Причина причин

      Тишину опочивальни нарушало лишь лёгкое дыхание спящего эльфа, чья голова покоилась на груди Майрона. Тот легко поглаживал шелковистые пряди светлых волос, пьянея от их аромата. Он перебирал в своей памяти тысячелетия прошлого, и неуёмное желание завоевать мир вдруг показалось лишённым смысла. Сейчас весь желанный мир безмятежно спал в его объятиях.       Мог ли представить тёмный властелин, что давно любим своим бесценным королём? Нет, даже в самых смелых фантазиях он не представлял себе такого поворота. Мог ли он допустить, что Трандуил давно догадался о том, кто он такой? Нет, не мог. Равно как и не мог представить, что эльф понял: «некромантом» также был сам Майрон. «Я недооценил тебя, мой король», — с невероятной нежностью подумал тёмный властелин, невесомо целуя возлюбленного в макушку.       Близился рассвет. Трандуил открыл глаза, словно и не засыпал, приподнялся на локте и легко коснулся губ Майрона.       — Пора, — тихо проговорил он и попытался встать с постели.       Сильные руки обхватили его, заставляя вернуться в объятия.       — К чему спешить? — промурлыкал Майрон где-то над ухом, тёплой волной дыхания подогревая кровь короля и меняя направление его мыслей.       Подарив долгий поцелуй, Трандуил серьёзно посмотрел в затуманенные желанием глаза и мягко произнёс:       — Как бы сильно не хотелось мне остаться, я не могу. Пора вернуться, а путь неблизкий.       Майрон вздёрнул бровь.       — Ты король. Можешь всё, что пожелаешь.       — Именно потому, что я король, я не могу многого. Не могу своим отсутствием вызывать сомнения и лишние вопросы.       Майрон хмыкнул:       — В твоей власти запретить само возникновение вопросов. И сомнений. В самом деле, что за блажь?       Эльф молча высвободился из объятий и встал с ложа. Сидя на постели, Майрон напряжённым взглядом молча наблюдал за тем, как не спеша одевается Трандуил. Закончив с одеждой, тот наконец спокойно посмотрел в золотистые глаза и ответил:       — Мы по-разному понимаем власть, Майрон.       Тот снова вздёрнул бровь и нараспев сказал:       — Да? Власть есть власть. Сила, господство, контроль.       — Ответственность и мудрость — вот что власть для меня, — веско проговорил Трандуил.       Майрон фыркнул, откидываясь спиной на постель, и пробормотал:       — Ответственность! Власть на то и власть, чтобы не принимать во внимание чьё-либо мнение.       Взгляд Трандуила стал печальным, а голос совсем тихим:       — И к чему это привело тебя?       Майрон молча окинул возлюбленного тяжёлым взглядом и резко сел, собираясь бросить в ответ что-то колкое, но передумал. Вернув взгляду ласку, а голосу — мягкость, он произнёс, вставая с ложа:       — Возвращаемся, мой король, солнце не ждёт.       Быстро приведя в порядок себя и постель, Майрон заключил эльфа в объятия и, уткнувшись в мягкие волосы, прошептал:       — Люблю тебя.       В ответ Трандуил крепче стиснул руки. Майрон осыпал его лицо поцелуями и со стоном приник к устам. Он уйдет первым. С усилием разорвав объятия, он молча облачился в поднятый с пола плащ и, не оглядываясь, вышел из опочивальни.       Трандуил с лёгкой улыбкой смотрел на закрывшуюся дверь. Затем надел пояс с оружием и снял со спинки стула свой плащ, обнажив лежащий под ним палантир. Спрятав его под плащом, король окинул взглядом комнату, где он провел одну из счастливейших ночей в своей жизни, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

***

      — Отец, наконец-то! — возгласом облегчения встретил короля встревоженный Леголас. — Ты уехал вчера на рассвете, ничего не сказав. Я узнал о твоём отъезде только к вечеру. Сегодня весь день я не находил себе места. Где ты был? Что случилось?       — Ничего не случилось, — стараясь сохранять спокойствие, бросил Трандуил, проходя мимо сына. Он едва коснулся его руки в приветственном жесте.       — Ты же знаешь, как небезопасно теперь в лесу, особенно одному. Я уже собирался отправиться на твои поиски. Трандуил стремительно шагал к своим покоям, но Леголас не отставал и засыпа́л его вопросами:        — Где ты был? Что погнало тебя в лес?        «Любовь», — мысленно ответил на вопрос король, а вслух коротко заметил, не замедляя шагов:       — Я здесь, как видишь. Невредим. Об остальном не беспокойся.       — Но где ты был? Ты должен мне сказать! — в голосе принца зазвенели металлические нотки. Он чуть не столкнулся с отцом, когда тот внезапно остановился и, резко развернувшись, обдал его ледяным взглядом. Вскинув подбородок, Трандуил угрожающе тихо сказал:       — Я должен? Неужели?       Теперь не отец стоял пред Леголасом, но король, такой, каким он был для всех — суровый и неумолимый. Принц потупил взор и, пробормотав: «Я забылся. Прости меня, отец», поспешил скрыться с глаз.       Оставшись наедине с собой, Трандуил устало стянул с себя плащ и, не раздеваясь, лёг на постель. Он злился на себя. Сын был абсолютно прав. Лес небезопасен с тех пор, как там стали множиться пауки. Леголас беспокоился, и это было похвально. Но эти бесконечные расспросы… В то время как тело всё ещё горело после страстной ночи, а под плащом скрывался палантир. Камень вновь лежал на прежнем месте, накрытый непроницаемым покровом. Король знал, что Майрона не порадует слепота камня, но сейчас он так нуждался в уединении.       Глядя невидящим взором куда-то в свод потолка, Трандуил приводил в порядок мысли. Отправляясь на встречу с прекрасным незнакомцем, он в глубине души лелеял надежду, что им окажется не тот, о ком он думал, и в тот же час мечтал, чтобы им оказался он…       «Как это можно — любить и ненавидеть?» — думал король. Ему вспомнилась битва у стен Мораннона. Столько смертей! А до того — война в Эриадоре и гибель Нуменора… «Но то был Саурон! А прошлой ночью меня любил другой», — говорил с собой Трандуил, отказываясь увязать воедино два разных образа. Один был любящим и нежным, и грозным и опасным был другой.        «Когда он полюбил меня?» — уже не впервые думал Трандуил, и в памяти неизменно всплывала картина: чёрная фигура на стене, тяжёлый взор и разметающий шеренги исполин. По спине пробежала дрожь при воспоминании о гигантской булаве в руке тёмного властелина, но тотчас возникло другое видение — белоснежная рука, легко скользящая и дарящая ласку. Одна рука, одна и та же сила… «Но он не воспротивился, когда я истязал его…» — недоумевал Трандуил, хотя ответ был очевиден: Майрон влюблён и виноват, готов терпеть и подчиняться. Майрон готов. Готов ли Саурон?

***

      Калад тайком наблюдал за своим господином, чьих уст не покидала довольная улыбка. Он улыбался и теперь, пока слуга расчёсывал сверкающие кудри. Что-то неуловимо изменилось в повелителе после его последнего отсутствия. Было что-то знакомое в этой загадочной улыбке. И Калад понял наконец: так улыбался его брат после совместно проведённой ночи…       Слуга не смел лишний раз думать о своем господине, зная его способность читать по лицам. Но иногда, уверенный, что он никем не видим, Калад позволял себе мечтать. И всё внутри сжималось, лишь стоило представить, что чьи-то руки прикасались к роскошным кудрям, которые сильнее засияли после расчёсывания драгоценным гребнем. И чувство ревности змеей зашевелилось в груди. Юноша взглянул в висящее неподалеку зеркало и обомлел, столкнувшись с хозяйским взглядом. На чувственных устах по-прежнему играла лёгкая улыбка, но от чего-то страшного во взоре слугу пробрала дрожь.       Шло время, и тёмный властелин день ото дня мрачнел всё больше. Он не находил себе места. Тревога Калада росла, когда он наблюдал, как мечется по замку господин, как много времени проводит на вершине башни. Он видел, что хозяин то и дело смотрит в свой магический хрустальный шар, всё больше раздражаясь всякий раз.       Однажды вечером хозяин замка на холме вглядывался в палантир, держа его в руках. Но — ничего. С воплем отчаяния он швырнул камень в висящее на стене зеркало. Посыпались осколки. И Калад не рискнул войти, а затаился в темноте галереи. Разъяренный повелитель промчался мимо и устремился к лестнице, ведущей на вершину башни.        Взгляд Калада наткнулся на зеркальные осколки и на лежащий в них хрустальный шар. «Так вот причина горя господина! Его так огорчает этот шар! Избавиться — и больше нет заботы», — подумал Калад. Он выскользнул из темноты и поднял шар — тот оказался неожиданно тяжёлым. Тайком пробравшись в нижний ярус замка, юноша приблизился к расщелине, откуда доносился шум подземной реки. Он был так горд собой, торжественно поднял камень над расщелиной и отпустил.       Прислонившись к стене башни возле узкого проёма, Майрон всматривался в ночную тьму, пока не наступил рассвет. Морозный воздух охладил разгорячённую кровь, и ярость понемногу стихла, на смену ей пришла тоска. «Быть может…» — промелькнула надежда и снова поманила к палантиру.       В зале царил порядок: осколки были убраны, а зеркало заменено. Не было только палантира. В темноте галереи, сияя взором, стоял слуга. Майрон вмиг всё понял: этот болван что-то сделал с камнем.       — Калад? — голос был настолько мягким, что юноша затрепетал от радости и неслышно выступил из тени, а Майрон продолжил: — Подойди, зачем же прятаться?       Хозяин улыбался, глаза его горели. Сияя радостью, Калад вышел на свет, но подойдя поближе, обмер. То, что в глазах хозяина он принял за тёплый огонек, оказалось пожаром гнева, в котором ему предстоит сгореть.       Майрону хотелось разорвать глупца на мелкие куски. Изящная рука сдавила горло и, как пушинку, вздёрнула слугу — аж ноги заболтались. Золото глаз полыхало, обжигая душу, и в мыслях Калада звучал настойчивый вопрос: «Где он?!». Где он? Он канул в бездну — теряя мысль, подумал Калад и тут же больно рухнул на плиты пола. Но эта боль была ничем в сравнении с жестокой пыткой золотистым взором. Голос хозяина был странно мягок:       — Зачем ты сделал это?       — Я больше не мог видеть, как этот шар огорчает Вас, мой господин, — прошептал Калад, прикасаясь к повреждённому горлу. Он всхлипнул: — Я так люблю Вас! Бесконечно!       — Настолько сильно, чтобы умереть? — вкрадчиво проворковал Майрон. Ему ответом был молящий о пощаде взгляд слуги. — Ну, ладно, ладно! Ты прощён. Иди сейчас на нижний ярус и передай приказ. Пусть явится начальник гарнизона. Счастливый Калад помчался вниз, а Майрон усмехнулся: болван понёс приказ убить того, кто с ним придёт.       Майрон задумался, где можно раздобыть другой палантир. Выбор пал на Минас Итиль. Тёмный властелин давно положил глаз на эту твердыню. В пределах Мордора давно скопились силы, которых будет вдосталь для захвата крепости. Майрон закрыл глаза и воззвал к назгулам. Захватить город, всех уничтожить, палантир доставить спешно в Дол Гулдур.       Майрон понимал, что нападением на твердыню Гондора он может обнаружить себя раньше времени, но медлить не мог. «Если бы не Кольцо, я дал бы волю своей армии и показал тебе истинную силу власти, мой король! Мы правили бы вместе, не прячась и не опасаясь», — мечтал тёмный властелин, с нетерпением ожидая прибытия другого палантира.

***

      Трандуил уже несколько дней ждал встречи с Майроном, но камень был слеп. «Случилось что-то, или он мне мстит за то, что я скрывался?» — терялся в догадках король. О своенравии Майрона нетрудно было догадаться, но Трандуил знал: тот ждёт новой встречи едва ли не более, чем он сам. Уже почти месяц минул с той ночи. Король скучал.       Не выдержав неведения, лишь только небо начало светлеть, Трандуил покинул свой чертог и отправился в заброшенный дворец. Когда было далеко за полдень, он задержался на большой поляне, где ощутил взгляд Майрона несколько месяцев назад. До дворца оставалась пара часов пути. Сидя в седле, Трандуил всматривался в далёкую вершину Амон Ланк.       По своему обыкновению стоящий на вершине башни Майрон всем телом подался вперед, сердце затрепетало, и счастливая улыбка осветила лицо: далеко внизу он узнал во всаднике лесного короля.       Трандуил тоже улыбнулся, почувствовав знакомый взгляд. Король не мог видеть так далеко — он просто знал, что Майрон там и смотрит на него. Он медленно кивнул и тронул поводья, пуская лошадь вскачь.       Очертания дворца уже потерялись в густых сумерках, когда Трандуил достиг цели своего путешествия. Недалеко от входа он заметил привязанную лошадь — Майрон его опередил.       Лишь только король вошёл в пустынный зал, его подхватили сильные руки. Майрон, сжал в объятиях возлюбленного и закружился с ним, счастливо смеясь. Руки эльфа зарылись в кудри, а губы встретились с жадными устами, самыми сладкими и самыми нежными в целом мире.       — Никогда больше… слышишь? Прошу, никогда больше не делай так. Не исчезай… Не заставляй меня… совершать глупости… Прошу… — бормотал Майрон, покрывая поцелуями лицо и шею эльфа.       — Прости, — коротко ответил король.       Они вошли в опочивальню и плотно притворили дверь. Плащи полетели на пол. За ними остальная одежда. Майрон вновь подхватил Трандуила и увлёк его на постель.       Трандуил задыхался в объятиях Майрона: искусные руки были повсюду — поглаживали, сжимали, проникали. Король не переставал удивляться, насколько чувственным и страстным любовником был Майрон. Изнемогая от бесстыдной ласки, Трандуил сквозь стоны прошептал:       — Остановись! Прошу!        Кудрявая голова приподнялась меж стройных ног Трандуила, и на него вопросительно уставились затуманенные страстью глаза. Несколько локонов упали на лоб. Губы влажно блестели. — Как ты прекрасен! — выдохнул король. Майрон улыбнулся так ласково, как мог лишь он один.       — Зачем ты мне велел остановиться? — игриво спросил он и, не отводя взгляда, провел кончиком языка по внутренней поверхности бедра короля, чем вызвал судорожный вздох.       — Иди сюда, — позвал Трандуил.       Майрон тотчас принял приглашение, блаженно растянувшись рядом с эльфом. Теперь настал его черёд замирать от удовольствия. Его король знал толк в любви. Он был не менее изобретателен и нежен. Трандуил заметил, как в золотистых глазах мелькнула тень тревоги, когда он упёрся в тело там, где только что был кончик его языка. — Теперь всё будет иначе, — пообещал он. Майрон расслабился и подался навстречу. Покачиваясь в крепких объятиях, он открывал для себя новые ощущения. «Действительно… совсем иначе», — едва успела мелькнуть мысль и тут же утонула в волнах восторга. До слуха Майрона донёсся собственный протяжный стон, сменившийся нежным шепотом Трандуила.       Той ночью их тела ещё не раз сплетались в жарком танце. В предрассветный час, когда пальцы Майрона перебирали шелковистые волосы короля, тот спросил:       — Почему я, Майрон? Почему твой выбор пал на меня?       Рука Майрона на мгновение замерла, но тут же вновь продолжила свои ласки.       — Я не выбирал, — мягко сказал он. — Это не было в моей власти. Я долго думал, что ненавижу, пока не понял, что люблю.       — Ненавидел?       Майрон помолчал, прежде чем ответить:       — У Мораннона… ты поразил меня. Меня уже не волновала битва. Я лишь искал тебя в толпе. Я отвернулся лишь на миг…       Майрон умолк, но продолжать не было необходимости — Трандуил помнил то мгновение, когда тёмный властелин обернулся в его сторону. Он думал, ему показалось, что Саурон тогда смотрел на него. Но так оно и было. Так вот в чём тот его винил!       — Я ждал тебя так долго, мой драгоценный, мой король, — с чувством прошептал Майрон, бережно сжимая Трандуила в объятиях.       Они с трудом расстались на рассвете, договорившись о скорой новой встрече. По возвращении единственным желанием эльфийского владыки был только сон. Он быстро шёл к своим покоям, но замедлил шаг, почувствовав тяжёлый взгляд. Леголас стоял в соседней галерее и пристально рассматривал отца. На этот раз он ни о чём не спрашивал, лишь послал отцу приветствие.       Трандуил легко взмахнул рукой в ответном жесте и продолжил путь.