Denial, Revisited

Иен выскочил из бассейна так быстро, будто туда кипятка налили; бросившись к вешалкам с полотенцами, он сорвал одно и кинул подоспевшему Микки второе. Тот едва успел заметить маленькую чёрную татуировку на правой ягодице, но не разглядел, что именно там было набито, потому что Иен начал торопливо вытираться, а потом запрыгнул в штаны. — Чё случилось-то? –обеспокоенно спросил Микки. — Девять-один-один. Видел? Микки бросил на него мрачный взгляд и сам начал одеваться. — Так, а чё произошло? Это у вас код для чего-то или…? — Я не знаю, Мик. Чрезвычайная ситуация. Она написала — я выдвигаюсь. Вот и всё. — Ну, я с тобой тогда, — Микки пожал плечами и оправил рубашку. Галлагер в это время, зажав губами край футболки, затявал ремень одной рукой, а другой набирал сестру, поставив громкую связь. — Нет, зачем, ты иди домой, — промычал он сквозь ткань. — Нет уж, — заявил Милкович. Впопыхах натянув ботинки, он выхватил у рыжего телефон и, пока тот заканчивал одеваться, снова набрал контакт по имени Дебби. Ответа пока не было. — Я иду с тобой. Рыжий с благодарностью взглянул на него и слегка улыбнулся. — Спасибо. Он думал, Микки расстроится, обидится и свалит; он уже придумывал, как его задобрить, когда выяснится, что ничего серьёзного не произошло, но сейчас Иен поразился его решимости. Милкович собрался уже было сказать в ответ «не за что», но на другом конце линии раздался короткий писк. — Взяла трубку, — он протянул телефон Галлагеру. — Дебс? — Иен взял его и приложил к уху. Напряжённые черты его лица слегка разгладились, но в следующий миг он снова нахмурился и взялся за волосы. — Нет, просто скажи, где ты. Не плачь! Микки решил больше не терять времени; огляделся, собрал оставшиеся вещи, куртки и двинулся к выходу. Галлагер, кивнув, пошёл за ним. — Я уже еду. Адрес давай. Пока рыжий пытался успокоить рыдающую сестру, Микки успел выцепить из его куртки ключ и закрыть бассейн, и потом без задней мысли последовал за Галлагером по незнакомым коридорам. На улице уже стемнело. Трескучий мороз пробрал до костей, едва они вышли, и Микки пожалел, что не взял перчатки. Он достал сигареты, и пока рыжий вдавался в детали, раскурил половину. В конце концов, Галлагер положил трубку и обнял его сзади за бёдра. Микки слегка повернулся; Иен смотрел на него не то виновато, не то жалобно, и точно хотел что-то спросить. — Я иду с тобой, всё, — изрёк Милкович тоном, не требующим возражений. Иен медленно наклонился и нежно поцеловал его в губы. — Спасибо. — Не за что, — Микки потрепал рыжего по щеке. — Куда хоть едем? Галлагер в ответ сжал его ладонь, и они отправились в сторону метро. — Извини, что так вышло, — пробормотал он на ступеньках подземного перехода. — Да ладно. Я бы так же сорвался из-за Мэнди, если вдруг что, — Милкович успокаивающе погладил большим пальцем тыльную сторону его ладони. Ранним зимним вечером людей здесь было мало — и его согревала мысль о том, что они идут по улице, взявшись за руки, и в то же время старался отогнать другую — в другое время они бы на это не решились. К счастью, поезд подъехал к перрону сразу же. Зайдя в вагон, они сели, отогрелись, и Микки снова заговорил: — Где она? — и этим выдернул Галлагера из забытья. Он повернулся; венка на виске вздулась, а глаза покраснели — Микки сразу понял, что это не от хлорки. Поозиравшись по сторонам, он осторожно положил ладонь на руку Иена. Тот бросил быстрый взгляд на сплетённые пальцы и с лёгкой улыбкой поднял голову. — На вписке, заперлась в комнате. Больше ничего не понял. Она умная, если бы могла найти выход сама — сообразила бы что-нибудь. Значит, не может. И это пугает. У него тряслось колено от нервов. Микки переложил руку с одного колена на другое. — Да всё хорошо будет. Приедем, заберём. Галлагер в ответ только вздохнул. *** Дома вокруг были на удивление знакомыми, от того и настроение — слегка подавленным. Они шагали на отдалении друг от друга, так что никто не счёл нужным доебаться, заприметив двух педиков. Справа показался старый квартал, и у Милковича спёрло дыхание. Он помнил, что это за место, и никак не предполагал вернуться сюда спустя много лет. Их с Мэнди вещи, наверное, до сих пор пылятся на чердаке — если их не выкинули новые хозяева. Неприметной коробкой Милковичево гнездо смотрело на него из глубины улицы, и Микки вспомнилось детство чередой мутных кадров. Будто вчера ему было девять лет. Он осознал, что остановился, только когда Галлагер схватил его за плечо. — Мик? Ты чего? Микки невольно перевёл взгляд на Иена, затем снова уставился на дом. Входную дверь давно не меняли, но при Милковичах точно была другая. В этой не было дыр от пуль. — Да… Пойдём, — он отмахнулся от рыжего, у которого на лбу в виде складок выступил неозвученный вопрос. Вскоре из-за угла послышалась громкая музыка — настолько громкая, что слышно было на другом конце квартала. Микки про себя удивился, почему здесь до сих пор нет полиции. Наверное, у полицейских есть дела поважнее, нежели обеспечить наркодилерам и проституткам спокойный сон. Иен с ноги распахнул дверь и тут же налетел на пьяных чёрных парней в два метра ростом; толпа за ними едва стояла на ногах, а кто-то и не стоял, будучи глубоко и надолго обдолбан. Микки презирал таких и никогда не оправдывал, потому что сам таким был — южным ребёнком без права на достойную жизнь. В их возрасте ему пришлось самому зарабатывать на хлеб, и боже упаси, если бы они с Мэнди спустили эти деньги на кокс. Кто-то схватил его за локоть. Первой реакцией было отпихнуться, но Микки вовремя заметил, что на него вешалась молодая и пьяненькая девушка. — Привет, симпапулька, — промурлыкал он Микки в ухо и бесцеремонно провела рукой по куртке в области груди. Слава богу, на нём было три слоя одежды. — Съебись, — Иен ответил за него, пока он стоял в замешательстве. Навряд ли дело было в ревности; рыжий глазами искал сестру. — Чё такой грубый, — внезапно с другой стороны к Иену причалила ещё одна пьянчужка. — Расслабиться хочешь? — с этими словами она полезла к рыжему, и Микки уже готов был ринуться на защиту чести своего суженого. Здесь было слишком много людей, можно не притворяться. Но Иен сам справился и даже перестарался: в миг он оттолкнул девушку так, что та с оханьем врезалась спиной в стену, и схватил её за плечи. — Ебанутый, что ли?! — вскрикнула она. — Где Дебби, знаешь? — Микки спросил первую, что повисла на нём. — Дебби? — нахмурилась девушка. — Да эта… Красная Шапочка, — встряла вторая. Микки высвободился из чужих рук и вопросительно уставился на них обеих. — А-а-а. Сидит наверху, сопли жуёт, сучка, — они визгливо рассмеялись. Микки удивился самообладанию Иена: у того желваки ходуном ходили, но он промолчал. — Тебе повезло, что ты не парень, — кинул Иен напоследок. — Почему это? — Пизды бы выписал, вот почему, — огрызнулся Иен. — Пойдём, — пробормотал Милкович, уводя рыжего за плечо вверх по лестнице. Подраспихав молодёжь, они добрались до второго этажа, но поддатая девушка всё никак не хотела отлипнуть от Милковича. — Оставь их, пусть своими делами занимаются, — произнесла она с деланным обольщением, намотав прядь волос на палец. Микки так и проняло — вылитая Мэнди в свои пятнадцать. Ранимая и с кучей комплексов — на людях она так себя и вела. — Иди домой, — бросил ей он. — Да ладно тебе, — прошептала она, шагнув вперёд, и обняла его лицо маленькими ладонями. Микки схватил её за запястья. — Иди. Домой, — отчеканил он и отпустил её. Несколько шагов по лестнице, и она опять его остановила — но уже тихим голосом: — Почему нет? Я уродина, или что? Микки устало вздохнул. Ох уж эти женщины… — Нисколько ты не уродина. Очень даже красивая, — и не соврал. — А в чём тогда дело? — Ты слишком молоденькая. Девушка вдруг скривилась, словно слышала это не в первый раз. — Да иди нахуй, мне семнадцать! — А мне под тридцать. Она хотела ещё что-то сказать, но Микки отрезал: — И я занят, так что отвали. Устал с тобой сюсюкаться, нормальных слов не понимаешь, — с этими словами он отправился за Иеном и, услышав за спиной меткое «пидор», не стал отвечать. Не стоило оно того. *** Наверху Микки наткнулся на целующуюся пару и едва избежал столкновения; затем по очереди вытолкал несколько дверей в поисках Галлагеров. Меньше всего ему сейчас хотелось прервать чей-то пьяный секс. На четвёртый раз Микки повезло. Две рыжие головы повернулись к нему; Иен выдохнул с облегчением, а его сестра очевидно испугалась. — Это Микки, — Иен поспешил его представить, и Дебби кивнула ему в знак приветствия; он закрыл дверь и прислонился к стене, а Иен в это время убирал сестре волосы за ухо. Они были разные, но чем-то всё равно похожи — по крайней мере, волосами. Потом Иен начал вытирать ей щёки, и Милкович застыл у двери, не зная, куда деться. Он был здесь лишний. Может, им нужно было поговорить наедине. Однако Дебби вдруг заговорила, обращаясь к нему: — Тут просто… Ребята нажрались. Приставали. — За этим последовал виноватый взгляд, который она перевела на Иена. — Ты знаешь, я ведь просто так не стала бы… — Конечно, знаю. Всё нормально. — Я просто голову от страха потеряла. Простите, что заставила вас сюда сорваться… — Не извиняйся, — произнёс Милкович. — Не знала, кому ещё позвонить… — Дебс, — оборвал её Иен. — Перестань, тебе говорят. — Спасибо, — пробормотала Дебби и обняла брата одной рукой, а другую на Mickey’supperback. — Вещи твои где? — В спальне. Пальто и шарф. — Я схожу за ними, — и Иен обратился к Милковичу, — побудешь с ней? — Не вопрос, иди. Проводив взглядом Иена, он уселся на другом конце кроватии ободряюще кивнул его сестре. Та указала ему на голову и прошептала: — Я вам помешала, наверное? До Микки не сразу дошло, что она говорит о его растрёпанных лохмах, и что они с Галлагером выглядели так, будто их только вынули из стиралки. — Да ничё, — он шмыгнул и повёл бровью. — Я всегда ему звоню, если что, а сейчас у него есть ты — и мне так стыдно… — Слушай, Дебби, — Микки перебил её. — Ты умница и всё правильно сделала. У меня тоже есть сестра, я всё понимаю. Она слабо улыбнулась и лукаво склонила голову, а потом сказала: — Хорошо, что вы вместе пришли. — В ответ на вопросительный взгляд Микки она продолжила: — Был бы один — с кем-нибудь бы подрался. — Да уж… Точно, — ухмыльнулся Микки. Казалось, его смех немного её успокоил. — Можно я… — начала Дебби и двинулась вперёд. Микки сначала не понял, что ей нужно, и она обняла его; он спустя несколько секунд сообразил похлопать её по спине. Ох уж эти Галлагеры. Вечно застанут врасплох со своими нежностями. В этот трогательный момент распахнулась дверь, и ещё одно рыжее существо появилось в комнате. Иен, видя их обнимающимися, тепло улыбнулся. — Одевайся, — тихо произнёс он, будто чувствуя свою ответственность за то, что помешал, и положил одежду на ручку кресла. *** Они вернулись втроём к Иену в квартиру; тот отправился к шкафу в спальню — достать бельё, чтоб постелить сестре на диване. По пути к метро Иен наотрез отказался отпустить её домой и уговаривал переночевать у него. Микки ничего не знал толком про то, где жили раньше Галлагеры; не знал он и о том, живёт ли там Дебби до сих пор. Однако, как бы Деб не упиралась, рыжий всё равно добился своего. Пока Галлагер копался в шкафу, а его сестра ёжилась на краешке кресла, как бедная родственница, Микки размышлял, прислонившись к двери спальни. Затем он прошёл вглубь комнаты и тихо, чтоб не услышала Дебби, произнёс: — Слушай, я, наверное, сегодня у себя переночую. Микки чувствовал себя не в своей тарелке. Дебби очевидно его стеснялась, учитывая то, по какому поводу они в первый раз встретились. — Мик! — Нет, останься, пожалуйста, — послышалось сзади. Деб стояла, скрестив руки на груди, и виновато смотрела на них обоих. — Я и так вам помешала… — Да ничего ты не помешала, — начал Иен, но она его перебила: — Нет, серьёзно. Микки, останься. Я приготовлю вам завтрак с утра. — Не надо. — Ну, хоть что-то для вас сделаю, — она снова склонила голову. У Галлагера была такая же привычка. На этом они и разошлись; она — в гостиную с бельём; Иен — в ванную с полотенцем и зубной щёткой, а Милкович разделся и остался сидеть и ждать. Вскоре рыжий показался из ванной, мокрый и свежий; закрыл дверь спальни и плюхнулся рядом. Они помолчали, а потом, не сговариваясь, один за другим легли на постель. — Спать? — предложил Микки. Иен в ответ слабо улыбнулся и тихо произнёс: — Извини, что сегодня так всё вышло. — Да похер. Мне даже понравилось. Не каждый день видишь, как к твоему парню подкатывает толпа малолеток, — Микки попытался отшутиться, но у Иена ни одна мышца на лице не дрогнула. Он сдёрнул из-под себя одеяло, дал Милковичу укрыться и залез к нему сам. Спустя какое-то время Микки двинулся к Галлагеру и улёгся подбородком ему на грудь. — Можно вопрос? — Какой? — Иен приоткрыл глаза. Зрачки чуть блестели в лунном свете, сквозящем через тюль. — Почему ты остановился? — Остановился… Когда? — нахмурился Иен. — Когда у нас почти случилось. В бассейне. — А-а-а, — с осознанием протянул Иен. — Я просто не думал, что до этого дойдёт. — До чего — до «этого»? Ты хотел позажиматься голышом и при этом не думал, что дойдёт до секса? — Именно, — потдвердил Иен. — Я этого не планировал. — Что тогда планировал? Иен ответил не сразу; хмуро уставившись в потолок, он словно подбирал слова. — Не знаю. Близость. — Близость? — Да. Ну, знаешь, духовно. Я подумал, что нам это нужно. Не то что бы я не хотел заняться любовью, просто это было не главное. Глупо, наверно. — Ничего не глупо. Иен улыбнулся ему. Всё было хорошо. Всё стало ещё лучше, когда Милкович полез к его трусам, но он вдруг вспомнил, что в соседней комнате спит сестра. — Ты чего? — Иен схватил его за запястье. — Хочу «близости», — отрезал Микки, и Галлагер ослабил хватку. Стащив с него и с себя трусы, Микки бросил их в угол, к валяющейся на полу одежде. Затем он улёгся рядом, перекинул свою ногу через ногу Иена и тесно прижался. — Мне понравилось, Галлагер, — промурчал он, и последнее слово расплылось в тихом зевке. Микки лёг носом к его плечу и закрыл глаза, наслаждаясь родным сердцу запахом. *** Но заснуть не получалось. Микки считал секунды. Минуты. И многое другое. Он слышал, как дыхание Иена замедлилось, стало мерным и глубоким — рыжий заснул, а вот он не мог и всё думал о том, как Галлагеры похожи — оба рыжие и оба ранимые.Вдруг перед глазами встали кадры из бассейна. Микки и предположить не мог, что у него когда-нибудь будет такое, а теперь у него стоит только от воспоминаний об этом. Близость. Наверное, Иен прав. Дело вообще не в том, что палки суются в норки. Естественно, это важно, и естественно, они бы этим и закончили, но всё же это не главное. Прижиматься щекой к плечу, чувствовать тёплую кожу и слышать, как его дыхание сбивается к чёрту от прикосновений — Милковичу только сейчас хотелось, когда он с рыжим, вот так. С тем, кто был до него, были те же движения, те же касания, но не то. Цель была другая: возбудиться самому и почувствовать, что тебя хотят. Джей спал в его постели, но он всегда сгонял его на другую половину кровати. А теперь Микки просто хотелось лежать рядом. Зацеловать. Клубком свернуться на нём и мяукать, или превратиться в ёбаное одеяло и обвить со всех сторон, а ещё лучше — в майку или трусы, чтоб и днём быть рядом. Похер, что в конце недели пихнут в стиралку. Боже, какой же бред лез в голову в первом часу ночи. Микки подумал: «я, блядь, наркоман». Галлагерофил. Зависимый как пиздец. Он поднял взгляд, чтоб посмотреть, как рыжий спит. Губы у Иена были слегка приоткрыты, веки подёргивались во сне. Он слегка похрапывал и был прекрасен как бог. Маленький, ранимый боженька. Дебби вообще напоминала ему Мэнди. До Джереми она всегда на него опиралась. Теперь он ей не нужен. В груди закололо при мыслях об этом. И что получалось? Сестра без пяти минут замужем, лучший друг вообще неизвестно где, ему он тоже не всрался теперь. Микки надеялся, что хотя бы Галлагер останется с ним — хотя бы до первых морщин, что ли; эта мысль заставляла сердце трепетать и жутко пугала одновременно. Милковичу боялся думать о том, как сильно он подсел на этого человека. Если и рыжий его кинет, то он сторчится, пропьёт квартиру и сядет за убийство коллеги с особой жестокостью. В конце концов Микки отогнал невесёлые мысли, встал, вовремя вспомнил про Дебби и оделся. Потоптавшись у окна, он отправился на кухню за водой — или, если повезёт, за алкашкой. Всё тело зудело. Нужно расслабиться и забыться. Дверь он постарался открыть как можно тише, чтоб не разбудить Деб, и зря: она и так не спала и сидела лотосом на диване. — Не спишь? — тихо прошептал Милкович. — Не могу заснуть, — ещё тише ответила она. Микки, соблюдая дистанцию, сел на журнальный столик напротив её импровизированной постели. — Ты тоже? — Ага. Они помолчали, и Микки вдруг припомнил сегодняшний вечер: — Слушай, если надо будет поговорить с этими ублюдками, ты обращайся… — Да нет, что ты. Ничего страшного и не случилось. Микки понимающе кивнул. Снова повисла неловкая пауза, которую прервала Дебби, заявив: — Я уверена, что мой брат тебя очень любит. Ты ему нравился даже до того, как вы познакомились. — Да, знаю, — Микки смутился и закивал. — Это видно, из него счастье так и прёт, — она улыбнулась, мечтательно склонив голову. — Сильно изменился. Несколько недель не виделись… Хотя, нет, наверное, даже месяцев. Мы уже не так близки. — Всё равно он за тебя переживает, дурёха, — цыкнул Микки, уловив нотки глупой подростковой обиды в её тоне. — Бежал как на пожар. Мэнди тоже обижалась на какую-то ерунду, а когда ей действительно нужна была помощь — молчала, считая, что всем мешает. Все младшие сёстры одинаковы. Все младшие сёстры думают, что их по жизни любят меньше. — Ну, я всё-таки сестра… — И что? Он не обязан так париться, но парится же. Не выдумывай. Дебби неловко поджала губы, будто не зная, верить ему или нет. После очередной затянувшейся паузы Микки начал: — Знаешь, вы бы точно сошлись с моей Мэнди. Она тоже раньше притворялась такой всей из себя сильной и на коне. Чтоб никто и думать не смел её обидеть. А под бронёй — девочка. — Неправда. Я не такая… — Да вы все такие. В Саус Сайде точно. Сколько тебе, двадцать? — Да. — Мелкая ещё. Не надо тебе пока свои проблемы от семьи прятать. — Легче сказать, чем сделать, — горько сказала она. — У тебя Иен есть. — Он выбрался в люди. Я не хочу тащить его обратно в галлагерскую трясину. Пусть свою жизнь устраивает. — Свою жизнь? — нахмурился Микки. — Ну, сейчас-то, наверное, у него многое устроилось, — смущённо улыбнулась Дебби. — У него теперь есть ты. — Хорошо. Тогда у тебя теперь есть мы. — «Мы»? — повторила за ним Дебби и неловко засмеялась. — Ну, мы только сегодня познакомились, но ты его сестра, так что… — Спасибо, Микки, — искренне произнесла она. — Можно, я тебя спрошу кое о чём? — Конечно. — Я понимаю, что ты не хочешь выносить это перед Иеном, но… Они далеко зашли? — В смысле… Ты про парней со вписки? — Да, я про этих козлов, из-за которых ты сидела в слезах, — крякнул Микки, щёлкнув костяшками. — Нет, ничего и не произошло толком, — отрезала Дебби. — Иен бы их прикончил на месте. — Ладно, хорошо, — усмехнулся Микки. Бросив взгляд на часы, он присвистнул. — Надо поспать. — Да, — согласилась Деб. — Ещё раз спасибо тебе. — Да без бэ. — Иену очень с тобой повезло, — добавила она, как только он достиг двери спальни. Микки остановился, опустив ладонь на ручку. — Повезло, что у него есть кто-то, кто его так любит. Микки повёл бровью и опять смутился; едва слышно распахнув дверь, он пожелал ей спокойной ночи и скрылся в спальне. *** Спросонья проморгавшись, Микки очнулся ото сна. Сюжеты прошедшего дня не отпустили его даже в забытьи: рыжие кудри у висков, плещущаяся вода, тёплое тело и слово на букву «л». Он ухмыльнулся: было так странно давать точные определения своим чувствам и озвучивать их. Микки обнял рыжую спину, и её обладатель счастливо засопел, не открывая глаз. Его волосы до сих пор отдавали хлоркой, и этот запах мешался с отголосками лимонной жвачки и сигарет. Микки прикрыл глаза, прижался носом в затылок и вдохнул. Сон, снившийся ему несколько минут назад, ясно всплыл перед глазами. Иен вжимал его в бортик, тёрся промежностью о его член и лапал за задницу. Воздух между ними почти искрил; рыжий покусал его за щёку и впился в губы, тяжело сопя через нос. Микки насильно оторвался от него, развернулся спиной, и член упёрся ему в ягодицы. — Вставь мне, Иен. — Бля… — Давай, — Милкович почти умолял, и рыжий поддался, вцепился ему в бёдра и вошёл. Микки чуть не заныл, чувствуя в себе его елдак. От переизбытка чувств он начал что-то бормотать, и потом услышал в ответ: — Я тоже тебя люблю. Пиздец как сильно. Сквозь дрёму он почувствовал, что тело в его объятиях заворочалось, и это его разбудило. Иен двинулся во сне, задевая всё его вставшее хозяйство голой попой, и Микки только тогда понял, что только воспоминания от мокрого сна привели его в боевую готовность. Микки цыкнул с досады и протёр глаза. Потянулся к тумбочке, взял телефон — часы показывали тринадцать минут седьмого. Встав с постели, он собрался сходить рыжему за таблетками, а тот, не просыпаясь, разлёгся звездой на кровати. Одеяла едва скрывали его тело, и член налился кровью. Микки бросил взгляд на спящее чудо и закусил губу. Прокравшись к двери, он выглянул в гостиную. Там было темно; Дебби, наверное, ещё спала. Микки бесшумно закрыл дверь и направился обратно к кровати, встал на краешек на колено, потом на второе, и подполз к Галлагеру. Нагнувшись над недвижным телом, он засосал его в шею, поводя пальцами по бёдрам, ладонью накрыл его член и и с удовольствием заметил, как участилось его дыхание.Микки ухмыльнулся, сглотнул слюну и спустился ниже, откинув одеяло. Рыжий писюн сочился смазкой прямо на живот. Галлагер проснулся — это Микки понял, когда тот положил ладонь ему на затылок. Сонно приоткрытые глаза взирали на Милковича сверху вниз, и он тихо, хрипловато постанывал. Микки открыл рот и медленно провёл языком по сочащейся головке, но рыжий вдруг дёрнулся, полностью открыл глаза и прошипел: — Ты чё делаешь?! — Кажется, всё вполне очевидно, — пробубнил Микки, обдав тёплым дыханием рыжую промежность. Тот поёжился и подтянул к себе ноги. — У меня сестра в соседней комнате, — цыкнул Иен. Говорил он одно, но глаза выдавали его с головой — он боролся с искушением. — Значит, стони потише, — ощерился Милкович. Он не стал ждать ответа, раздвинул Иену ноги и взял член в рот.Иен рвано выдохнул и закрыл себе рот ладонью, когда Микки начал быстро сосать, а потом замедлился и, не выпуская изо рта, обвёл языком головку. Второй рукой рыжий исцарапал ему плечи и потом, когда Милкович заглотил чуть дальше середины и чуть не подавился, он начал насаживать его голову. Солёный привкус во рту не заставил себя ждать; Милкович ещё раз быстро обвёл языком головку и весь стояк и снова попробовал заглатывать полностью, но подавился на четвёртый раз. Тогда он выпустил член изо рта, сплюнул в ладонь и, взяв стояк у основания, снова заглотил до середины, помогая себе рукой. Иен жмурился. Стоны рвались из его рта; он уже кусал кулак, чтоб не шуметь, и вдруг невольно вскинул бёдра. Микки снова подавился. — Блять, извини, — прошипел Галлагер. Микки в ответ ускорился. — Так хорошо, Мик. Ты охуенно сосёшь. Бля, я скоро, скоро… — он тихо вскрикивал время от времени и откидывался на подушки, мелко и редко дыша. Пальцы ног подрагивали; он сжимал плечо Милковича и просил остановиться, дать ему кончить. Но Микки не стал. Потому что Микки балдел от вкуса его кончи во рту, балдел от того, как давился ей и как она стекала по губам, когда он высасывал остатки, сделав ртом вакуум, и как вздымалась рыжая волосатая грудь, когда он замедлялся, слизывая размазанные капли с головки. И сейчас, когда дело было сделано, он смотрел, как Иен пытается перевести дыхание и млел под его ладонями — тот гладил шею, перебирал волосы. В конце концов, Микки подполз к Галлагеру на локтях и грязно поцеловал, сунув язык ему за щеку. Иен снова схватил его за затылок и прикусил ему губу. Рыжая жилистая рука спустилась к члену Милковича и растёрла сочащуюся смазку по головке. — Блять, Иен, — выдохнул он Галлагеру в рот. Пришло время его коленкам дрожать; в следующий миг он уже не в состоянии был целоваться, просто втёрся зубами в веснушчатый подбородок и заныл, как сучка. Иен не давал ему продохнуть, и в конце концов, когда Милкович понял, что больше не может сдерживать, спрятал лицо ему в плечо, чтоб не стонать как ёбаная сирена. Волна удовольствия накрыла его тело снизу; он рвано зарычал и прикусил рябую шею так, что Галлагер ойкнул. Они сползли по спинке кровати на подушки, и рыжий лукаво прикрыл глаза, убрав заляпанную спермой руку с его члена. Микки было лень вытереть её даже со своего живота. Переведя дыхание, он повернул голову в сторону Иена и чмокнул его в щёку. — Доброе утро. — Да, доброе, — согласился Галлагер. Они неподвижно лежали несколько минут. Наконец, Микки собрался встать. — Ну не-е-ет, — заныл Иен, хватая его за предплечье. — Сейчас вернусь, — цыкнул на него Микки. — Лежи, не ходи никуда, — пробормотал Иен. Он сел на кровати и обнял Микки сзади, а затем медленно и нежно облизал ему местечко за правым ухом. — Лекарства… Твои принесу, — прохрипел Микки, поддаваясь ласкам, и повернулся, чтобы чмокнуть грустную моську в висок. — Сразу же вернусь. Он встал с кровати и включил лампу; Иен недовольно что-то пробурчал и закрыл лицо ладонью. Милкович побродил по спальне и насобирал свою одежду, потом подумал немного и вытер вчерашними трусами кончу с живота, бросил их на пол, открыл шкаф Иена и взял оттуда чистые. Подумав ещё несколько секунд, стырил и чистую футболку, надеясь, что Галлагер будет не против. Он быстро пересёк коридор, сделав пару шагов до ванной комнаты, и открыл шкафчик. Первое, что попалось ему на глаза — записка, приклеенная на дверцу. Пробежав глазами список, он по очереди выудил оттуда несколько оранжевых баночек; убедившись, что взял все необходимые, закрыл шкафчик и тогда уже узрел себя в зеркале. Волосы его были в полном беспорядке — сон и секс делали своё дело, и Микки подумал, что хорошо бы принять сейчас душ, тем более что в уголке рта и на подбородке сохло галлагерское семя. Микки положил таблетки около рукомойника и как следует умылся. И не зря, потому что идя на кухню за водой, он наткнулся на Дебби. Та мешала не то муку, не то сахарную пудру с молоком. — Доброе утро, — она поздоровалась с Микки. — Привет. Как спалось? — Не очень, — честно ответила она. — Но хотя бы спала. — Да уж, после вчерашнего — лучше, чем ничего. — Микки взял стакан из шкафа и налил в него воды. — Завтракать будешь? Через десять минут будет готово, — сказала Дебби, поставив сковородку на разогретую плиту. — Иен спит? — Валяется. Сейчас таблетки ему дам и подниму. — Ты знаешь, сколько нужно и каких? — наивно ляпнула она, вероятно, ничего этим не подразумевая — если Микки правильно понял выражение на её лице. — Ну, да. А что, неправильно? Я запишу, если что. — Да нет, вроде бы… Хорошо, что ты знаешь, — она неловко улыбнулась и вернулась к готовке; Микки промолчал, заметив синяк у неё на запястье. Вздохнув, он взял стакан с водой, таблетки и отправился обратно в спальню. — На, держи, — Микки дал ему воду, сел на кровать, по очереди раскрутил баночки и вытащил таблетки. Иен одарил его тёплым взглядом; уголки губ у него подёргивались. Запив таблетки, он погладил своего парня по руке. — Дебби готовит завтрак. — Она уже проснулась? — Иен чуть не поперхнулся. — Да. Я пришёл на кухню, а она уже там. — Нас услышала, что ли? — почти шёпотом предположил Иен. — Навряд ли, — Микки пожал плечами. — Намекнула бы, если б слышала. — Или сказала бы прямо. — Не сказала же. — Ладно тогда… *** Завтрак должен был пройти неловко — по крайней мере, так казалось Микки. Тем не менее, рыжеволосая братия вела себя так, будто ничего не случилось, так что он им подыграл. Иен время от времени пялился на сестру и её запястья, но молчал. Поэтому он тоже молчал. — Ну что, какие планы на сегодня? — прогундосил Иен с полным ртом. Сироп с блинчика стёк ему на подбородок, и Милкович не сдержался, вытер ему большим пальцем и облизал его без какого-то подтекста, но оба Галлагера захихикали. Только тогда Микки понял, что сделал, и покраснел, но тут же подумал: а не похер ли? Не чужая вроде. Пусть смотрит. — У меня сегодня пары, а потом ещё до работы будет свободное время, поэтому я хотела закупиться перед Рождеством. Пойдёшь со мной? — Во сколько у тебя смена начинается? — спросил Иен. — В шесть. — Блин, не могу в шесть, — нахмурился Иен. — В полшестого только с работы выйду. — Жалко, — Дебби поджала губы, встала и отнесла свою пустую грязную тарелку к раковине. — А Микки? — Что? — Сходишь со мной? Или у тебя тоже планы? — Э-э, я… — замялся Микки, взглянув на Иена, но тот вскинул брови, тоже ожидая его ответа. — Я сегодня буду спать весь день, мне в ночь на работу. Надо будет к начальству к пяти подъехать. — А чё так рано? — спросил Иен. — Не знаю, сказал — хочет поговорить насчёт Джоша, — Микки пожал плечами. — Ладно, тогда одна пошатаюсь, — грустно вздохнула Дебби. Иен ушёл к ней помочь с посудой, а Милкович остался за столом — переваривать еду и только что произошедшее. Он задумался: и суток не прошло, а она уже принимает его за своего. Интересно, все Галлагеры такие? Микки по очереди в них влюблялся и ничего не мог с собой поделать. Взглянув в сторону кухни, он увидел, как брат с сестрой нарочито тихо что-то обсуждали. Отсюда было не слышно, что именно, но Иен щурился и цыкал, а затем покачал головой; его сестра расстроенно вздохнула и медленно закивала, опустив взгляд, и положила ладонь на его плечо. До слуха донеслось только «мне очень жаль», сказанное Иеном. Он отправился к выходу и спросил громче: — В душ пойдёшь? Если нет, я тогда первый схожу. — Иди, — ответила Дебби. Микки встал и, чтоб она не опоздала на учёбу, прогнал её с кухни, сказав, что домоет посуду. Микки ненавидел мыть посуду. Когда они жили с Мэнди, у них была договорённость: грязная посуда — это её обязанность; он делал всё остальное по дому, но к посуде не подходил. А когда они с сестрой разъехались, тарелки, чашки и ложки тухли в раковине до тех пор, пока невозможно становилось включить воду. Иногда Мэнди или Джей мыли эту кучу, ругая его на чём свет стоит. Но у Иена в квартире всё ощущалось по-другому, и он впервые в жизни был не прочь помыть посуду. *** — Иен, я ушла, — крикнула Дебби через дверь ванной. Тот выскочил наружу с полотенцем на бёдрах, и Микки ухмыльнулся, оглядев торс и плечи в капельках. Перед ним стояла вторая за утро чашка кофе. — Точно всё хорошо? — спросил Иен, отвернувшись к сестре. — Да, да. Ещё раз извини за вчера. — Ради бога, Дебс, хорош, — зашипел Иен и обнял её. — Если мне можно звонить тебе в три часа ночи и плакаться, то тебе и подавно. Ясно? — Ясно. — Никогда не извиняйся за это. — Ладно. Я пойду, — пробормотала она, слабо улыбаясь. — Иди. — Приятно было познакомиться, Микки, — бросила она Милковичу на пороге. Микки развернулся и отсалютовал ей двумя пальцами от виска. — И мне, — в ступоре произнёс Милкович, не зная, что ещё ответить. Не каждый раз ему такое говорят… — Спасибо тебе. Ну, знаешь, за что. — Не вопрос. Иен закрыл за ней дверь и подскочил к Милковичу. Заняв место меж его ног, Галлагер с притворным, шутливым недоумением заглянул ему в глаза. — За что это она тебе спасибо сказала? — Да просто мы вчера разговаривали сидели… — начал Микки, не успев добавить, что это было уже дома, а не на вечеринке. — Мне нравится, что ты поладил с моей сестрой, — улыбнулся Иен. — Ну, она милая, — Микки пожал плечами. — Да, — Иен распустил руки и снова начал его лапать; Милкович поднял глаза, чтобы сказать рыжему что-нибудь ехидное, но тут заметил свой засос у него на шее. Бледную галлагерскую кожу было слишком легко пометить — фиолетовый засос уже почти превратился в синяк. — Слушай, — начал Микки. — Где Рождество будешь отмечать? — Не знаю ещё. А что? — Эм-м, — Микки откашлялся и вскинул брови, не зная, как начать. — Будущие родичи Мэнди пригласили меня с ними отметить. — О, ну, неплохо, — искренне произнёс Иен. — Будущие родичи Мэнди, — Микки произнёс медленнее и почти по буквам. Рыжий застыл, поморгал и помотал головой. — В смысле, Джереми, его родители и брат. Джей, если ты ещё помнишь. — О… О-о, — до Иена наконец-то дошло; понимание ситуации блеснуло в его глазах, и он взял его ладони в свои и опустил голову. — Ага. Так что я хотел спросить… Всё нормально будет, или ты против? Иен взглянул на него с ещё большим недоумением. — Я не буду указывать тебе, что делать, — и с этими словами он сильнее сжал руку Микки в своей. Язык тела выдавал Галлагера с головой. — Я не прошу тебя указывать, балбес, я просто хочу идти туда и не загоняться, что ты там себе надумаешь. Если ты не уверен, я просто скажу Мэнди, что у нас уже есть планы, вот и всё. Иен замялся, не поднимая взгляд. — А потом ты куда пойдёшь? На ночь у них останешься? — Да. — И он тоже? — У них вроде бы есть лишняя комната, как вторая гостиная или что-то вроде того… Насколько я помню. Если нет, переночую на диване. — Ладно, — медленно кивнул Иен. — Что «ладно»? — Иди. Проведёшь праздник со своей семьёй. — Ты ведь не один будешь, тоже со своими? — допытывался Микки, пытаясь заглянуть рыжему в глаза. Тот будто закрылся, и то, что он так легко согласился, Микки очень не нравилось. — Конечно, — Иен в ответ кивнул, но Милкович ему не поверил. Про себя он решил: позже нужно будет ещё раз это обсудить. Микки надеялся, что в рыжей башке с порохом что-нибудь да назреет.