Denial, Revisited

— Не хочу никуда ехать, — жаловался Микки, стоя перед шкафом. Распахнутая сумка с трусами и носками лежала на кровати. — Иен, — он окликнул своего парня, что лежал рядом с сумкой с закрытыми глазами. Было непривычно вернуться сюда, в квартиру Иена, когда они практически жили у Микки. — Я тоже не хочу тебя отпускать, — пробормотал Иен. — Надо было сказать до того, как я согласился, — проворчал Микки и бросил мятую футболку в лицо своему парню. Иен цыкнул и прожёг его взглядом, но смягчился: — Это всё-таки семья, Мик. Рождество-то нужно вместе отпраздновать, — настоятельно произнёс он, приподнявшись на локтях. — Кто семья? Одна Мэнди, вот моя семья, — буркнул Микки в ответ. Тяжело вздохнув, он закрыл дверь и подошёл к Иену, а потом не очень изящно шмякнулся на него. Иен охнул и скинул его под бок, рядом с собой. Они устроились поудобнее, замотавшись в одеяло с боков. Иен зачесал его волосы, и Микки чуть не промурлыкал: «Ты моя семья». Только подумал. — Ты за две недели дома в старика ворчливого превратился, — прошептал Иен ему на ухо. — Поосторожнее там без меня. — А давай ты прекратишь постоянно напоминать, что я безработный, — устало ответил Микки. Не хотелось об этом думать. О том, что потерял любимую работу, которая ему по-настоящему нравилась. Иен вздохнул и медленно кивнул. — Может, в библиотеку на моё место устроишься? — предложил Иен. — И в тишине целый день? Нет, спасибо, я этим сыт. Микки надоело сидеть в тишине. Потому что тишина располагала думать, и он думал про Джея — навсегда лучшего друга. С ним он скоро встретится — на Рождество у Мэнди. Микки был не готов. Не готов был видеть, говорить с ним. Микки был счастлив с Иеном, а Джей мог всё испортить. Микки такого не допустит. — Сколько времени? — тихо спросил он. Иен достал телефон из кармана. — Двадцать минут одиннадцатого. Вы во сколько с Мэнди договорились? — Она сказала, что в полдень выезжаем, — пробормотал Микки. Вот бы остаться. Залечь под одеяло на несколько дней, есть, пороть херню, смотреть тупые фильм, трахаться и целоваться. — Тогда тебе пора собираться, — прошептал Иен в ответ. — Может, спрячешь меня под одеялом? Скажешь, что меня нет? — Чего? — усмехнулся Иен. — Ничего, — цыкнул Микки. — Забудь. Он залез на Иена и расслабился на его тёплом теле. — Я буду скучать, Галлагер. — Мик, ты на два дня уезжаешь, а прощаешься, будто на два месяца, — Иен поцеловал его в волосы. Грусть в его голосе грела. — Два дня — это долго. Как мне, блядь, в холодной постели без тебя спать? Я же привык, что за спиной кожаная грелка храпит. И днём без тебя хуёво будет. — Дурачок, — Иен улыбается, заворачиваясь вместе с ним в плед. Микки столкнул ногой сумку на пол. — Давай, я сделаю так, чтоб ты вспоминал, как было хорошо. И хуёво не будет. М-м? — Носом Галлагер потёрся о лоб Микки, а потом облизал его — и Микки счастливо зафыркал. — Хорошее предложение, — флиртанул Микки в ответ и облизнулся. — У тебя есть час. Иен усмехнулся в ответ и подтянул его к себе поближе, чтобы поцеловать в губы.

***

Они встали у входной двери, чтобы попрощаться. Иена терзали страхи. Он был готов умолять Микки не ехать. Пересечения с бывшими траходрузьями ничем хорошим не заканчиваются — и поэтому Иен боялся отпускать. Иен был вполне уверен в своём парне… Ладно, не вполне, но воды-то сколько утекло. Микки точно не ступит на те же грабли ещё раз. — Я тебе ключи оставлю, — голос Микки вернул в реальность. — А? — Ключи, говорю, — повторил Микки и позвенел ключами. — Оставлю тебе. Я всё равно сразу к тебе пойду, когда вернусь, — смущённая улыбка расцвела на его лице, и Иен не удержался от того, чтоб её поцеловать. Так глупо и странно было зависеть от этих улыбок — но ему нравилось. Микки вернётся, чтобы снова кидать крышесносные ухмылки. К нему вернётся. — Я вернусь, Иен. К тебе вернусь. Ты меня слушаешь вообще? — прошептал Микки ему в губы. На долю секунды Иен подумал, что сказал всё вслух. — Телефон оборву, хочешь ты этого или нет. — Хочу. — Может, ты тоже кого-нибудь из своих к себе позовёшь? Иен замечал этот особенный взгляд от Микки каждый раз, когда речь заходила о его семье. Виноватый взгляд, грустный. — Дебс придёт, — ответил Иен как можно увереннее. Конечно, он не врал — только привирал. Чуть-чуть. Он хотел позвонить Дебби попозже. Просто позвонить, не приглашать. — Точно? — Точно, Мик, — Иен вздохнул, слегка раздражённый от таких допросом. Он понимал, что Микки за него переживал, но всё же. — Ладно тогда, — Микки пожал плечами. — Слушай, я вижу, что что-то не так, Иен. Не хочешь говорить — ладно, я не тороплю, только не надо меня отталкивать. — Я не отталкиваю… — Иен, — твёрдо произнёс Микки. — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. И ссориться не хочу, особенно сейчас. — Я тоже не хочу ссориться, — прошептал Иен, ткнувшись лбом ему в плечо и обняв. Микки в ответ тоже обнял его и погладил по спине, и это успокаивало сродни лучшим седатикам. — Я позвоню, как доберусь, хорошо? Мне самому хочется с тобой остаться, но я не могу их подвести. Ладно? Иен ненавидел себя за ревность. Детскую ревность, которая красноречиво сочилась из него, и Микки это определённо видел, даже несмотря на то, что меж собой они не обсуждали. Микки не заслужил этого. — Ладно, — произнёс Иен и вздрогнул от звука своего голоса; печальные голубые глаза уставились в его лицо. Иен не хотел, чтоб всё так было. Рождество всё-таки. Радоваться надо. Иен поцеловал его. Медленно языком залез меж губ. Микки выдохнул через нос, и со спины Иена его рука переместилась на подбородок. Он погладил большим пальцем длинную щетину. Иен прижался к нему и вплотную задвинул к двери. — Иен, времени нет, — пропыхтел Микки сквозь поцелуи. Отговорки в такой момент с Иеном не работали — он в ответ просунул руку под куртку Милковича и начал расстёгивать пояс. — Давай по-быстрому. Микки рвано дышал и молчал, но спустя несколько секунд раздосадованно цыкнул: — Да блядь, Галлагер, — он шлёпнул Иена по руке, когда тот снова попытался расстегнуть ему ширинку, и взялся за неё сам. Иен просунул руки под джинсы и залапал его задницу, а потом резко развернул его спиной к двери. Микки охнул и облизнулся, глядя, как его парень опускается перед ним на колени и спускает с него джинсы. Секс успокаивал, давал уверенность друг в друге. Сейчас это было особенно нужно. Сейчас нужно было показать Микки, почему не стоит на других смотреть. Иен медленно, томно облизал чуть затвердевший конец. Мягонько сжав ягодицы Микки, он насадился поглубже и дразняще пощекотал языком вспухшую жилку, а потом поднял взгляд. Микки смотрел на него, прикрыв глаза и едва дыша. Второй заход, и Иен полностью взял — и начал усердно сосать. Распробовав смазку, он проглотил её и вобрал в себя до глотки. Иен обожал тихие звуки, которые его мужчина плохо сдерживал. Это из-за него Микки издавал такие звуки — и это грело душу, позволяло забыть на минуту, что он будет так же сдерживать стоны из-за кого-то ещё. Иен давил языком на пульсирующий стояк и тихонько мычал от удовольствия. — Боже, Иен, — прошипел Микки, схватив его за волосы. Иену в последнее время перехотелось стричься, чтоб его парень почаще трогал его голову. Он обожал, когда Микки оттягивал его назад во время минета или просто чесал ему макушку. Слюна стекала по подбородку, и кожу стянуло от липкой смазки, размазанной по щекам, но это всё равно. Какая разница, когда Микки трясётся от удовольствия, тычется ему в рот и тяжело дышит. Иен расслабил горло, чтоб полностью зашёл — и покрутил головой, чтобы подвести Микки к оргазму, но как назло, зазвонил телефон. — Бля, это Мэнди. Надо ответить, Иен. Иен не остановился — только лукаво вскинул бровь. — Алло, — сдавленно произнёс Микки в трубку. Иен ухмыльнулся, глядя на то, как он закусывает щёки и прикрывает глаза, слушая щебетание Мэнди. — Я помню, Мэндс. Через десять минут буду. Иен глянул на него ещё раз и вдруг резко ускорился, и Микки уже смотрел на него и пыжился, продолжая держать телефон у уха. — Да иду я, боже, — простонал Микки. Сбросив вызов, он запрокинул голову. — Бля, сука-а, — взял Иена за волосы и кончил. Иен, выпустив член изо рта до половины, проглотил всё и втянул щёки, и от вкуса его спермы у него в трусах начался серьёзный движ. Иен вытер рот рукавом. Его мужчина стоял у двери, всё ещё тяжело дыша; Иен встал на ноги и, пока Микки застёгивал ширинку, полез целоваться. Микки нежно ответил ему, а потом виновато прошептал: — Мне пора. — Угу, — кивнул Иен в ответ, поправляя ему рубашку. Микки взял свою спортивную сумку из его рук и ухмыльнулся, проведя пальцем по выпирающему из семейников члену: — Повеселись тут. — Без тебя не хочется, — усмехнулся Иен — и вдруг понял, что усмехаться тут нечему. Потому что это не шутка. Потому что и правда — без Микки не хотелось. Поцеловав на прощание, Иен закрыл за ним дверь.

***

[15:10] Иен Галлагер: Я позвоню? Иен вернулся в свою квартиру и лежал у себя в спальне в обнимку с подушкой Микки. Он представлял, что это не подушка, а сам Микки. Таким жалким Иен Галлагер себя ещё никогда не чувствовал. Через двадцать минут телефон завибрировал. — Привет, — чирикнула Дебби в трубку. — Я уж думала, звонка от тебя не дождусь. Ну, знаешь, как в прошлом году. — В прошлом году ты дождалась, — тут же возразил Иен. — Ой, да ладно. Короче, наконец-то любимый братик позвонил, слава всем богам. — Любимый братик? — фыркнул Иен. — Подарка не получишь, так и знай. — Не нужны мне подарки, Иен. Ты знаешь, что мне нужно. Опять старую шарманку завела. — Дебс, — простонал Иен. — Я не приеду. — Почему нет? Тебя все ждут… — Потому что я не хочу опять выслушивать вопросы про психотерапию и то, как она сказывается на моей личной жизни. Я не хочу, чтоб меня опять сравнивали с Моникой. Ты прекрасно это знаешь, и пусть это по-детски, и я всё равно по всем скучаю, но так проводить Рождество я не хочу. — Я понимаю. Но представь, если они увидят, какой ты сейчас. Карл, Лиам и мы с Фионой. Может быть, Кев и Ви, не знаю. Но больше никого не будет, обещаю. — А Лип? — Лип в Нью-Йорке со своим парнем. — Что? С парнем? — Иен вытаращил глаза и кашлянул; дыхание спёрло от таких новостей. — Бля, — ругнулась Дебби. — Я не уверена, но, кажется, да. — Он же гомофоб, каких свет не видывал, — Иен налил себе стакан воды и выпил залпом, всё ещё не веря сестре. — Ну, как видишь, в шкафу сидит. — Нет, погоди, Дебс, это бред какой-то, — Иен всё ещё переваривал слова сестры. — Лип — и с парнем, да ну нахер? — Да они уже полгода ходят друг за другом как приклеенные, чё я, слепая, что ли? Мне даже стало казаться, что он как будто исправился… Чуть-чуть. Ну, знаешь, вроде не такой уж и мудак теперь. — Ну-ну, не мудак, — выплюнул Иен. Это всё похоже на дурацкую шутку. Лип, стереотипный натурал из фильмов про подростков, вдруг оказался геем (или би?) — и внезапно перестал быть конченым мудилой. Так не бывает. — Да ладно тебе, Иен, я на твоей стороне. Прекрати уже. Добро, твой брат встречается с парнем и в кои-то веки не ведёт себя как гандон. Я тоже его знаю и помню вашу ругань. Но мы-то здесь причём? Все остальные? От нас ты почему отдаляешься? Фиона очень по тебе скучает. Лиам и Карл тоже тебя любят, хотя и не признаются. Они даже по Липу так не скучают, как по тебе. Дебби в первый раз так прорвало, ещё и по телефону, и его кольнуло чувство вины. — Выговорилась? — На самом деле да, спасибо, блин, большое, — огрызнулась она в ответ. — И меня не только это гложет. Мне надоело меж двух огней метаться. Я хочу, чтобы ты вернулся уже к нам. Иен помолчал. Собравшись с духом, он пробормотал в ответ: — Я постараюсь. — Правда постараешься? — Правда. Но не сейчас, ладно? — А когда? — вздохнула Дебби. — Позвони хоть кому-нибудь. — Хорошо, — Иен сдался. Он тоже скучал. — Так и что по планам тогда? — Каким планам? — Ну, вообще-то завтра Рождество. Это семейный праздник, если ты забыл. — А, ну да, — задумчиво проговорил Иен. Дебби вздохнула в трубку: — Где твой Микки? — Со своими. — То есть вы не вместе сейчас? — Он уехал к сестре отмечать. — А ты чем заниматься будешь? — Залягу под плед и объемся нездоровой пищей. Сольюсь с диваном, пока Микки не вернётся. — Прекрасный план, — посмеялась Дебби. — То есть к нам не приедешь? Иен помялся. Спустя несколько секунд он произнёс: — Я не готов, Дебс. — Ладно, — вздохнула Дебби. — Я тогда пошла работать. Давай, не скучай. — И ты тоже.

***

*** [17:21] Микки Милкович: первое — мы в таких ебенях, что здесь две палочки и интернет не пашет. я тебе пытался звонить, но ни хера, надеюсь хоть смска отправится. короче. сплю на диване, тут у них в гостевых комнатах ремонт. уже ненавижу эту глушь, тебе на будущее если вдруг приспичит мне сюрприз устроить, не вези меня на природу, я серьёзно. соскучился уже пиздец Иен усмехнулся, перечитывая сообщение. Он лежал, крепко завернувшись в одеяло, и смотрел романтическую комедию, что шла по телевизору. Нужно дать мозгам отдохнуть от книжек. [17:40] Иен Галлагер: Никаких ебеней, понял! Мы с диваном тоже по тебе соскучились. [18:01] Микки Милкович: я попробую завтра дозвониться любой ценой. мне сука уже ничего не страшно, после двух часов в машине с сикалявкой и её парнем. глаза закрываются, сорян, если щас чё-то напишешь то уже не отвечу [18:05] Иен Галлагер: Спи, конечно. У меня тут Райан Гослинг по телеку танцует, так что не волнуйся) Отдохни там хорошо.

***

Иен не мог заснуть. Пусть подушка пахла Микки, он прижимал её к груди, зарывался носом — но это всего лишь подушка. Сон не шёл. На следующий день он чувствовал себя ужасно — и выглядел так же. Он принял лекарства и вернулся в постель, а проснулся от уведомлений — друзья в соцсетях желали счастливого Рождества. Иен не отвечал им. Единственное сообщение, что он написал — Дебби, чтоб дала номер брата. Даже уточнять не нужно было, кого именно. Ему понадобился час, чтобы отправить сообщение, которое он писал и стирал несколько раз. Так глупо. [14:33] Иен Галлагер: Счастливого Рождества, Карл. Я скучаю по вам. Надеюсь, что скоро увидимся. Иен

***

В тот вечер ему удалось поговорить по телефону с Микки. Тот ни разу не упомянул Джея, и Иен был очень благодарен ему за это. И так со сном проблемы — а тут ещё на ночь представлять, как они там веселятся и, не дай бог, уединяются. Микки говорил без умолку — о том, какая погода говняная, родители странные, но между собой прикольно срутся, и так далее — и это сглаживало молчание Иена. Они поговорили, а потом Микки позвали к ужину, и Иен нехотя положил трубку. Не в силах больше носить в себе мысль, что потихоньку точила ему мозги, Иен раскрыл шкаф. Там лежала коробка в ярко-красной упаковочной бумаге — они договорились в это Рождество не дарить друг другу подарки, раз уж порознь отмечают, но Иен не сдержался — в конце концов, это был подарок для них обоих. Иен отодвинул эту коробку и достал ту, что лежала за ней. Теперь на коленях его лежала коробка из-под обуви — старая, потасканная. Иен поразглядывал её с минуту, а потом всё-таки открыл. Так больно видеть осколки своей прежней жизни. Вспоминать себя, счастливого наивного подростка с огромной целью. Армейский жетон упал обратно в коробку из его рук. На дне коробки лежала фотография со дня, который Иен не хотел вспоминать. Пальцы его замерли на лице матери на фотографии. Все были такими счастливыми на ней: сам Иен с неудержимыми кудрями сидел на коленях у мамы. Фиона искренне улыбалась, но в глазах тоска сквозила — каждый раз, когда их непутёвые родители пытались вернуть её расположение, она радовалась — и в то же время знала, что скоро всё закончится. Всё это было много-много лет назад. — Счастливого Рождества, мама, — пробормотал Иен, и слёзы застлали ему глаза.

***

Его разбудило жужжание телефона. Сморщившись от яркой подсветки, Иен пригляделся. Полвторого ночи. И куча пропущенных от Микки. — Алло? — прохрипел Иен в трубку. — Бля, я тебя разбудил, — прогундосил Микки на том конце. У-у, пьяненький. Точно. — Да ничего страшного, — ответил Иен и протёр сонные глаза. — Ладно, — и несколько секунд они молчали. Микки сопел в трубку. — Короче, знаешь… Такой пиздец тут, я в ахуе. — Какой? — забеспокоился Иен и окончательно проснулся. Паника махала платочком из дальнего угла, куда он её усердно запихал. — Мэнди назвала свою свекровь сучкой. И она услышала. — Я не удивлён, — усмехнулся Иен, показав панике фак. Та обиженно спряталась. — Могла бы уж сдержаться, в чужом-то доме. — Да она постоянно наседает с детьми, поэтому и не сдержалась. Прибавь к тому то, что она никогда не скрывала свою неприязнь к выбору сыночка. — Мэнди не хочет детей? — Рофлишь, что ли, Галлагер? Она сама как ребёнок, какие ей дети. Пусть сама для начала вырастет. Ты как там? — Да всё хорошо, не переживай. — Ну, я чё звоню-то, — шмыгнул Микки. — Обстановочка не по кайфу вышла, поэтому, сам понимаешь, уедем завтра пораньше, наверное… Так что, у тебя там есть планы какие, или меня ждёшь? — Блин, Микки. Конечно, жду. Я у себя, но могу к тебе спуститься. — Не знаю, завтра решим… Слушай, мне надо идти. До завтра, давай. — До завтра. «Люблю тебя», — подумал Иен. Кажется, эти слова бы отлично вписались в конец их разговора.

***

Иен так и не заснул после звонка Микки. Прижаться бы сейчас к его спине и попе. Обнять. Выпить вместе — и заснуть в обнимку. Просто провести вместе праздник и с ума не сходить от ревности. Иен никогда ни в кого так не влюблялся. Раньше он считал, что всем нужны границы, но здесь ни о каких границах и речи не шло — весь мир бы с ним разделить, всё, что есть, на двоих. Отпраздновать новую работу. Каждую ночь ложиться в одну постель. Знать о нём всё — прошлое, настоящее — и, конечно, планировать будущее. Иен был влюблён. В очередной раз он тяжело вздохнул и повернулся, чтобы посмотреть на время. Почти три часа ночи. Иен проворочался ещё час и окончательно потерял надежду заснуть. Отбросил одеяло, встал и осмотрелся. Единственная вещь, которая могла его утомить до дремоты — это уборка, поэтому он начал драить ванную до болящих пальцев. Потом посуду вымыл и все тумбы выдраил. В спальне разложил брошенные вещи по местам. Даже полы шваброй отпидорил до блеска, хотя ненавидел это делать. Пять часов возни — Иен забыл, когда в последний раз тратил так много времени на уборку. К восьми часам утра он сел на пол, весь потный, и оглянулся вокруг. Хорошо, что украшений рождественских у него нет. Всё это снимать, а потом обратно напяливать — заколебёшься ещё больше. Бездумно просидев на полу с полчаса, он встал, залил молоком хлопья и лениво жевал их, глядя на то, как кружится за окном снег. Телефон молчал.

***

И вдруг тупая, непрошеная мысль прокралась ему в голову. У него никого не было. Лежа на диване рядом с пустой коробкой из-под пиццы, Иен вдруг понял, что никого у него по-настоящему нет. Родные люди всегда находили кого-то ещё, всегда были с кем-то другим — не с ним. Не то что бы Рождество или любой другой праздник — это в рот ебись как важно. Но рядом-то никого. У Дебби была семья. У Шона была семья. Микки праздновал с сестрой. Всё. Иен не хотел, чтоб его жалели, но в такие моменты он просто упивался жалостью к себе. Он поднялся с дивана и поплёлся по привычному маршруту. Единственному маршруту — с тех пор, как Микки уехал. Кухня — спальня, кухня — диван, кухня — душ. Кухня — и стоп. Иен пошарил по шкафам и достал водку. Несколько глотков — и горло горело, но ему было всё равно.

***

Микки слегка постучал в дверь и зашёл, не дожидаясь ответа. С похмелья голова дико болела, но это было вполне терпимо. Микки тихо пробрался в гостиную — Иена там не было. Тогда он заглянул на кухню. Иен спал на полу. В руках у него была распитая текила. Сука, жопой же чуял, что не надо было уезжать. Почему дошло только сейчас? Да потому что только теперь понял, какой Галлагер ранимый. Ну вот как можно было его одного оставить, когда все вокруг с кем-то празднуют? И ведь не скажет ничего. Молча проклиная себя, он сел на пол перед Иеном. Тот не шевелился. Микки разглядывал его с минуту, рассматривал темные мешки под глазами и бледнющую, как у вампира, кожу, с потемневшими веснушками. Больно. Больно видеть, как он себя постепено уничтожает. Микки забрал бутылку из его рук — Иен даже не проснулся. Микки поставил её в шкаф, а потом ушёл в ванную, опустил в слив затычку и включил воду. Затем ушёл в спальню, чтобы кинуть в угол сумку. Вернувшись на кухню, он встал на колени перед Иеном. Осторожно погладив его по бедру, Микки произнёс: — Иен, проснись. Через полминуты мутные зелёные глаза приоткрылись; Микки наклонился и мягко поцеловал его. — Ты когда вернулся? — прохрипел Иен. — Бля… Сколько времени? — он дёрнулся, глянув в окно. На улице вечерело, и сумерки, как всегда зимой, рано спустились на землю. — Пятый час, — ответил Микки. — Пойдём со мной. Вставай, — он поднялся с колен и протянул Иену руку. Рыжий нахмурился, но руку подал — и кое-как поднялся. Микки привёл его в ванную — Иен, увидев воду, плещущуюся у краёв, нахмурился и спросил: — Это зачем? — Затем, дурачок, — ухмыльнулся Микки и начал стягивать с него одежду. Иен дал себя разуть; когда он стоял перед Микки полностью голый, тот сам разделся. Всё это время Микки чувствовал на себе его взгляд. — Залезай, чего стоишь, — сказал он, махнув рукой в сторону ванной. Иен пялился на него ещё несколько секунд, а потом послушался. Микки снимал второй носок, когда увидел, как его ненаглядный разлёгся и руки спустил по бортикам. — А теперь двигайся. Я за тобой сяду. Микки пробрался за его спину, сел и обнял сзади. Вода немного расплескалась — ну и хер с ней; так спокойно стало на душе, когда он обнял раскаченное вширь, усталое и напряжённое тело, которое тут же расслабилось в его руках. Иен спустился чуть вниз и лёг затылком Микки на плечо, и влажным лбом прижался к его щеке. — Я так понимаю, Рождество у тебя не очень вышло, — прошептал Микки. Иен в ответ молчал. Только лбом ему в щёку сильнее вжался. Микки поднял руку и погладил рыжие кудри, что завились от влаги. — Ты можешь мне довериться, Иен, — пробормотал он, глядя на Галлагера сверху вниз. — Расскажи, чё происходит-то? Иен снова молчал, и Микки тяжело вздохнул. Ему очень не нравилось, что его парень бухал в одиночестве. — Иен, — он сурово надавил. — Бля, поговори со мной, ну? Чего отмалчиваешься-то? Всё же хорошо было. Я что-то сделал не то? — Нет, — Галлагер наконец-то подал голос. — В чём дело тогда? Побочка от лекарств? — Микки чувствовал, как ускорилось сердцебиение под его ладонью. — Дебби приходила? Иен в ответ прикрыл глаза, и тогда Микки понял, что попал в яблочко. — Ну, расскажи, — он поцеловал рыжий висок. Иен вздохнул и поёрзал у него на груди, и Микки, боясь, что он слиняет, ещё крепче обнял его. — Иен, нам нужно что-то с этим делать. Если у тебя в семье проблемы, я понимаю. Давай я расскажу тебе, что была вчера, а ты расскажешь мне. Добро? — Добро, — Иен чуть заметно сжал ладонь своего парня. — Ну, короче, — начал Милкович. Видимо, это был единственный способ его разговорить. — Как я и говорил, с Мэнди и Джереми в одной машине ехать — это свихнуться, блядь. Я привык один, или с тобой… — тут Микки заметил, как губы у рыжего расплылись в улыбке, и на сердце потеплело. Он продолжил: — Родители и он были уже там. Сначала всё шло замечательно, но мне-то они чужие люди, поэтому я не в своей тарелке всё равно сидел. Звонил тебе пьяный, потому что о тебе думал без конца. Серьёзно, я лежал на диване, а моя шизанутая сестра орала на Джереми наверху в спальне, плюс к тому предки их препирались на кухне. Я так хотел съебать оттуда, ты не представляешь. Потом пришёл он, мы распили бутылку красного, он трещал про своего парня — короче, я не буду врать, это было пиздец странно. А ты всё это время у меня из головы не выходил, так что когда Джереми сказал, что мы уедем раньше, я сразу же тебе позвонил. Короче, пытка какая-то, а не Рождество. Ничего такого не было. — Да ладно, я верю, — пробормотал Иен и снова слабо сжал руку Микки. — Я не сомневаюсь в тебе, Мик. — Ага, только вот сейчас, Галлагер, всё именно так и выглядело, — отчеканил Микки. — Ну, я просто ревную немного… Я же не обвиняю тебя ни в чём… — Было бы к кому ревновать, — Микки наклонил голову и оставил мягкий поцелуй на мокрых волосах, а потом взялся за щетинистый подбородок и повернул конопатое лицо к себе. — Не надо, Иен. Кажется, так вышло, что я тебя люблю бесповоротно. Какая тут может быть ревность? — Ну ладно, если так… — Иен хитро наклонил голову. — Прекрати себя жалеть, — негромко произнёс Микки. — Чё у тебя случилось? Я надеюсь, не все два дня ты с бутылкой просидел, — Микки даже не скрывал своего беспокойства. — Нет, не все два дня. Не волнуйся. Я просто не спал всю ночь, а потом выпил и заснул. — Опять отговорки пошли, — цыкнул Микки. — Где твои все? — Без понятия, — Иен пожал плечами. — Наверное, в родительском доме. Рождество празднуют. — А ты-то почему не с ними? — Микки про себя заметил, что даже не знал, кто у Иена ещё был, кроме брата и сестры. Он не знал, сколько их, и какой Иен — старший, младший, средний? — Я ни с кем из них не общаюсь, только с Дебс. Ну, они со мной не общаются. — Что случилось? — Я случился, — сухо бросил Иен. — Очень информативно, Галлагер. — Я был в армии, помнишь? — Ну. — Я ушёл в армию сразу же, как исполнилось восемнадцать. Они считали, что я их предал. Потом, конечно, всё наладилось, и я четыре года отслужил, а потом меня выкинули нахер по состоянию здоровья. — Из-за биполярки? — Да. Я на стены лез и чуть не убил сослуживцев. Испугался, как пиздец, потом меня чем-то накачали, два дня провалялся в койке… Вернулся в Чикаго, к своим. Они уже всё знали и начали со мной носиться, как с хрустальной вазой. Меня это бесило. Я не собирался больше вены резать, но они наседали с вопросами, только напоминали больше. Иен почти задыхался, рассказывая всё это — на то, чтобы выстроить предложения, выдрать из себя слова, уходили все силы, и голос его срывался время от времени. — Они постоянно сравнивали меня с мамой. Ходили по пятам, чтоб я ничего с собой не сделал. Меня это в конец заебало, и я ушёл. Они до сих пор на меня обижены. Но я такой же человек, блядь, я просто вырос, а они не понимают, что меня не нужно спасать. Микки обнял Иена ещё крепче и зарылся носом в изгиб шеи. — И чё, вы даже не созваниваетесь теперь? — Дебс звонит только. — А кто ещё у тебя есть? Ты говорил, что их много. — Ну, Фиона старшая, и она нам как мать была, поэтому я думаю, что это сильнее всех её задело. Она всегда на себя всё переводит, даже когда дело не в ней. Ещё Лип, он на год меня старше, и он конченый еблан. Когда-то мы были лучшими друзьями, но всё изменилось. Вообще, он всегда пытался меня убедить, что я не гей, что мне это только кажется. — Гомофоб, что ли? — Ну, как говорит Дебби, он сейчас встречается с парнем, так что я ни хера уже не понимаю сам… — Какая ирония, — фыркнул Микки. — Да не говори, — искренне усмехнулся Иен в ответ — и этот смех был сущей музыкой для ушей. Микки облегчённо выдохнул. — А кроме них? — Третьим родился я, потом Дебс. Она хочет помирить нас всех. — А ты хочешь? — Не знаю. — Ладно, — Микки не стал давить с этим. — А остальные братья? — Потом Карл. Мне кажется, он ненавидит меня за то, что я ушёл. Даже на сообщения не отвечает. Я писал, поздравлял с Рождеством… — Это ты правильно, — произнёс Микки. Конечно, помирится ли Иен со своими или нет, зависело только от него самого, но Микки очень хотел помочь. И показать ему, что он на его стороне — что бы ни случилось. — Получается, вас в семье пятеро? — Нет, ещё есть Лиам. Он был ещё маленький, когда я ушёл. — Сколько ему сейчас? — Двенадцать. Они помолчали. Микки гладил галлагерскую волосатую грудь и порывался спросить, но слова застряли комом в горле. Блядь, ну надо же умудриться заснуть на полу с текилой. — Получается, на Рождество ты был один? — Ну, я Дебби звонил… — Иен, не придуривайся. В квартире ты один сидел? — Да, — вздохнул Иен. — Слушай, я только сегодня выпил немного. До этого ел какую-то дрянь и фильмы смотрел. И подушку твою обнимал, потому что она тобой пахла. Доволен? Иен говорил уже без напряга, всем телом расслабился — и Микки надеялся, что ему и правда стало лучше. — Нет, нихера я не доволен. У меня-то твоей подушки не было, — хмыкнул Микки. Диван, конечно, был удобный — но без Иена спать не хотелось. Микки тоже скучал по запаху его тела. Скучал по тому, как он сопел и похрапывал. Как во сне обнимал со спины, и Микки становилось жарко, но он не скидывал с себя его руки. — Ну, давай тебе компенсируем. Прямо сейчас, — хитрожопая моська задралась к потолку так, чтоб видеть лицо Микки — а потом он резко перевернулся, расплескав полванны, и залёг на другой конец. — Ты сейчас сливом спину отдавишь, — хмыкнул Микки, глядя на своего рыжего дурачка. — Насрать. Иди сюда, — Иен с улыбкой поманил его к себе. Микки послушался, полез за лёгким поцелуем — а потом лёг на Иена, прижавшись головой к груди. Было так хорошо, когда Иен его обнимал. — Так лучше? — Иен прошептал ему в ухо. — Лучше, — Микки закрыл глаза. — Видишь, как хорошо иногда друг с другом делиться, Галлагер. — Хорошо-то хорошо, только непросто, Мик. — Конечно, непросто, — хмыкнул Микки в ответ. — Поверь, я-то знаю.

***

Микки проснулся от того, что слюна, капающая изо рта, щекотала ему щёку. Поёрзав и открыв глаза, он понял, что они до сих пор лежали в ванной. Иен, запрокинув голову на бортик ванной, посапывал с приоткрытым ртом. Микки обожал его такого — спит, как ребёнок. Вода совсем остыла. Микки слез с Иена и привстал, поёживаясь от холода. Иен тут же проснулся. — Ебать, я снова заснул? — Да я тоже чё-то… — Микки вылез из ванной, сгрёб с сушилки полотенце и начал вытираться. Иен последовал за ним, и Микки, взяв ещё одно чистое полотенце, протянул ему — но не стал дожидаться, пока Иен полностью вытрется. Взял его за руку и повёл из ванной в спальню. — Ляг. Микки вышел из комнаты, вытащил затычку из слива, запер входную дверь и выключил свет. Потом проверил свой телефон — ничего. У Иена тоже не было ни звонков, ни сообщений. Микки выключил звук. Вернувшись к Иену, он увидел, как тот удобно устроился под одеялом. — Ну-ка, вылезай обратно, Галлагер. — Что-о? Чем я провинился? — с улыбкой пробормотал Иен. — Вот этим. Давай, — Микки стянул с него одеяло. — И ляг на живот. — Что ты собрался со мной сделать? — Иен лукаво нахмурился, глядя на то, как Микки устраивается между его ног. — Сейчас увидишь. Микки залез на спину Иена и сел на поясницу. Прикосновение горячего тела напомнило ему, как хорошо было, когда ничего их не разделяло — ни расстояние, ни одежда. Микки наклонился и положил руки на плечи Иена. Спина у него была всё ещё влажная; дыхание тут же участилось, и Иен начал стонать, когда Микки помял ему плечи. — Хорошо? — Просто офигеть как… хорошо, — простонал Иен в подушку. — Не больно? — Микки слегка покраснел. Он никогда не делал никому массаж. До Иена у него не возникало желания доставить кому-то удовольствие так, чтоб самому не кончать. А здесь. без ебли, башню сносило от того, что Иен расслабленно мурлыкал под ним. — Нисколько. Я обожаю твои руки, — Микки расплылся в улыбке. Потом наклонился вперёд, продолжая мять стылые, горячо забитые мышцы: — А другие части тела тебе нравятся? — прошептал он Галлагеру в ухо. Тот чуть повернул голову, и Микки прижался губами к его щеке. — Конечно, нравятся, ты ещё спрашиваешь, — он перевернулся на спину, и Микки оказался у него на коленях. — Так охуенно, что ты здесь, — промурчал Иен ему в губы. — Согласен, — Микки ухмылялся, обхватив ладонями конопатое лицо. Несмотря на то, что творилось с Иеном, он всё равно был счастлив — просто быть с ним рядом. Знать, что происходит. Потому что Иен был намного большим, чем просто парень. Иен стал так важен для него — Микки и представить себе не мог в самом начале их знакомства, что так обернётся. — Я охуенно счастлив с тобой, Галлагер. По щекам Иена пополз румянец. — Ты мой рождественский подарок, — продолжил Микки. — Лучший рождественский подарок. — Правда? — Иен, весь красный, как рак, разулыбался и зажмурился. — Ага. Такой гигантский плюшевый медведь, — кивнул Микки и нежно клюнул его в нос. — Знаешь, а я вообще-то приготовил тебе подарок на Рождество, — произнёс Иен. — Мы же договорились не дарить, — Микки немного опешил. — По крайней мере, в этом году. Микки, поднимая тему, знал, что это будет только в этом году. Только одно Рождество без подарка. Микки хотел увидеть, как его парень, словно пятилетка, с лыбой до ушей рвёт обёртку. Ведь Иен с ним больше, чем на год, правда же? — Договорились, просто я увидел одну штуку и не удержался, у меня в голове что-то щёлкнуло и сказало: «вот это нужно купить Микки». Микки засмеялся в ответ: — У меня-то для тебя нет подарка. Я как дебил сейчас буду выглядеть. — Ты же здесь, со мной, этого достаточно. — То есть мне придётся отрабатывать? На это намекаешь, Галлагер? — хмыкнул Микки, вскинув бровь. — Ты уже отработал в стократном размере. — Ой, заткнись, ляг уже на живот. — Зачем… О, — Иен послушно перевернулся и медленно выдохнул, когда Микки начал мять его булки. — Кажется, я вижу, куда это идёт, — с довольной ухмылкой Галлагер расслабился на постели. Микки оставил лёгкий поцелуй на его шее и вылизал языком дорожку на спине. Кончиками пальцев он провёл по бокам Иена, и тот задрожал. — Обожаю твою задницу, Галлагер, — он укусил Иена за ягодицу. — Я знаю, — хмыкнул тот, рвано выдохнув. Микки языком залез меж ягодиц. — У тебя уже было такое? — спросил он; Иен помотал головой, и от этого жеста вся кровать затряслась — так его колотило. — Не нравится? — Да ты издеваешься, что ли, «не нравится», — проворчал Иен и тут же рвано выдохнул, когда Микки, раздвинув ему задницу, коснулся языком колечка ануса, а потом широко лизнул. Иен ахнул. — Бля, бля, охренеть. Микки дразнил языком анус и поглядывал на то, как Иен, схватившись за подушку, метался и задерживал дыхание, выпуская сдавленные стоны. Микки обожал эти стоны. Иен чуть приподнял зад, чтоб было удобнее — но всё равно Иен слишком напрягался. Микки привстал и подтянул его за попу к себе: — Встань на колени. Иен, кряхтя, подтянулся, послушался. Микки, погладив его по бёдрам, снова облизал дырку, а затем чуть просунул язык внутрь — и начал двигать им туда-сюда. Иен тяжело дышал, но, казалось, полностью расслабился. Поехали. Микки аккуратно, медленно засунул один палец и зализал. Палец шёл очень туго, и у Микки моментально встал — он подумал о том, как Иен полностью ему доверился, хотя у него не было в таком деле никакого опыта. — О боже, Мик, охуеть. Блядь, вот так. Не останавливайся, — Иен завёл руку назад и слегка надавил ему на голову — и Микки потерял счёт времени. Весь подбородок был в слюне; ему было похеру. Лаская языком туда-сюда тугую дырку, он аккуратно двигал пальцем — то быстро, то медленно, но нежно, чтобы не сделать больно. Иен трясся от кайфа, как осиновый лист на ветру. Рваные выдохи срывались с его губ. Микки взялся ему дрочить, другой рукой продолжая трахать его задницу, и Иен закатил глаза и зажмурился. Вскоре Микки протолкнул ещё один палец. Его парень в раскоряку метался на кровати, и Микки наслаждался видом. Спина его блестела от пота; он подмахивал движениям пальцев Микки и тяжело дышал. Микки нашёл чувствительную простату и начал ласкать её. — Блядь! — ахнул Иен. — Сделай так ещё. Охуенно, Мик, сделай так ещё, — Микки почувствовал, как смазка потекла из члена Иена ему в руку, и, продолжая давить на простату, он размазал предъэякулят по стояку. Иен кончил ему в руку. Микки замедлился, перестал давить и начал аккуратно поглаживать чувствительный бугорок. Другая рука была вся в конче, но тогда ему было всё равно — он взялся за свой изнывающий член, и спустя пару движений кончил на бёдра своего парня. Иен ойкнул и дёрнулся, усмехнувшись. Достав с тумбочки салфетки, он протянул их Микки, и тот вытер их обоих — а когда дело было сделано, Иен плюхнулся с живота на спину, вытянув свои длиннющие ноги. Микки лёг рядом. Ленивая улыбка расцвела на конопатом лице. Иен погладил Микки по щеке, и тот поцеловал его — медленно и нежно. — Ты красивый, — прошептал Микки потом. — Ты, блядь, идеальный. Никогда не забывай об этом, — произнёс он спустя несколько секунд, а внутренний голос кричал: «Я люблю тебя, люблю, люблю».

***

Иен проснулся в шесть утра. Он прекрасно выспался. Тепло окутывало его со спины и дальше, до кончиков пальцев на ногах, зажатых между горячими ступнями. Иен не хотел вылезать из постели, но всё-таки встал и отправился на кухню, чтобы выпить лекарства и съесть кусочек засохшей пиццы. Вернувшись в спальню, он снова лёг в постель под тёплый бок. Микки довольно заворчал и крепко обнял его. Позже, проснувшись во второй раз, Иен был уже один в постели. Пошарив рукой по холодному месту рядом с собой, он разочарованно вздохнул и заставил себя сесть, а потом провёл рукой по лицу, пытаясь прогнать сон. Будильник на тумбочке показывал восемь утра. Ещё раз тяжело вздохнув, Иен зевнул и поднялся. Микки нигде не было, и его старая добрая подруга-паника снова высунулась из-за угла. Иен разблокировал телефон — пусто. Ни смски, ни звонка пропущенного. Ну ёбаный же ты в рот. Может, он в ванной тихо засел? Иен отправился туда, включил свет — и увидел на зеркале записку. Выпей таблетки и ложись в кровать, я в магазин ушёл за продуктами. Разбужу, когда вернусь. — М Иен облегчённо выдохнул. С минуту он перечитывал записку; пол холодил босые ноги. Поёжившись, он в конце концов вернулся под одеяло и обнял подушку Микки.

***

В третий раз Иен проснулся от скользкого языка и фырчащих смешков, щекотивших ухо. — Перестань, — простонал он, пряча лицо под подушкой. Микки громко засмеялся и начал его щекотать. — Давай, вставай, время одиннадцать. До обеда будешь валяться? — Да. С тобой можно и до обеда поваляться, — Иен схватил его и подмял под себя, и смех глухо затерялся в подушках, когда они в шутку боролись на кровати. — Я бы не отказался, но у меня другие планы появились насчёт тебя. Иен учуял вкусный запах, доносящийся с кухни. В животе заурчало; он подобрал слюни и спросил: — Ты приготовил мне завтрак? — Ага, — гордо шмыгнул Микки. — И это не яичница. — Ничего себе, да сегодня праздник какой-то, — засмеялся Иен, тут же вскочив с кровати. — Мгхм, — Микки тоже встал, и, пока Иен натягивал футболку, улучил момент, чтобы чмокнуть его в губы. — Пойдём, пока не остыло. Иен вышел за ним из спальни — и увидел, что в гостиной рядом с телевизором красовалась маленькая наряженная ёлка. По всей комнате висели гирлянды. Снег за окном добавлял последние штрихи к этому уютному виду. — С Рождеством, — произнёс Микки, когда Иен ошарашенно посмотрел на него. На кухонном столе, который обычно не использовался, стояли две тарелки с вафлями — и кофе со сливками. Микки обнял Иена сзади и чмокнул за ухом. — Нравится? — Ты ещё спрашиваешь? — прошептал он в ответ. — Никто такого для меня не делал. — Да ерунда же… — Нет. Не ерунда, — отрезал Иен. Повернувшись к Микки лицом, он сжал любимое тело в объятиях. — И тебя тоже с Рождеством.

***

— Кстати, я же забыл! Подарок, — прошамкал Иен с полным ртом еды. Он не помнил, когда в последний раз ел что-то приготовленное дома, при этом ещё и очень вкусное. Микки стоило готовить чаще — даже если кухня после него превращалась в разгром под Сталинградом. Микки ухмыльнулся в ответ и стёр с губ блестящий сироп. — Сейчас принесу, — Иен кинулся в спальню, разгрёб коробки в шкафу и достал ту, что в красной обёртке, и так же стремительно вернулся обратно. — Только ты сильно не надейся, подарок такой себе. Ладно? Микки закатил глаза, засмеялся и помотал головой: — Тогда вообще не надо было ничего дарить, Галлагер. — Поздно. Открывай. Микки с глуповатой ухмылкой разорвал обёртку и нахмурился. — Это чё? — Прочитай. — Ну, я вижу. Наушники, — он вскинул вопросительный взгляд на Галлагера. — Большие наушники. — Лицо попроще сделай, — засмеялся Иен и схватил коробку у Микки с колен. — Смотри, это наушники для телевизора. Специально для того, чтобы ты мог смотреть, что хочешь, когда я читаю. Вот тебе и решение. Здорово ведь? — То есть это подарок для тебя, — Микки высунул язык и провёл им по губе, хитро склонив голову. — Да с хера ли, — Иен не сдержал смеха. — Ну пошли, попробуем. — Не сегодня. — Почему? — Сегодня я весь твой, — торжественно произнёс Иен и поцеловал ладонь своего парня; тот смутился и, поджав губы, с улыбкой смотрел на него. — Включим рождественскую комедию и будем тискаться на диване. И целоваться. — Звучит отлично, Галлагер. — тихо произнёс Микки и погладил его щёку. Боже, он был влюблён.