Denial, Revisited

Иен шевельнулся. Его руки лежали на тёплом теле. Он до сих пор к этому не привык. И мысль о том, что Микки не останется на ночь, до сих пор сидела в подкорках. Но Микки оставался. Всегда оставался. Микки спал и похрапывал во сне. Его тело идеально вписывалось в обнимашки сзади — ложечкой в ложечку. Иен и правда нашёл своё — теперь он точно был уверен. Микки был его и больше ничьим, и пусть попробует кто-то позариться. Всё, о чём он мечтал, будучи подростком, воплотилось в Микки Милковиче. Глупо было всю свою жизнь сосредоточивать на одном единственном человеке, но Иен ничего не мог с собой поделать. Комнату освещал свет полной луны — и кожа его казалась ещё белее. Иен перестал закрывать шторы перед сном, потому что обожал просыпаться посреди ночи и смотреть на спину, очерченную луной или светом фонарей. Он погладил Микки живот, щекотнув пальцем блядскую дорожку, чуть-чуть залез за резинку трусов, и Микки что-то промычал во сне. Чёрт, ему так повезло. Иен бросил взгляд на будильник. Часы показывали 6:11. Иен легонько чмокнул своего мужчину в шею и вдохнул запах его тела; затем попытался высвободить руку, но его быстро остановили: — Ты куда? — прохрипел Микки из-за плеча, не отпуская его запястья. — За лекарствами. Спи, — ответил Иен. Микки, видимо, не хотел отпускать его из постели только по этой причине; что-то пробормотав себе под нос, он закинул на него руку и ногу, чем пригвоздил к матрасу. Иен улыбнулся — на самом деле он вовсе не возражал, когда Микки так дурачился, это только больше влюбляло. Иен был влюблён безнадёжно. Только Микки он позволял так с ним придуриваться. Ему было можно всё и даже больше — пару дней назад Иен выдал такое, чего сам от себя не ожидал… Он предложил Микки быть сверху. Не то что бы ему особенно нравилось чувствовать член у себя в заднице, хотя это вполне удовлетворяло. Просто не его. Тем не менее, когда дело касалось конкретно Микки, Иен вожделел быть снизу. Одна только мысль, что Микки сейчас его нагнёт, уже возбуждала. Даже если бы Микки сам предложил, он бы не мешкая перевернулся на живот, без всяких там «идём на компромисс» вроде обоюдного доверия, чтоб отношения сохранить. Иен никогда больше не встанет раком только потому, что Микки захотел, и дело было совсем не в доверии, а в том, что Иен сам этого желал. Хотя для Микки разницы не было. Бля, да он даже не знал, что раньше Иен боялся его потерять. Этот страх давно ушёл: Иен знал, что Микки никуда теперь от него не денется. Может, это и не любовь вовсе, может, Микки так в ответ его не полюбит, но это было что-то, чего они оба не чувствовали раньше. И если ещё оставались способы это прочувствовать, Иен их не упустит. — Малыш, — Микки потряс его за плечо. — «Малыш»? — очумело повторил Иен, развернувшись к нему. — Ну наконец-то, бля, дозвался, — вздохнул Микки. — Я тебя уже секунд пять трясу. — Ты меня назвал «малышом»? — Это чтобы тебя вытащить из забытья. С таким же успехом я мог бы ущипнуть, — выкрутился Микки с хитрой ухмылкой. — Но ты не ущипнул, а назвал малышом, — Иен в ответ расплылся улыбкой до ушей. — Ага, — Микки подгрёб его к себе и уткнулся в шею. — Просто с твоей кожей я люблю делать кое-что другое. — Да ладно? — Мгхм, — влажные поцелуи коснулись шеи, спустились к плечу и обернулись заигрывающим кусем, а потом снова поднялись к уху. — Так мне больше нравится, — пробормотал Иен, прижавшись поближе, и насладился моментом, отключив мозг. От тёплого дыхания по коже пошли мурашки; он закрыл глаза, сосредоточив ощущения на мягких губах, касающихся его кожи. Лёгкие всасывания наверняка оставят синячки. Микки полез на него, уперевшись руками в подушки; Иен гладил его вспотевшую спину, и когда Микки полностью оседлал его, дыхание почти сбилось от шейных поцелуев. Иен взял за затылок и направил губами себе в рот. Иен обожал целоваться с ним в предрассветные часы, когда тела разморены сном и зубы не чищены; во рту горько, но зато так душу греет, что никто больше эту горечь не попробует, кроме него. Микки тёрся бёдрами о его ногу — с каждым поцелуем всё нетерпеливее; Иен обожал, как он терпеливо и не торопясь целовался и возбуждал его, без требований ускориться, и в то же время жался и кряхтел, требуя телом. Иен млел под ним. Иен его любил. Глаза были закрыты, но Иену хватало ощущений — то, как потеет горячее тело, то, как Микки наклоняет голову немного вправо, чтобы целовать глубже, и то, какие мягкие у него бока — это всё Иен просто боготворил. Он осторожно перевернул Микки на спину и оторвался от его губ. Затем спустился к уху и засосал мочку. Микки сдавленно засмеялся. — Что такое? — Да ничего, — с усмешкой профырчал Микки в ответ. Иен нехотя отлип от его шеи и заглянул в глаза, что казались ещё голубее от яркого лунного света. — Просто ты всегда так делаешь, Галлагер. — Делаю что? — Иен заинтересовался так, что перестал целовать и опёрся на локти, привстав над ним. — Бразды правления у меня забираешь, — проговорил Микки, закатив глаза. — Тебе не нравится? — А я жалуюсь, что ли? Иен расплылся в улыбке. Обхватив его шею, он губами поставил на ней несколько синяков, пока Микки довольно хихикал. С ним было так легко; когда-то секс был только этим и ничем более, на разрядку, а сейчас Иен жаждал всего — даже того, чтобы смеяться над какой-то ерундой, когда у вас обоих стоит. Иен лёг на него совсем, продолжая целовать ему грудь. На груди красовались следы от засосов. Иен помнил каждый из них — и помнил, как Микки кряхтел от каждого из них. Едва только Иен переключился на маленький, едва заметный рубец у Микки на рёбрах, у того сменилось настроение — он начал тихо стонать и невольно выгнул спину, согнул ноги и притянул Иена к себе, пяткой щекоча Иену бедро. Оставив последний поцелуй на шраме, Иен вылизал сосок и слегка прикусил, от чего Микки выгнулся дугой и смял простыни. Иен потеребил второй сосок, погладил ниже — и в конце концов запихнул ладонь под ягодицу. Микки заёрзал и приподнялся, чтобы дать ему снять с себя трусы, и скинул их с лодыжек на пол. Они прижались друг к другу ещё теснее; Микки съел его рот — и здесь Иен позволил ему главенствовать. И не только здесь — в следующую секунду Микки содрал с него семейники, и они оба были голые. Иен немедля потянулся к смазке на тумбочке. — Да, — выдохнул Микки ему в губы. Иен вылил на пальцы и торопливо ляпнул целой пригоршней меж булок, размазал и нажал чуть-чуть на сфинктер. Микки выругался, вылизал ему плечо и подался бёдрами вперёд, расслабив зад. Один зашёл полностью; Иен добавил второй, и когда они оба были внутри, начал трахать пальцами эту любимую задницу, чей обладатель кусал его в плечо. Несколько толчков с третьим пальцем — Иен не стал заканчивать. Он знал, что Микки способен на большее. Он знал, что Микки хотел большего. Иен начал смазывать свой член, но Микки тут же остановил его. — Надень презерватив. Иен неловко застыл. — Надень, — настаивал Микки. — А то просрочатся, если все не используем. До сих пор Иен не научился его понимать — Микки, видя его замешательство, смягчился и приподнялся на кровати, чтобы легонько чмокнуть в губы. — Давай. Натяни презик, а потом меня, — хрипло прошептал он, и тут что-то шуршащее захолодило грудь — это Микки приложил к груди блестящий квадратный пакетик. — Трахни меня, Галлагер. Микки торопился. Презерватив в несколько секунду оказался раскатан и смазан по полной; Иен глядел в его млеющее лицо и не верил сам себе — его мужчина так вожделел, что поверить было сложно, что он ему не доверяет. Иен схватил его за запястья, опрокинул на постель и прижал. Микки похотливо оскалился, покусывая нижнюю губу. Микки бросал ему вызов. «И что ты будешь делать, Галлагер» — задорно поднятая бровь говорила сама за себя. Иен решил его удивить — наклонился и поцеловал в губы, отпустив одну руку, чтобы объять его лицо ладонью. Мокро, одним языком — но Микки совсем не возражал. — Я хочу тебя, — хныкнул Микки ему в рот. — Пожалуйста. — Он пробрался рукой межих телами, обхватил стояк Иена и направил его в себя. Едва кончик зашёл Микки в анус, Иен хлопнул его по руке. — Ага, давай, командуй, — выдохнул Микки, играя бровями. Иен подтянул его за бёдра поближе, и в который раз охренел, как хорошо эта задница принимала его член — не чересчур туго и не широко, а в самый раз. — Давай уже, — повторил Микки и обнял его крепко ногами и руками. Их тела жались друг к другу и плавились от жары и пота. Иен качнул бёдрами и прикрыл глаза, чувствуя, как тело Микки расслабляется и напрягается в едином с ним ритме. — Боже, как же хорошо, — пролепетал он и приподнялся, чтобы снова поцеловаться, но у Иена были другие планы — он лишь игриво чмокнул его язык. Микки сердито закатил глаза и снова упал на подушку, и когда Иен вошёл в него на полную — едва сдержал стон. Иен обожал его хриплые, рычащие стоны и нарочно дразнил его. Ускорившись, он снова засосал шею. — Нет, Иен, прекрати, я так быстро кончу, — прохрипел Микки. Блядские звуки рвались из него, перемежаясь с рычащими всхлипами. — Блядь, — Иен не послушался и выдолбил простату, хотя ему до конца было ещё далеко. Просто Иену нравилось смотреть на то, как его мужчина мнёт простыни и мечется по постели. Просто Иен ужасно его любил. — О боже, Мик… — выдохнул Иен, когда у Микки внутри всё резко сжалось. Охеренно приятно. — Я больше не могу, — с губ сорвался стон, и Микки вдруг остановил его, схватив за зад. Иен посмотрел на него — дыхание к чёрту сбилось, и грудь вздымалась от вдохов и выдохов. И тут Микки схватил за шею и впился в губы; Иен едва ответил — и снова начал двигаться, пока Микки затрясся от оргазма. Сперма запачкала Иену бёдра; он ловил рваные выдохни губами, смотрел на зажмуренные глаза и снова набирал темп. — Вытащи, — пробормотал Микки, оклемавшись от ощущений. — Давай. Иен послушался — и Микки стянул с него презерватив, выкинул его на пол и лёг на спину. — Ближе иди. — Зачем? — Сосать буду, зачем, — ухмыльнулся Микки. — Давай, Галлагер. Иену осталось только покачать головой — Микки сам, кряхтя и ворча, лёг под его промежность и обхватил губами головку члена. Лизнув смазки, заглотил на половину — и Иен вцепился в изголовье кровати. Микки ещё и сосал классно. У него была какая-то ебучая техника, которая сводила с ума, но в то же время не давала рано кончить. Микки игриво задел языком щёлку на головке. Иен потерялся — и почти не заметил, как у него в заднице оказался палец. — Бля, Микки, — пропыхтел он; теперь долго точно не продержаться, но, в конце концов, это должно феерично закончиться, иначе в чём смысл? Иен качнул бёдрами туда-сюда; когда Микки засунул ещё один палец, их взгляды встретились. — Бля, бля… Микки в ответ только стонал. Ещё пара толчков в рот — и оргазм накрывает Иена с головой; он останавливается, чтоб переждать волны удовольствия, что пульсировали по телу и заканчивались шумом в ушах. Микки чуть втянул щёки — совсем немного, чтоб было приятно — и начисто долизал остатки с головки. — Подвинься, — Иен устало вздохнул, слез со своего мужчины и лёг рядом. Он не смог удержать блаженной улыбки, когда Микки довольно расплылся по его боку. — Доброе утро, — произнёс он шутя — за окном ещё только занимался рассвет. — Доброе, — согласился Микки.

***

Иен принял лекарства и вернулся в спальню, но кровать опустела. — Мик? — позвал он. — Ложись, я сейчас приду, — донеслось в ответ. Несколько минут спустя Микки зарулил на порог с дымящимися слойками и двумя чашками кофе. Поставив поднос с кофе на тумбочку, он взял тарелку и перенёс её на кровать. — Сейчас накрошим, — произнёс Иен, но слюнки потекли — есть хотелось, и пусть даже в постели. Завтрак в постели с Микки — о крошках тут в последнюю очередь надо думать. Иен потянулся к слойкам, и тут же Микки шлёпнул его по руке. — Это моё! Я тебе с вишней разогрел. Знаешь же, что я с вишней ненавижу. — Но сегодня я хочу с шоколадом, — поддразнил его Иен, наклонив голову. — Ну, сочувствую, — ухмыльнулся Микки и схавал шоколадную слоёнку в один присест. — Скотина. — …которую ты любишь, — облизнулся Микки, лениво жуя свой завтрак. Приблизившись к Иену, он проглотил всё, что было во рту, и прошептал: — Хочешь, поделюсь вкусом шоколадной слойки? Правда, он смешается со вкусом твоего члена… — Что ж, придётся попробовать, — ухмыльнулся Иен, целуя его в губы.

***

Спустя несколько часов они до сих пор не вылезли в постели — естественно, все простыни оказались в крошках, но Иену было похер. Сейчас он сосредоточился на Микки, который сидел у него на коленях и пытался закинуть ногу за голову. — Да не получится у тебя, — смеялся Иен, держа его за бёдра для равновесия. — Заткнись, жопа! Всё у меня получится. Я гибкий. — Сейчас растянешь себе что-нибудь, — хмурился Иен. Ещё с минуту Микки пыхтел, а потом чуть не угодил Иену в яйца пяткой. — Может, с другой получится, — пробормотал он и начал поднимать вторую ногу, устроившись поудобнее. — Мик, я прекрасно знаю возможности твоего тела… — Но такого ты ещё не видел, — упрямо прокряхтел Микки в ответ. — Ладно, тогда я вправе угарать над тобой, когда ты застрянешь и заставишь меня вызвать спасателей. — Не заставлю. Иен молился про себя, чтоб эта бедовая башка не покалечилась в трудоёмком задирании ног. Кофе давно остыл; Иен, придерживая Микки одной рукой, аккуратно хлебнул из чашки и поставил её на место. Тут же рядом зазвонил телефон. Иен взял его и посмотрел на экран. — Сестра твоя звонит. — Ответь, — пропыхтел Микки. Щёки его покраснели, а глаза лезли из орбит, когда ступня была около лба. — Алло. — Микки? Это ты? — Нет, это Иен. — А где он? — Он пытается показать мне пределы своей гибкости. — Гадость какая. Можно было и не промолчать. Микки сдавленно захихикал. — Я не это имел в виду. Он пытается закинуть ногу за голову, — пояснил Иен, чувствуя, как кровь прилила к щекам. — И как, получается? Раньше получалось. — Да ладно? — засмелся Иен и получил тычок в грудь. — Ага, всякие странные загибания — это его тема. Живи теперь с этим. — А ты зачем звонишь-то? — спросил Иен, желая перевести поскорее тему, чтоб у него снова не встал от таких новостей. — Я звоню про ужин напомнить. Микки же тебе сказал? — А… Да, да. А что? — Мало ли. Просто он не собирался туда идти. Категорически. И на звонки мои не отвечал, ублюдок. — Чё ей надо? — перебил Микки, оставив попытки согнуться. — Трубку нужно поднимать иногда, — нахально поддразнил его Иен. — И скажи, что Джей с парнем будут там же. Тут сердце Иена упало в живот. Он покраснел, но уже не от смущения. — Эм-м… Вот как. — Да, но всё будет хорошо, не волнуйся. Всё по-семейному. — Да, я понял, — на автомате произнёс Иен. — Что-то не так? — Мне он не нравится, — сказал Иен, не отводя глаз от Микки. Микки нахмурился и слез с него, затем лёг поближе. — Кто? — Джей, — ответил Иен. Микки цыкнул и с тяжёлым вздохом отодвинулся на край кровати. Просто замечательно. — Серьёзно? Ну, он неплохой человек, может, вы узнаете друг друга получше, — щебетала Мэнди. — В общем, в восемь в ресторане, хорошо? — Да, добро. — Увидимся. — Пока, — Иен повесил трубку. — И зачем ты это сказал? — спросил Микки, не глядя на него. — Просто сказал, и всё. Они помолчали. Микки в конце концов произнёс: — Я могу всё отменить, если хочешь. — Не, не надо. Всё нормально, — Иен покачал головой. — Ты уверен? Смотрю я на тебя, и мне кажется, что ни хрена не нормально… — Ты со мной, Мик, — Иен оборвал его. — Что? — Ты же со мной, а не с ним. — Иен вздохнул и сел, обняв спину своего мужчины, и положил подбородок ему на плечо. — Ко мне вечером возвращаешься. Со мной спишь. Ты же хочешь со мной быть? — Да, я хочу с тобой быть, — вздохнул Микки, заглянув ему в глаза. — Поэтому я уже не волнуюсь, — заверил его Иен. — Просто он меня бесит, я не хочу с ним даже встречаться. — Я понимаю, — кивнул Микки. — Мы будем вместе, посидим и вместе уйдём оттуда. Ладно? Иен поцеловал его и опрокинул, распластав на постели. — Бля, Галлагер, прямо на крошки, — заныл Микки. — Кто виноват? — промурлыкал Иен и снова поцеловал его. Микки ухмыльнулся в ответ. Иен определённо не опасался Джея. Нисколько. Совсем не думал о том, в каких позах Микки был с ним в постели, и что они вместе завтракали. Не думал о том, как они вдвоём чистили зубы в ванной. Не представлял себе грязные от пота и кончи простыни. Не проматывал у себя в голове, как стонал в те моменты Микки, просил ли использовать презики; как Микки смеялся рядом с ним и как краснела его кожа от засосов. Просто теперь всё поменялось. Теперь нечему завидовать, потому что у Иена был тот Микки, каким он когда-то не смел его пожелать. Теперь он любил того Микки, с которым сам прожил все эти моменты, а не того, на которого запал.

***

Уходя, они оставили в квартире беспорядок. Постель не заправлена, простыни не поменяны — они в кровати и обедали. Смазка волшебным образом оказалась в ванной; полотенца сырые, и пол такой же. Резиновый член валялся в раковине. «Да потом уберём». Вдвоём они шли по улице, и у Иена было отличное настроение. Если попытаться, Микки наверняка даст взять себя за руку, но Иен не стал. Так тоже было хорошо — просто идти рядом в тишине. Улицы ещё покрывал снег. Время от времени они поскальзывались на гололедице и, смеясь, поддерживали друг друга. В ресторан они пришли последними. Довольно уютное место — симпатичнее, чем Иен ожидал, но его покоробило то, что стол в углу, к которому они направлялись, был круглым и закрытым от остальных — такая своеобразная закрытая мини-комната. Мэнди вскочила с места, увидев их. — Кто пришёл! — крикнула она и прыгнула брату в объятия. Иен вежливо улыбнулся троим мужчинам, что сидели за столом. — Ты так удивлена, — огрызнулся Микки и погладил сестру по спине. — Орёшь, как будто месяцами не видимся. — Бу-бу-бу, как всегда, — Мэнди тыкнула его в плечо и отодвинула от себя, чтоб поздороваться с Иеном. — Иен, — она улыбнулась и обняла его так же, как брата. — Привет, — неловко произнёс Иен в ответ. — Всё будет отлично, не переживай. Ну, если начнут доканывать, я тебя защищу, — Мэнди сжала его плечо. Пока Микки здоровался с остальными сидящими, Мэнди громко объявила: — Так, ребят, это Иен… Микки тут же её перебил: — А может, это мне следует его представить? Мэнди показала фак в ответ и, как ни в чём не бывало, продолжила: — …мужчина, который украл сердце у моего брата. Иен, это Джереми, мой парень, кажется, ты уже в курсе. Это Джей, вы знакомы. И Рами, его парень. — Никакого такого сердца он у меня не крал, — скривился Микки, пока Иен со всеми здоровался. — А, да, забыла: у тебя его нет, — подколола Мэнди. Брошенные друг другу ухмылки значили больше слов. — Ты такая смешная, просто ухохотаться, — крякнул Микки, затолкнув сестру на место рядом с Джереми. Иен тоже прошёл за ней, и они не хотели — но так получилось, что Иен сел прямо напротив Джея. Ночь обещала быть долгой.

***

Весь вечер Иен не мог понять, что, блядь, эти двое друг в друге нашли. Он совсем не ревновал, нет; ему правда было интересно. Джей был младше во всех смыслах. Он был тем парнем, которого несут на спине домой после попойки в баре. Микки всегда говорил, как ему нравится бледная кожа в конопушках и так далее; Джей был совсем на него не похож. Он хорошо выглядел, но совсем не тот типаж, который сам Иен из себя представлял. Что касалось Рами, тот совсем не походил на Микки. Вообще ничего общего — ни во внешности, ни в поведении. Было так здорово, что Микки в компании расслабился — Иен к такому не привык. Его парень смеялся, сам шутил шутки и болтал со всеми. Иен же больше молчал, с вежливой улыбкой отвечая, когда его вовлекали в разговор. Не то что бы он не хотел разговаривать — просто плохо всех знал, поэтому слушал, о чём говорили. И всё впитывал. Например, то, как Джереми прилёг на Мэнди, тем самым отдалившись от брата. То, как Мэнди сияла от счастья. То, как ладонь Микки легла ему на колено — легко и просто, без какого-то подтекста. А ещё он замечал странные взгляды, которые Рами бросал на Микки. И то, как Джей пытался — и у него получалось — завладеть вниманием Микки. Иену было всё равно. Глотнув вина, он поймал улыбку Микки. Его мужчина не любил вино — и позже, когда они будут целоваться, обязательно отчитал бы его за терпкий вкус на языке. — Иен, — окликнул его Джереми. — Ты неразговорчивый, да? — Да… Я был средним в семье с кучей братьев и сестёр. Сам понимаешь, — Иен смущённо улыбнулся. Микки под столом погладил его по ноге — туда-сюда. — Ничего, мы тебя сегодня разболтаем, — Джереми подмигнул ему. — Микки сказал, у тебя новая работа. Когда начинаешь? — Он что, рассказал об этом вам? — Я же говорила, ты украл его сердце, — хохотнула Мэнди. — Завали хлеборезку, скотовозина, — проворчал Микки, кинув сестре недружелюбный взгляд. По щекам его пополз лёгкий румянец, и у Иена на душе стало тепло. Он даже осмелел немного, краем глаза заметив, как заёрзал Джей. — В понедельник первый день, — ответил Иен. — С нового года. — Чем будешь заниматься? — вдруг спросил Джей. Все за столом заметно напряглись; Иен едва удержался, чтоб не выплюнуть что-то вроде «не твоё собачье дело». Собрав волю в кулак, он произнёс, глядя ему в глаза: — Я буду помощником главы департамента. — О-о, а Микки всегда нравились мужчины в костюмах, да? — Мэнди разрядила обстановку, и Джереми согласно ей закивал. — Да, только представьте, что с ним будет, когда я буду приезжать домой в костюме пять дней в неделю, — рассмеялся Иен. — Мне жаль ваших соседей, — фыркнула Мэнди. — Ага, стены довольно тонкие. Всё слышно, — снова вставил Джей свою монету, вскинув бровь, прямо как Микки. Джереми нахмурился и быстро заговорил, остановив Иена от язвительных реплик: — Только не позволяй начальству сесть тебе на шею, — он неловко усмехнулся, с опаской поглядывая на брата. — А то в этих государственных конторах так обычно и бывает. — Никто ему на шею не сядет, — огрызнулся Микки, испепеляя взглядом противоположную часть стола. — Да ты что, всё нормально, — успокоил его Иен. За столом повисло напряжение. — Всё будет хорошо. — Хорошо, так хорошо. — Не все начальники козлы, как у вас, ребята, — промямлила Мэнди в свой бокал. — Ага, мне это скажи, — вспыхнул Микки. — Что случилось? — спросил Джей. — Я больше не работаю в Икаре, вот что. — Почему? Почему ты… — «мне не сказал» — Иен сообразил, что это именно тот вопрос, который Джей хотел задать, но вовремя замолчал. И всё равно Иен не сдержался: — Потому что это не твоё дело. — А давайте поговорим о чём-нибудь другом? — Микки попытался перевести тему, сжав колено Иена. Иен всё равно не мог успокоиться. Внутри всё бурлило; он нарочно избегал смотреть на Джея. — Да, например, о том, кто такой «тайный парень», — Мэнди явно была рада сменить тему и лукаво улыбалась. — Иен, ты знаешь? — Эм-м… Нет. — О боже, — пробурчал Микки. Облокотившись на стол, он закрыл лицо ладонью. — Да ладно, я уверена, что одна здесь не знаю, — ныла Мэнди. — С чего бы? — повернулся к ней Джереми. — Ну, ты же знаешь. Джей тоже наверняка знает, а Иен по-любому в курсе. Иен, ну пожалуйста, — она умоляюще сложила руки. — Ладно, я знаю, кто это, — процедил Иен. — Кто? — Не скажу, — и он уставился на Джея. Тот в непонятках уставился в ответ. — Он того не стоит. — Ну ты и сволочь, — шутливо произнесла Мэнди. — Я всё равно когда-нибудь узнаю. «О да, ты узнаешь», — подумал Иен. — Вполне себе стоит, — пробормотал Джей в свой бокал. Иен снова взорвался: — У тебя какие-то проблемы? — громко и отчётливо спросил он, едва контролируя себя. — Нет, — нахально ответил Джей, приподняв бровь. — А у тебя? Как же чесались руки ему врезать. Все замолчали, глядя на них двоих; Рами тоже был весьма озадачен таким поворотом, но первым очнулся и перевёл разговор в другое русло.

***

Очевидно, даже если бы у Микки и Джея ничего не было, Иен бы всё равно его терпеть не мог. Было что-то такое, что бесило неимоверно. — Ты когда переезжаешь? — спросил Джереми у брата. — Что? Ты переезжаешь? — вмешался Рами. — Да, я думал съехать от родителей. Там уже страшно жить, — пояснил Джей. — Ищу новую квартиру. — Можешь у меня пожить, — раздался голос Микки. Иен развернулся к своему парню и перебил Джея, который собирался ответить: — Ты серьёзно? Мало того, что у него ключи есть от твоей квартиры, так ещё и жить его к себе зовёшь? Вот тебе, пожалуйста — ещё один повод. Будто одного было мало. Пусть Микки практически жил у Иена — тем не менее. Микки замешкался с ответом, и пока все остальные соображали, что происходит, Рами снова очнулся первым: — У тебя есть ключи от квартиры Микки? — Да, ну… — Да, у него есть ключи от его квартиры, представляешь! — снова оборвал Иен. — Погодите, — Мэнди, недоумённо проморгавшись, облокотилась на стол и развернулась к Джею. — Вы что, с моим братом встречались? — Нет, — коротко бросил ей Микки. — Да, вы встречались, — яростно надавил Иен и обиженнно посмотрел Микки в глаза. Его уже было не остановить. — Ты встречался с этим говнюком. — За словами следи, пожалуйста, — нахмурился Джереми. — Не хочу я следить за словами, и не буду, — огрызнулся Иен. — Твой брат спал с моим парнем. — Чего? — Рами неловко фыркнул; кажется, он ещё пуще Мэнди не вникал в происходящее. Иену стало его по-человечески жаль, но кровь кипела, и вместо того, чтобы заткнуться, он пустился во все тяжкие: — О-о, а ты не знал? — какая же ты сучка, Иен Галлагер. — Они укуриваются и трахаются под пивко, потому что по нам с тобой скучают. — В смысле укуриваются… — Джереми сидел с круглыми глазами. — Иен, замолчи, — прошептал Микки, сжав ему колено. — Всё было не так, и ты прекрасно это знаешь. — Ой, ты уж извини, Мик, мне изменяют — и я как бы немного расстроен, понимаешь? — процедил Иен сквозь зубы, скинув с себя его руку. — Значит, у вас были отношения, — тихо произнёс Рами, но Иен почти не слышал — они с Микки уставились друг на друга. — Не было никаких отношений… — И когда? На Рождество? Почему я об этом не знал? — Нет, это было очень давно, и я не хотел всё усложнять, — объяснял Джей, запинаясь. — Думаю, Микки тоже не хотел всё усложнять, но он рассказал Иену, — с трудом проговорил Рами. — То есть ты теперь на его стороне? — Я ни на чьей стороне. Я просто хочу правды. Ужин был испорчен. Иен всё ещё кипел от злости; ему хотелось злиться на Микки. Тот всегда аккуратно старался обойти тему с Джеем — но когда они сидели друг напротив друга, всё было гораздо сложнее. — Мик, ты употребляешь? — спросила Мэнди, глядя на своего брата. — Я думала, с этим покончено. — Ну, давай ты ещё добей, — выплюнул Микки. — Пару раз всего и было-то. — Точно пару раз? — мрачно встрял Иен, ковыряя вилкой остатки еды. — Кто знает, что там у вас было на Рождество. — Какое Рож… Ты чё несёшь, Иен? — Микки, казалось, окончательно запутался. — Может быть, ты ещё что-то от меня скрываешь. Может быть, я тебя совсем не знаю. — Галлагер, прекрати вести себя, как сучка! — прошипел Микки; лицо у него пошло красными пятнами. — Как сучка? Вау, — горько усмехнулся Иен. — Какой прекрасный ужин, — пробормотал Джереми, тяжело вздохнув. — Как будто я его запорол, ваш прекрасный ужин, — процедил Иен. — По крайней мере, мне хватает терпения не трахаться с друзьями, пока у меня наклёвываются серьёзные отношения! — Иен, ты сейчас делаешь из мухи слона, — Джей тоже повысил голос. — Ага, это я во всём виноват. — Иен… — Микки взял его за руку, но Иена взяла злость; он выдернул ладонь из его рук, встал, достал бумажник и бросил на стол несколько купюр. — Думаю, хватит. Приятного вечера, — с этими словами он сгрёб пальто со спинки стула и вышел из-за стола. В глазах стояли злые слёзы; он вылетел на улицу, и Микки вслед за ним. — Иен! — Микки в очередной раз окликнул его и схватил за плечо, разворачивая к себе. — Что?! — Извини за это. Мне очень жаль. — Ничего, — Иен развернулся и пошёл прочь, но Микки снова остановил его окликом, и тогда из него вылилось то, что давно накопилось: — Что, Мик? Ну что? Я устал, понимаешь? Я устал за тебя бороться и проигрывать, потому что он до сих пор на тебя сильно влияет, особенно, когда вы рядом. И только-только я перестал бояться, что ты вернёшься к нему, когда устанешь от меня, ты выкидываешь такое. Знаешь, после этого я уже не понимаю, почему мы вместе. — Почему ты каждый раз винишь меня за то, что я хочу ему помочь? — с горечью произнёс Микки. — Я просто не могу взять и вычеркнуть его из своей жизни, и не помочь, когда ему нужна помощь… — Мик, он взрослый человек! Не школьник, не глупый ребёнок! — Ну, для меня он всегда таким будет. — Прекрасно, то есть, если я буду с тобой, то всегда буду на втором месте. Это ты хочешь сказать? — Нет, Иен… — Ну тогда объясни получше, будь добр. Почему он всегда на первом месте? — Потому что я боюсь, блядь, понимаешь? — заорал Микки. — Мне страшно потерять вас обоих! Он был в моей жизни до тебя. У меня никого больше не было, кроме него и сестры. И может, из меня хуёвый парень, потому что тебе больно из-за меня, но я не могу по-другому. И я хочу быть с тобой. Повисла пауза. Холодный декабрьский ветер бросался колючими хлопьями снега. Иен щурился, пытаясь что-то разглядеть в глазах Микки — но не получалось. — Ты играешь со мной, как хочешь, — пробормотал он. Слёзы застилали глаза, но он держался. — Да что за… — цыкнул Микки и вздохнул, поёживаясь от холода. — Я серьёзно. Я только с тобой хочу быть, Иен. — А я тебя люблю уже давно, и тоже по-другому не могу, — тихо произнёс Иен, опустив вгляд. — Так что, пожалуйста, не надо со мной играться. Я тебе не кукла. Когда он поднял глаза, то увидел, что Микки остолбенел. Ему явно было нечего сказать в ответ. — Ага, ясно. Я так и думал, — кивнул Иен, закусив губу. Развернулся и пошёл прочь. — Ну куда ты! Иен! — услышал он за спиной. Иен не оглядывался.

***

Когда он добрался до дома, внутри всё будто омертвело. Глаза опухли от невыплаканных слёз. Закрыв за собой дверь, Иен скатился по ней на пол и обнял колени. Позорище — рыдать, как мальчишка, в его-то возрасте — но ничего не мог с собой поделать. И с любовью своей дикой — тоже. Повалявшись на полу какое-то время, он взял себя в руки, встал, разделся и направился в спальню. На постели — крошки, на тумбочке — тарелки неубранные… Иен шмыгнул, разделся, выключил свет и лёг в кровать. Подушки пахли им. Простыни пахли им. Иен крепко обнял подушку, и тут неприятная мысль обрушилась на него, словно ведро холодной воды, и сердце заколотилось: он не раз говорил Микки о любви, и Микки прекрасно всё понимал — только не отвечал никогда. Таким разбитым он ещё не был.

***

Микки застыл посреди улицы. Иен признался ему в любви и слинял; он не мог ничего ему сказать в ответ. Потому что это всё — то, что они ругались перед рестораном в зимний вечер, и такое — было неправильно. Микки хотел пойти за ним. Но не пошёл. Вместо этого он вернулся обратно, злой и взбудораженный; один официант подозрительно пялился на его руки в стрёмных татуировках, и Микки, пролетев к столу, показал ему фак. — Отдай ключи. — Боже, Микки, — начала Мэнди с облегчением, но Микки не обратил внимания: — Ключи отдай, говорю, — повторил он Джею. Тот вздохнул, достав связку, снял ключ с кольца и протянул его Микки. — Вообще не следовало тебе его давать, — выплюнул он, вырвав ключ из рук Джея. — Ещё один психованный, — закатил глаза Джереми. — Успокойся. — А ты перестань защищать его, потому что у тебя вечно это только на словах, — огрызнулся Микки в ответ. — Хули ты несёшь?! — Джереми взорвался и вскочил с места. — Ты съебал в свой колледж и оставил его одного. — Чё за… Ему семнадцать было, Микки! Говоришь так, как будто я пятилетку бросил! — Завалите оба, — встрял Джей. — И так переругались, нахер ты нагнетаешь, Мик? — Не Микай тут мне! — Микки, зачем ты вернулся? — спокойно спросила Мэнди. Она вышла из-за стола и положила руку ему на плечо; он отпихнул сестру, но она настойчиво вывела его из-за стола и потащила в туалет. — Я, нахуй, опять всё испортил. А он же любит меня. — Да по нему видно, — на ходу пробормотала Мэнди. Дамочки, сидевшие за столиком неподалёку от туалета, с отвращением зыркнули на них. Мэнди их послала: — Хули пыжитесь? Это мой брат, дебилки! Те не успели ничего ответить. Они зашли в туалет; Мэнди закрыла дверь. — Ну и что он тебе сказал? — Он сказал, что любит меня, а я промолчал. — Почему? — Я не знаю, Мэндс, — вздохнул Микки и опёрся ладонями на раковину. — Я без конца только лажаю. — Иди сейчас к нему. — И что я ему скажу на пороге? Припрусь с букетом цветов и открыточкой с надписью «давай жить дружно»? — Просто спокойно поговорите. — Мы уже говорили. Много раз. Я заебался. — Ну тогда нужно что-то менять, Мик. Знаешь, я бы тоже не визжала от счастья, если бы Джереми мне сказал, что у него дома поживёт его бывшая. Даже если бы он жил у меня. Ну это же зашквар, алло, — она скривилась и хлопнула себя по бёдрам. — Поставь себя на его место. — Джей не бывший. — Ну ёб твою мать, а кто он? — Мэнди горько засмеялась. — Сват, брат, кум? Сосед? Называй, как хочешь, но вы спали вместе — господи прости, до сих пор, бля, не могу поверить — и он тебя, естественно, ревнует. И зачем вы так всё усложняете — мне неясно. — Наверное, ты права, — пробормотал Микки. Мэнди вскинула ладони и помотала головой, осуждающе глядя на него. — Иди домой, проспись и сходи к нему завтра, я не знаю… Взрослые уже, разберётесь. — Хорошо, — Микки нехотя согласился. Он не хотел возвращаться к себе. Он уже не чувствовал себя там, как дома. Его домом была квартира Иена. — Возьми, — он протянул Мэнди деньги из кошелька, — за еду. — Да прекрати, ну… — Не надо меня жалеть, иначе я привыкну сидеть у вас на шее и перестану искать работу. — Я тебя не жалею. — Тогда возьми деньги, тварь. Ещё ты за меня платить будешь? Хуюшки.

***

Микки хотел отхлестать себя по щекам, когда вместо того, чтобы вернуться в свою квартиру, приехал на этаж ниже. Рука его дрожала на дверной ручке. Его трясло. — Блядь. Он развернулся и зашагал к себе. Микки ужасно не хотелось туда возвращаться. У него были ключи от квартиры Иена, почти все его вещи были там; у Иена он пропадал неделями, и больше всего ему хотелось вернуться к нему, в их постель, и обнять его, сонного и млеющего. Он бы просил прощения и целовал его в голову. Он бы сделал всё, чтобы показать, что любит его. Вместо этого Микки плюхнулся в свою холодную двуспалку, что вдруг стала неудобной, завернулся в такое же неудобное, ничем не пахнущее одеяло, и долго ещё ворочался и вздыхал в тишине, глядя в потолок.

***

Глаза щипало. Наверняка он сейчас выглядел жертвой перцового баллончика — но ему было похер. Он так и не заснул — дыра в груди болела. Протерев глаза, Микки потянулся к джинсам и достал из кармана телефон. Ни пропущенных звонков, ни сообщений. Время — девятый час. Поднявшись с постели, он направился в ванную, чтоб немного освежиться. На зеркале была прилеплена записка. Микки сорвал её и прочитал:

«Зубную щётку потерял? А она у меня в квартире. У нас, то есть».

Микки рвано выдохнул, закусив щёку, и пихнул записку в карман. Почистив зубы запасной щёткой и умывшись, он проковылял на кухню. Там, на холодильнике, его ждал ещё один сюприз:

«Когда ты в последний раз здесь ел? У меня дома вечно холодильник из-за тебя пустой. Но я не злюсь, если что».

Микки не сдержал улыбку, разглядывая корявый почерк. Его взгляд упал на микроволновку, где красовался ещё один стикер.

«Зачем ты снимаешь эту квартиру, если всё равно живёшь у меня?»

И на телике:

«Я скучаю. Давай дуй домой».

Микки чуть ли не бегом шагал «домой». Слегка постучал в дверь. Ещё раз. И ещё раз. Никто не отвечал; несколько раз подумав, Микки всё же достал ключи и вставил в замок — но дверь была не заперта. — Иен? — громко позвал он. Вокруг всё было так же, как вчера перед уходом. Сердце заколотилось в рёбра. — Иен? Дверь спальни была приоткрыта; он увидел ноги, что высовывались из-под одеяла, и зашёл в комнату. Его встретила голая спина. — Иен, — тихо окликнул он ещё раз. — Уйди, — донеслось в ответ. Микки подошёл ближе и присел на кровать. — Оставь меня в покое. — Нам нужно поговорить, Иен, — тихо, но настойчиво пробормотал Микки. — Я сказал — уйди, — повторил Иен. Устало, безразлично. И тут до Микки резко дошло. Дрожь пробежала по телу. — Ты принял лекарства? — спросил он. Иен был весь белый, даже спина его была какая-то бледная — и всё вокруг казалось холодным, застывшим во времени. — Иен, ты… — Господи, да оставь меня в покое! — заорал он, всё так же не двинувшись с места. Микки вздрогнул от этого крика; его словно по лицу ударили. И тогда он вспомнил кое-что, и теперь ему было страшно, как никогда. Микки осторожно достал из кармана телефон; записки выпали оттуда же, но его так колотило, что он не обратил внимания. Найдя нужный номер в списке контактов, Микки нажал на вызов, бесшумно встал и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. — Алло? — произнёс Микки дрожащим голосом, когда на том конце подняли трубку. — Шон, это я, Микки. Он не встаёт с постели и, кажется, не принимал лекарства. Нет, лёжкой лежит, не встаёт. — Он кое-как проглотил горький слёзный комок. — Что мне делать?