Разбитое стекло

Куромаку не принимал гуманитарные науки, и не переваривал Вару. Феликса устраивало всё. Ромео было всё равно, кого что любить. Габриель не любил потрескавшуюся штукатурку, и увлечённо её отколупывал. Данте не переносил майонез и непривычную тишину, в данный момент витавшую в воздухе, и действующую на нервы.       Раньше подобной тишины никогда не было. В воздухе порхало невообразимое сочетание запахов моющего средства, не проваренного кофе и дешёвых духов Ромео. Зонтик тихо сидел на ветхом диванчике, изредка поглядывая в сторону читавшего Куромаку. Феликс отхлебывал кофе из кружки, оставившей на столе круглое мокрое пятно, нервно барабаня пальцами по столешнице. Данте с умным видом расхаживал около окна, думая о смысле жизни. Габриель… расколупал почти всю стену, и принялся за вторую.       Всё обыденно и повседневно, как и должно быть. Но кое-чего все-же не доставало — Пиковые не явились на завтрак. Вару оправдывало его довольно неприятное состояние (которому некоторые были даже рады). Но короля Пиковой масти не было не то что на завтраке, но скорее всего, и в его комнате. К обычному запаху кухни прибавился легкий, металлический привкус тревоги.

* * *

      Вару с трудом разлепил веки. Щека упиралась во что-то гладкое и твёрдое, шея затекла от неудобной позы. Со стоном приподнявшись над поверхностью стола, валет громко хрустнул многострадальными позвонками. Пора было приводить себя в порядок.       Бросив прощальный взгляд на чертёж, разложенный на столе, Вару прокрался в коридор. Дверь протяжно скрипнула, и валет замер. Ничего не произошло, и он, выдохнув, осторожно пробрался в ванну. Включив воду, и подставив саднящие после вчерашнего ладошки под ледяную струю, Вару зажмурился от приятных ощущений. Затем, осторожно сняв очки, он наклонился над замызганной раковиной, и принялся оттирать щеку от грифельной крошки с чертежа. Вдруг глаза защипало, а на губах почувствовалась горечь. Вару удивленно поднял взгляд на зеркало. Консилер!       Теперь ничем неприкрытый, лиловый фингал нахально светился по всей левой стороне лица. Парень, тихо выругавшись, нацепил мокрыми пальцами очки, и выбежал из комнаты. Спустившись по скрипучим ступенькам в столовую, он жадным взглядом окинул стол: недопитый кофе Феликса в его любимой, обклеенной смайликами кружке, и пара булочек с маком, вероятно, принадлежавшие Ромео. Быстро схватив булочки в охапку, шутник в нём на секунду замешкался. Взяв желтую чашку, Вару с ухмылочкой поставил ее перед дверью. Первый, кто решит пообедать, лишит Феликса кружечки. Интересно, и кто это будет? Покинув место преступления, довольный валет побежал к себе, подготавливаться к грандиознейшему приколу всех времен и народов.

* * *

      Дверь, ведущая в комнату Пикового Короля не была заперта, опять же из-за Вару. И чинить подорванный замок никто не собирался. Лёгкий сквознячок мягкой лапкой приоткрыл дверь, заставив Вару замереть с верёвками и вазой в руках. Его король был не один.       Удобно устроившись на колене их лидера, Хелен что-то мурлыкала на ушко Пику. Король, очевидно, не слушал. Его ладонь плавно спустилась с талии девушки на зад, и чуть сжала мягкую округлость, от чего та вздрогнула, и кокетливо хихикнула. Беловолосая влажно чмокнула Пикового в щеку, заставив поморщился. Липкий блеск для губ отвратно пах клубникой, а от самой Хелен приторно несло печеньем. Возможно, Ромео или Феликс оценили бы этот аромат, но не Пик.       Несчастная ваза выпала из рук валета, водопадом осколков рассыпавшись по полу. Вокруг него всё разбивается.       Пик повернулся на звук, и на мгновение встретился взглядом с застывшей в дверном проеме фигуркой. Хищно ухмыльнувшись, Пиковый Король чуть сильнее сжал упругое женское тело.       Хелен, слегка заторможенно обернувшись, тихо взвизгнула. Кое-как сползя с коленей короля, она, бормоча что-то, вся красная выбежала вон.       Пиковый проводил её скучающим взглядом. Конечно, было жалко лишаться такой хорошенькой игрушки. Это неимоверно раздражало. Какое этот шут имеет право мешать ему?       Но короля сейчас больше интересовала реакция валета. Вот-вот он повернется, и побежит, хлюпая и роняя слёзы. И Пик сможет насладиться своей полной и безоговорочной победой. Шаг. Другой. Вот он уже бежит. Бежит не от, а навстречу. Последние сантиметры, и злой удар. Конечно, сил у Вару не много. Гораздо меньше, чем у его короля. Но это не мешает ему хорошенько врезать по этому ненавистному лицу, мстительно наблюдая, как маска льда сходит, сменяясь ошеломлением.       — Чтоб ты сдох, сукин сын! — визгливо проорал валет, нанося удары один за другим, пока его не оседлали, ударяя затылком о пол. Пиковый король тяжело дышал, ноздри широко раздувались от неконтролируемой ярости.       — Да успокойся же ты, ублюдок! — рыкнул он на вырывающегося вальта. — Какого черта тебя вообще волнует, чем я занимаюсь? Вару и впрямь не знал, почему его это волнует. Он даже перестал брыкаться. Серьёзно, какого черта?       — Слезь с меня, раздавишь. Толстый слишком, — прохрипел Вару, пытаясь выбраться из железной хватки лидера. Тот слегка отстраненно разжал пальцы, и зеленоволосый тут же вскочил. Внезапно сильные пальцы сжали прядь зелёных кудрей, и слегка отодвинули, открывая внимательному взору тёмное пятно на щеке.       — А тебе идёт лиловый, Вару. Буду знать... Подушечки пальцев обманчиво ласково, почти невесомо коснулись скулы, и внезапно резко надавили на самую больную точку. Ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы следов. Валет дёрнулся. Захотелось откусить эти пальцы раз и навсегда.       — Да пошел ты, придурок.

* * *

Из-под прикрытых век король неспешно, одну за другой, оглядывал свои метки, оставленные на бледной коже валета, как художник осматривает свой холст, додумывая последние мазки. Вару, как обычно, скрыл половину из них. Что-то замазал, что-то прикрыл воротником и прядями волос. Скрыть все ему, конечно, не удалось. Ведь Король Пик очень постарался, чтобы увечья остались с валетом надолго, напоминая о том, что своего короля лучше не злить. Не было ни малейших сомнений, что Пятый не отступится, не обращая внимания на безмолвные предупреждения. И сейчас он как раз сжимал в ладони что-то, отдалённо напоминавшее тюбик краски, и с аппетитом уплетал макароны с сосиской, в упор игнорируя своего короля. Пик довольно усмехнулся. Картина была почти закончена. Оставался лишь последний штрих.