Причина причин

      Солнечные лучи проникали сквозь редеющие кроны вековых деревьев, заставляя осенние листья светиться рубином и янтарём. Лёгкий ветерок шуршал в багряном ковре из опавшей листвы, шелестел среди ветвей, ласково нашёптывал что-то, перебирая сияющие в солнечных лучах медные локоны. Майрон стоял, прислонившись спиной к необъятному стволу лесного исполина и запрокинув голову, на его чувственных устах играла лёгкая улыбка. Золотистого цвета глаза были полускрыты завесой тёмных ресниц, а мечтательный взгляд устремлён в ясное небо, лоскутом видневшееся меж верхушек крон. Трандуил любовался прекрасной картиной и тоже улыбался.       Потребовалось немногим меньше года, чтобы облик Майрона вернул своё былое великолепие. Каждый вечер король произносил целительные заклинания. От раны не осталось и следа, и Майрон довольно быстро стал вставать с постели, не нуждаясь более в опеке эльфов. Сила короля, соединяясь с крепнущей день ото дня силой майа, наполняла измождённое безобразное тело юностью и красотой. Вскоре на лице, словно стёртом, подобно истлевшей от времени картине, стали проступать знакомые черты, что становились всё отчётливее. Цвет постепенно возвращался к волосам, сначала бледно-золотистый, потом — насыщенная медь, и вскоре они снова завились и заблестели.       Как только Майрон стал ходить, ему были отведены покои, что примыкали к покоям Трандуила. Но бо́льшую часть времени влюблённые проводили вместе. О таком счастье Майрон не смел мечтать — жить вместе с любимым, не таясь и не прячась. Мог ли он, слабый, одинокий, безобразный, издалека следя за Трандуилом, вообразить, что его изумительно красивый король не только не отшатнётся, но и будет искать его близости?        Однажды вечером Майрон сидел на стуле, а Трандуил опустился к нему на колени и обнял уже сильное, но всё еще далёкое от совершенства тело. Прижавшись щекой к щеке и закрыв глаза, король зашептал врачующие вереницы слов. Майрон обнял любимого и ещё крепче прижал к себе. Закончив врачевать, король вздохнул и, чуть отстранившись, взглянул в глаза и улыбнулся. И вдруг поцеловал — сначала невесомо, нежно, но вскоре нежность сменилась напором страстного желания.        Его глубокий поцелуй, объятия и тихий стон были призывом к близости. И Майрон, едва переводя дыхание, взмолился, зарывшись лицом в благоухающие пряди: «Что ты делаешь со мной, любимый! Я думать о таком не смею, пока не стану мил твоим глазам!» Трандуил прошептал в ответ: «Ты мне мил в любом обличье, я узнаю́ твои объятия, твой вкус, твой запах. Ты мне желанен и такой. Настанет день, ты станешь прежним, но нам его не нужно ждать, чтобы творить любовь, мой Майрон».       Жаркое дыхание короля опаляло кожу Майрона, а его руки настойчиво скользнули под одежду. Трандуил вновь заглянул в лицо майа. Этот взгляд лишил Майрона остатков сомнения, и он, со стоном прижав к себе Трандуила и слившись с ним в страстном поцелуе, встал и понёс свою драгоценную ношу к ложу. «Прошу, закрой глаза, любимый», — прошептал он, прежде чем сбросить с себя оставшийся покров одежды. Взгляд Трандуила, раскинувшегося на ложе в ожидании ласки, лучился нежностью. «Ничто не станет для меня причиной, чтоб не смотреть на то, что я люблю», — прошептал он. Вскоре мелодия любви наполнила покои лесного короля.       — На что ты смотришь, Майрон? — спросил Трандуил, приблизившись к возлюбленному.       Улыбка майя стала чуть шире. Волшебный голос произнёс мечтательно:       — Ещё немного, и небо обретёт цвет твоих глаз. Когда свежевыпавший снег наполнит воздух искрами, а солнце скроет жар за серебристой пеленой. Снег мягко замерцает золотом в его лучах… как твои волосы, мой Трандуил.       Майрон перевёл влюблённый взгляд на короля. Тот, сверкнув кольцом на мизинце руки, поправил медный локон, брошенный игривым ветерком на любимое лицо, и прошептал:       — Так говорил мой сын.       — Он любит, — немного помолчав, ответил Майрон и вновь устремил свой взор вверх. — Тебя все любят, оттого и не судят нас, делящих одно ложе. Ведь ты не думаешь, что это неизвестно?       Король рассмеялся:       — Конечно, это всем известно. Однако во взглядах, устремлённых на нас, я не видал насмешки или осуждения — лишь восхищение. Ты восхищаешь эльфов, Аннатар. Всегда.       Последние слова король прошептал и, как только Майрон повернул к нему лицо, приник к его устам.       Видя, как возвращается к нему прекрасный облик, и наслаждаясь вниманием возлюбленного, Майрон не уставал слать мысленную благодарность Эру за этот щедрый дар. Он, сбившийся с пути мятежный сын, переменился. Исчезли спесь и жажда власти, но не пропала гордость. Не будь её — лесные эльфы не приняли бы выбор короля. К тому же Майрон охотно обучал их своим искусствам, вновь занимаясь тем, что некогда ему было так любо. Он покорил, не прибегая к обольщению. Прекрасный и сладкоголосый майя дарил своё очарование лишь избранному эльфу — королю, а тот лучился счастьем, сияя, словно солнце. Секрет о страшном прошлом в Средиземье знали лишь трое: сам Майрон, Трандуил и его сын. Все те, кто мог знать Майрона по былым деяниям, уплыли за море после войны Кольца. Теперь влюблённые могли не опасаться разоблачения.       Однажды вечером, проведя весь день за работой, Майрон нашёл своего короля за чтением в его покоях.       — Ты создал новое творение, что вновь сведёт людей с ума? — с улыбкой молвил Трандуил и, отложив книгу, взглянул на Майрона. Тот загадочно улыбался.       — Ты прав. Я создал нечто. Для нас, — мягко ответил Майрон. Приблизившись к королю, он опустился к его ногам и взял руку в свои ладони.        Продолжая загадочно улыбаться, он огладил ее и отпустил. Трандуил опустил взгляд и вздрогнул: на мизинце кольцо сверкнуло камнем  — одним из тех, что Наугрим вернули эльфам.       — Кольцо… — ошеломлённо прошептал король.       — Нет. Ко́льца, — прошептал в ответ Майрон, ладонью накрывая руку Трандуила. И тот увидел, что на мизинце майа сверкало камнем такое же кольцо.       — А эти кольца, Майрон… Что в них? — спросил король с опаской.       — В них лишь любовь, мой Трандуил, — голосом, идущим из самой глубины, ответил Майрон.       Король провёл рукой по медным волосам, стянутым в хвост, чтобы не мешали в работе, и, зашуршав одеждой, скользнул из кресла на пол.       — Мне по душе такие кольца, мой Майрон, — пробормотал он между поцелуями.       Порыв ветра взметнул волосы Трандуила и, сорвав с деревьев листья, понёс их за собой в задорном вихре. В этот миг Майрон вспомнил картину из прошлой ночи, как эти шёлковые пряди так же взметнулись, когда король вдруг изогнулся в порыве страсти и, запрокинув голову, негромко вскрикнул. Мгновение из тех, что Майрон как сокровища хранил в шкатулке памяти. Он нехотя ослабил кольцо объятий, отпуская Трандуила.

***

      — Что ты придумал в этот раз? — весело спросил король, стоя спиной к двери и просматривая лежащие на столе свитки.       Он ощутил, что в комнату вошли. Решив, что это Майрон, король игриво обратился к нему. Но Майрон не ответил. Трандуил обернулся и замер, увидев Леголаса. В глазах того стояли слезы, а на устах была широкая улыбка.       Принц уже несколько минут стоял в дверях и любовался, оглаживая взглядом отца: его одежда тёмного оттенка была как небо в сумерках, а светлый шелк волос мерцал на этом фоне. «Как лунный свет на глади моря ночью», — подумал принц.       Трандуил коротко вздохнул и раскрыл объятия сыну. Два эльфа обнялись и долго так стояли, истосковавшись друг по другу за несколько десятков лет разлуки.       Гораздо позже, когда восторг от первой встречи минул, а первые вопросы почти иссякли, отец и сын сидели в креслах, где много лет назад произошло их объяснение, и смаковали вино. Вдруг Леголас сказал:       — Отец, я отправляюсь в Аман. Меня так манит море! Корабль готов к отплытию, но я не мог уплыть, не попрощавшись. Я так хотел тебя увидеть и обнять! И этот долгий путь проделал я за этим. — Он улыбнулся. — Я вижу, ты сияешь счастьем и так прекрасен, что сердце ноет. Я собирался звать тебя с собою, но вижу, твоё сердце здесь?       — Да, сын. Я счастлив. Я любим взаимно. И сердце моё здесь. Ты прав.        Леголас улыбался и никак не смел задать вопрос, что вертелся у него на языке — кем Трандуил любим взаимно. Он опустил глаза и вдруг заметил на руке отца блеснувший камень.       — Это кольцо мне незнакомо, — сказал он, разглядывая перстень. — Какая тонкая работа! Искусный мастер. Равных нет. Откуда это диво?       — Подарок, сын, — улыбнулся в ответ король. — А мастера увидишь. Я провожу тебя к нему, когда захочешь.       — Идём сейчас! — ответил Леголас и встал из кресла.       Следуя за отцом, стараясь не наступить на край его наряда, Леголас сгорал от любопытства. На удивление, идти пришлось недалеко — они остановились у входа в соседние покои. Король тихонько постучал. С улыбкой глядя на Леголаса, он открыл дверь и кивнул. Принц двинулся вперёд, но за порогом оглянулся: отец входить не собирался. С загадочной улыбкой на устах король опять кивнул, и дверь закрылась.       В просторной комнате спиной к двери стоял мужчина, высокий, статный. Он что-то изучал, склонившись над столом, и Леголас лишь видел его наряд — вишнёвый бархат, струящийся до пола, да стройный стан. Мужчина распрямился — принц обомлел, увидев пламенные кудри. Мужчина повернулся, и Леголас почувствовал, как дрогнули колени. Это был тот, кого он погубил в далёком прошлом — живой, прекрасный, юный. Казалось, это сон. Леголас стоял, не в силах шевельнуться или произнести хоть звук. «Мне лгут мои глаза! Возможно, я устал с дороги, или вино тому виной, что мне привиделось», — подумал он. Но вдруг видение улыбнулось — точно такой улыбкой, как перед тем, как принять смерть.       Раздался голос:       — Присядь скорее, принц. Ты бел, как полотно.       «Я знаю этот голос! — подумал Леголас. — Мне в самом деле дурно. Я либо сплю, либо теряю рассудок». Он пошатнулся, но сильная рука подхватила его, не дав упасть.       Принц опустился в кресло, в глазах стоял туман, в ушах звенело. Он сжал руками голову и стиснул веки, силясь прийти в себя. Он глубоко вздохнул, открыл глаза и тут же упёрся взглядом в вишневый бархат. Хозяин комнаты сидел напротив в кресле. Взгляд Леголаса скользнул по бархату и задержался на руках — их будто изваял искусный мастер, а на мизинце одной из них блестело такое же кольцо, как у отца. «Так значит, это мастер, создавший чу́дное творение… два… два творения. Ну, хоть не призрак!» — с облегчением подумал принц, продолжая изучать сидящего напротив.       Вот стройный стан, плеч гордый разворот, красивый гладкий подбородок, знакомая улыбка. Взгляд Леголаса метнулся к глазам мужчины — золотистым. Принц изучал лицо, так сильно впечатлившее его когда-то, как изучал бы нарисованный портрет иль изваяние — забыв о всяческих приличиях. Он всё ещё не верил, что это явь. «Да, волосы его, причёсаны иначе — свободно ниспадают по плечам», — думал принц, словно сопоставляя то, что видел, с тем, что помнил.       — Ты потрясён, я вижу, — наконец произнёс Майрон, прерывая неловкое молчание. — Да, это я, твои глаза не лгут.       Волшебный голос вывел Леголаса из оцепенения, и тот пробормотал:       — Но… если это ты… Как это может быть?       Улыбка Майрона стала шире, и он коротко поведал принцу о даре Эру.       Принц слушал и дивился. Он всё не мог поверить, что говорит с любовником отца, с тем, кто тайком встречался с королём в заброшенных чертогах, с тем, кто создал Кольцо и развязал войну, с тем, кто известен был как Саурон. Тот завершил рассказ и замолчал. Он больше не улыбался, но глаза его по-прежнему смотрели ласково.       Неожиданно для себя принц произнёс:       — Отчего твой взгляд так ласков? По глупости своей я выстрелил в тебя. Отец едва не умер от тоски, а ты лишился жизни тела. И я был тем, кто приложил все силы, чтобы твоё Кольцо почило в пламени Ородруина. Меня не удивило бы узнать, что ты меня возненавидел. Но ты глядишь так ласково, что мне… не по себе.       Майрон улыбнулся и ответил:       — Мой принц, неужто ты не понимаешь? Ты дорог королю, а значит, дорог мне. О, как ты отшатнулся! Я думаю, мне нет нужды рассказывать, что я люблю его. Ты это знаешь. Вижу — знаешь. Ведь ты подслушивал за дверью там, в тёмном зале, ты слышал всё… Как мило ты сейчас зарделся! Я знал, что ты бывал там, но принял всё за любопытство. Король не знал, а я молчал, чтоб вас не ссорить. Ты ждал, что я тебя возненавижу? Да я не смог бы! Раньше смог бы, пока не встретил Трандуила. Ты — его сын, тебя он любит, а это свято для меня.       Леголаса разрывали на части стыд, вина и благодарность за несказанное облегчение ноши, что с того дня лежала камнем у него на сердце. Лишь теперь он понял, почему Саурон ничуть не удивился, увидев его в зале тем утром. Он даже улыбнулся ему тогда. Он знал о принце, слушавшем за дверью. Он мог подумать, что принц прицелился из страха, а не в желании убить. Леголас вновь заговорил:       — Я должен попросить прощения?       Майрон ответил:       — Нет. Я понимаю твой поступок. И даже благодарен за него. Твоей рукой распорядился Эру, чтоб преподать урок мне. А я в учении всегда был лучшим. По крайней мере, так говорил мне Ауле. Урок особо ценный я усвоил. И будь уверен — навсегда. Там, в зале, я видел горе Трандуила, а позже знал, как он страдал. Тому виной был я, не ты. Так будь спокоен, Леголас, я не в обиде.       Майрон вновь улыбнулся. Принц нервно сглотнул: Майрон назвал его по имени.       Превозмогая себя, Леголас произнёс:       — Так значит... Майрон, ты больше не изгнанник? И ты прощён?       — Да, Леголас.       — А эльфы знают? О тебе… о короле… о вас?       Майрон рассмеялся, а Леголас вновь отметил про себя, что голос у него поистине волшебный.       — О том, что король мой, конечно, знают. О том, кто я, им знать не нужно, то королю во вред. Об этом знаешь только ты да двое в Амане.       — Кто знает, кроме Манвэ? — спросил Леголас, ибо Майрон опустил подробности в своём рассказе.       — Олорин. Его ты знаешь. Это Митрандир. Он мой собрат, он майа. Теперь он принял облик такой, каким он был до Средиземья. Он снова юн, красив и весел. И он помог мне.       — Да ведь он твой заклятый враг! Хотя… он так описывал тебя… почти любовно.       — Неужто?! — вновь рассмеялся Майрон. — Он мне не враг. Всё в прошлом. Он не болтлив, за Трандуила я спокоен. И ты, мой принц, умён и не болтлив.       Майрон одарил Леголаса улыбкой. А тот вновь испытал сочувствие эльфийским девам, что потеряли всякую надежду на сердце короля и майа. Майрон прочёл эту мысль в глазах Леголаса и снова рассмеялся.       Леголас пробыл в отчем доме всего неделю. Теперь он был спокоен за отца и покидал его без тяжести на сердце. Все эти дни он видел, как ласков Майрон с Трандуилом. Не просто ласков — было видно, что Майрон королём живёт и дышит.       Король и майа провожали принца до кромки леса. Настал момент прощания. Все трое спешились. Прощаясь, отец и сын долго сжимали друг друга в объятиях, шепча слова любви и ободрения. Майрон стоял неподалёку.       — Отец, я за тебя спокоен. Он любит так, как трудно и мечтать. Ты счастлив, и твою счастливую улыбку я увожу с собою в Аман. Быть может, свидимся когда-нибудь, — прошептал Леголас.       — Прощай, мой сын. Ты — моя гордость и отрада. И если сердце тянет тебя в Аман, то так тому и быть. Моя любовь с тобой.       Глубоко вздохнув, они разжали кольцо объятий. Леголас взглянул на Майрона — тот улыбнулся. Принц подошёл к нему и тихо произнёс:       — Теперь я понимаю, почему король тебя так любит. И я безмерно рад, что он с тобой. Его таким счастливым я не помню. За это я тебя благодарю. Прощай.        — Прощай, мой принц, — с улыбкой молвил Майрон.       Леголас вскочил в седло и пустил лошадь вскачь. Через несколько минут, уже отъехав довольно далеко, он придержал лошадь и, оглянувшись, не смог сдержать улыбки: влюблённые стояли, обнявшись, их волосы смешались, а лица соприкасались в нежном поцелуе. ______________ ДОРОГИЕ ВСЕ! Эта работа закончена, у нее не будет обновлений, на нее нет смысла подписываться. Если хотите подписаться на автора, это можно сделать в профиле. Если хотите сохранить работу в закладках, добавьте ее в один из своих сборников. Если вы получили удовольствие от чтения, то отметка "Нравится" — это легкий, абсолютно бесплатный и анонимный способ поблагодарить автора. ♥