Denial, Revisited

Они доплелись по коридору до входной двери Галлагеровой квартиры и остановились. Иен несколько секунд тупил, неподвижно уставившись в дверь. — Совсем устал? — пробормотал Милкович и залез к нему в карман в поисках ключей. Иен опёрся на Милковича и обнял сзади, пока тот поворачивал ключ в замочной скважине. — Спасибо, — прошептал он ему в ухо. — За то, что домой проводил? — хмыкнул Микки, повернул голову и поймал взгляд с туманной поволокой. — За то, что ты со мной. — Иен хотел клюнуть его в губы и промахнулся, угодив в щёку. — И почему это только «проводил»? Ты что, уйдёшь? — Нет, конечно, — довольно мурлыкнул Микки. Взяв рыжего за руку, он потащил его за порог, наощупь продвигаясь в темноте. Щёлкнул выключатель, загорелся свет, а Галлагер остался стоять в прихожей, оперевшись на косяк. — Всю ночь там будешь стоять или…? — Микки попытался пошутить, но вышло коряво и оборвалось на середине; рыжий себя странно вёл. Казалось, он просто до смерти устал, но что-то здесь ещё было, чего он не знал. — Ты чего? — Ничего, — Иен помотал головой и сделал два шага вперёд, провёл пальцами по груди Милковича и притянул к себе. Тот приподнялся, чуть наклонил рыжую голову и поцеловал. — Пошли спать. Иен вяло раздевался, пока Милкович, наблюдая за ним, пытался допереть, что происходит. — Ты специально сказал мне ждать, чтобы не знакомить с друзьями? — проговорил он. — Что? — Ты ведь не хотел меня с ними знакомить, — надавил Микки. Ему казалось странным, что Иен так зазывал его на тусу, а в последний момент внезапно передумал. — Хотел, я правда… — Не ври, Иен. Честно мне скажи. Иен тяжело вздохнул и сел на кровать, и Милкович за ним; он погладил его по голове, снова наклонил к себе и поцеловал в висок. — Я не чтобы поругаться, просто спрашиваю… — Я правда очень устал, Мик, — Галлагер упёрся, и всё тут; Микки сдержался, проглотил злость и молча погладил рыжий затылок. Ладно, кочевряжишься — будем по-плохому. Он не стал убирать руку с шеи Галлагера, насупился и вперился взглядом в красивое бесстыжее лицо, и виноватый отклик грустных зелёных глаз не заставил себя ждать. — Ладно, ладно… Я соврал. — Зачем? — тихо спросил Микки. — Да не знаю, — Галлагер нахмурился и мотнул головой. — Просто у нас всё хорошо сейчас. Зачем что-то менять? — А что изменится от того, что я познакомлюсь с твоими друзьями? Иен в ответ лишь пожал плечами. — Иен, ты как ребёнок себя ведёшь. Я всё равно их всех заочно знаю. Так же как и они меня, наверное, — он вскинул бровь и развёл руками. — Или ты переживаешь, что у меня с твоим бывшим тёрки начнутся? — Я подумал… Это было бы пиздец как странно — вас знакомить. — Странно — это спать с коллегами, Галлагер. — Да, и это тоже. Я вообще странный. Микки в ответ закатил глаза; встав с кровати, он прошёлся по комнате и снова развернулся к Иену. Тот съёжился и сидел, будто на иголках, губу надул, взгляд — исподлобья. — Ты так паришься с этого, что аж окна запотели. Смотри, чё наделал. — Он кивнул на запотевшее от включенного конвектора окно и слабо улыбнулся, попытавшись немного разрядить обстановку. — Да отвянь ты, — промямлил Иен, скинув с себя его руки; Микки не сдался и обхватил его лицо ладонями, смахивая грустинку у переносицы. — Мало того, что параноишь, так ещё и дуешься. Будешь дуться — морщины появятся, — цыкнул Милкович, поглаживая рыжие щёки. — Извилину расслабь. До ручки ведь себя доведёшь. — Не могу, — ответил Иен, взяв руку Милковича в свою. — У меня всегда так было, Мик. Я умею с этим справляться, но до конца ничего не исправить. Мне 25 лет, а загоны из детства до сих пор никуда не делись. Я иногда ни хера не сплю, и в горло кусок не лезет. Привыкай или уходи. Микки захотел было открыть рот насчёт того, что его парень в первый раз поделился чем-то про свою семью, но передумал. Иен ссутулился, сжался, как побитый мопс, перебирал пальцы. Моргал. Поэтому Микки просто поцеловал его в голову, поднял, расправил кровать и усадил обратно. — Иди сюда, — он завернул долговязую рыжую тушку в одеяло и обнял руками и ногами. Тот не сопротивлялся и только вздыхал Милковичу в грудь. — Ничего страшного не случится, Галлагер, если я встречусь с твоими друзьями. Ну, компромат на тебя сольют разве что, — хохотнул он и получил слабый смешок в ответ. — Спи, ёбушка, не то сосать будешь. — Это просьба или угроза? — после недолгой паузы ухмыльнулся Иен. — Как тебе будет угодно. — Ну, тогда… — Спи, сказал! Рыжий перевернулся, обнимая себя его рукой, и Микки услышал тихий разочарованный писк. Он улыбнулся в темноту. *** Проснувшись, Микки выпутался из объятий Галлагера и потянулся к тумбочке. Телефон там отсутствовал, не было его и на полу; он вздохнул и откинулся на кровать. Повалявшись с минуту, Микки всё же тихо встал с кровати, в темноте наткнулся на свою куртку и выудил из кармана телефон. Часы показывали 6:30. Микки разодрал глаза ладонями, затем бросил взгляд на мирно спящего Иена. Спросонья потоптался, выполз в ванную и наткнулся на шкафчик с потёртой ручкой. Открыв его, Милкович слегка опешил. Там было очень много оранжевых бутылочек с именем Галлагера — целые полки; взгляд метался от одной к другой, и Милковичу не верилось, что всё было настолько плохо. Всё же было хорошо — и он ужаснулся мысли, что только поэтому. Из-за того, что Иен сидит на лекарствах. Ему и в голову не приходило, что это так важно. Иногда он видел, как Иен глотал таблетки, ровно относился к его чрезмерной осторожности насчёт алкоголя; Иен веселел или грустил, ел, смеялся, работал, валялся с книжкой на диване, жуя тосты с сыром, и был вполне здоров. Всего-то таблетки нужно было пить — для контроля, для проформы, чтоб поспокойнее было. Всего-то. Микки схватил одну бутылку, вторую — прочитал названия; третья, четвёртая, пятая слетели с полок; Микки прочитал и их и подумал: а ведь он понятия не имел, какие именно лекарства ему были нужны. Если что вдруг случись, он не смог бы ему помочь. И он вернулся в спальню и начал его будить. Рыжий заморщился, заныл, заотмахивался. — Надо принять таблетки, Иен. — Иду-у, — Иен потянулся и хотел сесть на постели, но Милкович не дал. Осторожно остановив его движением руки, он произнёс: — Не, лежи. Скажи, какие надо — я принесу. Тут Галлагер слегка разомкнул глаза и, казалось, проснулся. Спустя несколько секунд он пробормотал заученный рецепт и проводил Микки взглядом. В спальню тот вернулся с нужными баночками и стаканом воды. Поставил на тумбочку у постели. Включил свет. Иен запил таблетки, поставил стакан на тумбочку и посмотрел на Милковича со смущением и благодарностью, и тот чертыхнулся про себя. У него горели щёки. — Надо было записать, — пробормотал Микки, сглатывая комок. — На следующий раз. — Моя жена ещё и медсестра? — хрипло выдал рыжий. — Допиздишься, — цыкнул Микки, толкнув его на кровать. — Давай ещё поспим. — Давай, — вздохнул Иен, снова заворачиваясь в объятия Милковича; тот уткнулся носом ему в шею. — Не буди меня. Если только пожар или потоп. — А целоваться? — Ты зубы не чистил, — ответил Микки. Голос его затух в подушке. — Как будто тебя это остановит… Микки не глядя закрыл ему рот ладонью, попав пальцами в нос и глаза; рыжий засмеялся, отфыркиваясь. — Спи. Потом нацелуемся.

***

[19:01] Иен Галлагер: В полседьмого нормально будет? [19:13] Шон Томас: Ты чё, правда попрёшься в спортзал? С утра пораньше? В понедельник? [19:15] Иен Галлагер: Телу нужны физические нагрузки. [19:19] Шон Томас: У меня и так физические нагрузки неплохие [19:21] Иен Галлагер: В спальне не считается) [19:27] Шон Томас: Да иди в жёпу, шутник блин! До завтра тогда. Ненавижу тебя [19:32] Иен Галлагер: По-другому запоёшь, когда увидишь бегунов в обтягивающих шортах)) Или бегуний, не знаю…

***

— Нахер ты меня вытащил в такую рань, — ворчал Шон на ходу. — Да ладно тебе, — засмеялся Иен; утро понедельника необычно бодрило. — Зайдём, как ни в чём не бывало, поупражняемся, потом ты начнёшь его клеить, а я стибрю ключи. Проще пареной репы. Договорились? — Ладно, — кивнул напарник. Они вошли в тренажёрный зал, и Иен бросил на него короткий взгляд. Тот, увидев объект их спланированной аферы, изменился на глазах, включив все свои актёрские возможности; брови выгнулись дугой, губа закусилась и глаза прищурились. Присвистнуть не хватает. — Не пались, — Иен схватил его за запястье и увёл подальше. — Так-то ничего краля. — Ага, в штаны не кончи раньше времени, — Иен толкнул дверь в раздевалку и скинул рюкзак. — Лады. Я, честно, до сих пор не понимаю, почему ты не отсношаешь своего милого в своей ванной. — Да можно, в принципе, — ответил Иен. — Но это будет уже не свидание. — Лепестков роз насыпь в ванную, вот тебе и свидание. — Очень смешно. Дело ведь не только в сексе… — Правда, что ли? — Да, представь себе, Шон. Я серьёзно. Я хочу, чтоб ему было хорошо со мной. — Сейчас сердечками блевану. — Да пожалуйста, — снова засмеялся Иен, шлёпнув напарника полотенцем. — Можешь прямо здесь. Вместо лепестков роз.

***

*** Они переоделись, помучали тренажёры; странное чувство не покидало Иена. Странно было вернуться после долгого перерыва — раньше он ходил сюда намного чаще, чем следовало. Тогда Иен ещё был в хорошей форме, старался не растерять её, и ему это нравилось. Нравилось выбиваться из сил, держать себя в ежовых рукавицах; к тому же, он казался себе моложе и привлекательнее. Его хотели. Теперь, вернувшись сюда, Иену стало неуютно. Смысла не было рвать задницу и жрать одну здоровую хрень, чтобы выглядеть как бодибилдер. Бесполезно. Ни счастья, ни денег это не приносило. Тогда Иен решил заниматься собой по-своему, так, как ему самому было нужно. Например, работал шесть дней в неделю. Отжимался на полу в квартире — для тонуса. А потом роман с Милковичем похерил все рутинные привычки, к которым он привык. Пробежка раз в неделю — и то из-под палки, потому что совесть грызла каждое воскресенье. Отжимания давно забыты. Сейчас Шон всё это ему напомнил — время, когда он ещё пытался найти себя. Пытался стать кем-то. Сейчас Иен забил — ведь гораздо проще было притворяться кем-то другим. Ладно, с Шоном ещё можно было — до определённых границ. А теперь появился Микки, границы к чёрту, и тот, скорее всего, завтрак сейчас встанет ему готовить. Иен улыбнулся этой мысли, поймав своё отражение в зеркале. Рожа красная, потная — прямо что надо. Значит, хорошо в спортзал сходил. Он замечал на себе взгляды окружающих мужчин и женщин и удивлялся, что теперь это его напрягало. Раньше ему нравилось, когда на него смотрели как на кусок мяса. Он смотрел на них точно так же. А теперь Иен понял, что это всё ерунда и бред. Он не кусок мяса, не чей-то трах на ночь, а парни, на которых он смотрел, больше не привлекали. Слишком много солярия, слишком много мышц, как будто синтолом обработаны; одинаковые стрижки с ровными висками и затылками а-ля «только что из барбер-шопа»; сами рослые — Галлагеру даже это не по нутру. Ему надо было, чтоб сантиметров на пять пониже — целоваться удобнее. И чтобы глаза голубые и лицо шустрое с хитринкой, и запоротые костяшки… А других не надо. От других воротит. — Поехали, — прошептал ему Шон, когда спортзальная любовь недвусмысленно подмигнула в ответ на его томный взгляд. Иен посмотрел ему вслед и подмигнул какой-то девушке. Окей, он никогда не поймёт натуралов. Не дано. Выждав немного времени, Иен сделал вид, что собирает вещи. Всё с осторожностью, чтобы не давать никому намёков — за сумкой присел, а не нагнулся. Вдруг кто в душ к нему залезет потом. Мыться он хотел только с одним человеком, по которому ужасно скучал — несмотря на то, что они виделись накануне вечером. С нарочито каменным лицом Галлагер вернулся ко входу и мельком заметил задницу Шона, скрывшуюся за дверью комнаты для персонала; недолго думая, Иен бросился через стол на админской стойке, прошёлся по ящичкам и наконец наткнулся на связку с брелком, помеченным надписью «Бассейн». Никто даже не заметил, и он бросил ключи в спортивную сумку, кинул её в шкафчик и пошёл в душ. Почти все кабинки пустовали. Просто замечательно. Здесь можно постоять под водой, не привлекая внимания, чтобы дать напарнику больше времени. Иен встал под тёплые струи, обтёрся и слабо улыбнулся, проведя пальцами по татуировке на рёбрах. Микки знал про орла с ружьём; почему-то эта татуировка его забавляла. Знал он и про его прошлое в армии, и почему его туда больше не возьмут; Милковичу, как и ему самому, казалось, что это полный проёб. Микки знал, что он проёбщик. А про два скольцованных Марса на пояснице Микки не знал. Эта татуировка скрывалась под трусами; когда доходило до дела, на ягодице её было сложно заметить. Иену было семнадцать, и это была первая настоящая ошибка в жизни. Микки, наверное, засмеёт его, если увидит. Шон вот рыдал от смеха. Вот бы Микки его там потрогал. Везде чтобы трогал. Иен тихо выдохнул, жмурясь от лившей на голову воды, и отогнал от себя невовремя подоспевшие фантазии. Закрыл кран. Полотенце. Одежда. — Шон? — громко позвал он. Никто не ответил. Иен скидал шмотьё в сумку, достал телефон и зашагал на выход. Трубку тоже никто не брал. Долгих пять минут Иен ждал его в холле и смотрел за стекло; вдруг дверь в зале отворилась, сотрудник открыл дверь и вручил выходящему следом Шону какую-то бумажку, а тот прикарманил её и почесал затылок; шея и уши у него горели. — По съёбам, — бросил он Иену и ринулся к лифту, закидывая на плечо сумку. — Ты вещи-то все забрал? — нахмурился Галлагер. — Да. Быстрее, — не оглядываясь, пробормотал напарник. Как только они выбрались на улицу, Шон облегчённо выдохнул. — Что ты так долго? — спросил Иен. — У чела огромный рот, и он явно не умеет использовать его по назначению. — Тебе сосали и ты ещё недоволен? — хмыкнул Иен. — А как же Зоуи? — Мы ещё не вместе. Официально. — Да ну, условности какие-то. — Ну давай, осуждай, праведник нашёлся. Ключи достал? — Да, — улыбнулся Галлагер. — Спасибо. — Да не за что, — вздохнул напарник. — Не возражаешь, если я у тебя в душ схожу? С меня завтрак. — Не вопрос, конечно, — кивнул Иен. Его квартира была гораздо ближе к работе; какое-то время они шли туда молча. — Дал мне свой номер, потом мой просил, — вдруг начал Шон. Лёгкая брезгливость прозвучала в его голосе. — Ну, это за оргазм, — подметил Иен. — Такой себе оргазм. С тобой лучше было. Ни на что не намекаю, — он тут же спохватился, вскинул руки и покачал головой. — Да я и так знаю, — ухмыльнулся Галлагер, поддев напарника локтем. — Чего греха таить, мог бы и не стесняться. — Да не, странно это. Мы же друзья? — он вскинул бровь и уставился на рыжего, и тот, поморгав, уверенно кивнул. — Вот и всё. Ты всё ещё вправе позвонить мне в три часа ночи, чтоб я помог тебе спрятать труп. Или нажраться. Но про мой хуец у тебя во рту давай больше шутить не будем. Ладно? — Э-эм, — выдал Иен, немного опешив. — Ладно. — Вот и отлично. Просто не надо усложнять перед… Микки, Зоуи, или с кем мы там ещё будем встречаться. Ты привыкнешь и без задней мысли сболтнёшь, а чел себе палец сожрёт от ревности. — Да, я понял. У Микки не было причин для ревности, но Галлагер помнил, как его несло с малейших поводов. А если бы кто-то в его присутствии так пошутил, то был бы уже на кладбище.

***

*** — Микки нет? — спросил Шон, осторожно переступая порог. — Не-а, у себя сегодня ночевал. Будить его не хотел спозаранку, — Иен включил свет. — Ладно, — напарник облегчённо выдохнул и почти бегом направился в душ. — Воды мне оставь, там горячей на полтитана! Шон в последний момент развернулся, и хитрая ухмылка пробежала по его лицу. — А зачем тебе? На грязные делишки с зазнобушкой? — Ты чересчур помешан на моей половой жизни, — с невозмутимым видом отчеканил Иен, стягивая с себя потную футболку. — Мне же надо как-то развлекаться, — цыкнул напарник. Дверь закрылась, брякнула щеколда, и из ванной послышались звуки тарабанящей по дну ванной воды. — В ванной у тебя нормально места. Нахер тебе бассейн? — проорал он через дверь. — Это тебе нормально. Я выше, ноги упираются. — Да ладно, ты и в шкафу и под письменным столом скрючишься.

***

*** — Я не хочу вставать, — простонал Микки в подушку. Спросонья пораскинув мозгами, он сообразил, что находится у Иена дома, но подушки казались родными. С них и правда не хотелось вставать. — Не вставай, — Иен потянулся, зевнул и обвил Милковича руками. — Надо завтрак идти готовить, — пробурчал Микки, втайне от самого себя надеясь, что Иен отговорит его от этого. Иен так и сделал. — Я сам в состоянии себе завтрак приготовить, Мик, — промурчал он, нежно поцеловал Милковича в висок и пропустил мягкий тёмный вихор сквозь пальцы. Тот сам в ответ замурлыкал. — Опоздаешь ведь. — Спи, — Иен, не принимая больше никаких возражений, оставил сонный поцелуй на щеке Микки и поднялся с постели. Тот разочарованно вздохнул. Кровать была теперь слишком пустой; Микки перевернулся на другой бок, взял подушку Иена и, обняв её рукой и ногой, уткнулся туда лицом. Он слушал, как скрипит пол под ногами Иена, как тренькают таблетки, падая из баночки в его ладонь; как плещется вода в ванной, как кипит чайник и шкворчит на сковородке масло. На какое-то время Микки отключился, а проснулся уже в объятиях; матрас провис у рыжего под коленками, и Милкович понял, что тот сел ему на задницу. Дыхание щекотало ухо. Микки сморщился и слабо улыбнулся. — Ты останешься сегодня? — Да, — прохрипел он. — Мэнди в гости придёт. — Я тогда ключи оставлю, — Иен снова поцеловал его в висок и взъерошил волосы. Тот в ответ нахмурился и поднял голову. — Я приду к тебе после работы, ладно? Ты поспи пока здесь. — Добро. — Не забудь, что сегодня я веду тебя на свидание. — Ещё бы он забыл. Рыжий такой секрет из этого сделал, что он извёлся, гадая, куда же тот его отведёт. — Подсказку хоть дай какую. — Не-а, — ухмыльнулся Иен. Его улыбка заражала — Микки невольно и сам расплылся, приподнялся, как мог, и клюнул рыжую морду пару раз; тот в ответ уронил его обратно на кровать. — Хорошего тебе дня на работе, не проебись, — пробурчал он, когда Иен наконец от него отлип; а когда тот вышел из комнаты и забренчал ключами, он снова зарылся лицом в подушку. Пахло хорошо.

***

*** Микки проснулся из-за жужжания телефона где-то в комнате. Ему было так лень вставать, особенно с Галлагером под боком… Стоп. Нет, Галлагера не было. Галлагер ушёл на работу. Микки окончательно проснулся, щурясь от полоски солнечного света, который проникал в полумрак спальни сквозь плотные шторы. У него в квартире таких не было. У него были бесполезные жалюзи, которые остались от предыдущих хозяев. Он приподнялся на постели и окинул взглядом всё вокруг. Окей, он у Иена в квартире, и именно поэтому ему было так хорошо и комфортно, и поэтому он сразу же забыл, что проснулся от телефонного звонка. У рыжего была офигенная кровать. Микки снова откинулся на спину и уснул бы, если бы телефон не зазвонил снова. Милкович с досадой вздохнул, нашарил на полу телефон и ответил на звонок, даже не глядя, кто это. — Алё. — Ну наконец-то, ёпрст, — на другом конце раздался крикливый голосок сестры. — Спишь, что ли? — Ага, — Микки перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку, держа трубку правой рукой. — Время за обед перевалило, Мик, — хихикнула Мэнди. — И я отдыхаю после ночной смены, — ответил Микки. Мозг медленно, но верно включался. — Чё так рано звонишь? — Хотела спросить, может, пообедать сходишь со мной. Я предполагаю, что ты ещё даже не завтракал. — Не-а. — Прекрасно. Захвачу пиццу по пути. Вставай давай, соня, — в трубке раздавалось хлопанье дверей и её неровное дыхание. — Встаю, — проворчал Микки и повесил трубку.

***

*** Телефон разрывался от звонков, и Микки чуть не проклял мироздание, ползя к телефону, который упал с тумбочки. — Дверь открой! — завизжала Мэнди на другом конце. — Ты где, блин? — Бля, — Микки вскочил с постели и, придерживая телефон плечом, насобирал одежду и обувь по разным углам. — Иду я, иду… Сморщившись от возмущённых визгов, Микки повесил трубку, прикрыл непристойности одеждой и покинул квартиру с двумя связками ключей в руке — своей и Иена. Мэнди было слышно уже отсюда: грохот кулаков по двери и требования поднять ленивую жопу с кровати. — Да чтоб тебя! Придурочная, — заорал Микки, подлетев к сестре. Бдительная соседка, приоткрыв дверь на цепочке, круглыми глазами выглядывала сквозь щёлку. — Всех соседей распугаешь. — Ты где шлялся?! — пискнула Мэнди, разглядывая его с ног до головы. — Да у Иена я был, — Микки повернул ключ в скважине, открыл дверь и дал ей пройти. — Ты оставил его одного? Ради меня? — Ещё чего. Он на работе, — ответил Микки по пути в спальне. Было здорово, что у Иена была такая же планировка, как и у него, да и мебель была расставлена примерно так же. Какая-то телепатия, иначе не объяснишь. Выудив мятые треники из шкафа, Милкович переоделся и вернулся в гостиную. Мэнди по-хозяйски развалилась на диване и уже вовсю уплетала пиццу. — Так он чё, ключи тебе дал? Чтоб ты досыпал у него на хате? — Ага, — ответил Микки и взял из коробки кусок пиццы. — И чё тут такого? — Да ничё. Аккуратнее, Мик. Вот так влезешь в серьёзные отношения, потом к сестричке плакаться придёшь. — Выкуси, сучка, — прорычал Микки с набитым ртом. — Ну, может быть, и не придёшь, — мечтательно произнесла Мэнди. — Расскажи хоть о нём побольше. Ты неделями мне на смски не отвечал, придурок. — Просто занят был. Как Джереми? — Хорошо, всё хорошо, — на её лице, измазанном томатным соусом от пиццы, расцвела довольная улыбка, и Микки брезгливо цыкнул и кинул ей пачку салфеток. — У нас не отношения, а прямо сказка. — Фу, пошла вон, ванилька. — Да-а-а! Я такая дура стала, Мик. Но он такой хороший! — Щас наблюю розовым сиропом тебе в пиццу, — Микки кинул сестре убийственный взгляд. — Да иди ты! — она тыкнула его в живот. — У нас правда всё замечательно. У меня, правда, был приступ недели две назад… — И ты не позвонила? — Нет! Я имею в виду, мы справились. Представляешь? Микки призадумался на минуту. Раньше только он мог помочь ей, но теперь у неё был человек, которому она могла довериться — больше, чем ему. Или, по крайней мере, так же. — Ну… Хорошо, раз так, — ответил он, сделав вид, что совсем не расстроился. Кажется, Мэнди заметила, потому что схватила его за колени и прошептала: — Мик, мы все выросли. И идём дальше. Всё к лучшему, понимаешь? Микки кивнул и сменил тему на что-то дурацкое, и они продолжали уплетать пиццу, пинать друг друга и смеяться с набитым ртом. Наконец, Мэнди вспомнила Галлагера. — Ты, кстати, отвертелся от разговора. Давай, рассказывай про ёбыря своего. — Он… Ну, классный, — нахмурившись, пробубнил Микки. — А поподробнее? Микки вытер жирные от пиццы ладони о треники, потом сел, закинул ноги на диван, чуть не снеся коробку у сестры на коленях, и со вздохом начал: — Ну, мы два месяца встречаемся. То, что он мой сосед снизу, ты знаешь. Работает в библиотеке. Всё? — У вас любовь? — Ой, иди в пень, псина, — прорычал Микки. Он не любил говорить о таком, и не потому, что сокровенное, а потому, что сам ничего не понимал. — Да ладно тебе, — хитро прищурилась Мэнди и пихнула его в ногу. Она с детства была такая — когда подъёбывала, то всегда щурилась и пихала его своей костлявой лодыжкой. Подъёбы ушли в прошлое; теперь она, кажется, пыталась поддержать. — Ты у меня классный. Он точно тебя любит. Сто процентов. И ты этого достоин. — Рекламы насмотрелась, что ли? — «Все в восторге от тебя, а ты от Мейбеллин», — хихикнула Мэнди. — Дура упоротая. — Ты правда достоин того, чтобы тебя любили, Микки. Не скрывай его от нас. — А я скрываю? — Ну… Не знаю. Ты всегда всё скрывал. Помнишь, в школе ещё…? Ныкался по углам, говорил, что друг. Какой там друг. Отцу сказать — ладно, а меня-то не наебёшь. Я могу понять — тогда, но вот хотя бы год назад — ты с кем-то спал на протяжении долгого времени и ни с кем свою тайную любовь не знакомил. Может, это он не захотел, не знаю. Но ты всё равно много чего не договариваешь, это видно. И ты несчастлив от этого. Я же вижу. А сейчас у тебя отношения без этой бесконечной игры в прятки. Видимо, серьёзные. Эта сорока пыталась выцыганить из него хоть крупицу информации, но врагу не сдаётся наш гордый англосакс — Микки упорно молчал. Не наговорить бы лишнего. Не пожалеть бы потом, когда всё будет кончено. Мэнди вздохнула и склонила голову набок. — Он, наверное, и правда замечательный, Иен этот. Ты правда заслуживаешь счастья, дурак. Не оттолкни его и не бойся больше ничего, не надо. Я не хочу, чтоб ты на старости лет сидел один и тебе не на кого было батон покрошить, когда все остальные вокруг тебя выпёрдывают друг другу зубы к серебряной свадьбе. — Ты своему Джереми уже до свадьбы мозг выпердела. — Значит, и твоё время пришло. Часики-то тикают! Микки отвернулся от ржущей сестры. И правда дурой стала со своей любовью.

***

*** [16:12] Иен Галлагер: Я тут понял, что людям не особенно ходится в библиотеки по вторникам. Отпрошусь со смены пораньше. Можно к тебе? Или я помешаю семейным посиделкам? [16:17] Микки Милкович: Не помешаешь, гони к нам — Иен через полчаса придёт, — оповестил он сестру. Та вскочила: — О, так мне сейчас можно будет его поздравить? — С чем? — С вступлением в должность твоего парня! — Радугой не обосрись, — проворчал Микки. Встав с дивана, он направился прямиком в ванную, и Мэнди даже не пыталась скрыть усмешку, когда увидела зубную щётку в его руках. Никак не прокомментировала — и на том спасибо. — От Джея в последнее время вообще ничего не слышно. Вы общаетесь? — Нет. Сейчас — нет. Давно его не видел, — ответил Микки, постаравшись сказать это как можно более обычно. Однако проницательная Мэнди тут же уцепилась: — О, и кто ревновать начал? Его парень или твой? — Слушай, давай не будем, окей? — прошамкал Микки. Сплюнув зубную пасту в раковину, он умылся, обтёрся полотенцем и вышел из ванной. — Я просто замотался, времени не было. Думаю, у него тоже. Работа, личная жизнь, все дела. — Ладно, — хмыкнула Мэнди. — Ты можешь хотя бы сказать, он с парнем со своим до сих пор вместе? — Вроде да. А что? — А то, что Рождество ты с нами пойдёшь праздновать. — С кем — с «нами»? — Со мной и Джереми. И со всеми его родственниками. — А мне-то там что делать? — Мик, ну пожалуйста, не выкобенивайся. Мне замуж скоро выходить, надо как-то притираться, а одной стрёмно. — Ты не одна будешь, а с женихом. — Ну так это же не брат! — Мэнди почти ныла и, сложив руки в молящий жест, строила глазки. — Джей там тоже будет, я так понимаю, — цыкнул Микки, отводя взгляд. — Конечно, будет. И родители их приедут. Надо же вас всех как-то познакомить, ну? — Ну, да, — пробормотал Микки, оперевшись ладонями на диван. Очень плохая идея — переться на праздник, где точно будет Джей, но ради Мэнди нужно прийти. — Я тогда ещё с Иеном поговорю по этому поводу. Его тоже можно позвать? — Конечно, можно, — сестра тут же повеселела и сложила ноги в позе лотоса. Микки решил, что душ примет прямо перед свиданием, отошёл на кухню за кофе, а когда вернулся, то увидел, что она достала журнальный столик из-за дивана. — Джереми иногда странно себя ведёт. Я вижу, что у него какие-то проблемы, но он меня всегда от них ограждает. Ничего не рассказывает. — Мэнди произнесла это с грустной задумчивостью, и Микки посмотрел на её левую руку. Кольца там не было. — Ну, наверное, на работе что-то, — предположил он, сам не особенно веря в то, что говорит. — Наверное, — вздохнула сестра и убрала левую руку под мышку. — Хоть бы выходной на Рождество выпал.

***

*** Вскоре послышался стук в дверь. — Открыто, — крикнул Микки в сторону прихожей. Рыжий завалился в квартиру, весь в снегу и мокрый. — Привет. — Привет, — прокряхтел Иен в ответ и начал отряхивать с пальто и ботинок налипший снег. Лёгкая улыбка тронула его губы на мгновение, но как только они с Микки встретились взглядом, Галлагер отвернулся. Это что ещё за новости? — Меня Иен зовут. А ты Мэнди, да? — А ты парень, по которому мой брат уссывается счастьем? — хохотнула сестра, и Иен покраснел до кончиков ушей. — Наверное, да, — ответил он, снова бросив взгляд на Микки. — Иди к нам, — тот похлопал по дивану. — Да я сюда сяду, — и сел на неудобный подлокотник, руку положил ему на плечо. Теперь ясно, что ничего не ясно. Кажется, кому-то опять предстоит серьёзный разговор. — Чем весь день занимаетесь? — Вот эта ленивая жопа дрыхла до двух часов, — Мэнди тут же сдала его с потрохами. — Серьёзно? — хмыкнул Иен. — Ага, у тебя кровать слишком удобная. — Или ты просто его ушатал за ночь, — Мэнди подмигнула Иену. — Вы кровать ещё не сломали? Они неловко посмеялись вместе с ней — но из вежливости. Не скажешь ведь, мол, «не, у нас в последнее время всё сложно, и мы обходимся дрочкой с минетами». Иен произнёс в ответ: — Пока нет, но, возможно, скоро сломаем, — он погладил Микки по плечу, и тот совсем уже ничего не понимал. Иногда Иен вёл себя странно. Иногда он не знал, чего от него ожидать. — Странно видеть своего братца с постоянным парнем. — Пошла ты, — Микки пнул её по коленке и угрожающе поджал губы. Та засмеялась и хотела что-то спросить у Иена, но тот вдруг произнёс: — Был бы рад остаться подольше, но мне нужно ещё кое-что сделать для сегодняшнего вечера. — А что сегодня вечером? — У нас с твоим братом свидание, — сказал Иен, играя с растрёпанными волосами Милковича. — Микки теперь ходит на свидания? Что ты сделал с моим братом? — прыснула Мэнди. Микки только глаза закатил. — Я ничего не делал, он просто в меня влюблён, — ответил Иен. Поцеловав Милковича в макушку, он встал с подлокотника. — Ключи мои где? — На столе в кухне. — Ладно, — произнёс Галлагер. — Приятно было познакомиться, Мэнди. — Взаимно. Надеюсь, в следующий раз у тебя будет больше времени. — Я тоже, — улыбнулся Галлагер на пороге. Куртка была у него под мышкой — он даже не подумал её надеть; у Микки складывалось ощущение, что он хотел поскорее свалить. Его подозрения подтвердились, когда он заметил его быстрый взгляд на диван в гостиной. — Ко скольки мне собраться? — Я напишу. Давай, — Иен махнул рукой занятой курткой рукой им обоим. Когда за ним закрылась дверь, Мэнди недоумённо втыкала на неё несколько секунд, затем развернулась к брату. — Ну, что тут сказать. Во-первых, он мне нравится. Во-вторых, он странный слеганца. В третьих, с каких пор тебя прёт на интеллигентных красавчиков? — Да заткнись ты уже!

***

*** Мэнди ещё часа три прохлаждалась у него на диване, потом ушла забирать жениха с работы, и Микки начал убираться. Телефон молчал. Микки проверял несколько раз — ни сообщения, ни звонка. Подмывало позвонить, но он не стал. Галлагер ведь сказал, что сам напишет. После уборки он сел, уставился в одну точку и начал прокручивать события в голове. То, что сказала сестра. То, как вёл себя Иен. Их короткие ночи, которых всегда мало. Может, Микки и правда был слишком влюблён.

***

*** Он пожал плечами, когда рыжий поинтересовался, где ему хочется поужинать — в помещении или на открытом воздухе. — Мне всё равно. — Да ладно тебе, Мик. Мы же вместе идём… — Ты всё спланировал, сам и решай. — Я спланировал только то, что до ужина. — Ну, тогда сам приготовь мне ужин дома, — королевским тоном распорядился Микки, и Галлагер засмеялся. — Как пожелаете, сэр.

***

*** Микки расслабленно плёлся за рыжим; тот едва не вприпрыжку шагал по тёмным улицам — не то от счастья, не то от лютого холода. Декабрь брал своё, дубака после вечеринки им обоим хватило, и они оба оделись в тёплые парки и укутались шарфами. Рыжий сиял и без конца оборачивался и прыгал на Милковича, как шальной ребёнок. — Ты хоть скажи, куда идём, Сусанин-герой! — Много хочешь, — Иен подмигнул ему и приобнял рукой за плечо. — Ну коне-ечно… — Да мы пришли уже. Ты знаешь это место. Микки огляделся по сторонам. — Единственное, что на ум приходит, так это тренажёрка. — Близко, — усмехнулся Иен, позвякивая ключами. — Помнишь, я говорил про классное место, куда можно тайно пробраться? Так вот, это оно. — В раздевалку, что ли? Там же вонища. — Не совсем в раздевалку, — уклончиво произнёс Галлагер и взял его за руку. — В подсобку? — Нет. Точно нет. Даже не близко, — бросил Иен через плечо. Они зашли в какой-то переулок, Иен пнул обшарпанную дверь, едва заметную в закутке, и они зашли в едва освещённые катакомбы. Микки сообразил, что это был чёрный вход какого-то здания, и молча шёл за рыжим. Наконец, тот достал из кармана ключ и отпер одну из дверей. Они зашли в тёмное помещение. Иен нашарил на стене выключатель. — Вот, — произнёс он, когда лампы залили пространство ярким люминесцентным светом. Микки огляделся. Перед ним было два бассейна — справа маленький, больше смахивающий на большое джакузи — наверное, детский; слева — огромный и, видно, глубокий. Он повернулся к Иену и, краснея, выпалил первое, что пришло на ум: — Я не взял плавки. — А и не надо, — сказал Иен, и хитрая ухмылка расцвела на его лице. Он быстро скинул с себя одежду, пнул её кучей в угол; голубой отблеск воды отражался на его голых ногах. — Раздевайся, чего стоишь, — и нырнул, обдав Милковича брызгами. Микки залип на минуту, не зная, как реагировать. Никто никогда не делал ему таких сюрпризов. Прокашлявшись от недоумения, от медленно снял куртку с ботинками, затем всё остальное; над водой, фырча и отплёвываясь, показалась рыжая голова. Микки подошёл к краю бассейна, и Галлагер тоже подплыл поближе и со смехом брызнул в него водой. Почему-то неловко было стоять голышом перед ним — даже несмотря на тусклый приглушённый свет и то, что они уже не раз раздевались друг перед другом. Неловко было и признавать, что не умеешь плавать, и Милкович собрал всю волю в кулак и нырнул — не так изящно, как рыжий, конечно. Вода приятно холодила. Микки, как умел, пробарахтался под водой почти до самого края бассейна и вынырнул, чтобы вдохнуть и взглянуть на смеющуюся галлагерскую рожу. Тот сиял, как тарелка из чешского сервиза в Первомай. Не было на свете ничего и никого лучше. Иен точно учился где-то плавать, потому что через две секунды с быстротой акулы оказался рядом и без церемоний расставил руки по бортику, заключив Милковича в ловушку. Того вовсю вело от разгорячённых бёдер, прижатых к его промежности, и всё было как-то нежнее, что ли; Микки растворился в ощущениях мокрых поцелуев у себя на шее, и всё плавно перетекло в то, что они целовались, вжавшись в друг друга и в холодный бортик. Без языков и глоток, никуда не торопясь, целовались в воде. Все киноленты о любви курнули в сторонке. Микки почувствовал, что тонет, и, не отлипая от рыжего, обнял его ногами. У того моментально встал. — Я тебя давно хотел сюда привести, — заявил Иен. Его зелёные в обычном свете глаза сейчас казались синими. Это было ново, необычно и вообще пиздец; Микки и в голову не приходило, что он когда-нибудь захочет узнать о ком-то всё. Не было такого человека рядом — до него. — А ты уже водил сюда кого-то? — Нет, — просто сказал Иен. Казалось, его задел этот вопрос, и Микки, дабы сгладить ситуацию, взял его лицо в свои ладони и поцеловал в губы. — Слушай, — начал он. — Надо поговорить. Серьёзно. Галлагер тут же расстроился; взгляд у него потух. Он дёрнулся, чтобы отстраниться от Милковича, но тот крепко его держал. — Ты же сам ходишь-мечешься, чё-то сказать хочешь… — Не хочу, — выпалил Иен. — Но надо. Я тоже не хочу, но надо. — Я не хочу обсуждать твой поворот налево в такой момент. Зачем ты сейчас-то всё это поднял? — Затем, что я вижу, как ты смотришь на диван у меня в гостиной, Иен. Ты вообще за порог ко мне ступить не можешь без трясучки, сам на нервах ходишь и мне мозг ебёшь… — Ну и что мне теперь, вообще к тебе не приходить? — Я просто хочу, чтоб ты ревновать перестал. Мы не подростки, у нас обоих есть бывшие. — Я не ревную, — цыкнул Иен. Капелька, стёкшая по лбу с волос, зависла на секунду на носу и упала в воду. Он почесал нос и продолжил: — Я просто забыть не могу про тот случай. И постоянно вас вместе представляю там. Вот и всё. Микки помолчал и, собравшись с мыслями, ответил: — Я только с тобой хочу быть. Веришь, нет? Иен в ответ поднял голову и посмотрел ему в глаза. Это придало Милковичу уверенности, и он продолжил: — Правда. И Мэнди с тобой давно знакома. Заочно. — Что? — И Джей. Он тоже про тебя давно знает. Иен прищурился и уставился на него непонимающим взглядом; Микки краснел, как школьник, и ничего не мог с собой поделать. Вот он, час признания, настиг в самый прекрасный момент его жизни, и он не придумал ничего лучше, кроме как нырнуть под воду и подразнить Галлагера, отплыв на пару метров. — В смысле? — В первый раз я тебя увидел ещё до переезда. Я ходил смотреть квартиру, а ты потрошил почтовый ящик. — Я… — Не перебивай, дай закончить. Я точно решил переехать в тот день, это было пиздец глупо, но вот… Ты спать не давал своим будильником, и я злился и в то же время просто сох по тебе каждый день, когда ты начал мельтешить перед глазами в подъезде. Я, блядь, не умею флиртовать, понимаешь? Что мне ещё оставалось делать? Широко открытые глаза смотрели на Милковича, и ему захотелось скрыться под воду; он окунулся и почувствовал, что спиной упёрся в бортик — уже в другой. Рыжий настиг его и здесь. — А потом мы переспали, и всё, я от жизни охренел. Но ты не торопился продолжать, а я тупо боялся навязаться. Мне казалось, я буду выглядеть глупо, я же, блядь, язык глотал каждый раз, когда врезался в твою тушу на лестничной клетке. Скажи ты хоть слово, я бы сразу перестал с ним, ну… Иен всё так же молчал, моргал и зачарованно слушал его бессвязный бред. В этой части бассейна вода едва доходила ему до груди, и капли стекали на рыжую поросль волос на ней. — Я так до сих пор только тебя и хочу. Чтоб, ну, знаешь, так всё и оставалось. Чтоб в одной постели спать. Завтрак тебе хочу готовить, чтобы ты ел и притворялся, что он съедобный. И ещё много чего… Иен, наконец, очнулся; глаза у него покраснели от хлорки, и он обхватил его лицо ладонями и тихо сказал: — Я тоже тебя видел, когда ты в первый раз сюда пришёл. Позвонил арендодателю и спросил, где ты живёшь. — Серьёзно? — ухмыльнулся Милкович. — Да. Уже тогда всё было настолько плохо, как видишь, — Иен смущённо улыбнулся. — Зачем тогда мы всё усложняем? — Не знаю. — Давай тогда не будем, — довольно крякнул Микки и поцеловал Галлагера, крепко к нему прижавшись. Больше никаких недоговорок и тупой херни. Они просто сосутся в бассейне, и жизнь прекрасна. — Здесь? — Иди сюда, — Галлагер потащил его в угол бассейна и зажал там. — Ты сейчас такой красивый, — с этими словами Иен зачесал его мокрые короткие волосы назад и, слегка оттянув, заставил его выгнуть шею, чтобы лицо было ближе. У Милковича поджались коленки, жопа заёрзала по стенке бассейна, он растёкся, разнежился и порывисто дышал; он не привык к такой интимности, и если бы год назад ему сказали, что в его прозаичную жизнь ворвётся вот это вот, он бы не поверил. Буря чувств — необъезженных, не испытанных ранее и потому неконтролируемых — захлестнула остатки мозгов. Иен упёрся локтем в бортик, чтоб не тонуть, и схватил его за талию; тот наскрёб лопатки на широкой веснушчатой спине, и так они и целовались, и больше не говорили. Потому что такое нельзя было выразить словами. — Ты охуенный, — сорвалось с губ. — Ты просто, блядь, подарок от жизни. Лучший. Иен уткнулся лбом в лоб; глаза у него были закрыты, и он выдыхал и вдыхал ртом, и у Микки внутри что-то оборвалось. На мгновение он испугался, что сболтнул лишнего, и десять раз успел проклясть свой язык без костей. Но Галлагер только ухмыльнулся, не открывая глаз, и всё снова стало хорошо. Не послал, не слился, не кинул в чёрный список, как Микки успел себе нафантазировать. Поцелуи ниже, глубже — и всё было хорошо. Руки и пальцы вездесущие у него на заднице — прекрасно. Иен тёрся о бёдра, ласкал сфинктер и высасывал из него душу через язык, и ему ничего не оставалось делать, кроме как раскрываться и прикусывать рыжему губу. Вкусно отдавало лимонной жвачкой — Микки было мало этого запаха, и он влизывался в рот и постанывал в коротких перерывах между поцелуями. Дыхание сбито, расплескали воду по бортикам, воздух едва не искрит нежностью. Как просто оказалось не усложнять. Микки гладил его волосы, вжавшись подбородком в плечо, потом спину, бока и ягодицы, а потом, улучив момент, нарочно засосал шею. Пусть все видят меченую территорию, от греха-то подальше. Рыжий засмеялся и прекратил на мгновение, а потом снова нащупал чувствительный комочек у милого в анусе, и тот охнул, прекратил хулиганить и поджался весь до кончиков пальцев на ногах. На бёдрах с внешних сторон завтра точно будут мозоли — так он трётся рыжему о бока, да ещё и в хлорке разъест… Галлагер едва помнил себя — его самого вело от рычащих стонов, и в тесноте меж телами в полной боевой готовности их хуйцы несли свою короткую вахту; Иен вдруг понял, что самому рыжему из них недолго осталось, и он сжал Милковича в объятиях ещё крепче и засадил палец глубже с тем, чтоб подвести его к оргазму. Чувствительная простата взбухла под настойчивым массажем, и почему-то это ощущение ярко ударило по мозгам. Если бы ему когда-нибудь сказали, что отдавать будет приятнее, чем получать, он бы не поверил. — Блядь, — хныкнул Микки в ответ и так сжал бёдрами его за талию, что Иен едва устоял на скользком дне бассейна. — Блядь, блядь. Дыхание у него совсем сбилось, и Иен понял, что останавливаться сейчас нельзя. — Сунь второй. Рыжий послушался. Между булок адски жгло — на сухую и в хлорке растягивать анус было такой себе идеей с точки зрения санитарных норм, но Милковичу было до пизды. С Иеном всё было до пизды. В этот момент ему казалось, что он может всё. Огромный галлагерский батон, упиравшийся в пупок, только подливал масла в огонь. — Я хочу тебя прямо здесь, — Микки выдохнул, подтянулся, ударившись локтями в бортик, и рыжий член оказался у него между ягодиц. В воде головка скользила по анусу, и чувствовалось не так, как на суше, но это только больше распаляло. — Давай, — он нетерпеливо взял Галлагера за член и начал вводить его себе в анус, но тот, придерживая Микки под коленками, уткнулся ему в шею и на выдохе простонал: — Нельзя без защиты, Мик. — Я чистый, чё ты, — Милкович разозлился от нетерпения; он был слишком возбуждён, чтобы включить большую верхнюю голову вместо маленькой нижней. Похоть в огромных глазах — не то зелёных, не то синих ещё больше усугубляла весь пиздец, бушевавший внутри. — Я тоже тебя хочу. Ты даже не представляешь, как… — Иен оставил мягкий поцелуй у него на шее — одними губами, и выхватил свой член из вражеского тыла. — Но нельзя. — Ну и зачем тогда… — сердито пробурчал Милкович и тут же примолк, не успев закончить; раздался какой-то странный звук. Оба замерли. Звук раздался снова, уже яснее и чётче, и они поняли, что это громким эхом в большом помещении бассейна отдавал звонок телефона. Иен с досадой вздохнул и с плеском отпустил Милковича, и тот встал на ноги, тяжело дыша. — Сейчас выключу. Ему на мгновение показалось, что он стоит голый перед всем миром. Микки выругался, подгрёб к сваленной в кучу одежде и достал из кармана куртки орущий телефон Галлагера. Случайно сбросив вызов мокрым пальцем, Микки прищурился, разглядывая экран блокировки. Два пропущенных звонка и сообщение. [22:59] Дебби Галлагер: 911 — Дебби — это же твоя сестра, да? — спросил Микки и развернул экран к Иену. Тот нахмурился, подплыл ближе и, прочитав сообщение, выхватил у него телефон. — Бля…