Причина причин

      Руки Трандуила медленно скользили по медным кудрям, заплетая их в косу. Обнаженный Майрон растянулся поперёк постели, его голова покоилась на коленях полулежащего в подушках эльфа, а потемневший взгляд был устремлён куда-то в пустоту. Уже не впервые король отмечал про себя, как молчалив его любимый. Ранее щедрый на улыбки и нежные слова, теперь он улыбался реже, а некогда искристые глаза стали как будто глубже и темнее — такими Трандуил их помнил перед разлукой. Он чувствовал, что Майрон отдалился, как будто воздвигая между ними невидимую стену. На все вопросы только грустно улыбался и говорил: «Мой драгоценный, это пустяки. Воспоминания о днях давно минувших». Эльф понимал, его любимый просто не хочет признаваться в том, что его тревожит, и не настаивал.       Да и как Майрон мог признаться своему королю в том, что мучило его? На протяжении столетий «бдительного мира» он был так счастлив, что даже власть уже не привлекала его, как прежде. Но с того времени, как он услышал зов Кольца, всё изменилось. До дрожи в теле, до боли в сердце тёмный властелин вновь жаждал власти. Но более всего его терзала мысль, что Трандуил не примет его стремление установить свои порядки в Средиземье.       И сердце Майрона рвалось от боли. Он был не в силах противиться Кольцу, а мысль о потере Трандуила лишала его рассудка. Иллюзий не было: король не внемлет уговорам Майрона и не примкнёт к нему. Но стать противниками вновь невыносимо. И тёмный властелин метался в залах Дол Гулдура, круша роскошное убранство.       Слуга в отчаянии взирал на господина, его безумный взгляд, растрёпанные кудри и в кровь искусанные губы — это было страшно. Ещё страшнее было видеть багровые борозды на теле, будто хозяин пытался выцарапать своё сердце. Да, он пытался! Ему хотелось сгинуть, чтоб более не чувствовать. Но он не мог и это! Кольцо не позволяло. Да и бессмертный дух, лишённый тела, не избежал бы этих мук. В конце концов хозяин Дол Гулдура решил, что победителей не судят и нужно победить в грядущих битвах — тогда он явит милость уцелевшим и даже будет добр… по мере сил. А Трандуил простит его со временем… возможно.       Майрона тянуло к эльфу сердцем, телом, разумом, а дух был подчинён Кольцу. Как часто он, сжимая спящего любимого в объятьях, беззвучно плакал, предвидя скорую разлуку. Он любил жадно и неистово, всецело отдаваясь и беря. И даже иногда смеялся от счастья, как когда-то.

***

      Леголас смотрел на короля и видел — тот был в ярости. Всегда необычайно сдержанный и ироничный, сейчас отец был вне себя. Сегодня Трандуил вернулся из Эребора, куда был приглашён подгорным королём. Чего скрывать? Эльфы любили гномов куда поменьше, чем людей, и Трандуил не был исключением. Но как правитель он был мудр и неприязнь свою не проявлял, стараясь поддерживать с соседями хотя бы мир, если не дружбу.       Трандуида не радовала мысль о встрече с Трором, владыкой чертогов Эребора. Тот слыл высокомерным, дерзким. Трор полагал, что Аркенстон на троне и первенство среди семи домов* возносят его над эльфами. Заносчивый король стал ближайшим соседом Трандуила — оказия не из приятных, но что поделать.       Причин не торопиться к Трору у Трандуила было вдоволь, но тот нашёл, что посулить эльфийскому владыке. Намёк был на Наугламир*. Став во главе семи домов, Трор, зная, что владыка Мирквуда родом из Дориата, в знак мира приготовил дар — самоцветы Валинора, те, что Наугрим* когда-то получили от эльфов за свои услуги. «Камни белее света звёзд» подобны тем, что были вправлены в то роковое ожерелье. Не то, чтоб Трандуил был жаден до самоцветов (не более любого короля), но устоять перед таким соблазном — заполучить эльфийские святыни в знак мира — не смог и он.       Леголас удивился тому, насколько быстро вернулся Трандуил. Тот мимо пролетел стрелой, меча глазами молнии. Глядя вслед отцу, принц обратился к эльфам, что сопровождали владыку в поездке к гномам:       — Я короля таким не видел давным-давно… Не задалась поездка?       Один из эльфов, что был постарше званием, ответил:       — Мой принц, отец ваш оскорблён подгорным королём. По правде говоря, и мы все тоже. Ведь наш король гордец, и не пристало эльфу склоняться перед гномом.       Леголас удивлённо вздёрнул брови и поспешил к отцу. Сверкая гневным взором, тот замер над столом, откуда были сметены все свитки и прочая мелочь, которая теперь валялась в беспорядке на полу. На лице Трандуила застыло выражение презрения и гнева.       Ледяным тоном он произнёс:       — Наш Трор — глупец. Он ослеплён своей гордыней настолько, что в конце концов она сыграет с ним дурную шутку.       — Отец, что сделал Трор? Чем так тебя разгневал? — Леголас старался говорить спокойно.       Трандуил медленно перевел тяжёлый взгляд на сына и, помолчав, ответил:       — Трор приготовил дар — ларец с камнями. О! Видел бы ты их! — последние слова были сказаны почти шёпотом.       — И? Где ларец? — тихо спросил принц.       Лицо короля исказилось саркастической усмешкой:       — У Трора! Где же ему быть!       Видя ожидание на лице сына, Трандуил продолжил, уже чуть спокойнее:       — Маленький гном сидел на троне, намного большем, чем необходимо, — он усмехнулся. — Однако, он — король, я это признаю́. Я выразил почтение, приветствуя его. Но гному что-то не понравилось — едва заметная гримаса мелькнула на его лице. Внесли ларец, открыли. В нём лежали камни, сверкая гранями, мерцая звёздным светом. Они приковывали взгляд. Эти камни, Леголас, святыни эльфов. Моя рука невольно потянулась, желая прикоснуться, как вдруг ларец захлопнули и унесли обратно.       — Что? — еле слышно прошептал Леголас.       — Да. А Трор победно улыбался, и злые глазки светились торжеством. Он в наказанье подразнил меня, унизив! Я, видите ли, не склонился перед ним настолько низко, как он того хотел. Я! Тот, кто старше его в десятки раз!       Глядя на юное обличье своего отца, Леголас невольно улыбнулся:       — Отец, ты выглядишь обманчиво. Трор-то, небось, уж стар и сед?       Трандуил впервые улыбнулся:       — Вот именно! — подбородок короля взметнулся вверх. — Он стар, и править будет недолго. Мне некуда спешить, я посмотрю, какие беды он на себя ещё накличет своей гордыней. Я подожду и посмеюсь. А камни… Я получу их рано или поздно.       Чуть позже Майрон только фыркнул, когда король ему ответил на заданный вопрос примерно то же.       — Ходят слухи, что эреборский королёк тебя обидел, моя любовь? — голос Майрона был мягок, но взгляд сверкал негодованием.       Трандуил не собирался обсуждать поступок гнома с возлюбленным, но тот затронул эту тему сам. Король ответил равнодушно:       — Пусть говорят. Мне это всё равно. Гордыня Трора его ещё накажет. Мне просто нужно подождать.       — Накажет! Несомненно! — издав подобие смешка, Майрон обнял эльфа, увлекая его в любовную игру.

***

      Леголас уже давно смирился с отлучками владыки, но нечто вроде горечи его не покидало. И всякий раз, видя отца вернувшимся с закатом, принц ощущал негодование и стыд. А может быть, и ревность. Как часто он украдкой наблюдал за Трандуилом, любуясь им и думая: отец принадлежит ему, король принадлежит народу, а этот красивый молодой мужчина… кому принадлежит?       Трандуил лениво перебирал свитки, изредка переговариваясь с сыном. Тот, развалясь среди подушек, играл своим сверкающим кинжалом, ловя луч света и отражая его на близлежащие предметы. Луч задержался в волосах отца, заставив их искриться. Принц снова вспомнил о свиданиях в заброшенном дворце и тяжело вздохнул. Его размышления прервал звук приближающихся шагов. На пороге возник военачальник Мирквуда, в его глазах был ужас. Король взглянул на эльфа, нахмурился. Тот тихо произнёс:       —Владыка, Эребор в огне. Гномы покидают гору.       Трандуил удивлённо приподнял брови:       — Пожар в их кузнях?       — Нет, владыка. Дракон!       И Трандуил, и Леголас вскочили с мест и вскричали в один голос:       — Дракон?! Откуда?!       Через час владыка Мирквуда в сопровождении войска взирал на Эребор, объятый дымом. Гномы бежали без оглядки, кто-то из них махал руками эльфам и кричал, призывая прийти на помощь. Но Трандуил явился лишь за тем, чтоб лично убедиться в происшедшем. Отправить свой народ на гибель ради господства унизившего его Трора? Никогда!       И эльфы молча удалились.

***

      Неделей позже, глядя Майрону в глаза, король спросил об Эреборе:       — Ведь ты слыхал о том, что сталось с чертогами заносчивого Трора? Не так ли?       Майрон, накручивая локон на палец, невозмутимо продолжал смотреть на Трандуила и молвил:       — Мы оба знали, что рано или поздно этот гном поплатится за собственную жадность и гордыню. Чему тут удивляться?       Трандуил пробормотал ворчливо:       — С одной стороны у меня под боком паучьи гнёзда, с другой теперь дракон и куча скитальцев, обозлённых на меня за то, что эльфы не погибли, отстаивая их дом.       Майрон подмял Трандуила под себя и, коротко целуя, зашептал:       — Ну что тебе за дело до этих гномов? Подумаешь, дракон! У королька совсем рассудок помутился от камешка его. Так что дракон даже оказал ему услугу… в некотором роде. Теперь, лишившись золота и камня, разум Трора, возможно, прояснится. Дракон тебя волнует? Напрасно. Он будет крепко спать в чертогах Трора, ничем тебе не угрожая. Зато теперь ты избавлен от гномьего соседства.

***

      Летели годы. До Трандуила доходили слухи об участившихся набегах орков, о назгулах, что больше не скрывались, о том, что имя «Саурон» вновь зазвучало в Средиземье. Но светлый эльф молчал, ловя последние мгновенья счастья.

***

      К приходу гостя завеса чар укрыла Дол Гулдур, создав иллюзию того, что замок мёртв. Орки притихли в самых глубоких подземельях, роскошное убранство залов будто истлело, покрывшись толстым слоем пыли. А Майрон, стоя на вершине башни, скрипя зубами, всматривался в палантир. Не побежал он в этот раз от Олорина, который снова прибыл в Дол Гулдур.       Для майа не было секретом, зачем сюда явился его противник. Тот тоже ощущал влияние Кольца и знал, что Морию заполонили орки, что созданы ужасные Уруки*, что назгулы ведут себя смелее, чувствуя поддержку кого-то более могучего. Он знал, что этот «кто-то» в Дол Гулдуре. Кого в округе называют «некромантом».       Майрон видел, что Олорин нашёл в темницах гнома. Это совсем не волновало тёмного владыку, тем более, что гном давно отдал своё сокровище — последнее кольцо — и был уже на волосок от смерти.       Майрон надеялся, что, побродив по замку, незваный гость уйдёт ни с чем. Но тот уходить не собирался и, дойдя до верхних этажей, стал звать на помощь магию. Как ни был слаб «собрат», он всё же смог поколебать завесу чар.       — Злу, сокрытому здесь, повелеваю проявиться! — гремел голос Олорина, гулко разносясь по залам и колебля пелену тлена, скрывающую истинную обстановку.       «Настырный! Всё тебе неймётся!» — сверкал глазами Майрон, испытывая тошноту от заклинаний гостя. Тот был уже почти у лестницы, ведущей к смотровой площадке, когда терпение владыки Дол Гулдура иссякло.       — Меня воротит от твоих стенаний!       Олорин устремил тревожный взгляд на лестницу, откуда величаво спускался Майрон. Тот был одет, как для военного похода, кудри собраны в струящийся каскадом хвост.       — Ты! — потрясённо прошептал волшебник.       — Ты всё же удивлён! Чему? Ведь ты меня разыскивал, чему же удивляешься, найдя?       Олорин, всё ещё не веря собственным глазам, пробормотал:       — Я почти не сомневался в том, что это ты отстроил эти мрачные чертоги. Я ожидал тебя увидеть, но… не в таком обличье!       — А! Ты не ожидал, что я вернулся прежним? Рассчитывал на немощность мою? На что ты рассчитывал, сюда явившись?! Майрон гневно выплюнул последние слова и вдруг стал выше и темнее. Сделав едва заметное движение, он отшвырнул волшебника к стене. Тот выставил свой посох, защищаясь, но Майрон только усмехнулся, и посох попросту истлел от полыхающего взгляда.       В глазах Олорина мелькнул страх. Майрон по-прежнему стоял на лестнице, но его горящий взгляд нещадно опалял волшебника, терзая душу и вдавливая тело в камень стен. Олорин прошептал:       — Майрон, так я был прав! Ты вновь готов к осуществлению давних планов…       — Готов? Я уже начал! Ведь ты уже прекрасно знаешь про новую породу орков! Ты знаешь и про Морию! И Траина ты навестил! Да, ты слышал и об Эреборе!       — Так дракон…       — Сокровищница Трора была столом, накрытым угощеньем. Но приглашение ему отправил я.       Потрясённый услышанным, Олорин задал главный вопрос:       — Ты дерзок, Майрон. Видимо, Кольцо…       — Да! Вот мой ответ. Я больше не скрываюсь. Так что можешь даже Манвэ уведомить. И передать привет.       Олорин удивлённо воскликнул:       — Неужто не убьешь меня? Упустишь чудную возможность?       — И даже отпущу. Убить тебя сейчас — так скучно, — голос Майрона стал презрительно-холодным. Крепкая хватка огненного взгляда ослабла, и обессиленный волшебник рухнул на пол.       — Даю тебе возможность убраться отсюда. Поспеши. А то я передумаю, — прошипел тёмный властелин, вновь принимая прежние размеры.       Олорина не пришлось просить. Он беспрепятственно покинул Дол Гулдур, намереваясь отправиться в Лотлориэн, но передумал, повернув на север, решив сначала поставить в известность Трандуила.

***

      Впервые Трандуил беседовал с волшебником наедине в своих покоях. Они сидели в креслах: король — расслабленно среди подушек, Митрандир — напряжённо наклонившись к королю.       Трандуил уже почти привык к всегда обеспокоенному виду волшебника и не придал значения его тревоге, пока тот не заговорил:       — Всё очень плохо, Трандуил. Твоё соседство оказалось куда опаснее, чем ты считал.       — Ты о драконе, Митрандир? — король вопросительно приподнял брови.       — Нет. О том, кто заманил дракона в Эребор. О Сауроне!       Трандуил вздрогнул и, недоверчиво глядя на волшебника, спросил:       — При чём здесь Саурон?       — При том! — воскликнул Митрандир. — Именно он прислал дракона в чертоги Трора.       — Да кто сказал тебе подобную нелепицу?       — Он сам! — Митрандир ещё больше подался вперёд, пронзая Трандуила взглядом. — Я говорил с ним. В замке на холме.       Король как будто окаменел. Волшебник продолжал:       — Он удивил меня своим обличьем. Я был уверен, что никогда ему не стать таким, как я его запомнил. Ан нет! Всё тот же юный и прекрасный, сладкоголосый. Хотя он так шипел от злости… совсем не сладко, я скажу.       Трандуил едва расслышал голос Митрандира сквозь оглушительный стук собственного сердца. Тот продолжал:       — Он хорошо устроился. Всё, как он любит: уединение, роскошно-утончённое убранство — его я даже сквозь завесу чар увидел. Да! Ты не представляешь, кого я встретил в подземелье замка! Траина, потомка Трора! Майрон схватил его из-за кольца — последнего из гномьих — и держал там. Бедняга испустил свой дух при мне. И тут явился сам хозяин. Дерзкий! Ты знаешь, он не прячется! Бахвалится своими достижениями: захватом Эребора, Мории и мощью его армии! Я лишь предположил, что он почуял зов Кольца, как он признался! Давно уж неспокойно в Средиземье, но то ли ещё будет! Война Последнего Союза померкнет перед тем, что он готовит. Уж я-то знаю!       Трандуил молчал, уставившись безумным взором в пустоту. Волшебник, этого не замечая, продолжал:       — Я уж подумал, что настал мой смертный час. Но Майрон отпустил меня. Зачем — не знаю. Предвижу, он задумал что-то. Я собирался в Лориен, но передумал в последний миг и поспешил сюда. Но, Трандуил! Ты изменился в лице! Хотя, чему дивиться? Узнать, что твоим соседом стал властелин колец, владыка назгулов и орков… Тут кто угодно побледнеет.       Митрандир бормотал ещё что-то, но Трандуил его уже не слышал. Он думал лишь о том, что скажет Майрону при встрече. Наугламир* — (синд.) «ожерелье гномов», созданное гномами для владыки эльфов и позже ставшее причиной убийства короля Дориата гномами Семь домов* — семь кланов гномов Наугрим* — гномы Уруки* (Урук-хай) — порода орков, выведенная Сауроном