Да какая разница… Причём тут это, — пробормотал Микки. Он лукавил, и Иену это было очевидно. Но в следующую секунду он понял, что зря так взбеленился, потому что у Микки заблестели глаза. Окей, может, здесь что-то ещё можно исправить. Спокойно. — Мик, давай начистоту. Ты сам себе врёшь. — Ну… Да. Наверное, — нехотя признался Микки. Первый шаг сделан. Иен подумал, что напрасно строил из себя жертву. Микки тоже было нелегко. — Ну так и зачем ты мне рассказал? Мозг мне выебать, чтоб я думал и загонялся? — снова надавил Галлагер. Этой ссоры не случилось бы, если бы Микки сохранил тайну, чтоб он ни о чём не узнал. Так было бы проще. — Потому что мне не всё равно на тебя, — тихо, но уверенно произнёс Милкович, и Иен легко поверил этой уверенности, но дело-то было не в любви.Любить легко, а вот нервы не трепать при этом и налево не ходить — та ещё задача. В итоге всегда один срывается первым, а второй страдает. — Это сейчас тебе не всё равно, когда дело сделано? Когда я уже обо всём узнал? — сдавленно произнёс Иен, едва проглотив ком в горле. Глаза у него покраснели. — Ну чё началось-то, — Микки попытался взять его за плечо, но тот оттолкнул его и скрестил руки на груди. Мозг просто вскипел, и одна мысль колотила в виски: нет, сорвётся же, сам первый и полезет потом. — «Чё началось»? Это у тебя надо спросить, «чё началось». Ты здесь облажался, а не я, — выплюнул Иен, изо всех сил стараясь выдержать лицо и не смотреть ему в глаза. Точно ведь сорвётся. — Я ничего и не говорю… — Естественно, блядь, ещё бы ты отрицал! Со мной же стрёмно, лучше с бывшим трахаться. С бывшим заебись! — Иен плевался и ругался, чтоб задеть, чтоб ему так же было горько, как и ему сейчас. Брызги желчи обнажали боль . Микки только смотрел на него, кусал губу и молчал — и хорошо. Видно, понимал, что виноват. — Что делать будем? — тихо спросил Иен. В конце концов, ярость и обида отступили, и на место им пришло сожаление. Выговорился и, как всегда, лишнего наговорил. Он поднял голову — Микки отвёл взгляд. — Я не знаю, — ответил Милкович. — Я сам придумал идиотские правила, это из-за меня всё, и я пойму, если ты захочешь расстаться, — он выпалил это на одном дыхании. Ему было бы понятно, если бы рыжий сразу выставил его за дверь — но этого не произошло. Ничего не понял, но очень интересно. — Я не хочу расставаться, — отчеканил Иен в ответ. Микки ничего не оставалось делать, кроме как растерянно пялиться в широко распахнутые зелёные глаза. — Мы тут вроде с тобой в долго и счастливо собирались? — Ты так спокойно к этому относишься, как будто налево сходить обычное дело, и ничего не изменится… — Да, окей, Микки, изменится. Ты, знаешь ли, не первый в душу гадишь, — выплюнул Иен, прежде чем подумать. Микки не знал про его семью, которая распалась давным-давно; про мать он тоже мало говорил, и то только если это касалось биполярки. Микки понятия не имел о загонах, которые навалились на нездоровую головушку после череды предательств. Микки вообще здесь ни при чём; какого хера сейчас это всё выползло? — Я тоже налево ходил, было дело, — признался он в попытке реабилитироваться. Очередной приступ жалости к себе сливал в унитаз все достижения его психотерапии. — Это неприятно, но обрывать на корню из-за одного казуса я не хочу, Мик. — Ладно, — недоверчиво протянул Микки после недолгой паузы.Казалось, он ему не верил. Галлагер почти с самого начала подозревал, что его новый парень плохо представлял реальные отношения. Пришло время объяснять на пальцах. — Ты же со мной хочешь быть? Микки на секунду завис. На лбу складкой отобразился мыслительный процесс; глаза у него бегали из стороны в сторону. — В смысле? –медленно пробормотал он, слегка выдохнув. Окей, ещё проще. — Ты со мной хочешь быть, а не с ним. Хотя его ты давно знаешь, а меня пару месяцев, но всё равно в итоге ко мне пришёл. — Мы же уже говорили об этом. — Говорили, — кивнул Иен. Тяжело вздохнув, он оттолкнулся от стены и шагнул вперёд, и Микки неуверенно оглядел его с ног до головы. — Видимо, мало говорили. Милкович повёл бровью и переступил с ноги на ногу, продолжая оглядывать Иена. Тот, в конце концов, подошёл совсем близко и взял его сбоку за плечо. — Мне правда жаль, что из-за меня ты теряешь друга. — Не из-за тебя, я сам так решил, — вдруг вскинулся Микки. В глазах у него горел огонь, и он пристально смотрел на Иена. — Я и сам понимаю, что по-другому никак. И я хочу с тобой, ну… Ты же знаешь. Галлагер медленно закивал.Обняться бы, да сказать: теперь мирно будем жить, и всё нормально будет — только уверенности в этом нет. Хотелось стереть сегодняшний день из памяти и снова безмятежно валяться вместе на диване, целоваться и смеяться над тупыми передачами по телеку — но уже не то. — То есть мы всё разрешили? — поколебавшись, спросил Микки, и Галлагер грустно ухмыльнулся. — Не совсем, — нехотя признался он в ответ. Всё будет не то. Микки, казалось, не расстроился. Накал схлынул, и они оба немного успокоились. — Думаю, нам нужно начать все с начала, чтобы научиться заново доверять друг другу. — Я тебе доверяю, — открыто заявил Микки. — А я тебе — нет! — ответил Иен, и с этими его словами Милковича передёрнуло. Зато всё честно. С косячниками так и надо — строго и с холодной головой. Даже то, что Микки сознался и раскаялся, не умаляет его вины. Микки виновато улыбнулся и кивнул. Недопонимание ушло, уступив место сначала хоть какой-то ясности, а затем — обнимашкам. Он шагнул вперёд, осторожно положил ладонь Иену на шею и так же осторожно обнял его. И только тогда Иен понял, как нужно ему это было — тепло его тела, крепкие руки на спине и щекотящее дыхание в шею. Он сомкнул пальцы у Микки за спиной и расслабился –на мгновение. Ему так нравилось, как руки Микки гладили спину; в сердце пришли покой и защищённость. Хотелось мурчать, как объевшийся сметаны кот. Он пропустил мимо ушей тихо буркнутое «прости» — всё и так было ясно. Микки же не врал. Микки обо всём рассказал. Внезапно ещё один момент всплыл в его беспокойной голове. Вовремя. — Что там за история с наркотиками? Ты употребляешь? – с этими словами он нехотя отстранился от Микки. — Нет! — выпалил Милкович, нахмурив брови. В глазах у него читалось удивление. — Нет, Иен. — Да я просто спросил, что ты… — Кофе будешь? Внезапная попытка сменить тему навела на Иена недоумение. Он окончательно отпустил его тушку из объятий и уставился на него прищуренным взглядом. — Да хорош, сейчас поговорим. Я просто устал ругаться, кофе хочу. — Ладно, — усмехнулся Галлагер. Казалось, Микки хочет выиграть время на то, чтобы придумать убедительную отмазку, но Иен тоже устал ругаться, поэтому решил не возникать. С мыслью о том, что пусть идёт как идёт и что в ходе переговоров что-нибудь решится, он проплёлся до дивана и сел. Диван этот, как он предполагал, был средоточием Милковичева прелюбодейства, но Иен кое-как подавил в себе отвращение. Не ребёнок уже, в конце-то концов. — На, — Микки протянул ему горячую кружку. — Спасибо. За окном выл ветер, и дубак с улицы проник в квартиру. Иен отвёл взгляд от окна; кофе в руках грел, да не так, как хотелось бы. Под одеяло бы залезть. Вдвоём. — Так вот, — начал Микки. Сел, блин, на самый конец дивана, спиной к подлокотнику прислонился, и колено — к груди. Психологическая защита mode on, всё в рамках дистанции, личные границы соблюдены. — Баловался я коксом одно время. — Коксом? Откуда хоть? — Джош подгонял. — То есть… Ты покупал у Джоша кокаин и при этом угрожал ему, что сдашь начальству? — Я не покупал, я воровал. Время от времени, — Микки повёл бровью, и лёгкая ухмылка расцвела у него на лице. Он поднёс дымящуюся кружку к губам, чуть отхлебнул и обжёгся. Иен слабо улыбнулся, запечатлев сморщенную моську. Горячо же, а всё равно лезет — как маленький, ей-богу. — И долго ты так «баловался»? — вопрос сам собой сорвался с языка, и Галлагер с тревогой уставился на Микки. Сейчас выяснится, что его парень ещё и наркоман. — Да нет. Я ещё когда мелким пиздюком был в Саус Сайде, нюхал всё что можно. Давно уже завязал. — Завязал, но связался с наркоторговцем… — Да он ручной, ты чё, — крякнул Микки и размял шею, наклонив голову в сторону. Суставы хрустнули, и Иену почему-то стало смешно. Как же умилительно было смотреть на показное бахвальство, когда десять минут назад у него глаза были, как у кота из «Шрека». Гроза района с речами шекспировского героя — прямо мечта какая-то, настоящая его, Иена, мокрая юношеская мечта. За понтами такая мякоть скрывалась, что боже упаси в неё упасть. Иен пробирался к самой сердцевине и ни капли не жалел. — Я уже понял. Меня больше интересует, почему ты так к нему прикопался. — Потому что он сбывает в Икаре и подставляет всех, — со вздохом протянул Микки, отхлебнув поостывший кофе. — Всех, понимаешь? Кто с нами работает. Поэтому для меня это как… Моральная отдушина, что ли, когда он сдаёт смену и я вижу, что он злой как чёрт. Однажды даже пожаловался, что вот, мол, опять кто-то из постоянных клиентов спиздил два пакетика, и знаешь, что? Я чуть не спалился, настолько в каеф мне было слушать его нытьё. Они помолчали. Наконец, Иен проговорил: — Ну и дальше что? — Да ничего, просто буду его бесить, пока он не уволится, — Микки пожал плечами. — Или хотя бы не перенесёт сбыт на другую точку. — А начальство в известность поставить, не? — Начальство и так в курсе. Копы нагрянут и бар закроют на две недели минимум, — он замотал головой. — Нахер надо. Да и у меня нет такой цели, чтоб его посадили. Пускай съебнёт просто подальше, и всё. Иен хмыкнул, поводил пальцем по полупустой кружке и кивнул. Теперь всё было понятно, но ситуация в целом напрягала. Микки бесстрашно разгуливал по улице с наркотиками в кармане, не боялся и внезапных обысков — «доброжелатели» вполне могли натравить полицию на Икар в его смену. Здесь игра свеч точно не стоила. — А украденное ты куда девал? — Управляющему отдал всё. Кроме последнего раза, — голос его притих, и он повёл бровью. Да, Иен знал, что тот имел в виду. — В унитаз слил. — Зачем? — Не хочу, чтоб что-то напоминало, — после небольшой паузы ответил Микки, пристально на него посмотрев. Иен не знал, что сказать. Утешить или просто показать, что тебе тоже не всё равно — он не знал; он просто дотянулся до столика, поставил кружку, забрал кружку у Микки и поставил её туда же; затем рывком развёл ему колени. В глазах Микки лёгкая паника мелькнула и быстро испарилась, когда Иен лёг ему спиной на живот, взял его ладонь и положил её себе на грудь. — Дай вторую. Микки подал ему вторую руку и кряхтя подтянулся на диване. Галлагер, немного поёрзав, наконец устроился головой у него на плече и вздохнул. Они лежали в тишине и думали. Потом появилось одеяло, включился телик, и от тёплой домашней обстановки в объятиях друг друга на душе стало потеплее. Тем не менее, серьёзную преграду, какую-то невидимую стену между собою чувствовали оба. Так они провели все оставшееся время, пока Микки не начал собираться на работу. Иен собрал вещи, сказав, что переночует у себя. Они вместе ждали лифта, и Иен, хоть и мог спуститься на свой этаж вниз по лестнице, зашёл вместе с ним. Когда зазвучал переливчатый сигнал и открылись двери, он хотел выйти, но Микки схватил его за руку. Лёгкий чмок в губы. Взгляд, полный надежды. — Увидимся? — спросил он. — Угу, — закивал Иен. Он остался стоять перед лифтом, пока тяжёлые двери не сдвинулись, и лицо Микки скрылось за ними.

***

Оставшись наедине с собой, Иен попытался переварить всё, что сегодня произошло. Где-то в глубине души он совсем не хотел об этом думать; он ведь и сам изменял, влезал в чужие отношения и творил дичь по молодости бурной. Теперь это вернулось ему бумерангом; теперь надо было отпустить ситуацию, не зацикливаться и забыть. Все когда-то через это проходят, ведь так? Всё равно ведь уже простил. Любовью шутит сатана — его любовью точно; Иен хотел быть с ним, несмотря на измену. Иен легко списывал людям косяки — серьёзные и не очень; люди пользовались его наивностью, и он это знал, но ничего не мог с собой поделать. Вон Моника сколько раз их бросала — и он один, наверное, из всех Галлагеров всегда к ней тянулся. Это же мама — как её не простить? Микки же в душу ему запал быстро, а вытаскивать его оттуда будет больно и долго. Да он и не хотел. Глупо делать драму из нелепого казуса — ну подумаешь, выпили, накурились, до дела-то и не дошло. С бывшими так бывает, до конца не отпустишь — но контролировать-то себя можно. Микки ведь пообещал, что такого больше не повторится. Иен очень хотел ему верить. *** [19:39] Иен Галлагер: Есть планы на вечер или вообще на выходные? [19:42] Шон Томас: уже соскучился по своему мужчине? ;)) [19:45] Иен Галлагер: Да или нет [19:49] Шон Томас: Оооо кажется на ясном небе любовной идиллии внезапно грянул гром [19:53]Иен Галлагер: Нет. [20:00] Шон Томас: Ладно, не хочешь — не говори) Сиди хандри один в суббту [20:01] Шон Томас: Вообще я с чуваками из колледжа. Те самые, которых ты терпеть не можешь. И походу завтра сдохну от похмелья, так что на меня не рассчитывай……. Или это вопрос жизни или смерти??????? [20:05] Иен Галлагер: Та не, отдыхай) Увидимся в понедельник на работе [20:07] Шон Томас: Хорошо, Рыжик<3 [20:10] Иен Галлагер: 8 вечера и ты уже в дрова?) С чего вдруг Рыжик [20:13] Шон Томас: Пить никгда не рано))) Спокойной ночки приятной дрочки [20:16] Иен Галлагер: Ок: D Покажу тебе это завтра. [20:19] Шон Томас: =*** «Алкашня», — пробормотал Иен с улыбкой на лице. Раз так, то он проведёт спокойный вечер дома. Полистав каналы и не найдя ничего интересного, Иен выключил телик и достал книжку. Хитросплетения до абсурда закрученного сюжета давили на мозг, он хмурился и спотыкался на каждой странице, но продолжал читать. Лучше уж грузиться бредовым вымыслом, чем реальностью, которая в последнее время не радовала. В конце концов, мозг совсем вскипел, и он отбросил книгу, уставился в потолок и понял, что хочет есть. В морозилке были припасены полуфабрикаты, и Иен, порывшись среди них, наткнулся на банку — а на ней была записка. Если оставишь мне эту банку, обещаю, что всегда буду есть на обед суп. — М Иен изо всех старался не расплыться в улыбке, но его попытки были тщетны. Когда же Микки успел налепить сюда записку? [21:13] Иен Галлагер: Я оставил тебе эту банку)) Включив плиту, он взял другую банку, выгреб её содержимое в кастрюлю и залил водой, а потом стоял в кухне и улыбался, как дурак, и ждал ответа. Наконец, Микки прочитал сообщение и начал что-то печатать. [21:19] Микки Милкович: О БОЖЕ ДА Он взглянул на состав: помидоры, сыр и сливки. Ну, всё понятно. Иен фыркнул и положил банку с запиской обратно в морозилку. [21:22] Иен Галлагер: В морозилке потом возьмёшь [21:25] Микки Милкович: СПС! [21:28] Микки Милкович: Джош пидор конченый, чесслово прибил бы нахер [21:29] Иен Галлагер: Что он сделал на этот раз? [21:35] Микки Милкович: Забрал мой столик с хорошими чаевыми пока я тебе писал. Хорошо там дефки его послали. Пикапер хуев. Сказал чтоб я его подменил в перерыв в 10:15, хера с два [21:38] Иен Галлагер: Так иди работай, а не со мной переписывайся)) [21:41] Микки Милкович: Ну [21:42] Микки Милкович: Позже спишемся или завтра? [21:46] Иен Галлагер: Завтра. [21:53] Микки Милкович: Ок

***

Иен знал, что он засранец. И он обожал звонить друзьям утром после попойки. Честно прождав до десяти утра, он набрал номер, дождался, пока на другом конце снимут трубку, и во все лёгкие заорал: — Доброе утро, страна!!! — Бля-я-я-я, — из трубки раздался хриплый стон. — Ну что, как погулял? – засмеялся Иен. — Ничё не помню.Ради всего святого, говори потише, чё как сука-то, — Шон прошипел в ответ. — А вчера ты называл меня рыжиком, — продолжал стебаться Иен. — Да не пизди. — Серьёзно. Как ты накидался в такую рань? — Не знаю… Слушай, иди лучше парня своего подоставай. Я тут пока… Постараюсь с кровати встать и не сдохнуть. — Надеюсь, ты там не один, — в шутку бросил Иен, но за этим последовала короткая пауза, и послышалось отдалённое: — Блять. — И бросил трубку. Что ж, рано или поздно он всё равно бы обнаружил, что не один.

***

— …А этот парень пиздит и пиздит, и пиздит и пиздит без конца про неё. Думаю: «когда ты уже съебнёшь-то отсюда, нытик», — Микки, сидя напротив, ворчал про посетителей на вчерашней смене. — М-хм, — Иен даже взгляда не оторвал от книги, и вскоре ему в лицо прилетело возмездие в виде диванной подушки. — Бля!... — Я тут распинаюсь, а он, скотина, даже не слушает. — Я слушаю, — возразил Иен, разглаживая помятые страницы книги. — Ага. О чём я только что рассказывал? — Микки ухмыльнулся и вскинул бровь. — К тебе приставала девушка, почти залезла в штаны… — Иен начал вспоминать, о чём говорил его парень, и наткнулся на сарказм в его глазах. — Что? — Я это рассказывал десять минут назад, Иен, — ответил он, закатив глаза. — О, ну тогда да, я не слушал, — отшутился Иен. Быстро отложив книгу на книжный столик, он чуть не сшиб рукой торшер, потому что Микки вскочил с места, прыгнул на него и принялся щекотать — злостно и вероломно. — Зачем ты спрашиваешь, как прошла смена, если всё равно не слушаешь, сволочь? — Микки смеялся, пытаясь заломить ему руки за голову, и одновременно щекоча ему бока бёдрами — бог знает, кто его так научил, но это был адский талант. Они боролись с переменным успехом и хохотали, и у обоих сбилось дыхание. — Мне только про тебя интересно слушать, а не про клиентов твоих, — задыхаясь, ответил Иен, и тут же получил щекотуна в бочину. — Ай! — Так я и рассказываю, какие придурки у меня на смене сидят, пьют и ноют без конца. — Ну вот и слушай их сам, это твоя работа, — отпарировал Иен. Ему вдруг стало лень бороться, и он расслабился. Микки тоже остановился. Бороться с тем, кто сдался, совсем не весело. Тут нужно что-то другое; например, пометить территорию побеждённого. Водрузить свой флаг. — Я выиграл, — крякнул он и наклонился вперёд, замирая в считаных миллиметрах от лица Иена. Чуть прикрытые глаза и тёплое дыхание, обжигающее губы — и всё. Микки действительно выиграл, потому что Галлагер сам приподнял голову и поцеловал его. Целоваться с ним после долгого перерыва было потрясающе приятно.

***

— Ты вообще смотришь? – раздражённо спросил Иен, откинув книжку. Дурацкая передача с политическими дебатами бубнила фоном, пока Микки пялился на него и, казалось, происходящее в телевизоре его мало волновало. А Иен не мог вникнуть в текст, когда что-то мешало. — Смотрю, — ответил Микки, тут же отвернувшись к экрану. — Не ври, вырубай давай. — И что мне делать? Смотреть, как ты пялишься в книжку? — Я читаю. Интересно, вообще-то, — бросил Иен. — Говнюк, — крякнул Микки. Тяжело вздохнув, он выключил телевизор и подлез выше к Иену.– Двинься. — С этими словами он бесцеремонно заполз между Иеном и книгой, и тот чуть не выронил её. — Чё за Тейлор? – спросил Микки, не обращая внимания на недовольное цыканье. — Дочь Сандры. — Сандра — это та ведьма с обложки? — Какая ведьма? Это адвокат, а не ведьма. Господи, Мик, — рассмеялся Иен. – Помолчи, — прошептал он ему на ухо, снова уставившись в текст. — Я хочу разобраться, — протянул Микки и вслед за Иеном засмеялся со своего пискливого нытья. — Тш, тиха. Спи. Спи, я сказал, — Иен, в голос хохоча, закрыл ему глаза ладонью. Микки мяукнул, укусив его за мизинец; книжка полетела на пол вместе с торшером, и они снова боролись, как дети, и снова целовались.

***

Той ночью Иен тоже не остался ночевать. Хотя он надеялся, что скоро будет спать не один — ведь всё потихоньку налаживалось; однако, почему-то ни он, ни Милкович не решались от няшек-обнимашек перейти к фильмам для взрослых. Микки работал в ночь, и Галлагер долго не мог уснуть. Пару раз у него мелькнула мысль позвать его к себе спать после смены. Часы показывали три — бар, насколько он знал, как раз закрывался. Однако Иен так и не решился ему позвонить. Он пообещал себе, что утром непременно отправится на пробежку, дабы освежить голову. Только чтобы освежить голову с утра, надо ночью спать. А Иен не спал. Он всё ворочался, всё ему было неудобно и не так. Мысли раз за разом возвращались к Микки, к Джею, к Шону; потом он вспомнил разговор с Лидией, потом подумал про Фиону с Деб и про братьев. И про маму. Непрошеные слёзы, которые ну вообще сейчас были не нужны, хлынули в подушку — и он сам не заметил, как уплыл в царство Морфея.

***

Ранним утром заверещал будильник. Иен открыл глаза и понял: он не сможет встать с постели. Боже, нет. Не хотелось ни спать, ни есть, ни двигаться, но он осознал, что это вовсе не из-за недосыпа, и его взяла злость. Эта злость подняла его с кровати, и он хмуро поплёлся в ванную за таблетками и зубной щёткой. После привычных утренних процедур Иен взял телефон, чтобы накидать музыки в плейлист для пробежки. [05:36] Микки Милкович: Я ещё не ложился, хочешь завтрак приготовлю? Не сталкер ес чё, просто услышал будильник Иен улыбнулся в экран. Микки из кожи вон лез, и, сказать честно — его это радовало. [05:39] Иен Галлагер: А ты в ближайшие полчаса ещё не ляжешь? [05:41] Микки Милкович: Если зайдёшь, то нет [05:42] Иен Галлагер: Зайду.

***

Пробежка особо не помогла. Наоборот, стало только хуже –дурацкие мысли заполонили голову. Иен вдруг понял, что когда в его жизни появился Микки Милкович, привычный ритм полетел к чёрту, и это срочно нужно исправлять. Да и зачем он вообще вскочил ни свет ни заря? Знал же, что не поможет. Что с Микки, что без него — никогда не помогало, если проблема была не в этом. Зайдя в подъезд, он дал себе обещание, что обязательно вернется в строй и на этой неделе пойдет заниматься на турники. А сегодня до седьмого этажа он доберётся на лифте, а не пешком.

***

— Я опять тебя разбудил, прямо как в старые добрые времена? — спросил Иен, сидя за столом перед тарелкой с тостами, яичницей и беконом. В руках у него дымилась чашка кофе. Микки от кофе открестился, потому что собирался спать. — Не, — пробормотал он, цепляя яичницу вилкой. — Просто не мог уснуть. — А, ну ладно, — ответил Иен, бросив обеспокоенный взгляд в его сторону. Пот и грязь у него на лице не смутили Микки, когда он зашёл к нему в квартиру, потому что тот со словами «да похер» отклонил все его протесты и полез целоваться. На минуту потеплело, но как только они сели за стол, тёплая атмосфера тут же испарилась. — Как-то странно, да? – наконец начал Милкович. Иен снова искоса взглянул на него, медленно прожевал тост с беконом и тихо подтвердил: — Есть чуть-чуть. — А раньше тоже так было? – Микки откинулся на спинку стула и уставился в сторону. — Нет. Микки опустил вилку на тарелку. Короткий звонкий лязг в тишине неприятно резанул ухо. Они помолчали. — И почему всё так неловко? — Не знаю, — ответил Иен и положил ладонь на стол. Микки воспринял это как знак и потянулся к нему, неуверенно улыбнувшись. — Прости, — он слегка сжал его ладонь в своей. — Прости меня. Галлагер безмолвно смотрел в тарелку. Микки знал за собой вину, и всё было и так ясно — нечего объясняться, но он всё равно встал из-за стола, не выпуская руки Иена, и взял его за вторую руку, разворачивая к себе. — Давай… Не надо, — пробормотал Иен. Микки наклонился вперёд и поцеловал его, и вдруг стало легче и спокойнее, и всё остальное отошло на второй план. Иен схватился за его запястья и притянул к себе на колени. — Давай, — Микки ухмыльнулся ему в губы. Волосы у него, ещё не высохшие после утреннего душа, растрепались в разные стороны, и капли с них стекали Иену на щёки, когда они целовались. Вскоре руки дорвались до задницы, и Микки слегка — на сантиметр — отстранился и напрягся, приоткрыв глаза. Их взгляды встретились. В искусственном свете кухонных лампочек голубые глаза отсвечивали глубокой синевой. Иен выдохнул и закрыл глаза. Раз. Он отодвинул посуду и чуть не разнёс тарелки с чашками. Два: подхватил его и посадил — или толкнул — на стол. Три: Микки обхватывает его ногами и посасывает за язык — мокро, страстно; ладонью резко упёрся в стол, чтобы не упасть — и всё-таки снёс на пол остывший кофе. Четыре. Всё под контролем. Иену было мало кончика языка, и он чуть ли не жрёт его рот, напирает и щупает за зад. Всё хорошо. Всё будет так, как он сам захочет. Никаких запретов. Он толкнул Микки на спину; тот подставил вторую руку, чтоб не завалиться, и угодил локтем в посуду. Пизда сахарнице. — Ты чё… — недоумённо пробормотал Милкович. — Здесь-то зачем?... Ответа не последовало. Иен сам не знал. Он прижал его к столу и пошёл в разнос. Целовал его в шею, в козырное местечко за ухом, и Микки кряхтел, сдерживая стоны. В конце концов, руки его залезли рыжему под джинсы, и тот в конец озверел и понял, что пора расчехляться. Не тут-то было. Всё бы закончилось счастливо заваренным чаем, если бы Галлагер «вовремя» не открыл глаза. Случайно взгляд его наткнулся на диван — тот самый проклятый диван; в голове тут же зароились навязчивые мысли: а с бывшим своим он так же стонал? Глаза так же прикрывал, и кожа его так же краснела под хваткими пальцами? Он представил, как Микки извивается под Джеем, шепчет что-то в ухо и криво ухмыляется — и всё. До свидания, стояк. Это пять. — Иен, пошли на кровать. — Микки всё обнимал его полусидя, поглаживал по спине, как маленького, а он тупо завис и тяжело дышал ему в засиняченную шею. Потом поднялся, отстранился и, не бросив ни единого взгляда на Милковича, бросил через плечо: — Мне на работу пора. С этими словами он наклонился, взял с пола чашку и поставил на стол, затем затёр столовой тряпкой кофе на полу. — Ладно. — Микки тоже поднялся, поправил футболку и отряхнулся. В воздухе витало недоумение; он прокашлялся у Иена за спиной, и тот почувствовал взгляд в спину. Иен не мог даже взглянуть на него сейчас, не мог смотреть и на злосчастный диван. Прошагав в прихожую, он сорвал куртку с вешалки, надел её и сунул руки по карманам. Телефон на месте, ключи на месте. Какой же идиот. — Вечером ждать? – Микки подошёл, как был, с неопавшим бугром в трусах, и Иен отвёл взгляд, когда тот взял его за руку. — Не знаю, — честно ответил он. Милкович поджал губы, опустил взгляд куда-то ему в грудь и кивнул. — Ну, удачи на работе, — сухой поцелуй напоследок. — Угу, — и Иен выскочил вон. Оказалось, забыть этот случай и «отпустить ситуацию» будет намного сложнее, чем он думал — даже несмотря на то, что Микки со своей стороны делал всё возможное.

***

Иен бродил из угла в угол по комнате отдыха и грузился. Сначала Микки его подвёл, теперь Шон, что ли, решил добить: их рабочий день должен был начаться с минуты на минуту, а он до сих пор не явился. Галлагер уже собрался звонить, и тут напарник залетел в комнату. — Не прошло и года, — вместо приветствия выпалил Иен. — Ты где, блять, шатаешься? — И тебе доброе утро, солнышко, — саркастично хмыкнул Шон, снимая куртку. — Короче, мне надо выговориться, и у нас есть три минуты. — Какие три минуты? Целый день впереди, — рассеянно ответил ему напарник, роясь в рюкзаке; наконец, он выудил оттуда бутылку с водой, открыл её и приложился к горлышку. — Ага. Чтоб вся библиотека узнала, что мой парень изменил мне с лучшим другом. Шон поперхнулся. Вода полетела у него из носа, и он едва не уронил бутылку и закрылся рукавом. — Так, так, стоп, что? Чт… Что, блять? — закашлял он, выпучив глаза. — Нашкерился и стариной решил тряхнуть. Далеко не зашло, сам признался, но я так и знал, бля, Джей постоянно тут ходил… — Вот же сукин сын, — всё ещё кашляя, выплюнул напарник. Иен вдруг пожалел, что рассказал. Конечно, Шон отреагировал вполне предсказуемо, но то-то внутри взъерепенилось, когда о Микки сказали плохо. — Сам ты сукин сын, — начал он заступаться. — Ещё раз услышу… Шон посмотрел на него, как на дебила. — Да не он, а… Джей этот. — Оу, — Иен тут же остыл. — Полностью согласен. Продолжай. Напарник в ответ закатил глаза. — Я бы ему врезал на твоём месте. — Да нахер? Видеть не хочу, блять, — пока Шон переодевался, Иен снова зашагал по комнате. — Такие, как он, только о своей заднице думают. Ну хочется тебе, так иди и свободного кого найди, а не по «друзьям» шляйся. Такой и друг, блять. На чужое зарится. — Надеюсь, ты запретил своему с ним общаться. Йен вздохнул, опустился на стул и провёл ладонями по лицу. — Как я ему запрещу? То же самое, что он бы мне с тобой общаться запретил. Тупо. — Во-оу, я-то тебя в постель не тащу — теперь, когда ты занят. Чуешь разницу? — фыркнул Шон. — Если уж он не может себя контролировать, пусть держится подальше. Иен понимал, что он прав. Придя за дельным советом, он услышал мнение от человека с холодной головой — и это его самого немного успокоило. — Ты теперь всё равно так просто это не сможешь оставить, — продолжил Шон. — Ну, вот зависнут они опять у него на квартире, скажет тебе — всё нормально, не переживай, завтра увидимся и бла-бла. А ты сиди и гадай, чем они там на самом деле занимаются. — Микки не будет с ним общаться какое-то время. — Откуда ты знаешь? — Он сам мне сказал. Я ему верю… Хочу верить. Шон выдал смешок, уселся на кресло, скрестил руки на груди и цыкнул: — Слушай, теперь уже я тебе не верю. Давай не надо вот этого. Ты не настолько наивный. — Я знаю, — пробормотал Галлагер, снова взявшись за волосы. Усталость и потрясения последних дней одолели его, и он еле сдержал напрашивающиеся слёзы. — Ты же понимаешь, что на доверии далеко не уедешь? Тебе же потом хуже будет. Он увидит, что ты простой, как пятак, ведёшься на его отмазы — будет тобой крутить, как захочет. — Да это понятно... Я просто влип, я… Ничего не могу с собой поделать. Хочу его, и всё тут. Не в этом плане, а вообще. Я как будто всю жизнь его знаю и всю жизнь его ждал. Шон помолчал, подумал, и спустя какое-то время со смешком выдал: — Как-то рановато для такого, тебе не кажется? — Кажется, — кивнул Иен, тяжело вздохнув. — Не то что рановато — вообще пиздец как рано. — Ладно, — напарник встал, подошёл к нему и потрепал по щеке. — Всё нормально будет. Если что, у тебя есть я. И он ведь… Тоже с тобой, а не с этим своим, да? Всё нормально. Галлагера вдруг развезло в сопли; он вытер глаза, чувствуя, что его трясёт. Дурость — так страдать по херне, ничего и не произошло толком, а всё равно больно. — Ну пизде-е-ец, — со смехом простонал Шон. - Иди обниму, плакса. Они обнялись. Иен закрыл глаза; ему вдруг взбрело в голову, что это, наверное, единственный настоящий друг. Ему стало легче от этой мысли. Хоть куда-то он по жизни идёт; в школе и университете у него таких друзей не было. — Ты чем на выходных занимался? — пробормотал он, уткнувшись подбородком ему в плечо. — Чего? — Того, — вдруг рассмеялся Иен. Нервы шалили так, что в путь; Шон отстранился и опять наградил его недоумённым взглядом. — С кем проснулся-то? — Бля. Ни с кем, — проворчал он в ответ и отвернулся. — Пошли, работать пора. Иена это только подзадорило. Они прохлаждались уже пять минут, но его охватил внезапный интерес, и собственные проблемы отошли на потом. — Что ты натворил? – со смехом настаивал Иен, пытаясь за плечо развернуть Шона к себе. — Да не помню я! — фыркнул тот, отталкивая Иена. — Проснулся, а рядом бывший сосед мой — помнишь, может? Высокий такой, в банке работает. Мы голые были оба. — Ну, может, вы просто спали, раз ты ничего не помнишь, — предположил Иен. — Да, ага, конечно. Жопа-то у меня с чего тогда болит? Иен рассмеялся, глядя на растерянного напарника. Тот буквально испепелил его взглядом. — Так он же вроде гетеро? — Такой и гетеро, значит. Мне до лампочки, я свалил оттуда сразу же. — А как же повторить? — Иен всё смеялся. — Мне девушка нравится вообще-то, а я опять на хуец сел. В этом херня, не понимаешь, что ли, — вздохнул Шон. — Жалко, рыбку не съел. Шон дал ему затрещину, и Иен заржал ещё больше. — Да ладно, по пьяни же. — Ага, вон у твоего тоже по пьяни. Не особенно ты рад. Иен тут же осёкся. — Да, сорян. Такое себе. Он хотел уже загнаться, вернувшись к теме измен, как вдруг за дверью раздался топот. В комнату залетела Лидия: — Не хотела прерывать рандеву, но ваша смена началась десять минут назад! Чё сидим? — Да-да, извини, мы идём, — пробормотал Шон, вставая и подмигивая Иену. — Нашли время лясы точить, — нахмурилась она и шлёпнула Иена папкой, когда тот прошёл мимо неё к выходу. – Чё хоть тут делали? — Да ничего. — Обсуждали его многострадальную попу, — фыркнул Иен. Лидия звонко расхохоталась, и пружинистые кудри затряслись от смеха. Она шла за Иеном в зал, и взгляд её бегал от одного к другому. — Вы хоть что-то окромя задниц обсуждаете? — Пробравшись к своему столу, она развернулась и крикнула Шону, который замешкался в комнате отдыха: — Ангел мой, шевели ластами, тут для тебя дело есть. А тот времени даром не терял. Посмотрев в сторону зала и убедившись, что его никто не видит, Шон залез в карманы чужой куртки. Без зазрения совести он набрал на сенсоре графический код — Иен его так и не сменил. Смартфон разблокировался, и он прошарил телефонную книгу. Джея там не было; тогда он перешёл к плану Б. «Микки». Отлично. — «Ангел мой»! Ты идёшь? — раздался голос Иена из-за двери. — Да иду я, иду, — едва не выронив телефон, Шон кое-как запихал его обратно Иену в куртку и выскочил за дверь. – Пиздец, шнурки опять развязались… — Хватит ругаться, — прикрикнула на него Лидия и всучила коробку. — Держи, я сейчас приду. — Боже, – Алиша залетела на этаж, и её прическа напоминала взрыв на макаронной фабрике. — Ты мне звонила три раза, чё тут у вас произошло? — И за миллион лет не угадаешь, — сказал ей Шон, посматривая ей на волосы. Она пихнула его в бок и процокала к Лидии.

***

[09:01] Шон Томас: Привет, это Шон. Друг Иена. Он рассказал мне, что случилось, и я хочу поговорить с Джеем. Дай мне его номер, пожалуйста. [10:09] Микки Милкович: Тебе Иен дал мой номер? [10:11] Шон Томас: Ну, не то что бы дал — С кем болтаешь? — Ни с кем. — С Зоуи? — Нет. — С бывшим соседом, который называл тебя спидозником? — Нет! — рявкнул Шон и спрятал телефон, чтобы Иен не успел заглянуть в экран. — Ну ладно, ладно, я понял, что секреты, — Йен бросил на него многозначительный взгляд. — Иди делом займись. Рыжий шутливо поднял руки, развернулся и отправился дальше вдоль секции. [10:14] Микки Милкович: И чё тебе надо??? [10: 21] Шон Томас: Боже, просто поговорить. Обмолвиться парой слов, и всё. [10:29] Микки Милкович: Номер не дам, но он вроде сегодня на работе. Супермаркет на углу Коттедж Гроув и 47 улицы. Руки распустишь — пизда тебе [10:33] Шон Томас: Ок, понял. Спасибо. В свою очередь скажу: пизда тебе, если ещё раз такую хуйню с Иеном выкинешь. [10:39] Микки Милкович: Справедливо *** Шон не понимал до конца, хорошо ли он поступает. Попрощавшись с коллегами, он вбил адрес в карты, и телефон выстроил ему маршрут. Недалеко, можно дойти пешком. На улице холодало. Он закурил по пути, стараясь ни о чём не думать. Иен был ему не чужой. А ещё он был ранимый, как избалованная девочка-подросток, и мог с тоски натворить лютую дичь. И позволял он — особенно тем, с кем спал, слишком многое. Уж кому, как не ему, знать. Бесполезно было ставить себя на место Галлагера. Его образ мыслей всегда оставался для него загадкой. В конце концов, раз он решил строить из себя святого и простить измену, то пусть так оно и будет. Иен ведь и вправду влип - в тот последний их раз, когда рыжий засранец ебался, как перед смертью, представляя на его месте свою зазнобу, Шон уже понял, что что-то не так. Поначалу он скептически смотрел на Микки Милковича; впрочем, это была его роль, как друга — бесстрастно и объективно раскидать ему плюсы и минусы. Однако, в уравнение среди плюсов и минусов затесалась ещё одна переменная в виде Джея, и это надо было исправлять. А то так и будет рыжий ходить и настроение портить своим понурым еблетом. В супермаркете он оказался уже затемно. Зато внутри было гораздо теплее, чем снаружи. Он шел по рядам, стараясь найти парня, которого Иен показывал ему на фото пару недель назад. — Вам помочь, сэр? — к нему внезапно подошла девочка-подросток с блестящим бейджем на груди. — Эм, — он оглянулся в последней попытке отыскать парня самостоятельно, но не преуспел. — Да… Джей сегодня работает? — Да. У него сейчас перерыв. Он в курилке… — она вовремя остановилась, поняв, что сболтнула лишнего. — Он отлучился на пять минут. Позвать его? — Да. — А вы…? — Томас, — приврал он, сказав фамилию вместо имени. Пусть заранее не знает, кто его ждёт — вдруг он тоже заочно с ним знаком. Геи такие сплетники. — Впрочем, не зовите, я хочу сделать сюрприз. Мы давно не виделись.

***

Побродив по магазину, Шон затарился всякой ерундой, кинул её в сумку и остался ждать у входа. Девушка, с которой он разговаривал, не сводила с него глаз поначалу, но потом, увидев, что он честно заплатил за покупки, успокоилась. Спустя несколько минут она поймала его взгляд и мотнула головой в сторону одного из рядов, и Шон отправился туда. — Здарова. — Здравствуйте, сэр, чем могу помочь? — вежливо спросил Джей. — Ничем. Я вопрос тут один обкашлять пришёл. Джей слегка удивился и открыл рот, смерив его подозрительным взглядом. — Извините, мы знакомы? — Меня зовут Шон Томас. Теперь знакомы, — он протянул руку, но Джей не пожал её, и тогда он добавил: — Я близкий друг Иена, мы вместе работаем. — Бля, — тихо цыкнул Джей. Оглядев его с ног до головы, он невольно отступил назад. — И что вам от меня нужно? Шон усмехнулся, прищурился и хлопнул Джея по плечу: — Да ладно тебе, я не кусаюсь. Просто хочу поговорить. — Я предполагаю, о чём. Вас это не касается, — сдержанно ответил Джей и попытался сделать вид, что занимается товаром на полке. — Всё хорошо? — вдруг услышал Шон у себя за спиной. Обернувшись, он увидел смуглого большеглазого парня лет двадцати. Тот покосился на Шона, пройдя мимо, и провёл ладонью Джею по плечу. — Да-да, всё нормально, — ответил Джей, убедительно улыбнувшись. Они обменялись взглядами; затем парень ещё раз зыркнул на Шона и удалился. — Я на складе, если что. — Хорошо. Шону вдруг стало очень весело. — М-м, кажется, чей-то бойфренд не в курсе грязных дел, — протянул он, довольно осклабившись. — Да, он не в курсе, представь себе, — сквозь зубы пробубнил Джей и начал расставлять товары на полках. — Ты пришёл сюда пролить свет на великую тайну? — Да нет, я же не дурачок. Дело твоё, чел, но помни, что тайное всегда становится явным, — Шон уже откровенно издевался; он знал за собой гаденькую черту — любил поднасрать, но сейчас ему даже стыдно не было. — И в момент, когда ты меньше всего ожидаешь, правда всплывёт. Знаешь, когда вдруг в озере приспичило по-большому… Джей закатил глаза и ещё сильнее поджал губы. Взяв коробку, он отвернулся к другой полке и бросил через плечо: — Тебе-то вообще какое дело? — Да никакого, — ответил Шон. Ему и правда было всё равно. Он пришел сюда, чтобы получить объяснения — ну и, может быть, слегка припугнуть зарвавшегося парнишу. — Но если ты пойдешь к Милковичу плакаться в жилетку, когда эта соска тебя кинет, то мне будет дело. Потому что он занят, а ваша ненормальная близость очень уж мешает. — Не переживай, не пойду. Пока всё не утрясётся. — Само собой точно не утрясётся. Поэтому давай, придумай себе хоть какие-то границы, пацан. — Я тебе не пацан, — ощетинился Джей, медленно разворачиваясь к нему лицом. — А кто? — хохотнул Шон. — Сколько тебе? Девятнадцать, двадцать? — Двадцать один. — Пф-ф, для меня ты ещё пацан, сорямба, — Шон пожал плечами. Джей снова надулся и пошёл дальше по ряду; расставляя продукты, он нарочно старался не замечать, как Шон сдвигает их вглубь полки и портит всю его работу. — Да неужели? Сколько тебе, дядя? — процедил он сквозь зубы, уставившись в накладную, которая лежала в коробке. — Двадцать семь. Побольше тебя землю топчу. Поэтому с уверенностью могу сказать, что когда тебе станет плохо, ты прибежишь к старому другу за компенсацией с поебушками. По инерции, как говорится. — Надо же, какой ты мудрый, — саркастично выплюнул Джей. — Жизнь научила, — Шон едва не засмеялся, но вовремя себя сдержал. — А нос свой, куда не надо, не совать, она тебя не научила? Шон тяжело вздохнул, прислонился к полке и наклонил туда же голову: — Давай закончим этот бессмысленный разговор вот на чём: будешь ошиваться рядом с их домом — у тебя появятся проблемы. Вкурил? — У меня и так их сейчас до хера, спасибо. Если ты не заметил, я уже потерял лучшего друга, так что навряд ли я там буду «ошиваться». — Ну, могу только удачи пожелать. Сам виноват. Парень вдруг покраснел; коробка упала у него из рук, и лицо исказило негодование. — С хера ли я виноват?! — вскричал он. Посетители заоборачивались на них, а одна из кассирш, пялясь на них, сунула руку под стол — видимо, к тревожной кнопке. Шон покачал головой, слегка ей улыбнувшись и подняв ладони вверх. Не хватало ещё в полицию угодить сегодня. — Я не хотел. Была бы моя воля, отмотал бы назад и вовремя ушёл, — отчеканил Джей, уставившись ему прямо в глаза. — Пиздец, зачем ты вообще сюда припёрся? Заняться нечем? Шон, немного офигев с такого выпада, ответил не сразу. Окей, он слишком далеко зашёл, но отступать уже некуда. — Ты поднасрал моему другу, поэтому я пришел поднасрать тебе. Но, честно говоря, мне тебя жалко. — Спасибо, молодец. Можно, я теперь к работе вернусь? Или ты ещё какие таланты мне покажешь? — Валяй, — ответил Шон и отпрянул на пару шагов, когда Джей чуть не сшиб его, направившись в другую сторону. Ему захотелось остаться и сказать что-то ещё в своё оправдание. Он и правда перегнул палку; однако почему-то в нём жила уверенность, что от этого пацана будет ещё много проблем. — Но я надеюсь, ты зарубил себе на носу, что я тебе сказал? — Отвали уже, — простонал Джей, когда они подошли к складу. — Сам-то давно с Галлагером не спишь? — О-хо-хо, не-е, не-е-е, — Шон со смехом открестился и замахал руками. — Я к чужим парням не лезу, сладкий. А что было, то было. Он нашёл себе любовь — в добрый путь. Только дружба осталась. — Ну да, ты же такой взрослый и рассудительный. Умеешь-могёшь в границы, — фыркнул Джей. — Ага, и тебе советую научиться, — сказал Шон. — Давай, гуляй. Кинув последний многозначительный взгляд на Джея, он уже собрался удалиться, как вдруг тот его остановил: — Ты растишки в детстве переел? — А? — Ширинку застегни, говорю, — фыркнул Джей. — Хозяйство вывалится. Шон завис на секунду, глядя в его насмешливые глаза, затем нащупал молнию. Действительно, расстегнулась. Какая жалость. — Сочту за комплимент, — он смущённо ухмыльнулся и перехватил сумку. Пора было уходить — посетители и другие работники то и дело наскакивали на него; однако он почему-то не спешил. Ноги не несли. — Это и был комплимент, — Джей наклонил голову, поставил одну из коробок на витрину и слегка улыбнулся. Раздражение ушло, и Шон понял, что атмосфера между ними странно изменилась… В странную сторону. — Пока, пацан. Думаю, мы еще встретимся, — ему захотелось добавить: «даже быстрее, чем ты думаешь», но он промолчал. — Думаю, мой парень будет против, — кокетливо прищурившись, заявил Джей. — Как будто это когда-то кого-то останавливало, — отпарировал ему Шон, почти скрывшись за витриной. – Осторожнее со своими хотелками, пацан. — Меня Джей зовут, а не пацан. — Тогда увидимся, Джей.