Четвёртая свобода

Всякий пьяный шкипер верит в провидение. Но один из способов провидения обращаться с пьяными шкиперами – швырять их о скалы. (с) Б. Шоу, «Дом, где разбиваются сердца»

Стив проснулся от тычка в плечо и понял, что умудрился отключиться в вертолете. Поспать этой ночью не получилось, да и событий им с лихвой хватило, тяжелых и неоднозначных, и, как только Стив подумал об этом, действительность навалилась на него с утроенной тяжестью. Он устало повел плечами, как человек, знающий, что наступивший день не принесет облегчения, помотал головой из стороны в сторону, стряхивая сон и пытаясь по мельтешению внизу понять, где они летят. Оказалось, что летели они совсем недолго, если судить по солнцу, но пейзаж существенно изменился, и теперь Стив видел раскинувшуюся под лопастями гладь... озера? Реки? Сверху оно напоминало чуть искаженную букву Y. Позади остался какой-то город, вертолет медленно снижался, и казалось, опускался прямо в сплошной лесной массив. Заметив, что он до сих пор накрывает металлические и уже заметно потеплевшие пальцы Баки, Стив поспешно отдернул руку, но... покраснеть почему-то так и не получилось. - Где мы? – спросил он. - Теннесси, - отозвалась Мария. – Это озеро Бич, Лексингтон. - Здесь укромное место, - разъяснил Фьюри, - переждёте, пока не решим, что с вами делать. - Я вам не подчиняюсь, - резко напомнил Солдат, но на Ника это не возымело эффекта. - Боюсь, у вас нет выбора, мистер Барнс. В одиночку сводить концы с концами вы уже пробовали, и мне известно, какими средствами. Так что заткнитесь и цените оказанное вам доверие. Баки сурово нахмурился, но ценить доверие явно не собирался. Правой рукой он все еще придерживал щит. Вертолет опускался в лес, под воздушной струей шумели и гнулись верхушки деревьев. Тут они вроде бы росли пореже, но все равно садиться можно было только напролом. С мягким толчком вертолет завис в воздухе, а затем пошел почти отвесно вниз, прямо, без уклонов, и Стив удивленно увидел, как деревья внизу плавно отъезжают в стороны, открывая широкую бетонную площадку, поднимающуюся из разверстого проема. А у края площадки... Человек в деловом костюме стоял, сунув руки в карманы брюк и задрав голову, и Стив сперва подумал, что его подводит зрение, многократно улучшенное сывороткой, но... Этого просто не могло быть. Он же видел. Видел... Вертолет опустился и мягко, почти ласково вжался полозковыми шасси в бетон. Несущий винт над их головами начал вращаться все медленнее, уже по инерции черпая воздух, а Стив не мог оторвать глаз от человека, идущего уверенным шагом по вертолетной площадке. - Ник... – позвал Стив, не доверяя своим глазам. - Добро пожаловать на новый уровень допуска, Капитан. Цифру можете выбрать на свое усмотрение, и здесь я снимаю с себя всякую ответственность за вашу дальнейшую судьбу, - Фьюри обернулся на сиденье и уставился на них черными стеклами очков. – Я вас торжественно передаю с рук на руки и очень надеюсь, что вы больше не будете так меня огорчать, поскольку огорченный я бываю чертовски страшен. - Это уж точно, - Мария сняла наушники и с видимым удовольствием тряхнула волосами. Обернулась. – Возвращайтесь поскорее, Капитан. Вас нам будет не хватать. - И больше никаких незапланированных фокусов, - Фьюри со значением взглянул на Стива непроницаемыми стеклами. – Роджерс? Все слышал? - Да, сэр, только... – он посмотрел в окно, затем опять на Фьюри. – Как это возможно? - Долго объяснять. Пусть сам расскажет, если захочет, раз уж вызвался вас прикрывать. И я вас прошу, обоих, - на сей раз прицел его очков был наведен на смурного Солдата, - отсюда ни ногой. Никуда. Вам ясно? Ник предупреждающе выставил ладонь, когда Стив уже протестующе набрал воздуха. - Иначе в дальнейшем мы будем бессильны чем-либо вам помочь. Это надежное место. Не станете нагнетать и создавать проблемы – их не будет. А теперь кыш отсюда. Он явно предпочтет ворковать с вами наедине. Запоздало спохватившись, Стив вылез из вертолета, забросив сумку на плечо, и... Выпрямился перед Филом Коулсоном. - Фил... как? – только и смог спросить он. Коулсон, в строгом костюме-тройке, с гарнитурой в ухе, встретил его вежливой теплой улыбкой. Вроде бы такой обаятельный, располагающий к себе мужчина, а глаза те же – искристые и ледяные, выдающие род его занятий с головой. Сразу видно – секретный агент, секретнее некуда. - Скажем так, есть проекты, которым лучше оставаться тайной, Капитан, - в тон его мыслям сказал Фил. Он почти не изменился, хотя и держался заметно солиднее. У Коулсона был взгляд бесконечно усталого, но уже гораздо более уверенного в себе человека, чей возраст трудно определить навскидку. Волосы его уже заметно поредели, отодвинув дальше к макушке линию лба, перечерченного морщинками, но смотрел он с той же трогательной теплотой, словно всё еще не перерос свою детскую увлеченность Капитаном Америка. Это льстило и смущало одновременно. Стив понимающе кивнул. - Я рад, что вы живы, агент Коулсон, - искренне сказал он. Фил окинул взглядом его форму с головы до ног. - Спасибо. Я тоже скучал, капитан Роджерс. Они пожали руки и неожиданно тепло обнялись, похлопав друг друга по плечам. Стив запоздало заметил, что левая кисть Фила искусственная – протез до середины предплечья. Взгляд Коулсона в это время уперся в подошедшего Баки, и все его внимание разом переключилось на Солдата. - Сержант Барнс, - Фил не без видимого трепета протянул ему правую руку, - я Филипп Коулсон, и, возможно, вам будет трудно в это поверить, но для меня большая честь встретиться с вами. С трудом сдерживаюсь, чтобы не попросить автограф. Я большой поклонник, - он перевел взгляд с него на Стива и обратно, - вашей истории. - Кто вы? – быстро спросил Зимний, осторожно отвечая на рукопожатие. - Он мой преемник, - донесся до них голос Фьюри. Тот не стал вылезать из вертолета, просто, открыв дверцу, сильно высунулся из кабины. – Вот твои герои, Фил, и ты меня не видел. - Так точно, босс, - это было сказано почему-то без должного подобострастия, почти по-дружески. - Если что – свяжусь. - Разумеется. - Спасибо, - сказал Нику Стив, и Фьюри, коротко кивнув ему, захлопнул дверцу. Все трое двинулись к краю площадки, слыша, как вертолет позади вновь набирает высоту. Ветер потоками хлестал в спину, трепал пиджак человека, которого Стив несколько лет считал мертвым. Преемник? Как только они ступили на мягкую лесную дорогу, позади раздался гул, и площадка медленно опустилась вниз под смыкающимися маскировочными створками. Те с легким толчком состыковались и опустились, встав в пазы, обернуться – просто поляна в лесу, почти никаких следов. Деревья зеленым ковром поднимались к востоку на холм, над головами шумела листва. Трава вдоль дороги росла высокая и сочная, но под ногами хрустели старые сосновые иглы. Дорога вела вперед, оглушительно пахло можжевельником и жимолостью – над ее белыми цветами деловито сновали пчелы. - Так... кто вы теперь по должности? - Я новый директор ЩИТа, мистер Роджерс, - отозвался Коулсон. – Можете поздравить меня с повышением. - Но ведь ЩИТа больше нет... - Боюсь, это слишком поспешное утверждение. И почему-то Стив ни разу не удивился. ЩИТ по-прежнему существует, Фил Коулсон жив и возглавляет его, а из-за ближайшего дерева сейчас должны поскакать единороги. Он вновь поймал в поле зрения протез левой руки Фила и надолго задержал на нем взгляд. - Что произошло? – рискнул он спросить, и Фил, проследив его взгляд, грустно улыбнулся. - Ну... не вдаваясь в подробности - работа, Капитан. Все ради дела. Мистеру Барнсу с оснащением повезло чуть больше, - и Фил еще раз горящими глазами окинул мрачного Баки с головы до ног. Тот в ответ посмотрел с холодной подозрительностью, но Коулсона трудно было чем-то смутить. Все-таки он был приятным человеком и почему-то казался Стиву старше, чем он есть на самом деле. Наверное, из-за морщинок у глаз. - Я хотел поблагодарить вас лично, Капитан. За кэрриеры в Вашингтоне. Ваше вмешательство было очень своевременным, и мы очень признательны вам. - Не стоит. Это была необходимость. - И тем не менее. Страшно представить, что стало бы с миром, если бы планы противника осуществились. Вы успели как нельзя вовремя. Стив поверх плеча Фила перехватил мрачный взгляд Зимнего и промолчал. По неширокой тропе они вышли к берегу озера и приземистому, утопающему в солнечном свете особняку, похожему на охотничий домик. Покатая крыша была сплошь укрыта прошлогодней палой листвой, та же листва темнела на широкой огороженной деревянной веранде, на трех ступенях крыльца, на ровной площадке перед домом. За ним почти сразу начиналась асфальтовая, хотя и заметно заброшенная дорога, уходящая далеко вглубь леса. Дом пялил на подошедших пустые глаза темных окон, побелевших от пылевой катаракты, и повсюду читались следы увядания и запустения. Очень хотелось добавить «тщательно наведенные» следы запустения. Получилось весьма удачно. Дом выглядел живой декорацией тех фильмов, где семья покупает особняк, в котором или рядом с которым обязательно водятся призраки, чудовища, ходячие мертвецы и приблудные маньяки. Не хватало только заброшенного кладбища чероки где-нибудь поблизости и кровавых надписей на дверном косяке. - Это «Хижина», одно из наших конспиративных укрытий, - объяснил Коулсон. – Здесь запасов на три месяца и укрепленный бункер под домом. Постарайтесь его не взорвать. - Я не всегда несу разрушения и несчастья, Фил, - заметил Стив с невеселой улыбкой. - Пойду осмотрюсь, - Баки забрал у него сумку и направился к дому, явно давая им возможность поговорить наедине, когда Коулсон внезапно окликнул его: - Мистер Барнс. Удивительно, но Зимний остановился. Обернулся через плечо, и щит сверкнул на его спине. - За домом стоит черный фургон. В нем мои люди. Я просил бы вас не причинять им вреда. Да, Фил тоже был наблюдательным и выводы сделал быстро. Впрочем, в ином случае он бы не стал правой рукой Ника Фьюри. Солдат кивнул. Дескать, понял, не буду. Некоторое время они оба следили за тем, как он скрывается в доме. - Не могу поверить, что вы нашли его, - покачал головой Фил. – После стольких лет. Это удивительно. - Да. Самому до сих пор не верится, что Баки жив и... что он снова рядом. Они помолчали. - Насколько я знаю, он больше не Баки Барнс, не так ли? – спросил Фил, и Стив ощутил это как холод по спине. С ним говорил новый директор секретной военной организации. - Вы знали, что Зимний Солдат – это Баки? – напрямую спросил он. – ЩИТ о нем знал? - У нас довольно много материала по Зимнему Солдату, но его личность до прошлого года для нас оставалась тайной. Мне жаль, что так получилось, Капитан. Действительно жаль. Такая дружба... все это очень грустно. - Вы ему поможете? Коулсон глубоко вздохнул. А когда снова посмотрел на Стива, тот уже понял, что это «нет». - Боюсь, это не в моей власти, капитан Роджерс. Вы знаете, сколь глубокую симпатию я к вам питаю, но давайте будем откровенны друг с другом. Если бы вы просили меня за Баки Барнса, я бы с удовольствием вступил за вас в игру. Но вы просите за Зимнего Солдата. В прошлом он – лучший убийца ГИДРЫ. - И вы ничем не можете помочь? - Боюсь, что так. Не потому, что не хотел бы, Капитан. Просто мы и так дали достаточно поводов загнать нас в рамки, а помощь ликвидатору ГИДРЫ требует от меня прямого нарушения устава. - Вы сами только что сказали. Это в прошлом. - Хотелось бы в это верить. Однако все было бы несколько проще, если бы речь не шла об убийце президента Кеннеди и многих других. Мы не можем быть уверенными в том, что он стабилен и действует от своего имени. Таких гарантий просто нет, и вашего слова, Стив, боюсь, в этот раз будет недостаточно. Эти слова, всего несколько часов назад сказанные Сэмом, больно резанули по сердцу. - Тогда зачем мы здесь? – глухо спросил он. - Моя задача вытащить вас. Это тоже не так просто, как кажется, после того, что случилось этой ночью. Нужно предоставить спецслужбам и прессе официальную версию ваших действий и посмотреть на реакцию. - И какова же официальная версия? – Стив покатал желваки на скулах, заранее предчувствуя, что официальная версия не придется ему по душе. - Мы постараемся выставить все таким образом, что Зимний Солдат вынудил вас помогать ему шантажом. Например, пригрозив терактом в людном месте. «У меня в заложниках сам Капитан Америка...». Стоило отдать им должное, «заложник» звучало много лучше, чем «соучастник». И все же... - Хотите создать видимость того, что я – его заложник, а его окончательно превратить в преступника и угрозу национальной безопасности? – Стив ощущал поднимающийся по горлу гнев и с усилием заставлял себя говорить спокойно. – И вы считаете такое объяснение правдоподобным? Фил невозмутимо пожал плечами. - В такое объяснение легко поверит общественность. Вы национальный герой. В данном случае это удобно. - При всем уважении, Фил, мне не нравится быть в заложниках. Вы же понимаете, - он прямо взглянул Коулсону в глаза. – Я не откажусь от Баки. Фил некоторое время грустно рассматривал его лицо, после чего горько улыбнулся краем рта. - Да, понимаю, Капитан. К сожалению. Снова молчание. Тяжелое, сосредоточенное. Стало слышно, как ветер шелестит в кронах деревьев, как кричат со стороны озера чайки. Из леса доносился заливистый птичий щебет и стрекот кузнечиков. - Что нужно для того, чтобы вы ему помогли? – спросил Стив. – Гипотетически. Фил серьезно задумался. - Полное сотрудничество, - сказал он. – В теперешнем состоянии организации ему нужно пройти полиграф и ряд психологических тестов. Если мистер Барнс докажет, что он вменяем, адекватен, уравновешен и психически стабилен, что действует по собственной воле без приказа или иного способа контроля извне, мы, я думаю, сможем обеспечить ему поддержку на высоких уровнях, включая доказательную базу того, что Зимний Солдат не отвечал за свои противозаконные действия. Однако взамен, разумеется, ему придется дать подробные показания против ГИДРЫ, информацию о ее агентах, внутренней структуре, шифровке и методах вербовки, которая может быть нам полезна, - Фил вдруг пронзительно посмотрел Стиву в глаза. – Но он не может, не так ли? - Сможет, - уверенно кивнул Стив. – Я найду способ. - Вы хотите попробовать вернуть ему память? У вас есть идеи, как это можно осуществить? Кажется, Коулсон спрашивал с искренним интересом. - Парочка есть, сэр. Фил улыбнулся, явно польщенный этим «сэр» в исполнении кумира детства в полной форме. - Если у вас получится, то да. Думаю, мы сможем обыграть это как спецоперацию Капитана Америка, - он что-то прикинул в уме. – Да, предположим, вам было поручено задание особого уровня секретности завербовать Зимнего Солдата, и вы успешно выполняли его до тех пор, пока спецслужбы едва не сорвали вам операцию. Но, благодаря вашим оперативным, пусть и спорным действиям, все прошло хорошо, - тон его стал ниже. – Если все действительно пройдет хорошо, Капитан. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу рисковать организацией, при всем моем уважении к вам и мистеру Барнсу. - Я понял, - кивнул Стив. – Я могу просить вас пока повременить с официальной версией? Через три дня я дам вам знать. - Хорошо, - Коулсон рассматривал его с нескрываемым восхищением. Ну конечно, решить проблему за три дня для Капитана Америка – плевое дело. Что ж. Фил Коулсон уверен, что ему это по силам, значит, он это сделает. Особого доверия к ЩИТу, что прошлому, что обновленному, Стив не испытывал, но за эту версию играли два существенных аргумента. Первое – он верил Филу. Верил в его веру и в его готовность рисковать ради них. Баки для него не был просто ликвидатором ГИДРЫ, и Фил ясно давал понять, что отдает отчет, какую ценность для Капитана Америка представляет этот человек. И второе. Каким бы ни был этот обновленный ЩИТ, он борется с ГИДРОЙ. Здесь их цели с Баки совпадали, и Стив видел в этом возможность уговорить Солдата на такой шаг. У него к ГИДРЕ много счетов, и здесь они могут оказаться друг другу полезны. Да, это лучший выход. Во всяком случае, куда лучше, чем снова его терять. - И на всякий случай... – прервал его размышления Фил, - будьте осторожны. Если заметите что-то необычное... - Насколько необычное? – нахмурился Стив. – Где? В доме? Он снова вскользь подумал о привидениях и еще почему-то о черных волосах, ползущих из темных углов... Что-то такое он смотрел с Клинтом. - Просто на всякий случай, - Коулсон улыбнулся ему. – Я никогда не сомневался в вас, Капитан. Уверен, вы справитесь. Располагайтесь. Когда будут новости, дайте знать мисс Романов. Я буду с ней на связи. Стив кивнул, изобразив улыбку, хотя его мысли были уже заняты совершенно другими вещами. Дело, за которое он собирался взяться, не решалось силой. Тут требовалось что-то другое. Стив стоял на пороге дома, слушая рокот мотора фургона ЩИТа. Он его не видел и не испытывал желания видеть, но когда звук удалился, Стив почувствовал себя лучше. Постоял, покачался на скрипучих досках веранды, оглядывая разлапистые ели и высокие сосны, вслушиваясь в эту непривычную после Нью-Йорка природную тишь. И несмотря на то, что день полнился звуками, в ушах у него звенело. Завибрировал телефон. Стив поднял его к лицу и, увидев номер, печально вздохнул. - Да, Нат. - Могу тебя поздравить, - голос ее был усталым и улыбка, звучавшая в нем, печальной. – Вы во всех новостях. Он засветился с твоим щитом на спине. Это то, что я думаю, или...? - Знал бы я, что ты думаешь, ты не была бы Черной Вдовой, - усмехнулся Стив. И услышал ответный смешок. - Ты же понимаешь, что если это твой ответ, то на тебя может быть открыта охота? Я ведь говорила, что он сейчас плохая компания. Быть сообщником Зимнего Солдата не самая завидная роль, Стив. - Я справлюсь. Это все-таки лучше, чем быть его заложником. - Уже поговорили с Филом? - Могла бы сразу мне сказать, - Стив почувствовал резкий укол дежа-вю. Да, точно. Шэрон Картер. - И испортить ему такой сюрприз? – усмехнулась она. И внезапно вздохнула. – Будь осторожен, Стив. - Сегодня все взывают к моей осторожности, - покачал головой Роджерс. - И не без причин, - голос ее вдруг стал очень серьезным. – Если это не уладить, то ты можешь столкнуться с препятствием посерьезнее, чем полицейские и агенты спецслужб. Понимаешь меня? Стив безрадостно хмыкнул. - Давай начистоту, Нат. Ты же имеешь в виду себя и остальных? Клинта, Роудса, Тони... Она выдержала долгую паузу. - Просто будь осторожен. Мне бы не хотелось когда-нибудь в тебя стрелять. Это было достаточно откровенно для нее, даже слишком. Стив машинально кивнул. - Я постараюсь. Но он мой друг. Я не могу еще раз его потерять. - Знаю. Что, такая любовь? - Начинаешь говорить совсем как Тони. Плохой знак. - А ты уходишь от ответа. Теперь уже он выдержал долгую паузу. - Такая, - наконец, ответил Стив тихо и без улыбки. - Бартон должен мне двадцатку. Бедный Роджерс, - тон у Наташи стал таким мягким и сочувствующим, словно перед ней находился пациент из числа безнадежных. – Постараюсь тут тебя прикрыть, как смогу. Ты, главное, сам там не пропади. - Не пропаду. Спасибо тебе. - Береги себя. И... удачи, Стив. Да, это весьма кстати. Удача ему пригодится. Внутри «Хижина» разительно отличалась от того впечатления, какое производила снаружи. Хотя в этом не было ничего удивительного. Войдя в темный, почти прохладный дом, Стив оказался в широкой гостиной, может быть, слишком широкой на его вкус, с бильярдным столом и дартсом на стене, но выглядела она неплохо. Уютно. Напротив камина из бутовой кладки стоял небольшой диван, накрытый пледом цвета спелой кукурузы. Два мягких кресла по бокам, еще четыре из старой кожи дальше, вокруг низкого столика темного дерева. Две высокие напольные лампы с изогнутыми шеями, хрустальная люстра на потолке. Книжный шкаф во всю стену. Над камином – оленья голова с ветвистыми рогами, темный ковер на полу. За бильярдным столом – обеденный стол на шесть стульев, электрическая плита, умывальник, холодильник и кладовка с провиантом, в другой кладовке нашелся мангал для барбекю. Темный коридор оканчивался санузлом, в самом коридоре друг напротив друга расположились двери в две небольшие комнаты, по две кровати вдоль стен в каждой. Между кроватями стояла тумбочка, у изножья справа расположился шкаф для одежды, слева – старый комод с тусклым зеркалом. На стенах висели репродукции цветных европейских гравюр со сценами охоты. В комнате, той, что была слева по коридору, на одной из кроватей лежала раскрытая черная сумка, брюки и бронежилет. Щит призывно блестел между кроватями, прислоненный к тумбочке. На ней сверху валялись крепления, отстегнутая набедренная кобура и обнаруженный в недрах сумки кубик Рубика. Баки переоделся и отправился в разведку. Стив тоже переоделся, не без удовольствия высвободившись из формы, и, сунув ее в шкаф, отправился на поиски Зимнего. В доме было тихо, но Стив был уверен, что Баки все еще здесь. И даже подозревал, где его стоит искать. Коулсон сказал про бункер. Стив поискал глазами спуск в подвал. Таковой обнаружился в кухонном отсеке гостиной, но подвал оказался обычным подвалом. Спустившись по лестнице вниз и включив лампочку под потолком, Стив окинул долгим взглядом разнообразный хлам и поднялся наверх. Чердак, вход в который он видел в коридоре – квадратный люк со свисающим кольцом, опускающим лестницу – тоже отпадал сразу. Стив остановился напротив книжных полок. Классика жанра, почему бы и нет? Он отчертил ладонями среднюю секцию, подумав, что делать тайник с книгой было бы слишком, поискал пальцами кнопки под полками на уровне лица и выше и нашел переключатель за подарочным изданием Твена «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура». Секция провернулась по кругу на девяносто градусов, открывая гладкие поручни и широкие металлические ступени, ведущие вниз. Лестница привела к приоткрытой двери, за которой Стив увидел знакомую до горечи неоновую подсветку. Здесь начинался ЩИТ. - Вот ты где. Баки обернулся. Он стоял посреди широкой комнаты, полной молочно-белого света. Здесь тоже были две койки, в разных углах помещения, оружие за решетчатой перегородкой на стене напротив входа. Длинный ряд неподписанных шкафчиков без ручек, открывающихся, как Стив уже знал, легким нажатием руки. Воздух был совершенно чистый, без запахов. Выдвижные панели прятались по стенам, и Стив уже догадывался, что здесь все нашпиговано электроникой. Больше всего это напоминало даже не бункер для укрытия от облавы или войны, а стерильную камеру в инфекционном отделении на случай массового заражения. Можно было не оборачиваться, чтобы убедиться, что дверь имеет вентиль и может наглухо запираться изнутри. - Осматриваюсь, - бросил Солдат. Он действительно осматривался. Не выдвигал панели, не трогал оружие. Просто смотрел и оценивал. По его лицу трудно было сказать, какого он мнения об увиденном. - Ну и как тебе? Не Мальдивы, - Стив усмехнулся, - но, кажется, тоже неплохо. Что скажешь? - Что сказал тот агент? Стив понял – Зимний не настроен играть в болтовню, и потому пересказал содержание разговора. Он надеялся, что Баки поймет и одобрит его идею насчет ЩИТа и дачи показаний, но Зимний только недоверчиво уставился на него. Казалось, Баки пришел в искреннее недоумение от того, что Стив не согласился на идею с заложником. - Почему ты отказался от этой версии? – подтвердил его догадку Зимний. – Она наиболее удобна для тебя. - В том-то и дело. Она выставляет тебя преступником, а реабилитироваться в глазах общественности такой ценой я не хочу. Эй, - Стив тронул его плечо. – Я же обещал тебя вытащить. - И сам угодил в капкан, - немедленно напомнил Солдат. - Профессиональный риск. Но я еще не сдался. Это ведь еще только мой первый день. - Да, - Зимний чуть усмехнулся. – Страшно даже представить, что будет дальше. Баки оставался молчалив и угрюм, даже когда поднялся наверх. Стив, решивший немного приободрить его, начал проводить инспекцию провианта, чтобы приготовить завтрак. Очень хотелось занять чем-то руки. Зимний развалился в кресле, лениво бросая дротики в мишень на стене. - Нас кто-то выдал, - сказал он, когда Стив закончил громыхать посудой в поисках сковородки. - Нет, Бак, - он нахмурился и покачал головой, поняв, куда клонит Солдат. – То, что они так скоро вышли на нас, еще не значит, что Сэм намеренно дал им наводку. Он Мститель, и он помогал мне тебя найти. - Бескорыстно? – фыркнул Баки. – Просто потому, что ты – Капитан Америка? - На что ты намекаешь? – Стив прекратил манипуляции с завтраком и прямо уставился на Зимнего, но того, как и Фила, было тяжело смутить, и он легко выдержал этот взгляд. Баки хрустко покручивал цветные дротики в металлических пальцах и смотрел на Стива тяжело и многозначительно. - На твою доверчивость, - сказал он спокойно. – Ты меня впустил в свой дом с оружием, и... - Это значит только то, что я доверяю Наташе, тебе и Сэму, - быстро прервал его Стив. – А если бы я настоял, чтобы ты держал игрушки вне квартиры, ты бы в ней не остался. Ты еще не слишком веришь в щит Капитана Америка, чтобы доверить ему свою безопасность, а до тех пор я не вправе настаивать, чтобы ты не обеспечивал ее себе сам. Так, как считаешь нужным. Можешь думать, что для этой работы я излишне доверчив или даже наивен, как сказала Нат, но вы трое – единственные, кому я верю безоговорочно. Едва заметное движение правой кисти, быстрое, без замаха – и громкий хлопок. Нож воткнулся в центр мишени, намертво пригвоздив ее к стене. - Ты же слышал, - Зимний почему-то сердился. – Я могу быть запрограммирован. Как ты можешь быть уверен? - Я решил тебе верить. Вот и все, - Стив поставил сковородку на плиту и швырнул в Солдата пачкой галет, найденных в кладовке. Тот легко поймал и быстро зашуршал упаковкой. - Выбираешь верить, даже зная, насколько рискуешь? – со стороны кресла раздался сочный хруст. - Да, я готов пойти ва-банк. Оно того стоит. - Наивен для этой работы? – Зимний хмыкнул. – Пожалуй, с Черной Вдовой мы поладим. - Не хочу тебя разочаровывать, но ты уже дважды в нее стрелял. А она не из тех, кто легко это прощает. И ты неправ насчет Сэма. Он сделал для встречи в Портленде много больше, чем я сам. - В том и дело, - как-то туманно выразился Баки, но продолжать не стал. – Ты там пива не находил? - Нет, но можешь сам поискать в погребе. Вроде, какие-то бутылки я там видел, - Стив кивнул в сторону подвальной крышки. Он решил сосредоточиться на завтраке, чтобы отогнать тяжелые мысли, вытащил вяленую индейку, замороженные овощные смеси и свиные отбивные. На полке кухонного шкафа обнаружились плитки шоколада. Есть не особо хотелось, и Стив по себе знал, что может почти неделю провести без пищи, но обычно ел так, словно действительно ее провел. Это был тот случай, когда он не знал, хорошо или плохо иметь столь быстрый обмен веществ, но позавтракать было просто приятно, да и Стив принадлежал к той редкой породе холостяков, которые любят готовить. Конечно, положение было не из лучших, но все обернулось куда удачней, чем могло бы. В конце концов, они могли все еще торчать в катакомбах с крысами. При мысли об этом его окатило волной электрической дрожи. Нельзя об этом думать. Не сейчас. Позавтракали быстро, Баки обнаружил внизу ящики вина и виски, а также упаковки бутилированной воды, на чем и остановил свой выбор. Почти все это время они провели молча, обмениваясь короткими репликами. Стив не мог точно определить, действительно ли Баки чем-то обеспокоен, или в это состояние его ввела вся ситуация в целом, но пока с расспросами решил повременить. После полудня раздался звонок от Сэма. Стив сразу снял трубку. Он уже вызывал Уилсона, дважды, но тот не отвечал, а потому Стив незаметно для себя уже успел за него понервничать. Голос у Сэма был очень усталый и очень злой. Он сразу пустился с места в карьер, не давая вставить слово. - Хэй, это я. Прости, кэп, не заметил хвоста. Надеюсь, что ты мне поверишь, я бы никогда не... - Сэм, - прервал он. – Я тебе верю. Давай по порядку. На том конце провода раздался шумный выдох. - Федералы за мной следили, а я как последний идиот вывел их на вас. Наверное, предполагали, что ты можешь выйти на Барнса. Я-то думал, что помочь смогу, а привел их прямо к вам. Черт, до сих пор колотит, как я так... - Сэм, успокойся. - Прости, что подвел тебя, старик. - Ты не виноват. Если они за мной следили, они бы и так узнали, что Баки у меня. С нами все в порядке, мы в безопасности, - Стив перехватил взгляд Солдата. – Лучше расскажи, как сам. - Час назад вышел из тюрьмы, увидел вас по ящику и сразу позвонил. - Из тюрьмы? - Да. Меня скрутили у дома. Кажется, незадолго до того, как они вломились к тебе. - Там с тобой ничего не сделали? - Эй! Я же крутой черный парень, брат! – обиделся Сэм. – Это они от меня на перила лезли! Но если серьезно, то меня держали в одиночке, насквозь провонявшей мочой, и это было не слишком приятно. - И как ты выбрался оттуда? - В общем, они продержали меня в кутузке часов восемь и не давали звонить. Пришлось припугнуть, что у меня в телефоне чип Старка, и если не объявлюсь на Базе, к ним явится весь Железный Легион в полном составе. Ну, они разрешили один звонок, я сразу набрал Тони. - И что Старк? - Пьян был в хламину. Но меня по голосу узнал, пусть и не сразу, сказал, что разберется, и где-то через час прилетел один из его адвокатов. Чертовски напористый хмырь. Честное слово, кэп, его костюм стоил больше, чем я до этого за год зарабатывал. Помахал там какими-то бумажками, пригрозил, и меня отпустили. Вот, позвонил, как смог. Мне правда очень жаль, Стив. - Не волнуйся. Все в порядке. - Да видел я уже, как оно в порядке. - Ничего, мы справимся. Я рад, что ты цел. - В общем, если буду нужен, дай знать. - Обязательно. Уже отбив вызов, Стив обнаружил Баки на расстоянии вытянутой руки. - Все слышал? – спросил он с некоторым вызовом, дескать, будешь еще подозревать? - Проверь, - приказал Зимний. Голос его был холоден и тверд. - А если Тони все подтвердит, ты уймешься? - Проверь, - повторил Солдат с нажимом. - Хорошо. Уже набираю, видишь? Он действительно вызвал Тони, хотя говорить со Старком не хотелось. Пришлось ждать долго, пока Тони не снял трубку. Все это время Зимний неотрывно смотрел ему в лицо, и Стив еще успел подумать, как же сильно изменился Баки и, интересно, учитывая все его разморозки и миссии, сколько ему сейчас лет?.. - А вот и наш дезертир, - раздался в динамике голос Тони, сильно смазанный чавкающим звуком. Старк что-то жевал. – Серьезно, кэп? Опять собираешься меня продинамить, как с Вашингтоном? - Прости, Тони, но в этот раз никак. Это личное дело. - Да, вот как раз смотрю. Личное дело у тебя с размахом. А этот лохматый тип позади тебя тот самый Барнс? С твоим щитом весьма фотогеничен. - Да, это он, - Стив встретил удивленный взгляд Баки. – Деталей пока рассказать не могу, извини. - Извиняешься? Уже дурной знак. Устроил заварушку со спецслужбами, умотал невесть куда, нашел халтурку на стороне и даже не позовешь? Я оскорблен в лучших чувствах. - Тебе нельзя. Пока шумиха с Альтроном и Соковией не утихнет, лучше пока не высовывайся. Если всерьез запахнет керосином, тебя не должны там видеть. - Какая трогательная забота о моей персоне, кэп! Я почти поверил. Но ты как-то запамятовал упомянуть, что твой патлатый дружок – угроза национальной безопасности. - Он мне не дружок, - механически огрызнулся Стив, пережидая приступ острого отвращения к Тони. Такое с ним бывало, иногда, отчего приходилось напоминать себе, что большую часть времени Старк – нормальный малый, а вовсе не тот, кем Стив частенько хотел его назвать, но воспитание не позволяло. Он давно смирился с Тони – иконой отрицания всего, что было ему дорого, но иногда, особенно в такие моменты, Стив думал о нем совсем неправильно. Это было опасно. Порой даже казалось, что Старк нарочно его провоцирует и что, вздумай Стиву сорваться совсем не в том смысле, в котором должен срываться на зубоскалов Капитан Америка, Тони бы легко согласился, исключительно из-за любви к экспериментам. И именно поэтому Стив ничего не делал. И не сделает. – И угрозу национальной безопасности не стремятся взять живым. Я разберусь. Не хотел тебя впутывать. - Где ты сейчас? - А ты что, не поставил маячок мне в форму? - Нет. Только ярлычок «Повторно не замораживать», так, на всякий случай. - Я серьезно, Тони. Отсидись пока без скандалов, хорошо? Ты и так под прицелом. - Брось этот участливый тон и давай начистоту. Где ты сейчас? Я подлечу и разберемся. Стив глубоко вздохнул. - Если хочешь начистоту, тогда дело обстоит так: если ты вмешаешься против федеральных сил, «Мстителям» может прийти конец. Я пока чист, за мной пока не числится никаких нарушений, но если в этом будешь замешан ты, это может всех нас поставить под удар. Ты же сам знаешь. - Кстати об этом, - тон Старка сразу стал по-деловому циничен, и Стив понял – Тони проглотил отказ. – Я тут твоего летуна вытащил из федеральной кутузки, это как-то связано с твоим делом? - Да, связано. Спасибо. - Всегда пожалуйста, и я крайне рад, что ты считаешь меня офигенным. Видишь, как с тобой сложно? Мне даже приходится придумывать для себя комплименты от твоего лица, мог бы и подыграть. Давай, скажи это, старичок. - Да, Тони, я считаю тебя офигенным. Что бы я без тебя делал. - Вот то-то же. Отзвонись, как завершите, что бы у вас там ни было, чтобы мне не пришлось опять узнавать обо всем из новостей. Не люблю новости, у меня от них изжога. Без шуток, кэп, отчитайся. Договорились? - Идет. - Стивен. Сердце дрогнуло. Двух пальцев бы хватило, чтобы перечислить случаи, когда Старк обращался к нему по имени. Заминка длилась не дольше секунды, но Стиву показалось, что за это время Пангея успела бы разделиться на Лавразию и Гондвану. - Будь осторожен. - Обязательно. Сегодня все взывали его к осторожности и благоразумию. Это уже начинало раздражать. - Доволен? – спросил он у Баки, и тот кивнул. Ну хоть что-то за утро действительно получилось. А затем Стив заметил, куда тот смотрит. Точно. У него же кровь на рукаве. Переодеваясь, Стив отрывал ткань от раны, и, должно быть, та вновь открылась, не сильно, но заметно. Жаль футболку. - Иди за мной, - лишенным всякого выражения голосом сказал Баки, направляясь прямо по коридору. В душевую. - Баки, это же ерунда, сам говорил... - За мной. И Стив сдался. За ним так за ним, до последней черты. Как же иначе. Здесь была ванна. Пусть и с потертой эмалью, зато – настоящая. Стив еще подумал, что, может быть, выдастся время в нее залечь. Не потому, что хочется, просто чтобы... освежить впечатления. Баки настоял, чтобы Стив принял душ, то есть попросту загнал его в ванну и приказал вымыться. Сам пошел за аптечкой, оставив Стива наедине с местной мудреной сантехникой. Впрочем, ополоснуться действительно помогло, и голова прояснилась. Вода, стекающая в водосток, была блекло-розовой. После процедуры омовения он сидел на бортике без футболки, пока Баки антисептиком обрабатывал ему плечо. Стив не просил его, и еще несколько часов назад такое внимание показалось бы ему волнительным, но сейчас его занимали другие мысли, и он все больше уходил от ощущения прикосновений рук Солдата к решению поставленной задачи. Две большие жирные мухи с низким гулом метались от окна к двери, выписывая под потолком горизонтальную восьмерку бесконечности. Выписывая и не находя выхода из ловушки. - Ты веришь этому агенту? – кажется, затянувшееся молчание стало действовать Баки на нервы. Стив не сразу понял, о ком он говорит. - Фил может помочь. Если к тебе вернется память... - А ты что, взял с собой свои стратегические фотоальбомы? - Нет. Но мы можем попробовать что-то другое. Ведь не пробовали еще ничего. Стив улыбнулся ему, чтобы развеять напряженность, но Баки вдруг помрачнел. - Не улыбайся мне так. - Как именно? Что? – Стив очнулся и только потом понял. Да, верно. «Стив Роджерс – отличный парень, вы можете ему доверять». Эта улыбка уже настолько въелась в него, что он даже не задумывался об этом. Но эта улыбка была лживой, и Баки это видел. А у Зимнего Солдата только одно объяснение тому, что его пытаются обмануть – его заманивают в ловушку и скоро придется стрелять. – Прости. Это получается уже механически. Солдат не ответил. Ни про это, ни про воспоминания. Он был явно не в духе, это ощущалось даже по грубости его прикосновений. Заметив, что Баки закончил, Стив поспешил соскочить с края ванны. - Ну вот. Как новенький. Спасибо. Зимний наложил на рану несколько пластырей, и Стив был рад хотя бы тому, что ему не пришло в голову накладывать швы. - Ты собираешься возвращать мне память? – Баки собирал лекарства обратно в аптечку. - Попытаться стоит. - И каким образом? - Ну, есть пара идей, - туманно отозвался Стив, как до того Коулсону. Зимний покачал головой, забрал аптечку и, выходя из ванной комнаты, бросил: - Звони своим идеям. - Что? – удивился Стив. Солдат остановился в дверях. - Если я правильно помню сводки, у твоих идей есть имена и телефоны. Звони. Стив хмыкнул. Да, в некоторых случаях Зимний был проницательнее, чем хотелось бы. Для этого дела ему нужна была помощь. И сложенный вдвое лист плотной бумаги сразу подсказал, к кому обратиться. У Стива было время подумать об этом, пока они добирались сюда. Вижн. Андроид что-то заметил на Базе. Или немного иначе... Андроид понял, что Стив солгал Романовой о Зимнем Солдате. Или же, что сказал далеко не все. Он понял, с чем придется иметь дело, и дал об этом знать. Впрочем, вместо «Вижн» следовало назвать совсем другое имя. ДЖАРВИС. Нет, не так. Джарвис. Стив не знал, каким человеком был дворецкий семьи Старк, но искусственный интеллект, созданный на его основе, обладал человеческим сознанием, и это сознание отличалось завидной наблюдательностью. Старк обучал его делать выводы, и Джарвис иной раз мог определить степень проблемы, лишь считав интонацию голоса. Стив сгинул во льдах задолго до того, как Азимовым были сформулированы три закона роботехники, поэтому Джарвис все равно был для него одушевленным существом эфира по ту сторону коммутатора. Джарвис знал его. И в операциях Стив доверял ему, может быть, даже больше, чем самому Тони Старку. И пусть он перестал говорить «сэр», пусть он теперь обрел тело и силу, став Видением, это не умалило его наблюдательности. Этот парень по-прежнему заботился о них. Пусть и по-своему. Долго объяснять, где они находятся, не пришлось. Одного «Хижина в Теннесси» хватило, чтобы Вижн сказал: «Я знаю, где это». Что удивило Стива, так это то, что сделать пришлось всего один телефонный звонок. - Она здесь, я ей передам, - сказал андроид и прервал связь. Впрочем, подумав немного, Роджерс пришел к выводу, что совсем не удивлен. База. Общий дом. Джарвис. Полноценный член команды, боевой товарищ. Тот, кто был с ними с самого начала, и еще задолго до начала. Стив почувствовал стыд. Джарвис ступил на новую ступень эволюции, интеллект, ставший человеком, сразу ринувшийся в бой, поднявший молот Тора... Они встретили его не как друга. И до сих пор с ним держали себя настороженно, едва ли не с открытым недоверием. Машины захватывают мир!.. А он, дурак, старательно не хотел замечать этой глубокой горькой грусти в глазах андроида. Стиву было трудно сформулировать, кем был для него Джарвис, но он вдруг остро понял тоску Тони. Ванда была единственной из них, кто не знал Джарвиса. Для нее существовал только Вижн. Может, поэтому ей было так просто его принять. Поплескавшись в душе, Баки отправился спать. После еды его, как всегда, разморило. Стив сидел на диване, неподвижно глядя в черную пасть камина, лениво размышляя о ночной погоне, предостережении Наташи... И предложении Фила. Три дня. У него было всего три дня на то, чтобы сделать невозможное. Совершить чудо. Стив был уверен, что спустя три дня Солдат уйдет. Что бы ни говорил ему Фьюри, как бы ни было тяжело в одиночку, за год он научился скрываться и выживать. Он не пропадет. Но на такой вариант Стив не был согласен. Хотя была еще одна мысль. Баки воспринял идею возвращения памяти как-то... странно. Совсем без энтузиазма, хотя откуда возьмется энтузиазм, когда они заперты в лесу в глуши? Солдат не верил в успех затеи. Стив хотел верить. Очень хотел. Потому что иначе придется прощаться, а эта мысль отдавалась в нем такой болью, что он невольно жмурился от остроты ощущения. И все равно обдумывал ее. Раз за разом. Словно пробовал боль на вкус. Сэм был прав, нужен план. Нужен очень хороший план. После всего того, что уже удалось достичь, он просто не мог пойти на попятный. Тишину нарушил знакомый гул. Стив встрепенулся, посмотрел на часы. Он два с половиной часа просидел, не шевелясь. Снаружи гудел квинджет. Стив поспешил из дома в полной растерянности, понимая, что квинджету здесь попросту негде сесть, но, выскочив на площадку, сразу понял, что волновался зря. Квинджет не садился. Его треугольная черная громадина зависла над озером, открылся люк, и из него в густое предзакатное пекло вылетели две фигуры, одну из которых объяли яркие всполохи красного пламени. Когда оба приземлились перед Стивом, всколыхнув старую листву, устилавшую двор, квинджет уже скрылся из вида. - Капитан, - Вижн чуть склонил голову в поклоне, не сводя с него глаз. Его редко удавалось увидеть без обычного плаща, но сегодня был именно тот случай. Странно было видеть андроида в брюках и черной водолазке, но этим Вижн словно бы подчеркивал неформальность встречи. Хотя прибыли они сюда боевым путем. Впрочем, и это было понятно – по воздуху своим ходом далековато, Алая Ведьма летает еще не так хорошо, а на машине от Нью-Йорка это заняло бы часов пятнадцать. Ванда, по-летнему легко одетая, в кепке, джинсовых шортах, белых кроссовках и кремовой рубашке, завязанной узлом на животе, с восторгом оглядывалась по сторонам. - Рад видеть. Кто вас подбросил? – спросил Стив, кивнув андроиду наверх, в небо. - Сокол, - ответил он, и Роджерс не смог сдержать улыбку. Кается, крылатый. - А у вас тут живописно, - произнесла Ванда мягким мурлычущим голосом и, подавшись вперед, робко обняла его за массивные плечи. – Здравствуй. Мы видели новости... Она замолчала, давая ему возможность говорить, и он принял предложение. - Боюсь, мне нужна ваша помощь. - С ним? – спросил Вижн, глядя на дом. Стив обернулся. Зимний стоял в дверях, в тени, оттягивая большими пальцами карманы джинсов, и смотрел на новоприбывших спокойно, но с недоверием. Солнечный свет, бьющий сквозь густую листву и хвою, искрил и дробился на пластинах его руки. - Да, это мой друг. Пойдемте. Я введу вас в курс дела. Они зашагали к дому, и Стив не без внутренней дрожи ощущал: сегодня все решится. Так или иначе. После церемониала знакомств и приветствий все четверо расположились в гостиной. Ванда, сбросив обувь и блеснув острыми коленями, забралась с ногами в кресло у окна, Стив сидел на диване, нервно комкая руки, Вижн устроился рядом, легко и расслабленно. Зимний занял другое кресло, напротив Ведьмы, пристально изучая обоих, и Стив ощущал потоки опасливого интереса с его стороны. Но сначала пришлось поговорить о других вещах. - Поимка наркоторговцев? – не поверил Стив, и они с Баки переглянулись. Новости принес Вижн, хотя новостями это назвать было трудно. Скорее, это были те недостающие звенья цепи, начавшей раскручиваться еще тогда, когда Стив мчался из Портленда в Бруклин. Андроид в своей обычной чуть ироничной манере поведал о том, что памятный ангар у порта облюбовал не только Зимний Солдат. Спустя два дня после того, как это место устроило Баки в качестве схрона, там проводилась спецоперация наркополиции. Эти ангары давно служили перевалочным пунктом афганского наркотрафика, и здание заброшенной фабрики использовалось в качестве временного хранилища. Операция планировалась давно, полицейские успешно накрыли ночную выгрузку товара, а заодно с собаками обшарили весь ангар, что и повлекло за собой весьма любопытную находку. Зимний в этом месте тихо, но крайне красноречиво скрипнул зубами, и Стив по лицу видел все разнообразие эпитетов касательно полицейской дотошности. На оружии нашлись частичные отпечатки пальцев. Те же, которые были найдены на гильзах при перестрелке годичной давности в Вашингтоне. Стив был уверен, что ГИДРА подчищала улики, и на месте, и потом через своих агентов непосредственно в управлении полиции и ФБР, но несколькими часами позже умер Пирс, и ГИДРЕ было, видимо, уже не до прикрытия Зимнего Солдата. Учитывая записи с камер наблюдения, парень с металлической рукой стал фигурировать в сводках как «организатор перестрелки на мосту». Причем, на тех же записях было видно, как дрался этот парень. И против кого. К делу подключилось ФБР, однако почти год оно не продвигалось. А затем – схрон в Рэд-Хуке. Этого оказалось достаточно, чтобы федералы сделали стойку и ударили в набат. Вскоре к расследованию присоединилось АНБ, они приставили к Уилсону наблюдение и устроили засаду в порту. Когда Баки приехал туда после начала облавы, ни одного копа поблизости не было, как не было их и внутри, иначе он бы никогда в ангар не сунулся. И только после того, как Баки обнаружил тайник пустым, он понял, что оказался в ловушке. Остальное было уже известно. Какое-то время все молчали. И Стив заговорил. Он не хотел, чтобы Баки присутствовал при этом разговоре, но не смог попросить его уйти. Зимний сидел, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди – металлическая поверх живой. Стив рассказал им все. Очень коротко коснулся детства, войны, плена Баки, экспериментов Золы и поезда. Рассказал о встрече на мосту, о хэликэрриерах, о падении Трискелиона и рассекречивании ГИДРЫ. О Портленде и Бруклине. О ночной облаве. Ему очень нужна была помощь, а специфика их способностей требовала от него честной игры. Снаружи солнце медленно, но неумолимо падало в закат, окрашивая небо оранжевым и желтым. Ванда и Вижн во время рассказа смотрели то на хмурого Баки, то друг на друга, и в этом Стиву виделся некий молчаливый диалог, сути которого никак не удавалось уловить. - Признаться, я был немного удивлен, что вы обратились ко мне, Капитан, - сказал Вижн Стиву, хотя взгляд его был намертво прикован к Солдату. Тот отвечал настороженным взглядом и поджимал губы – ему было неуютно. В нечеловеческих глазах Вижна была зрелая задумчивость и странный блеск, как у человека, смотрящего на огонь. Казалось, этот взгляд проникает насквозь. Глядя на него, у Стива часто возникало ощущение, что андроид улыбается, но приглядишься – нет, показалось. - Тор говорил, что сила Камня Разума безмерна, - напомнил он. - Да, - согласился Вижн. – Сколь безмерна, столь и разрушительна. Наконец, он легко поднялся и подошел к креслу Баки. - Вы позволите мне взглянуть? Солдат посмотрел на него недружелюбно, перевел взгляд на Стива. Тот кивнул. - Разреши им, Бак. Зимний медленно встал, вытянувшись перед Вижном. Андроид шагнул ближе, и Баки, как показалось Стиву, невольно подался назад, но тут же одернул себя, замерев и упрямо глядя в светлые глаза с тиаловыми кольцами. Амарантовые пальцы легко коснулись солнечного сплетения Баки, и тот вздрогнул, тягуче выгнулся, и Стив с ужасом увидел, как непроглядная чернота наполняет серые глаза друга. И блекнет, сворачивается в зрачки, заливая радужку искристой голубизной, которую Стив уже видел... выходит, не в жезле дело, а в силе камня?.. Вижн стоял, прикрыв глаза, сосредоточенно морща лоб, словно прислушивался к чему-то. Лицо Зимнего было недвижимо и невыразительно, яркие голубые глаза слепо пялились перед собой. Затем андроид убрал руку, и Баки, сморгнув гипнотическую синеву, отступил в сторону, тяжело дыша и мотая головой. - Что ты со мной сделал? – в голосе Солдата послышалось рычание. Он загнанно оглядывался по сторонам, ощетинившись, теряя всякое напускное дружелюбие. Стиву с ужасом показалось, что Зимний оглядывается в поисках оружия. И в этот момент к нему двинулась Ванда. - Тшш... Все хорошо, - сказала Алая Ведьма. Мягко, как волку. Она шла тихо, на цыпочках, разглядывая Баки от ступней до лица с таким интересом, как если бы он был музейным экспонатом. Зимний яростно и опасно шагнул ей навстречу, так, что Ванда замерла на месте. Стив заметил, как волоски на ее предплечьях встали дыбом, кожу покрыли мурашки. А затем она согнула пальцы – и слабое красное сияние, не свет и не пламя, всколыхнулось воздушной взвесью вокруг ее рук. Солдат застыл, нахмурившись, подобрался, напряг спину, плечи, ноги, словно изготовился к прыжку. И неотрывно смотрел Ванде в глаза. Она приблизилась к Зимнему вплотную, вокруг ее зрачков разгоралась пара оранжевых углей, и алое сияние оплело ее фигуру, заструилось, потекло вокруг них измочаленными клочьями красного света. Ванда коснулась кончиками пальцев плеча Солдата, и Баки послушно опустился обратно в кресло. Пальцами другой руки она словно зачерпнула воздух над ним, послав ему в голову расслаивающийся рваными сполохами туман. Баки зажмурился и схватил ее за руку. Живой рукой, но... Сияние исчезло. - Стив! – вскрикнула Ванда, но Солдат, опомнившись, отпустил ее раньше, чем Роджерс успел вмешаться. Ведьма попятилась, потирая руку. - Оружие, - тихо шепнула она. – Выстрелы, выстрелы, все грохочет... столько крови... Она вздохнула как-то беспомощно, почти всхлипнула, раз, еще раз, и начала дышать ровнее. Оглянулась, глядя на них по очереди, снова взглянула на мрачного Баки. И потянулась еще раз. Солдат чуть отпрянул глубже в кресло, опасаясь не ее. Себя. Словно смущенный тем, как резко себя повел. Но взгляд Ведьмы держал цепко. Ванда красивая. Кажется, Зимний тоже это отметил. Ванда смотрит пристально, глаза огромные, грустные... Ищущие. Понимающие. Я тебя вижу. Я тебя не осуждаю. Я приму все, что ты мне покажешь. После ты сможешь ударить меня или поплакать у меня на коленях, если захочешь. Объясниться. А пока... позволь мне увидеть... Впусти меня... глубже... еще глубже... Оранжевая вспышка ударила Баки в голову, запульсировала вокруг висков, и он безвольно откинулся на спинку кресла. Веки его дрожали, глаза метались под ними, словно Зимнему опять снился кошмар. Медленно вращая перед собой ладонями, замешивая в них яркое сияющее марево, Ванда послала в грудь Солдата еще один заряд, и Баки тихо застонал, выгибаясь в кресле и бессмысленно скребя пальцами подлокотники... Ванда тоже прикрыла глаза. Теперь тонкие пальцы порхали над головой Баки, окутывая ее красным туманом, и сила стеклянисто заколыхалась, расплетаясь в воздухе вокруг них длинными рубиновыми нитями... - Не знал, что она так умеет, - выдохнул Стив, завороженный этой сценой. - Она очень талантлива, - тихим и странно заботливым голосом отозвался Вижн. Он наблюдал за Вандой и Баки спокойными глазами, в которых отражалось любопытство и легкое беспокойство. Затем он перевел взгляд на замершего рядом Стива и посерьезнел. – Капитан. Нам нужно поговорить. Они отошли к бильярдному столу. Стив с трудом заставлял себя не оборачиваться на Баки. - Слушай, только не начинай про то, что он преступник в бегах. Он мой друг. - Я хотел поговорить не об этом. Боюсь, я ничем не смогу вам помочь. Стив ощутил холод в желудке. - Из-за того, что ты видел? – спросил он резким тоном. – Он же действовал не по собственной воле... Вижн покачал головой. - Я ничего не видел. Только провел диагностику. - И что? Его память не поддается восстановлению? - Боюсь, все не так просто, - отозвался Вижн. - Почему? У тебя во лбу Камень Разума, так? Если кто-то и должен знать, как обращаться с разумом... Стив слышал, что говорит слишком резко. Ему почему-то хотелось, чтобы Вижн обиделся. Но тот обижаться не стал. - Камень Разума – сила, которая может творить, но его мощь слишком губительна для столь тонкой структуры. Особенно для сознания уже травмированного. Если я коснусь его, он этого не выдержит. Но память его цела. - И как это понимать? - Она не утрачена. Просто к ней нет доступа. - И ты не можешь его открыть, - Стив честно пытался понять причину этого «не могу», стараясь отогнать подозрение, что Вижн просто не хочет помогать и заговаривает зубы. Он бы не стал... но Стива уже несло. Гораздо сильнее ему хотелось верить, что все решается этим, а не тем, что уже невозможно исправить. - Могу, - сказал андроид. – Только это ему не поможет. - Вижн, - взмолился Стив, прикрывая глаза. – Ради всего святого, объясни по-человечески! - Я хочу, чтобы вы поняли, Капитан, - голос андроида звучал устало и терпеливо, - что Джеймса Барнса стерли из него всего один раз. Не гипнозом. Мы говорим о повреждении мозга. Когда такое происходит, клетки мозга начинают создавать новые связи в обход поврежденного сектора, формируя новую сущность. Джеймс Барнс – единая выжженная область, вокруг которой надстраивался Зимний Солдат. Он и Баки Барнс с точки зрения самосознания – это два разных человека, Капитан. И хотя сыворотка позволила нейронам памяти Барнса восстановиться, у нее нет мостов с действующей памятью Зимнего Солдата. Когда такие мосты образуются, он видит вспышки воспоминаний, они разрознены, не имеют причинно-следственных связей с другими... - Он говорил. Как фотографии, - Стив слышал собственный голос словно издалека. Два разных человека?.. Два разных... - Да. Разрушена сеть нейронов, соединяющих его воспоминания воедино. Между этими областями нет связей, ассоциаций, нет цепной реакции и общей картины цельного самосознания. И надстройка сильно повреждена, потому память так нестабильна. Но я хочу сказать о другом. Сейчас их отделяет друг от друга рубцовая ткань, которая не дает им соединиться. Этот барьер преодолеть можно. Но плотина существует и в психике. - Плотина какого рода? - Инстинкт самосохранения, Капитан. Его мозг блокирует собственную память, поскольку разрушение плотины может привести к коллапсу. И хотя Солдат как неполноценная личность... - Эй, повежливее! Он личность! – вызверился Стив, немало удивленный своей реакцией. - В данном случае это еще сложнее. Чем больше разница между ними, тем острее будет конфликт. Когда две личности вступают в противоречие, каждая будет драться за себя, пока не поглотит другую. У Зимнего Солдата есть преимущество. Он функция. Его память и опыт новее, все его навыки направлены на выживание, он не связан нравственностью и социальной ролью, и, кроме того, он обладает крепкой внутренней устойчивостью. - То есть... Баки не станет прежним, потому что Зимний Солдат поглотит его? - Или они взаимно уничтожат друг друга. - Как это? – он не хотел верить. Не хотел принимать такой диагноз, это было слишком сложно, слишком... Слишком безвыходно. - Объединение может спровоцировать крах самосознания. Это сильный психический шок, он может повредить их обоих. - И Баки сойдет с ума? - Зависит от силы воли каждого из них. Но полноценной личностью, боюсь, он уже не станет. Биполярное расстройство, экзистенциальный кризис, парамнезия, раздвоение личности, паранойя, галлюцинации, психоз... - Я понял. - Мне жаль, Капитан Роджерс. Я хочу, чтобы вы осознали, что просите не просто вернуть утраченную память. Вы просите тонкого вмешательства, сродни операции на мозге, а у меня из инструментов только гаечный ключ. - Тогда что? Хирургия? Извини, но я не позволю вскрывать ему череп. - Я не уверен, что даже хирургия на это способна. Последовала долгая мучительная пауза. Поняв, что они стоят в тишине, Стив обернулся и увидел, что Ванда и Баки смотрят на них. Взгляд Баки ему не понравился. Пустой, остановившийся. Его лицо помертвело. И не из-за вмешательства Ванды... Господи, сколько он слышал?.. - Ты тоже не можешь помочь? – тихо спросил Стив у Алой Ведьмы. Она приблизилась к бильярдному столу. - Не могу. Прости, Стив. Я могу внушить ему мысли, могу вытащить его страхи, но добраться до Джеймса Барнса у меня не получилось. Слишком глубоко. Вижн сказал тебе правду, связей действительно нет. Или же они настолько тонкие, что я не могу проследовать по ним. Стив прикрыл глаза и какое-то время стоял так, пытаясь уложить в голове эти мысли. Он слышал, как Зимний тоже подошел к столу, и ему стало чуть легче от ощущения его присутствия рядом. Так когда-то он ощущал его взгляд на своей спине через прицел винтовки. - Что-нибудь способно сделать это? – глухо спросил он. – Так, чтобы Баки... не сломался? - Контролируемая магия, - пожала плечами Ванда. – Более тонкая, чем у Вижна, и более сильная, чем моя. - Жаль, что я в нее не верю, - безрадостно усмехнулся Стив. – Всех, тянущих на волшебников, я уже привлек. Вас. А других магов я не знаю, если только ты не имеешь в виду лететь в Шотландию на поиски Хогвартса. Пауза. Долгая, тяжелая пауза, переходящая в гнетущее молчание. А затем Вижн назвал имя. Четыре буквы. Стив усмехнулся, подумав, до чего же нелепая шутка... и непроизвольно вздрогнул, словно его живого горячего сердца на миг коснулись ледяные пальцы. В желудке поселилась колющая тревожность. Потому что андроид не шутил. Потому что он произнес это имя, столь же безумное и нелепое, сколь и страшное, всерьез. Стив нахмурился. Внезапно все происходящее перестало ему нравиться. Совсем. - Он же погиб, если верить Тору, - заметил он, вглядываясь в невозмутимое лицо андроида. - Он жив. На немой вопрос Вижн неопределенно пожал плечами и отступил к книжному шкафу. Его взгляд заскользил по корешкам книг, и, казалось, этот разговор ему вовсе не кажется вершиной абсурда. - У Камня осталась связь с Локи, как с бывшим хозяином. Эта связь не исчезла до сих пор. Я знаю, что он жив. Стив покатал желваки на скулах и нахмурился так, что на высоком чистом лбу проступили вены. В ушах зашумело, голова пошла кругом. - Хорошо, - выдохнул он. – Допустим... допустим, что он жив. Где мне его искать? - В Асгарде. - Очаровательно. То есть, для возвращения памяти Баки мне нужно за пятьдесят два часа найти путь до Асгарда, попасть туда, отыскать Локи и убедить его сотрудничать? – Стив потер виски. Их начало неприятно ломить. – Кажется, все-таки проще найти Хогвартс. - Вы спросили, кто сможет это сделать, Капитан Роджерс. Поставили задачу, и я нашел вам ее решение. Что же касается остального... если вам интересно мое мнение, я бы настоятельно рекомендовал вам этого не делать. Мы живем в мире с Асгардом. Локи – враг и преступник. И если вы хотите вернуть память вашему другу, стоит ограничиться доступными и, по возможности, легальными средствами. Асгард однозначно за этой чертой, Капитан. Хотел того Вижн или нет, но Стив замер как громом пораженный. За чертой. «Я с тобой до последней черты». Баки говорил ему это в юности. Стив говорил то же, на хэликэрриере. До последней черты. Он посмотрел на мрачного Солдата. Где она? Где проходит эта черта? Если даже смерть их обоих не стала преградой? Их не разлучила даже смерть. Неужели его может остановить путь в Асгард?.. - Но ведь что-то он помнит! – не выдержал Стив. – Помнит, как я спасал его! Давно, еще во время войны... - Это другое, - грустно отозвалась Ванда. Она стояла к ним лицом, заведя руки назад и упираясь в зеленое сукно стола. – Когда кто-то спасает жизнь, мы запоминаем это иначе. Эта память более глубинная, более... Она смешалась, пытаясь подобрать нужное слово. - Системная, - подсказал Вижн. – Память о защитниках. - Да, точно. Спасибо. - Поясните, - попросил Стив. Вижн обернулся к нему. Он двигался по комнате медленным легким шагом, и Стиву впервые показалось, что андроиду приходится прилагать усилия, чтобы считаться с земным тяготением. - С первых дней жизни мозг начинает накапливать сведения об опасном и безопасном, а также обо всем, что способствует выживанию. Эти данные вписываются не в обычный блок памяти. Они отправляются в базовое хранилище и записываются в системную память, доступа к которой у сознания нет. - Почему? - Этот сектор памяти связан с безопасностью, поэтому сознание защищает его от обычного переосмысления. Человеческая природа так устроена, что память часто подвергается переоценке. Под действием нового опыта воспоминания имеют свойства обесцениваться, у них меняется приоритет, статус, эмоциональная окраска. С этими сведениями такого произойти не может, поскольку они изолированы и перепросмотру не подвергаются. Любой человек, даже вы, Капитан, всего лишь пользователь собственной памяти, и, поверьте моему опыту, некоторые системные файлы пользователям лучше не доверять. Стив почувствовал смущение. Он умудрился свалить систему в первую неделю пользования компьютером, что-то не то нажав или удалив, и Джарвису пришлось восстанавливать ее в автоматическом режиме. - Среди прочего, - продолжил Вижн, – мозг в эту память выделяет сведения о людях, которые способствовали выживанию на протяжении жизни. Защитники. Хотя поведение защитника могло по факту не быть спасением жизни, разум мог посчитать его таковым и внес в свои корневые каталоги матрицу события. Когда он обращается к этой базе, это называется «расчет на предмет защитника». В дальнейшем мозг учится распознавать признаки защитника в других людях. И защитник имеет в системной памяти самый высокий приоритет. Разум мистера Барнса когда-то в прошлом наделил вас статусом защитника. - А по-человечески? – хмуро спросил Зимний. - Во время боя вы не вспомнили капитана Роджерса, мистер Барнс, - ответил Вижн. – Только осознали его приоритет. Вы поняли, что он важен, что он не несет угрозы и что ему можно доверять, потому что в прошлом он способствовал выживанию. Осознание этого факта не являлось памятью. Вы не стали его убивать, потому что его жизнь стала приоритетней для вас, чем его смерть. - И поэтому он тут, - пояснила Ванда Стиву. – Ты – его маяк. И это у вас взаимно. Она улыбнулась, широко и как-то пугливо. - То есть? - Он для тебя. Тот же приоритет. Он – защитник для тебя, и он для тебя важнее всего. - Не думаю, что так, - Стив грустно усмехнулся. – Я же дрался с ним на хэликэрриере ради спасения людей. - Да, когда он не проявлял признаков защитника. Но он проявляет их сейчас, пусть и совсем немного, и этого хватило, чтобы он стал средоточием всех твоих действий. Даже противозаконных, аморальных или безрассудных, как мысль о путешествии в Асгард. Роджерс вдруг понял, что Ванду по каким-то причинам забавляет этот пункт. Словно бы он, Стив, признавший приемлемым путешествие в другое измерение, открылся ей с другой стороны, которая ей импонировала больше, чем Капитан Америка. Стиву это не нравилось. Он хотел было оспорить это, но... Он действительно был готов на все ради Баки. Даже на преступление, на предательство своих идеалов. Локи жив, и он может вернуть ему Баки. Локи стоит за последней чертой, он – сам дьявол, лживый, коварный и чертовски опасный сукин сын, уже убивший столько людей... Но он может вернуть ему Баки. Это довольно забавная мысль, а, Капитан? Ты будешь смеяться. Мы идем в Асгард. Ну как, тебе нравится? Капитану не нравилась. И ему было совсем не смешно. Это перечеркивало не просто все то, во что он искренне верил, но даже сам способ, которым он предпочитал думать и действовать. Стив глубоко вздохнул и с некоторой напряженностью улыбнулся Ванде. Защитник, да? Человек повышенной ценности. Самый высокий приоритет. Зимний Солдат вспомнил спасение из плена ГИДРЫ. Стив мог вспоминать единым куском все свое детство. Его болезненная зависимость от Баки придавала этой дружбе какую-то особую остроту, формировала потребность. И даже если отбросить психологическую чушь... Стив любил его, и этого было достаточно. Любил глубинно, отчаянно и осознанно, и это чувство во всей своей сладчайшей мерзости давно не было для него озарением. Потому что даже в тот момент, когда Вижн назвал ему имя, Стив уже принял этот путь. И сейчас он уже знал, что пойдет в Асгард. Каким бы шоком ему ни казалась сама эта мысль, каким бы невозможным это ни выглядело. Он уже знал, что пойдет. Это была такая же данность, как то, что скоро сядет солнце. - Скажи... Локи, он... он действительно может помочь? Ему это по силам? Андроид невозмутимо кивнул. - Да, это сделать он может. - Если захочет, - добавил Стив, все еще не веря, что говорит об этом серьезно. – Остается только найти его и убедить сотрудничать. - И добраться туда. Гипотетически, - напомнил Вижн. После чего его губы тронула легкая улыбка. – Это удивительно, Капитан. Интересно наблюдать, как быстро у людей меняются представления о возможном, когда речь идет о защите тех, кого они любят. - Что ты имеешь в виду? – Стив весь напрягся. Рядом нахмурился Зимний. Вижн по очереди одарил их совиным взглядом, а потом абсолютно спокойно, с легкой ноткой сомнения, спросил: - Разве вы не пара? Вопрос хлестнул Стива как плетью. Он с огромным трудом заставил себя улыбнуться, хотя все нутро свело от страха. Дверь в каморку Синей Бороды зловеще скрипнула на петлях... - Нет, мы не... не в таких отношениях, - выдавил он. – Баки – мой друг детства. Очень близкий друг. Вижн перевел прицел взгляда с него на Солдата и снова на него. И его взгляд смягчился. - Должно быть, я ошибся. Прошу меня простить. Стив нервно облизнул губы и обернулся, встретив настороженный взгляд Солдата. Тот хмуро изучал его лицо. Чтобы спастись от ощущения, что его загнали в угол, Стив решительно вытащил телефон. В самом деле... почему бы и нет? *** Летом сумерки тянутся долго. Над озером закат еще полыхал, заливая небо ярким пурпуром, вокруг звенело комарье. Москиты. Вершина пищевой цепи. Прихлопнув очередного, Стив подумал, что, насосавшись его крови, они, должно быть, станут супермоскитами, устойчивыми к холоду, радиации и свернутым газетам. Из дома лилась негромкая музыка и изредка слышался мягкий раскатистый стук. Стив улыбнулся, щурясь от дыма и двигая лопаточкой шипящие на решетке гриля бифштексы. Когда он забирал из кладовки набор для барбекю, яркая лампочка уже горела над бильярдным столом, а из колонок лилась негромкая музыка. Зимний Солдат приник к кию, как снайпер. Он намеревался загнать шестой рикошетом от восьмого, но это было опасно – если не рассчитает угол, положит восьмерку в правую угловую лузу. Вижн с откровенным любопытством наблюдал за ним, опираясь рукой на свой кий. Во всем этом Стиву чудилось звенящее противостояние глазомера и компьютерного расчета. Ванда ходила по дому с бокалом вина, трогала вещи кончиками пальцев. Горел камин. Стив и Баки обнаружили за домом поленницу и накололи дров. Ванда, которой наскучило наблюдать за игрой, пыталась уговорить Стива составить ей компанию, но тот отговорился идеей барбекю и сбежал в густую вечернюю духоту готовить. Ему хотелось побыть одному. Хотелось немного упорядочить весь ворох обрушившихся за день мыслей. Уже завтра все станет ясно. Сказать, что Эрик Селвиг был шокирован его звонком, значило не сказать ничего. Впрочем, трудно, наверное, сохранить невозмутимость, когда тебе звонит Капитан Америка с вопросом «Как добраться до Асгарда?». - Разумеется, прототип портала у нас есть, - тараторил Селвиг, - но он неработающий, а вы фактически просите меня создать мост Эйнштейна-Розена. С научной точки зрения я совершенно не против, капитан Роджерс, но чтобы создать червоточину между Землей и Асгардом, нужна мощь, равная мощности как минимум десяти атомных бомб. Если только у вас не завалялось случайно в кармане такой силы... Именно тогда Стив поднял голову и поймал цепкий взгляд Вижна. - Пожалуй, кое-что найдется, - сказал он в трубку, неотрывно глядя на переливы желтого сияния в центре высокого лба. Вижн печально улыбнулся и отвел взгляд, что Стив расценил как согласие. Затем был звонок Сэму, от которого снова требовались навыки пилотирования. Доктор Селвиг еще месяц должен был читать курс лекций в Лондоне, и именно там, в его лаборатории, ученые пытались разгадать тайну «знаков на поле», как обычно подшучивал Тони про оставляемые Радужным Мостом следы. Стива нисколько не удивило, что у британских ученых есть такой портал, удивляло, может быть, только то, что они до сих пор через этот портал не вломились ни в какие иные измерения. Памятуя о проведенной в кутузке ночи, Стив договорился с Сэмом на девять утра, и о том, что они своим ходом доберутся до Лексингтона, где Сэм заберет их на квинджете. На короткий миг Стива уколола совесть. Он обещал Фьюри никуда не уезжать из Теннесси, и «быть осторожным» всем подряд, к чему предстоящий визит в Асгард не относился чуть более, чем совсем. Но чувство вины быстро угасло. Если все получится, Фил Коулсон возьмет Баки под крыло ЩИТа, и это стоило любого риска. Хотя Стив даже отдаленно себе не представлял, как это возможно. Асгард. Локи... Стив постарался не думать о Локи. Решать проблемы следовало по мере поступления, и сперва нужно было найти Тора. Найти – и изложить суть дела. А там, вместе с ним, уже можно будет думать обо всем остальном. Когда стало ясно, до чего договорился Стив, Ванда сразу заявила: - Я полечу с вами. Мужчины удивленно посмотрели на нее. - Что? Я еще ни разу не была в Лондоне, - Ванда сверкнула быстрой улыбкой. – Вдруг найдем ТАРДИС? - Хорошо, - согласился Стив и добавил, - располагайтесь, ребята. Места хватит всем. А вот Баки молчал. Нехорошо молчал, не тем тяжелым молчанием, к которому Стив уже успел привыкнуть. Они обменялись всего несколькими фразами, а в остальном Солдат оставался задумчив, отрешенный и тихий. - Ты собираешься идти в Асгард? – спросил Зимний, когда они кололи дрова. - Не знаю, получится или нет, но надо хотя бы попытаться. - Ты не думаешь, что это уже слишком? Сердце предательски кольнуло болью. - До последней черты, помнишь? Боюсь, что по отношению к тебе «слишком» никогда не будет. - Я не о себе говорил. Это ведь тот самый Локи, который выпустил пришельцев на Манхэттен? - Да. Он. - И ты собираешься просить этого типа... – в глазах у Баки заплясали недобрые огни. - Если удастся туда попасть, я найду Тора, - сказал Стив. – Мы ладим. И он всех нас даже неоднократно звал в гости. Не думаю, что он имел в виду именно это, но я рассчитываю на его помощь. Если Тор еще не знает о том, что Локи жив, для него это будет приятным сюрпризом. Он сильно скорбел о нем. А если знает, то, надеюсь, поможет мне убедить своего несговорчивого братца нам помочь. Баки ухмыльнулся краем рта. Он был явно невысокого мнения об этой идее. Для него, наверное, это была очередная самоотверженная дурость, слишком эфемерная, чтобы рассматривать ее всерьез. Больше за вечер они не говорили, и Солдат ушел куда-то глубоко внутрь себя, в тяжелый зимний мрак раздумий. Стив знал, как все это звучит со стороны, но он действительно рассчитывал на помощь громовержца, да и само присутствие Тора в таких обстоятельствах должно было помочь рассудку трезво осознать происходящее. Он очень надеялся, что Тор не прогонит его. Все-таки они действительно были друзьями. Надо было подумать о Локи, но эту мысль он катал в голове с осторожностью. Хитрый непостоянный мерзавец. Злые, разлетающиеся в страшной улыбке губы Локи... Серые, пустые глаза Солдата... Два разных человека. Два разных. Нет. Стив не принимал в расчет слова Вижна о двух разных личностях, хотя и знал, что это – правда. Они были разными, но разными примерно так же, как сам Стив и Капитан. Просто эти двое еще не были знакомы, и это уже не имело значения. Главным было то, что Зимний верил, что он был Баки Барнсом. Даже если сейчас у него был кризис самосознания, который Стив чувствовал, но поговорить о котором пока не выдалось времени. Уверенность была глубже его сомнений. Стив на хэликэрриере вернул ему имя, и в музее Солдат принял его, признал это имя своим. И пока он верит, все остальное не имеет значения. Если Зимний считает себя Баки, он – Баки. И будет им, когда память Джеймса Барнса вернется к нему. В этом он уже не сомневался. Потому что Солдат уже был Баки. Пусть и не осознавал этого. В схроне он положил руку Стиву на голову и заметил, что волосы его были длиннее, но сказал об этом не так, словно вспомнил фотографии из музея, а так, словно вспомнил ощущение у себя под пальцами... Стив избегал думать об этом моменте. Ему было чудовищно стыдно, но в темноте демоны обретали над ним полную власть, глушили рассудок и гнали, гнали недопустимый жар по кровотоку... ...В своем воображении он дорисовывал эту сцену до конца. В его воображении не раздается никакая телефонная трель, и они все смотрят друг на друга, и Баки – нечеткий, светлое пятно лица с бездонными глубинами глаз – гладит его по голове тяжелой рукой, пока Стив не поднимает ее достаточно, чтобы мазнуть большим пальцем по его губам, заставив их запылать. Там, в темноте и сырости, Баки медленно тянет его ближе, и Стив уступает, позволяя себе поднять руку вверх, на его бедро, и, погладив его изнутри ладонью, постыдно и долгожданно вжаться лицом прямо в пах, в молнию джинсов. И выдохнуть от облегчения, широко и развязно пройтись зубами по шершавой ткани и чуть прикусить ее, теряя голову, слыша рваный вздох и чувствуя отклик у себя под губами... Было бы быстро, суетно, и руки бы сталкивались в нетерпении над пряжкой тугого ремня, потому что нужно, отчаянно нужно, им обоим, именно вот так. И Стив уже не замечал бы спертого воздуха, чувствуя только запах Баки, его раскаленный жар, его вкус, и объем, и твердость, и руку в своих волосах, подстегивающую быстрый и рваный ритм, когда он воплощал бы языком и губами одну из самых жарких своих фантазий... Стив коротко вздрогнул, выплывая из жаркого марева, и с паникой огляделся по сторонам. Никого. Он помотал головой, возвращая себе ясность мыслей и пытаясь взять под контроль так некстати охватившее его возбуждение. Когда вокруг столько сущностей, для которых твой разум – открытая книга, думать о таких вещах не стоит. Если верить Беннеру, управлять влечением было ему подвластно, но проблема заключалась в том, что подавлять его не хотелось. Зимний Баки был близко, и эта близость расшатывала его самоконтроль. Стив сделал еще несколько глубоких вдохов ароматного вечернего воздуха и понял, что отпустило. Это было опасно. Слишком опасно. Очень хотелось все списать на волнение и адреналин, на зыбкость их нынешнего положения и туманную неопределенность будущего, но Стив начинал опасаться, что дальше может быть хуже. Чем ближе к нему будет Баки – этот Баки – тем чаще его выдержка будет испытываться на прочность. А держать Солдата на расстоянии... он плохо себе это представлял. Тот может не так понять. Хотя... Где теперь это «так»? Баки... гуляка и сердцеед... ...Баки семнадцать, он мечтает водить «кадиллак» и сводить с ума кого попало. Он вырос и заметно окреп, раздался в плечах, высокий, поджарый. Улыбается обаятельно и заразительно смеется, манерничает, плут... Конечно, у Баки был секс. Девочки позволяли ему трогать себя руками, он знал, каковы на ощупь их грудь, ноги и то, что между ними, стыдное и возбуждающее. Несколько раз он ласкался с девчонками, торопливо и жадно, прямо сквозь одежду, а потом уже у него был самый настоящий секс, и Баки долго убивался, что не был у нее первым... но хуже всего было то, что он все это в подробностях рассказывал Стиву. Тот краснел и злился, говорил, что Баки вульгарен и совершенно несносен, но Баки весь горел – у него горели глаза, щеки и губы, он был охвачен любовным пылом и любил повторять: «Лучше запоминай, Стив, тебе это еще пригодится!». А Стив не мог сказать, что ему вовсе не хочется делать это с девчонками, и стыдно возбуждался он сейчас от того, что представляет себе не девчонок, а Баки. Такого разгоряченного, взволнованного и смущенного, сидящего на стуле прямо напротив – только протяни руку... Нельзя. Он представляет то, как Баки жарко льнет к нему, Стиву, шарит руками, трется сквозь одежду, вжимаясь в него пахом и двигая бедрами... - Получается? – раздался голос с крыльца, и Стив все-таки вздрогнул. Взвод мурашек промаршировал сапогами по его спине. Ванда спустилась по скрипучим деревянным ступеням и повела носом. - Еще долго, - улыбнулся ей Стив. – Обидно, что стемнело рано. Есть придется в темноте. - Можем развести костер, - заметила она, оглядываясь по сторонам. А потом заглянула Стиву прямо в подкорку. – Я могу задать тебе личный вопрос? Если не хочешь, можешь не отвечать. Стив через силу выдавил защитную улыбку. - Все в порядке, спрашивай. Ты и так знаешь обо мне практически все. - Тогда... когда мы встретились... в самом начале... – Ванда говорила смущенно, тема была все еще болезненной для нее, - я смотрела в твой разум и видела твои страхи. Я видела женщину. Но его не было там, хотя он для тебя так важен. Почему? Ты сумел скрыть его от меня? - Нет, - Стив покачал головой. – Я не настолько хорош в этом деле. Просто за две недели до нашей первой встречи эта женщина перестала узнавать своих близких. И меня тоже. Когда самолет падал в океан, я пригласил ее на свидание, а когда проснулся через семьдесят лет, то нашел ее уже в больнице. Поэтому тогда думал только о ней. О том, чего не было и уже никогда не будет. - Мне очень жаль, Стив. Он благодарно кивнул. - Баки – это все, что у меня осталось. Я не могу его потерять. - Это будет трудно, - заметила она. - Да, я знаю. Я готов. Ванда улыбнулась, хотя улыбка у нее все еще выходила печальной. - Пойду соберу хворост для растопки. Хочу большой костер. - Не отходи далеко, - предупредил Стив. - Я уже взрослая! Она двинулась в сторону берега, пока почти не скрылась из вида. Стив поглядывал за тем, как ее тонкая светлая фигурка двигается на фоне теней. Небо темнело, но сумерки стояли ясные, погрузившие лес в теплую синь, полную птичьих голосов и стрекота ночных насекомых. Стив иногда видел больше, чем хотел бы видеть. Даже не так. Иногда Капитан кое-что показывал ему. То, что сам Стив предпочел бы не видеть и не замечать. Так он понял, сразу, с первого взгляда на планшет, протянутый Марией Хилл, что эти двое – не просто брат и сестра. Они жили друг другом. При первой встрече Стив понял, просто понял, что до Ванды не дотрагивался ни один мужчина. Этого не позволил бы ее брат, но более того – не позволила бы она сама. Для нее не существовало других мужчин, как для Пьетро не существовало других женщин. У них была связь. Самая крепкая из когда-либо виденных Стивом, и эта связь сложилась у них с раннего возраста, до того, как они в полной мере ее осознали. По-другому. Иначе. Там, в Соковии, у Ванды погиб брат, единственный возлюбленный. Единственный ее любовник. Странно, но эта мысль не вызывала у Стива отторжения. Такие отношения должны были казаться дикими, но между этими близнецами связь казалась естественной. Даже закономерной. Он прозевал появление смурного Баки и очнулся только тогда, когда Зимний оказался рядом и шумно втянул пряный дым, как совсем недавно это делала Ванда. - Еще нескоро, - повторил Стив. – Кто победил? Ответом ему был красноречивый мрачный взгляд. - Сам-то как думаешь? - С ним надо играть во что-нибудь менее поддающееся аналитике. А затем он заметил кубик Рубика в руках у Баки. Стив поднял брови. - Он покушался, - пояснил Зимний. – Этого я ему не отдам. Он огляделся по сторонам, вспарывая синие сумерки внимательным взглядом, и заметил Ванду. - Оставил девушку одну? - Она дала понять, что сопровождающие ей не нужны. Но можешь попытаться сам, кто знает. Зимний недоверчиво посмотрел на него, пожал плечом и двинулся к Алой Ведьме. А Стив ощутил укол тоски. Чтобы избавиться от нее, начал переворачивать бифштексы, стараясь не смотреть в их сторону. Ему не хотелось признаваться себе в этом, но он хотел, чтобы Баки отказался. Впрочем, он был не вправе такого требовать. Хорошо еще, что Зимний, кажется, немного оттаял после разговоров о количестве внутренних сущностей, демонстрируя редкое для себя миролюбие. Все к лучшему. Вижн вышел последним. Стив уже научился определять его легкий шаг, конечно, в тех случаях, когда андроид ходил по земле. Он бесшумно встал за его плечом и Стив, обернувшись к нему, поинтересовался: - Ты ешь? Вижн покачал головой. - Я не нуждаюсь в органической пище, капитан Роджерс. Мой источник энергии всегда со мной. В полумраке он казался почти терракотовым, как голем. Камень в центре высокого лба переливался и светился теплой желтизной. Он выиграл в бильярд, но самодовольства на его лице видно не было. Затем взгляд андроида, поймав движение сбоку, метнулся в сторону. Стив тоже непроизвольно глянул туда. Они шли вдоль берега рядом. Говорили о чем-то. Ванда казалась совсем маленькой на фоне Баки – зыбкий силуэт, призрак. «Выздоравливает, старина, - горько подумал Стив. – Снова смотрит на девушек как на девушек». А потом заметил, как смотрит на них Вижн, и понимание забрезжило в его мозгу. - Значит, вы с Вандой..? - Ну... – протянул тот, и Стив увидел поистине редкое зрелище: Вижн смутился. Губы его тронула застенчивая улыбка, он смиренно и кротко опустил глаза. – Я бы не стал ничего утверждать. Я все еще учусь постигать эмоции, и многие тонкости человеческих отношений мне до сих пор недоступны. Но мне с ней хорошо. Мы часто обмениваемся мыслями. Это... сближает. И облик Вижна изменился. Стал мягче, в нем проступило сразу так много сложных смыслов... эмоций. Чувств. - Тогда ты сильно рискуешь, - Стив кивнул в сторону двоих на берегу. – Баки, похоже, даже в беспамятстве тот еще сердцеед. - Пожалуй, в данном случае я рискую не больше, чем вы. Ласково-сардонический голос Джарвиса в реальности звучал серьезней и глубже. Вижн улыбался и смотрел так, словно все уже понял на их счет. Глаза у него были мудрые, взгляд мягкий. Разумеется, кого он пытался обмануть... Вижн увидел. И понял. Внезапно вспомнился путь из Соковии. И то, как Ванда лежала на груди погибшего брата, гладила по щеке. Красное свечение колыхалось сполохами вокруг ее тела, горело в радужке, и никто не решался подойти к ней. Не потому, что боялись ее силы, просто не было у них таких слов, чтобы ей помочь. Из огромных глаз Ванды, которую никто еще не называл Алой Ведьмой, текли слезы, но она казалась страшно спокойной, жалась к телу Пьетро, пачкаясь в крови, как маленькая девочка, которой снится кошмар. Снится и все никак не кончится. К ней подлетел Вижн. Он коснулся плеча Ванды, повернул к себе лицом. Он ничего не сказал, во всяком случае – вслух, но глаза ее повлажнели сильнее, задрожали губы, и такое глубокое горе отразилось на ее лице, что... Стив тогда отвернулся. Он периферическим зрением видел, как она оплела тонкими руками шею андроида, и тот без труда поднял ее на руки. Остаток пути они просидели вот так, вдвоем. Ванду сотрясали рыдания, Вижн осторожно гладил ее по голове. Стив знал, что это он научил ее летать. Это было очевидно. Слишком очевидно, что он даже не сразу обратил на это внимание, не сразу удивился или сделал выводы. Просто понял. Столь же очевидным, наверное, было его собственное сумасшествие для Вижна. Вслух он сказал: - В моем случае он ни о чем не догадывается. - Я заметил, – Вижн задумчиво улыбнулся. В сумерках его светлые глаза казались совсем прозрачными, и еще более ярко выделялись на темном кармине кожи. – Определенно, многое в человеческих отношениях остается для меня загадкой. - Вижн, - решился Стив. – Координаты, Ренн. Что там? - Конспиративная квартира. Это подземное укрытие, чем-то похожее на это. Использовалось ЩИТом для укрытия агентов, после переворота объект был ошибочно принят за рассекреченный. - Из тех данных, что Наташа слила в Интернет? - Да. В базу ГИДРЫ объект попал как рассекреченный мисс Романовой, а ЩИТ во время реорганизации принял его за засвеченный ГИДРОЙ. Бункером не пользуется ни одна из сторон. В моих базах сохранились сведения о трех таких объектах. Этот наиболее безопасен. Я подумал, что вам или вашему другу он пригодится. - Спасибо. Что согласился помочь. Знаю, все это выглядит как безумие... - Я не первый год знаю мистера Старка, поэтому меня трудно удивить какими-либо безрассудствами, Капитан. Стив усмехнулся. Что Вижн думает о Старке, он спрашивать не рисковал. Этот вопрос казался слишком деликатным, хотя Вижн вряд ли бы ушел от ответа. Он вообще отличался завидной прямотой. Просто, что бы там ни было между этими двумя, это было явно глубже и сложнее, чем Стив мог понять. Но Тони странно смотрел на Вижна, с печалью и чем-то вроде отцовской гордости. Наверное, так смотрит родитель на сына, закончившего колледж и пакующего чемоданы навстречу новым перспективам. Вечер был жаркий, гладь озера освещал яркий диск луны, из-за чего все вокруг приобрело особую контрастную выразительность. Они развели костер и сидели у огня. Вытащили по просьбе Ванды кресла наружу, ели бифштексы и сандвичи с арахисовым маслом, пили вино, смотрели на озеро. Упоительно пахло лесом, слышались мягкие всплески волн у каменистого берега. Далеко на северо-востоке выл койот. Стиву было удивительно хорошо. И хотя все было плохо, он совершенно не чувствовал себя человеком, чей привычный мир только что рухнул. Наоборот, его мир стал полным и цельным. - Я поймал сеть, - сообщил Баки, глядя на свой телефон. – Утром ее не было. Все посмотрели на Вижна. Тот виновато улыбнулся, но в серых нечеловеческих глазах горели искорки лукавой насмешки Джарвиса. - Издержки конструкции, - сказал он. Стив еще подумал, что этот тип сумеет войти в Интернет даже через калькулятор. За ужином Ванда подсела к андроиду, прильнула и переплела с ним пальцы, положив голову на его плечо. Вижн ничего не сказал, словно бы ему это было уже привычно, только чуть склонил к ней голову и коснулся щекой ее макушки. Ванда рассказывала, что Вижн совсем не спит, а только изредка входит в спящий режим. Стив вслушивался в их разговоры, замечая, что андроид иногда называет Ванду просто «Скарлетт» - «Алая», проглатывая окончание «Ведьма». Причем, называет ее так с удивительной нежностью. Они очень подходили друг другу. Казалось, разум Вижна заражает Ванду своим спокойствием, обволакивает и убаюкивает ее. В его обществе ей было легко дышать. Может быть, это оттого, что он не человек? Баки за ужином почти не говорил, прятал отсутствующий взгляд. Ночь выдалась ясной и звездной. Вижн и Ванда отправились летать над озером. Стив видел всполохи красного света и, наверное, впервые за долгое время так тепло завидовал кому-то. Эти двое очень осторожно сближались, но он уже чувствовал, что у них все получится. - А она молодец, - негромко проронил Баки, достал из кармана кубик Рубика и бросил его Стиву. Тот поймал. Кубик оказался собран. Красная, желтая, синяя, белая... - Сам виноват, - он вернул кубик Солдату. – Не нужно было давать его ведьме. - Она даже не прикасалась к нему руками. Можешь представить? Да, представить Стив мог. Яркое сияние, ломкие тонкие пальцы и грани, которые скручиваются в воздухе под взглядом Алой Ведьмы. - Она умеет делать эффектные вещи, с этим не поспоришь, - он задумался. – Есть еще дартс. - Хорошая штука, - согласился Баки. - И сон. Завтра трудный день, силы понадобятся. Сегодня моя очередь дежурить? Баки покачал головой. - Не хочу спать. - Тогда, может, разомнемся немного? Зимний долгим взглядом посмотрел на него, словно пытаясь понять, шутит Стив или нет. - А тебе не хватило? - Я бы поучил тебя работать со щитом. Вроде бы вы друг другу понравились. - Ты серьезно. - Да, если подкорректировать замах... - Серьезно решил пойти в Асгард. И Стив понял – тщетно. Тщетно пытался разговорить, спрятаться за напускным весельем. - Коулсон предложил вариант, - напомнил он. – Не скажу, что он лучший, но на данный момент единственный. Баки не ответил. Он хмурился, глядя перед собой зло и горько. - Ты идешь на безумство, - сказал он. Стив невесело хмыкнул. Вломиться в Асгард – безумство? Может быть. Но за эту тревогу в глазах Зимнего Баки он был готов его штурмовать, если понадобится. - Это ты не помнишь, как я рвался на фронт, - сказал Стив. – Мы же оба шли на войну. Всегда был риск. - Вряд ли тогда было так. - Да, тогда мы были куда наивнее, неуязвимей и бессмертней, чем сейчас. Губы Баки тронула непроизвольная усмешка. - Можно поговорить о прошлом, - осторожно решился Стив. – Фотоальбомов у меня нет, но могу рассказать тебе о тебе. Вдруг что-нибудь вспомнишь. - Не хочу о прошлом, - голос Солдата вдруг неожиданно стал сухим и твердым. - Это может помочь. Мы ведь даже не пробовали. - Я сказал, что не хочу об этом говорить! Недоверие и досада отразились на его лице вкупе с каким-то мальчишеским упрямством. Спина Солдата выпрямилась, расправившиеся плечи налились тяжелой силой. - Ты сказал, что будешь спрашивать, когда будет нужно, - тихо напомнил Стив. – Сейчас очень нужно, Бак. Нам обоим. И я не хочу верить в то, что память тебе можно вернуть только так, как они... - Просто оставь меня в покое, - сказал Зимний. Не выкрикнул, а именно сказал, смертельно усталым, но таким холодным голосом, что Стив оцепенел, видя, как Баки поднимается и отходит к лесу, скрываясь в его тенях. Он не ошибся. Зимний слышал. И диагноз ему совершенно не нравился. Нет, Стив не боялся, что тот уйдет. По крайней мере, сейчас, вот так – без сумки, оружия и транспорта. Но эта резкая смена настроения Солдата была ему не по нраву, словно то, что они с Баки Барнсом оказались настолько различны... нет, не сломало, но ощутимо пошатнуло Зимнего. И, коротко посовещавшись с Капитаном, Стив решил, что пусть Баки и просил, а оставлять его одного в таком состоянии не стоит. Он и так слишком долго был наедине с самим собой. Слишком много внимания Стив уделял своим демонам. Пора было подумать о демонах Баки. Он отправился следом, не спеша, стараясь дать Зимнему время остыть. Короткий запал хорош тем, что его обладатель не склонен подолгу вынашивать обиды и довольно быстро отходит от вспышек ярости. Стив шел размеренным шагом, рассчитывая увидеть удаляющуюся спину Баки, решившего проветрить голову. Но увидел другое, и сердце защемило от удивления и любви. Зимний сидел прямо на земле, спиной к дереву. Волосы, раздуваемые ветром, цеплялись за неровности коры. Стив подошел, опустился рядом, так, что они почти коснулись коленями. Не хватало только кружки с горячим бульоном... Какое-то время сидели молча. - Там, на кэрриере... – в голосе Зимнего отчетливо слышалось напряжение. – Ты был ранен и мог спастись, а сам полез спасать меня, едва не умер. У меня было задание тебя устранить. И я тебя не вспомнил. То, что они там сказали... про защитника... Откуда ты мог знать, что я остановлюсь? Что не проломлю тебе череп? - Я не знал ни о каких защитниках. Просто надеялся, что не станешь. Пошел ва-банк. Как всегда. - Как сейчас. Ты рисковый придурок, Роджерс. - Бак, я бы все равно не оставил тебя там, - Стив помолчал и озвучил то, что, может быть, говорить и не следовало. – Даже если бы ты был совершенно незнакомым парнем, я бы все равно поднял ту балку. Ну, разве что щит выбрасывать не стал бы. Зимний сокрушенно покачал головой. - Ты ненормальный. - Да. Поэтому иду в Асгард. Почти как Страшила в Изумрудный Город. Солдат шутки не принял, посмотрел долго и тяжело. - Даже если память вернется, я не стану прежним, ты понимаешь? - Я знаю. Эй. Я от тебя не отказался, даже когда ты засадил в меня две пули. - И нож, - напомнил Зимний. Его губ коснулась кривая безрадостная улыбка. - И нож. Ты жив, и ты здесь. Это уже чудо. Дай мне хотя бы попытаться. Я уверен, что память вернется, и... - А ты не думал, что я не помню потому, что не хочу вспоминать? – вдруг спросил Зимний. Он смотрел прямо перед собой, избегая взгляда Роджерса. - Объясни. Стив подумал о болезненных воспоминаниях, но потом понял – нет. Тут другое. Зимний Солдат не боится боли. Боль для суперсолдата – часть существования. А Баки всегда хорошо умел держать удар. - Быть Зимним Солдатом сродни абсолютному самосознанию, - сказал Баки. – То, что со мной было... прошлое... Часть меня по нему голодает. Но это вносит... беспорядок. Не хочу беспорядка. - Не говори так. Внезапно Солдат разозлился, словно Стив загнал его в угол. - Ты можешь представить своего друга, делающего то, что делал я? – отрывисто пророкотал он, повернув голову и глядя в упор. - Нет, но... - Если это «нет», то держи при себе свои «но». - Я предполагал, что будет трудно, - упрямо закончил Стив. – Именно поэтому не хотел на тебя давить. Зимний обернулся к нему всем корпусом, изучая его лицо. Словно хотел что-то сказать, но в последний момент удерживал себя. В его лице отражалась досада, на самого себя или на Стива, и тот подумал – мысли, которые его тяготят, не из приятных. - Бак, что? Я просил тебя, помнишь? Говори со мной. - Нет смысла, - его губы чуть дернулись, поджавшись, и Стива удивил этот жест – так улыбался Баки, когда улыбаться ему совсем не хотелось. – Ты не откажешься от этой идеи. Тебе нужен твой друг. Стив удивленно нахмурился. Отказаться? Баки что, собирался его отговаривать от похода в Асгард? А затем он зацепился за другое, гораздо более тревожное. - Ты уже мой друг, - твердо сказал он, но Зимний упрямо качнул головой. - Ты же его слышал! – отрубил он резко. – И знаешь, что это не так! Стив непроизвольно сжал веки от вспышки сильной боли в груди. Было больно, очень больно слышать это. Взгляд Солдата соскользнул с его лица, заметался в панике по земле и деревьям. Он вдруг зачастил, давясь словами, тихими, будто говорил сам с собой. - Нас же двое... Нельзя... Надо бежать!.. Бежать! Не хочу, чтобы кто-то еще ковырялся у меня в голове! Он обхватил плечи руками, чуть раскачиваясь, невидяще глядя перед собой. Сбой. Срыв. - Баки, - Стив услышал в своем голосе усталое отчаяние. – Посмотри на меня. Просто посмотри на меня. - Знаешь, что хуже всего? Я не машина. Я не могу быть... целиком... бесчувственным, - он улыбался на выдохе, губы его дрожали, и улыбка казалась панической. – Не могу быть равнодушным. Надо... а я не могу. - Не надо. Джеккил и Хайд, Бак, помнишь? Сосредоточься. Баки выглядел так, словно у него вот-вот начнется истерика. Захлебывался воздухом, с трудом подбирал слова. Тихо и хрипло. - Не хочу, чтобы ты рассказывал мне. Он покушается... он... угрожает. Я хочу сохранить себя целым. То, что я делал... он будет страдать. Я буду страдать. Не хочу! Я все делал правильно. Я же все делал правильно! Солдат схватился за голову, сжал виски. Такой беспомощный жест... Стив принял и это. Его друг был убийцей. Он убивал людей, многих людей, и часть существа Стива считала, что это совсем неправильно. Но Баки был похож на полицейскую собаку, которую обучили атаковать по приказу, не задумываясь, нравственно это или нет. Он умел впиваться противнику в горло. Он делал так много раз. И в этом разрезе он действительно все делал правильно, потому что... иначе никак. - Да. Ты все делал правильно. Помнишь, ты сказал, что не знаешь, почему доверяешь мне? Ты хочешь мне доверять, потому что он доверяет мне. Ты остановился на хэликэрриере и вытащил меня из реки, потому что ты меня помнишь. Но что важнее, ты помнишь себя. Тебя пугает, что придется отчитываться перед собой. Да, это страшно. Зато будешь целым. Баки Барнс – это ты, и я не стану делить тебя надвое. Уверен, вы поладите, и... Солдат посмотрел на него горячечным взглядом, и Стив понял, что сказал что-то совсем не то. - Даже идея спасти тебе жизнь... не была моей, так?.. – Солдат отвернулся, мотая головой. – Ты не понимаешь... Он угроза... Он... – и вдруг заорал, во всю мощь своих легких: - ОН МЕНЯ РАЗРУШИТ! И замолк, тяжело дыша, испуганно, загнанно, словно выдал себя. В первую секунду тишина оглушила. Стив понял. Прочел в глазах Зимнего то, что тот не мог заставить себя озвучить. Понимание пришло естественно, но увиденное обесценило все слова, которыми Стив надеялся успокоить его. Это был страх. Зимний Солдат боялся Баки Барнса. И страх звучал так: «Скоро меня сотрут, а на моем месте появится кто-то другой». «Он меня разрушит!». Он меня убьет. Стив не мог представить, чего стоило Зимнему это признание. Я не могу быть равнодушным... я хочу сохранить себя целым... «Я хочу жить!» - кричал он. Как долго он задавался этим вопросом?.. «Когда я вспомню, буду ли это все еще я?». Буду ли это я? Зимний боялся этого с самого начала. Этот затаенный страх был в его глазах, когда он настороженно глядел на Стива в Портленде, когда просил его не подсказывать с воспоминаниями, когда признался, что доверяет ему. Он ждал, что все будет постепенно... Он с таким трудом воссоздал себя с нуля, что теперь терять все это или уступать прежнему Баки для него было равносильно смерти. Крах самосознания. Но он остался. Даже позволил Стиву позвать друзей, позволил им рыться в своей подкорке... Почему, Господи? Почему он остался, если ему было так страшно?.. Глаза Солдата вдруг опустели, погасли. Он успокоился как-то сразу и целиком. Устало потер переносицу, не глядя на замершего рядом Стива, все еще не могущего осознать эту глобальную мысль до конца. Он больше не хотел убегать. Может быть потому, что со Стивом открывались перспективы, на которые он рассчитывал, или потому что узнал, какая участь ему уготована в случае поимки. Или просто уже уверился в том, что это тело изначально принадлежало не ему, а скоро вернется хозяин, и он сам сгинет где-то в небытие... Что его, такого, просто не должно существовать. Потому что он – не Баки Барнс. Стива запоздало бросило в дрожь. - Ты никуда не исчезнешь, - тихо, но уверенно сказал он. – Слышишь меня? Если тебе кажется, что память Баки сотрет тебя, то я даю тебе слово, что этого не случится. Ты просто вспомнишь, кем был раньше, вот и все. - Ты не можешь этого гарантировать. - Не могу. Но, как по мне, вряд ли возможно, чтобы случился такой глобальный... откат системы. - Вряд ли возможно, - повторил Солдат с иронией. – Примерно как существование скандинавских богов. На это Стиву возразить было нечего. - Эй, ты же суперсолдат. Я верю, что у тебя там, - он мягко коснулся пальцами патлатой макушки, - есть умный внутренний предохранитель, который сохранит тебя целым. Ты сильный, Бак. Даже обнулениями они не сумели тебя сломать. И со своей стороны обещаю, что, пока я жив, никто больше стирать тебе память не будет. Зимний откинулся на спину и испустил шумный выдох – тяжелый, полный боли. - Любишь же ты разглагольствовать так, будто ты всемогущий, Роджерс, - уже спокойнее сказал он. - Не всемогущий. Просто на другое я не согласен. Не хочу снова тебя терять. И если я могу что-то для тебя сделать, скажи мне. Зимний поднял голову. Глаза у него были совершенно больные, и что-то было в этом взгляде... безнадежное. Какая-то непроглядная, изматывающая тоска. - Ты дежуришь сегодня. Он поднялся и зашагал к дому ровным тяжелым шагом. Стив шумно выдохнул воздух и здесь вновь, как тогда, в Бруклине, ощутил иссушающее бессилие перед молчанием Баки. До того, что язык прилип к небу. Он устало привалился спиной к стволу и прикрыл глаза. Такое случалось и раньше. Выросший с матерью и почти полностью лишенный общения с мальчишками в детстве, Стив плохо ориентировался на почве настоящих мужских разговоров. Да и вообще плохо представлял себе, что должен делать и говорить настоящий крутой мужик. Из привычек тех, кого Стив знал лично, это включало умение непринужденно трепаться, поцеживая виски, отпускать грубые шутки и шпильки на грани угрозы и бравады. Смеяться шумно, делать вид, что тебе на все наплевать. Он сам никогда так не умел и особенно остро ощутил это, когда в сорок третьем в баре Дум-Дум велел ему принести еще выпивки. Именно велел, глядя весело и недобро, и Стив знал, что ему, как будущему командиру, брошен вызов, что его хотят испытать – и все равно не нашел ничего лучше, чем, кисло улыбнувшись, выполнить поручение. Он плохо понимал эти мужицкие штучки. Не знал, когда стоит рассмеяться, когда нахмуриться, а когда угрожающе приподняться, притягивая оппонента за грудки нос к носу, мол, «слушай сюда, приятель». Это потом подтверждали и Ревущие, сконфуженно замолкая, когда Стив подходил к костру, за которым в короткие часы затишья обедала и грелась его команда. Замолкали не потому, что Стив был командиром, который мог отчитать их за неподобающие разговоры. Просто он не был и не мог быть им настолько в доску своим, чтобы парням было с ним рядом легко, раскованно и весело. Он был другого сорта. Да, они уважали его, командира, образец отваги, но Стив нутром ощущал их напряжение, а потому уходил. Он тоже их уважал и не хотел, чтобы его присутствие мешало им отдыхать. Понимал его только Баки. Он как-то всегда очень тонко чувствовал эту разницу, а потому не испытывал дискомфорта с ним. В конце концов, они дружили с детства, и Баки отлично видел неуверенность бруклинского малыша в глазах Капитана Америка. Только ему Стив однажды, в южной Франции, почти в шутку признался, что до сих пор немного побаивается таких крутых ребят, потому что в прошлом такому сопляку, как он, от них не приходилось ждать ничего хорошего, и это въелось так глубоко, что очень трудно перестраиваться. И уж тем более пытаться им подыгрывать, стараясь стать одним из них. Теперь ему казалось, что Зимнему тяжело с ним по той же причине. Для реабилитации ему требовалась другая компания. Тому же Клинту, Сэму или Тони не стоило бы никакого труда разговорить его. Тони так вообще обожал трепаться с противниками, отпускать остроты и всячески веселиться на боевых заданиях, словно вокруг был не бой, а одна из тех шутливых игр для подростков, где те из-за углов стреляют друг в друга лазерами. И если бы не строчка в Деле №17, Стив был уверен – Старку бы понравился Баки. Даже таким. Несмотря на то, что Баки был бы в глазах Тони таким же размороженным динозавром, найти общий язык с ним Старку было бы куда легче, чем в свое время со Стивом. Папины мальчики. С Зимним можно было обсуждать выпивку, спорт и порно, иронично зубоскалить и лениво угрожать друг другу, как сытые львы, доминанты. Пить пиво, обмениваясь острыми взглядами. И Стив у себя в голове уже слышал, как нарочито небрежно Зимний Солдат говорит Тони о нем, об их прошлом, или о том, что с ним делали в ГИДРЕ. Он слышал в голове негромкий голос Баки, раскатывающий слова, уверенный, холодно-ироничный, с отчетливым бруклинским акцентом. Он улыбался бы краем рта, может быть, даже смеялся. По степени эмоциональной чуткости Тони близок к автокрану, поэтому с ним обо всем говорится легко. Тони без нужды в душу не лезет. Ну, разве что сунет нос из любопытства, чтоб убедиться, что ничего, заслуживающего внимания, там действительно нет. Беседа у них вяло текла бы на самой грани серьезности и издевательства друг над другом, оставляя зазор там, куда легко можно отступить словами «Не бери в голову, приятель, это все ерунда». А с ним, Стивом, разговоры неизбежно превращались в фокстрот неловкости, потому как в таких вещах Стив был столь же неуклюж, как раньше на танцплощадке. Но если сейчас с координацией движений все было в порядке, то про красноречие нельзя было сказать того же. Стив слишком давил на больное, на личное, превращая болтовню в помесь исповеди, психотерапии и операции на мозге. Неудивительно, что откровенничать с ним не любили, даже Тор делился, только если уж совсем припекло. И эта же вынужденная откровенность царапала Зимнему горло, и после он был не в духе, словно стыдился сказанного. Стив удрученно вздохнул. Ну почему не получается просто? Он совсем не знал, как все упростить. Поэтому Мстители и считали их парой. Он не умел говорить о Баки достаточно небрежно. А потом подумал о том, что, может быть, вот так, как с ним, Баки не стал бы говорить ни с одним из них. Что его что-то пугает, или что-то не дает покоя. Тони и остальные были чужими, и с ними было легко, потому что разговор не преследовал иной цели, кроме как оставить впечатление уверенного в себе человека, сильного и самодостаточного, с временными трудностями, которые по сути – такая же ерунда, как плохая погода. Даже если это было совсем не так. Даже если Тор маялся из-за долгого отсутствия Джейн и безумно по ней скучал. Беннер чувствовал хроническую усталость от борьбы со своей второй половиной, Клинт переживал за семью, Тони мучился страхом неизвестности – Стив знал, что путешествие в разлом в обнимку с боеголовкой оставило в нем куда более глубокий след, чем Старк хотел показать. Но для настоящих крутых парней главным было продемонстрировать, что все хорошо. Стив научился не спорить, но и не подыгрывал им, из-за чего оставался за бортом. Он помотал головой. Нет уж. Пусть лучше Баки будет с ним честен, как бы тяжело для обоих это ни было, чем выслушивать нарочито небрежный тон «У меня все хорошо, Стив, а остальное – так, ничего важного, пройдет». И может быть... даже если Баки никогда об этом не скажет... Стив для него сейчас единственный собеседник, с которым можно говорить прямо, начистоту. Возможно, порой это важнее, чем непринужденная мужская болтовня. Порой. Когда у тебя действительно не все хорошо и хочется выразить это человеку, а не стакану выпивки. Человеку, которому не страшно показаться в столь некрутом виде. Он решительно встал. Раз уж такая у него роль, пора играть ее до конца. *** - Что тебе нужно? В комнате было темно. Лунный свет косо падал как раз между их кроватями. Зимний лежал на левом боку, лицом к стене, как раньше – сжав бедрами руки. Стив опустился на пол, спиной прильнув к кровати Баки, широко расставив ноги и сжав пальцы в замок. - Ты же сам сказал. Моя очередь дежурить. Тишина. - Хочешь дежурить здесь? - Я не собираюсь спать. - Ты собираешься действовать на нервы. - Да, это я умею. Ты всегда на это ворчал. - Мямлишь, тебя не слышно. Иди ближе. Зимний подвинулся, не поворачиваясь к нему, и Стив заколебался. Не стоило этого делать, но... Он посмотрел на Баки – и тревога ушла, как отсекло. В конце концов, война все делает проще. Лови момент, пока есть шанс. Завтра его может не быть. Цени то, что имеешь. Ни о чем не жалей. Живи. Живи изо всех сил, чтобы умирать было не страшно. Он осторожно лег рядом, вытянулся, глядя другу в затылок. Почти как в детстве, когда они ночевали вместе, лежали в одной постели друг к другу лицом и шептались подолгу, когда уже был погашен свет. Умирая от страха, рассказывали жуткие истории, изобретая самые ужасающие детали, до которых могли додуматься. И тогда в этом еще не было ничего постыдного, это было приятно и увлекательно. Словно Баки действительно был его братом. Сейчас ему, Стиву, надлежало быть братом для Баки. Именно сейчас. - Я знаю, чего ты боишься, Бак. Но этого не случится, - начал Стив и хотел еще добавить «все будет хорошо», но этого говорить не стоило. Обнадежить легко, но они оба знали, насколько беспомощно прозвучат эти слова. - Оставь себе утешительные речи. Я не сбегу. - Хочешь, чтобы я остался? – внезапно для себя спросил Стив. Зимний негромко фыркнул. - Я тебя вроде не гнал. - Я не об этом. На Земле. Пошлем к чертям Асгард и укатим на Мальдивы, как и хотели. Молчание. Долгая-долгая пауза. - Я серьезно, - не выдержал Стив. – Огайо, Цинциннати. Мы еще можем уехать. Отсюда даже ближе. Пусть Коулсон и Фьюри выдумывают истории для газетчиков, какие им нравятся. Мы будем уже далеко. - И ты на это пойдешь? - Да. Стив ощутил, как сердце забилось гулко и тяжело. Это был трудный выбор, но в каком-то смысле он принес облегчение. Червоточина, Асгард, Локи... это выглядело слишком серьезным безумством. Но, что еще важнее для Солдата – безумством, уже решенным за него. Его не спросили, чего хочет он. Согласен ли он. И Стив знал – если Баки захочет, чтобы они сбежали, то он уйдет, не колеблясь. - Даже ради меня? – Зимний пытался шутить в своей горькой манере, но сейчас это резануло Стива по живому. - А разве я ради тебя, придурка, мало глупостей наделал? – он постарался ответить в тон, но не получилось. - Я ни черта не помню, Стив. - Вспомнишь со временем. - А если нет? Это напомнило их первый серьезный разговор дома, в Бруклине. Далекий, словно он происходил год назад. - Я это переживу, - сказал Стив уже без улыбки. – Буду помнить за нас двоих. И не рассчитывай так просто отделаться амнезией, я все равно все тебе разболтаю. Если не помнишь... будешь хотя бы знать, кем ты был. Наизусть. Говорить об этом было тяжело и больно, но он бодрился, пытаясь шутить через горький комок в горле. - Спасибо, - отозвался Солдат, и Стив не смог понять, значило ли это, что уже пора паковать вещи. - Сбежим? – спросил он. - Нет. - Почему? Зимний ответил не сразу. А когда заговорил, от его слов Стива залихорадило. - Я забыл их лица, - очень тихо сказал Солдат. – Людей, которых любил. Своей семьи. Я забыл их лица и имена. В ГИДРЕ мне сказали, что я вызвался добровольцем. Они говорили так, если я начинал задавать вопросы. Что я добровольно отказался от своей прежней личности, от имени, от памяти, и согласился на эксперименты, чтобы стать орудием и верно служить делу ГИДРЫ. Что я все подписал. И что у меня были причины так поступить, поэтому меня не должно волновать, кем я был прежде. - Они врали тебе. - Я знаю. И подозревал еще тогда. Я не хотел подчиняться им, но не помнил, почему. Просто не хотел. У меня не было аргументов. А их доводы были убедительны, и я им верил. Но у меня была семья! – сказал он отрывисто, сжимая себя руками. – И у меня было имя! Я жил. Я... я увлекался боксом, ходил с тобой в кино, мечтал стать гангстером... Там, в музее, я видел... У меня была жизнь. А теперь я даже не помню, как это. Не помню, что это значит. И уже никого не осталось. От меня ничего не осталось. Кроме тебя. Стив сокрушенно молчал. Подумал только, что все это время искал причины совсем не там. - Ты последний. Я пришел к тебе, потому что ты последний. Ты друг. И ты был моим другом. Я должен был тебя ликвидировать, у меня был приказ, – Стив слышал, что голос Баки дрожит. – Как доброволец я не имел права ослушаться. А потом появился ты, и... пришлось. Я не мог прийти к тебе раньше. Хотел, но не мог. Знал, что ты вызовешь эмоциональную нестабильность. Что рядом с тобой будет тяжело и будет так... будоражить, так... я не знаю нужного слова. И ты, идиот, принял меня таким, ты... - Я тебя люблю, - сказал Стив. Слова пришли сами. Это показалось таким нужным сейчас, что он почти не испугался этого. Разве что самую малость. Баки какое-то время молчал. Затем медленно завел правую руку назад, взял опешившего Стива за запястье и потянул к себе вплотную, грудью к твердой спине. Стив, дурея от собственной храбрости, обнял его поперек живота. Зарылся лицом в теплые волосы. - Знаю, - просто отозвался Солдат. – Поэтому я остался. Ты наивный. А еще ты придурок в дурацком костюме. Но ты сказал, что хочешь видеть меня живым. И поднял ту балку, когда должен был спасаться сам. Ты идешь на жертвы ради меня. Я тоже иду. Мне нравится быть собой, но если я останусь таким... они победят. Не хочу оставаться тем, во что они меня превращали. Хочу вернуть свою жизнь. Я уже решился. Если для этого придется рисковать, я готов рискнуть. И у меня есть ты. Хочу, чтобы ты был рядом, когда... если все это... вернется. Стив дышал медленно и глубоко. Любимый друг. Они всегда любили друг друга, и Баки сейчас не имел в виду то мерзостное ощущение, что разъедало Стиву душу. Он прикрыл глаза, чувствуя, как разливается боль в груди, в области сердца. Тупая на вдохе, острая на выдохе. Боль отдавалась ниже, под диафрагмой, живот тяжело тянуло и сводило подрагивающим напряжением. Так странно было называть это любовью. Болеть ею, оказывается, могут и суперсолдаты, и никакая сыворотка от нее не лечит. Оно было отвратительным, это чувство. И болезненным. И радостным. И тяжелым. Любовь Стива была изнуряющей и безнадежной, как еще одна строчка в анамнезе. Из острой фазы переходила в хроническую, неизбежно просыпалась весной спазмами, бессонницей и судорогами в животе. За ремиссией неизменно следовал рецидив. Иногда это было почти легко – любить вот так, беспомощно, снизу вверх. Ничего не ждать. А иногда он думал, что эта любовь его уничтожит. Он вовсе не казался себе великомучеником, хотя колотился как теннисный мячик между «как не выдать» и «как не спятить». Он почти верил, что у него получится не помешаться. Так и вышло. За первые пять лет сердце с лихвой изнылось и изрыдалось, выплакалось в подушку, бессовестно излилось горячим позором на простыни. А потом он научился с этим жить. Подставлять худое плечо и предоставлять жилетку, если девушка успевала бросить Баки прежде, чем он бросал ее... Первая большая любовь. Мертворожденная. Стив долго тяготился этой несоразмерностью тщедушного себя и такого большого чувства, монолитного, словно Баки был у него уже где-то в самих основах, в крови и лимфе. Стив медленно повел головой из стороны в сторону, погладив Зимнего носом по затылку, чувствуя, как тот коротко вздрогнул в его руках. Нежность его смущала. Вносила смятение. Где-то в центре разлива этого смятения учащенно билось сердце. Слишком много ощущений для него, должно быть. Когда в последний раз он оставался вот так, настолько близко, с другим человеческим существом? - Я буду тут. Мы справимся с этим, дружище, - тихо сказал Стив, зная, что Баки поймет. - Я хочу тебе верить, Стив, - последовал ответ. Опустив голову, он прижался лбом к вихрастой макушке. - Если я не успею, ты уйдешь? На сей раз ответа не было долго. - Посмотрим, - сказал Зимний. Стив знал, что это значит. Сейчас, лежа с ним в обнимку, Баки тяжело было сказать «да». Но они оба знали, как все обернется. Зимний Солдат не полагается на что-то столь зыбкое, как надежда. И все-таки... все-таки... Стив не спал, думая о завтрашнем походе, о том, что, может быть, есть вероятность один к ста, что Баки дождется его. А если нет, то нужно обеспечить связь, чтобы не потеряться, потому что, если Баки действительно заляжет на дно, связаться с этим призраком можно будет разве что доской Уиджа[1]. Стив отстраненно заметил, что они соприкасаются кистями рук и что он уже давно гладит подушечкой большого пальца место между пальцами Баки, большим и указательным. Выписывает на коже небольшую окружность, слева направо, по часовой стрелке. Умиротворяющий, убаюкивающий жест. Ему постоянно, ежесекундно хотелось касаться Баки. Просто проклятие какое-то. Зимний глубоко дышал у него в руках. Казалось, что он не сможет уснуть вот так, когда Стив за его спиной, но Солдат укрывался им, как щитом. В Смитсоновском музее он узнал, что умер. И умер давно. Для всех. Внезапно укололо острое чувство стыда – никто не искал его, и неоткуда было ждать помощи. Без памяти Джеймса Барнса Зимний не знал, как вернуться, и поэтому пришел к тому, кто знал и помнил его живым. Стив остался последним. И Баки хотел, чтобы Стив был рядом, когда он останется один на один с безвозвратно потерянным. Это будет самый тяжелый период, и Стив был готов подставить ему плечо. Он нужен Баки. А пока Стив ему нужен, любое безумие имеет смысл... ...Даже Асгард... ...Он проснулся по внутреннему будильнику. Шесть утра. Блеклый желтовато-розовый свет пугливо сочился в комнату сквозь листву растущей у самого окна рябины и высвечивал трещины на старых потолочных балках. Пахло сосновыми досками. Тишина была живой. До Стива доносились приглушенные всплески волн, бьющихся о берег за домом, где открывался западный пляж озера Бич. И чужое дыхание. Теплая живая тяжесть, терпкий запах волос... Стив лежал на спине, вслушиваясь в тишину, а мохнатая голова Баки сопела у него на груди. Зимний укрывал его правой рукой и плечом, лежа почти на Стиве. По мере осознания этого факта сердце начинало биться все быстрее и громче. Стив поймал себя на том, что задержал дыхание, пытаясь оценить свое положение. Они лежат в обнимку. Почему?.. Вчера... Он уснул на посту. Он уснул, после того, как... Воспоминания о ночных откровениях роем наполнили голову. Последний. Второй тилацин. Союзник. Друг. Свой. Страх перед памятью, принятое решение. Последняя черта. Локи, Асгард, Селвиг, Лондон... сегодняшний перелет. Баки. Стив, замерев, ощущал, как грудная клетка Зимнего вжимается в его бок на каждом вдохе. Как немеет плечо и правая рука под этой тяжестью. Свет на длинных волосах. Тот, кто любит его... тот, кого Баки не потерял. Стив опасался даже согнуть руку в локте, чтобы не разбудить, чтобы продлить этот невольный, выстраданный физический контакт. И в то же время понимал, что выбраться, не потревожив Солдата, не выйдет. А надо. Тело постепенно охватывала легкая, головокружительная истома, оно дурело от близости Баки и рвалось с цепей контроля. Так сильно хотелось погладить по спине, плечам, зарыться пальцами в волосы... «Это же мерзко, Стив». Это было бы безрассудно. Стив попробовал пошевелиться. И тут же сонное тело рядом двинулось, медленно просыпаясь и томно, со вкусом потягиваясь. Загудели механизмы. Зимний приподнял голову и, смерив Стива мутным взглядом, уронил ее обратно. Стив сдавленным голосом машинально соврал про доброе утро, огромным усилием воли заставив заинтересованно воспрявшие было органы умерить пыл. - А говорил, что спать не будешь, - сипло пробормотал Баки, то ли нисколько не стесняясь бесстыдно валяться в обнимку с героем Америки, то ли будучи еще слишком сонным, чтобы вскакивать рывком из-за такой ерунды. И Стив осмелился. Дрожащими пальцами коснулся поясницы, задевая футболку, и, прижав ладонь, провел по изгибу теплой спины до лопатки, чувствуя, как Зимний, что-то неразборчиво мыча, выгибается под его рукой. На самой грани... Он несильно похлопал Солдата по живому плечу. - Давай вставай. Скоро выходить. - Да, Капитан, - отозвался тот насмешливо, и Стив улыбнулся в потолок. Решающий день начался. *** Ванда и Вижн вылетели из дома еще раньше и, когда Стив сооружал нехитрый завтрак, приехали уже на машине, взятом напрокат «шевроле», шутливо споря о поворотах и о том, кто тут из них двоих на самом деле зануда и джи-пи-эс. Быстро позавтракали, быстро собрались. Стив забросил щит в багажник, на сумку Баки. А вот форму оставил. Идти в Асгард в полной экипировке он не собирался, крепления лежали в сумке. И сюда он планировал еще вернуться. Хорошее место. До Лексингтона добрались за час, где на поле возле Твин-Окс-Роуд их ожидал квинджет. «Во второй день Рождества послала мне любовь моя двух горлиц и куропатку на грушевом дереве», - вертелось в голове у Стива, когда они загружались. Уилсон выглядел бодрым, хотя и совсем не понимал, зачем им понадобилось в Англию. - Ты привел к нам хвост, - неприязненно бросил Солдат, проходя мимо него. - И я рад тебя видеть, - кивнул Сокол. – Кто-нибудь мне объяснит, что происходит? Объяснял Вижн. Ванда о чем-то негромко переговаривалась с Баки. Тот даже отвечал. Стив не слышал. Им овладело странное состояние, напоминающее мандраж перед операцией. Сегодня перед вылетом он опять звонил Селвигу, и тот засыпал его предупреждениями, что для живой материи такие путешествия почти никогда не заканчиваются успешно без целой серии предварительных тестов сперва на неорганике, потом на яблоках, мышах, и уж только потом... Но, разумеется, дело было не в опасности путешествия. Дело было в последней черте. И в голосе Капитана, который говорил, что Стив готовится заступить за эту черту. Фил Коулсон оказался до смешного прав. Стив был заложником, вот только не Баки. Он был заложником Капитана Америка, того образа, который сам же и создавал, в который вжился. Который был востребован больше, чем он сам, поскольку Капитан Америка был живым воплощением осознающей себя доброй силы. До сих пор. Другой Стив, который бастовал в нем, был упрямец и бунтарь. «Я не сдамся. Я сделаю это, - он помедлил и все же додумал эту мысль до конца, - чего бы мне это ни стоило. Со щитом или на щите». Стив закрыл лицо руками и сильно потер глаза. Это не Баки. Это он, Стив Роджерс, был разделен надвое, и это его самосознание сейчас трещало по швам. Так, словно между сущностями в его рассудке шла гражданская война. Выбор между долгом и любовью рвал его надвое. Потому что незаконное проникновение в другой мир казалось ему приемлемым. Потому что соглашение с врагом казалось ему приемлемым. И потому что придется платить, и еще неизвестно, чем и как... Он рушил все то, из чего состояла его сила и воля. Правильность стороны, принципы, мораль, честь, совесть. Чтобы войти в Асгард, чтобы заставить шевелиться язык, вынужденный просить – у Локи... Нет. Сначала нужно найти Тора. Только бы он помог... У него осталось всего два дня. Два дня на небольшое чудо. Ванда вспоминала их первую встречу. «Я смотрела в твой разум...». Нет, девочка-ведьма не увидела главного в этой сцене. Дело было не в Пегги. В живой, молодой Пегги, с которой он танцевал... Главным было то, что Маргарет Картер сказала ему. Война закончилась. Она закончилась, и Стив вздыхал с облегчением. Война закончилась – и он танцевал с Пегги Картер в бальном зале, считая, что его долг закрыт, и можно, наконец, стать самим собой, Стивом Роджерсом, которому можно думать о будущем... Пустой бальный зал. Тишина. Ни души. Внутренняя вселенная Капитана Америка. Война окончена, а долг не выплачен до конца и висит на нем, как камень на шее утопленника. И знать бы, где конец этого долга, когда поймешь, что выплатил сполна, что хватит... Стив боялся, что это время не наступит никогда. Потому что война – это состояние души, образ мышления, она в голове, и это у него в ушах кровь грохочет, как выстрелы. Но он же все-таки человек, силы небесные, он просто человек! Не икона и не символ! Стиву некуда было деться от себя. И правда – постыдная и гнусная – заключалась в том, что сильнее любви к отечеству, сильнее долга, сильнее преданности делу в нем была любовь к Баки. Сложная, болезненная и поглощающая его целиком. Этого не должно было быть, но это было. Стив пытался сопротивляться этому – и не мог, потому что то, что он испытывал, было сильнее разума, сильнее принципов, сильнее воли. Разумом он понимал, насколько рискует. Разумом он понимал, что, возможно, идет на предательство и что, когда ситуация того требовала, он выступил против Баки в полную силу, чтобы спасти жизни людей. Вот только другая часть, слепая и более сильная, возражала, что тогда было проще, поскольку Баки не помнил его, был далеко, был почти потерян... Но теперь он жив, он рядом, и он нуждается в нем, Стиве, даже если не помнит об этом. Стив ему должен. И эта часть считала, что должен гораздо больше, чем Капитан Америка должен кому бы то ни было. Это были преступные мысли. Опасные, очень опасные мысли, потому что под натиском демонов голос Капитана Америка у Стива в голове становился все глуше, сам Капитан истончался – вот-вот лопнет, как мыльный пузырь, фикция, которая не может пережить перемены условий... Перелет над Атлантикой Стив не запомнил. Он волновался, впервые так сильно, словно шел на большое преступление. Потому что, в сущности, это почти так и было. Вторжение. Соглашение с врагом. Волнение кружило голову, сжимало грудь на каждом вдохе. Все время перелета он вел внутреннюю борьбу с собой, долгую и изнурительную, едва ли меньшую, чем предстояло вести Баки. В его голове Стив Роджерс и Капитан Америка бились насмерть и рвали друг другу глотки. Стив знал, что пойдет в Асгард. А вот кем он вернется оттуда... Если вернется. Сэм высадил их на поле Гайд-Парка, попросив звонить, когда понадобится снова. Оставлять квинджет он не рисковал, да и договариваться с местными властями не умел так виртуозно, как Тони Старк, за надменным голосом которого убедительным аргументом всегда стояли деньги Тони Старка. Вижн надел бейсболку и сунул руки глубоко в карманы. На них никто не обращал внимания. Шестое июля, понедельник, был для Лондона обычным рабочим днем, и если явление квинджета Мстителей и удивило лондонцев, то сами Мстители, не облаченные в свои отличительные костюмы, легко затерялись в толпе. Стив пришел в себя, уже сидя на постели гостиничного номера. Мейфэр. Гостиница на Аппер-Гросвенор-Стрит. Номера снимала Ванда, и она же разговаривала с портье внизу. Стив вроде бы видел красное свечение вокруг ее пальцев, но утверждать этого сейчас бы не стал. Все вокруг было как в тумане. Лондон. Им нужно встретиться с Селвигом. А дальше под его руководством отправиться в лабораторию и все выяснить на месте. Баки и Ванда остаются в гостинице. Это он более-менее помнил. Посмотрел в сторону, на свой щит, прислоненный к стене. Номер был уютным, но каким-то темным. В Лондоне было пасмурно, и скудное освещение под потолком погружало номер почти во мрак. В таком окружении рождались не лучшие мысли. Я могу не вернуться. Мысль показалась ему совершенно естественной, в ней не было страха или сожаления. Стив умылся холодной водой и постарался очистить голову. Времени совсем немного. Раздался стук. Зимний вошел, не дожидаясь разрешения, и доложил: - Ванда отправилась нанимать машину. Здесь с этим сложнее, чем в Штатах. - Предлагаешь воспользоваться кэбом? – улыбнулся Стив, отмечая, какой же у Баки чертовски яркий рот. Да, верно. Он недавно чистил зубы, а паста у них с собой была такая ядрено-ментоловая, что сводит челюсти и надолго делает губы яркими. Он еще в Теннесси оценил. А еще она сушит, и Баки постоянно облизывает эти губы, покусывает их, чтобы не растрескались. Почти машинально. Стив отвел глаза. Сейчас об этом думать было особенно больно. - Уверен, что стоит? – тихо спросил Солдат. - У меня остался всего один день. Я бы взял тебя с собой, но Селвиг сказал, что даже одному идти опасно. Не хочу рисковать, - Стив обернулся к нему, собираясь с силами. – Я бы хотел, чтобы ты ждал меня, но... если почувствуешь угрозу, уходи, Бак. В сумке есть деньги, это тебе. - А ты? - Я не пропаду. И еще... вот, возьми. Стив достал из бумажника свернутый вдвое лист плотной бумаги и протянул его Баки. Тот удивленно скользнул взглядом по цифрам, потом поднял глаза на Стива. - Я их помню. Это убежище во Франции, в Бретани. Если верить Вижну, надежное место. Тебе не обязательно пользоваться им как укрытием, но я буду ждать тебя там, когда вернусь. - Место встречи? - Да. Я буду ждать столько, сколько понадобится. - Ты не веришь в успех предприятия, - заметил Зимний почти с уважением. - Я все-таки не настолько наивен для этой работы, - грустно усмехнулся Стив. - Я буду должен тебе. - Да. Когда все вспомнишь, расскажешь, что ты наврал про меня Терезе Софтли, чтобы она согласилась пойти со мной на выпускной бал, - смех не шел, застревал комом в горле, шутливый тон казался до того неискренним, что Стив отбросил его. – Сделаешь кое-что для меня? Если не успею в срок, я хочу, чтобы ты его взял. Он кивнул на щит, прислоненный к стене. - Нет, - Зимний мотнул головой, но Стив упрямо кивнул. - Да. Ты знаешь, как им работать, и он тебе по руке. Магниты в сумке. Думаю, ты быстро освоишься. - И стать новым Капитаном Америка? – Солдат невесело хмыкнул. – Мне не пойдет. Еще подхвачу какую-нибудь веру в справедливый мир, - он криво улыбнулся, и что-то невыносимо страдальческое промелькнуло в этой улыбке. – Уверен? - Да. Будет лишний повод тебя отыскать, когда вернусь. Стив вглядывался в лицо Зимнего Солдата с отчаянной страстностью, запоминая. - А если я к нему так привыкну, что захочу оставить себе? - Думаю, мы как-нибудь договоримся. Как считаешь? Звук входящего сообщения заставил сердце панически бухнуть. Ванда подогнала машину, Вижн ждет внизу. Стив поднял взгляд от телефона, заглядывая в серые глаза, и увидел в них... нет, не волнение. Спокойную безнадежность. Это было хуже беспокойства, даже хуже страха. И понял – зря. Зря пытался бодриться, зря хватался за безумную надежду. Баки знал, что они не успеют. Знал, что в ближайшее время они уже не увидятся. Знал просто и страшно, за них обоих. Господи, что им мешало сбежать, как и хотели, с самого начала?.. - Это еще не конец, Бак, - он сказал это с уверенностью, которой на самом деле не испытывал. Баки это видел. По излому бровей ясно читалось, какой он, Стив, безрассудный дурак. - Как ты собираешься возвращаться? – все-таки он был отличным снайпером, попал прямо в яблочко. - Придумаю что-нибудь, – ответил Стив. Нужно было прощаться. Они долго смотрели друг на друга. Затем Стив подошел, положил руку Баки на шею, как тот сам делал недавно, потянул к себе и приблизился вплотную, крепко приникнув виском к виску. Горечь вдруг стала сокрушительно сладкой, и Стив замер, почти забывшись в этом пронзительном дурмане счастья. Им овладела такая изнурительная слабость перед неизбежным, что он наслаждался последними секундами покоя, старательно не думая о том, что удерживает прикосновение дольше, чем это нужно. Капитану Америка не нужна семья. Лишний риск. Но у Стива Роджерса здесь есть семья. Баки, Бак, дружище, придурок и боевой товарищ, брат по оружию и старший брат, его первая несбыточная... Даже если это был все еще Зимний Баки. Стив прикипел к нему. Словно весь запас нерастраченной нежности, любви и надежды нашел себе выход в нем. Прилив ощущений был настолько сильным, что стягивало грудь и немели руки. Маленький Стив внутри него колотил слабыми кулаками в грудную клетку, крича и плача, что так нельзя, нельзя оставлять его и прощаться снова... Но Стив был уже слишком большой и сильный, чтобы потакать себе в этом. Подмывало поцеловать Баки в висок, но он постеснялся. Это было бы слишком. Они отстранились, не глядя друг на друга, и Стив поспешил к выходу, собирая в кулак всю решимость. Он собирался пойти на безумство, а на него нельзя идти таким смятенным, в растрепанных чувствах... Уже на пороге его догнал голос. - Береги себя, Стив. И эта фраза парфянской стрелой врезалась Роджерсу в спину. Зимний сказал это явно экспромтом, совершенно безыскусно, но прозвучали эти слова с такой искренней теплой тревогой, что сдавило сердце. Стив замер и медленно прикрыл глаза, чувствуя, как под веками расползается горячая темнота. Он обернулся. Голова покруживалась, ход времени словно бы замедлился, как бывает, когда многократно усиливается восприятие и не остается больше ничего, кроме «сейчас». Баки настороженно смотрел ему в лицо. Еще бы, он ведь так и застыл в дверях – опустошенный, обескровленный. С иссушающим, гложущим под ребрами мраком, заставляющим тело двигаться почти против воли... В последний момент настигла здравая мысль – просто обнять, крепко прижать к себе, и все обойдется малой кровью... но куда там. Делать это нужно было сразу, как только он начал движение, потому что расстояние между ними всего два шага, и первый уже позади, и слишком быстро становится поздно что-либо менять. Стив знает, что сейчас произойдет, и чувствует такую продирающую до озноба неотвратимость, какую чувствовал, наверное, Кейси Джонс, уже увидевший впереди злополучный товарный состав... ...Он неуклюже влепился губами в сомкнутый рот. Твердый. Теплый. Колкий разряд прошил Стива насквозь, как удар статическим электричеством, сердце холодно обмерло и обвалилось, как камень. Под сомкнутыми веками заплясали цветные искры. Губы под его губами упруго дрогнули. Зимний дернулся всем телом, и Стив поспешил отпрянуть, шагнул назад, пока все это еще можно обернуть в неудачную шутку... Но он уже понял – ничего не выйдет. Просчитался. Перед тем, как двинуться вперед, он быстро облизнул губы, и они, размыкаясь с губами Баки, издали сочный чмокающий звук, показавшийся Стиву оглушительным, как стартовый выстрел. Звук, который просто невозможно неправильно истолковать. Стив застыл, ошеломленный собственной выходкой. Тревога завибрировала в животе, голову наполнил гул паники: «Я сделал это, Господи Боже...». Губы саднили так, словно от этого легкого касания с нервов разом выгорела изоляция, оставив их обнаженными, потрескивающими от напряжения. Текли секунды. Казалось, весь мир затих и прислушался. Баки удивленно таращился на него, затем нахмурился, задумавшись. Медленно облизнул губы. - Этого не было в музее, - заметил Зимний, и такая трогательная растерянность появилась на его хмуром лице, что Стива окончательно отпустило. Он вдруг отчетливо понял: не было у Зимнего секса. Как любил регулярно повторять Стиву Тони: «Секс должен быть в голове». А если в голове его нет, то и ниже его тоже не будет. Солдат выглядел настолько сбитым с толку, словно впервые узнал о том, что люди могут вот так соприкасаться ртами. Или как если бы решал дилемму, зачем это Стиву Роджерсу понадобилось так прикасаться к нему. В этой голове все еще царила зима. Оружие, укрытия, калибры, патроны... Стужа. - Этого никогда не было, Бак, - Стив постарался сказать это непринужденно, с улыбкой, но губы дрожали, и голос вышел нетвердым. Его все еще трясло, но он уже взял себя в руки. Солдат задумался. - Вижн... - Нет, - прервал Стив, качая головой и чувствуя, как грудь наливается давящей тяжестью. – Это от волнения. Просто захотелось... под влиянием момента, наверное. Не принимай всерьез. Баки кивнул, не сводя с него глаз. Стив отступил еще на шаг назад с приклеенной выстраданной улыбкой, призванной спасти обоих от этой опасной неловкости. Лишь бы Солдат не придал этому значения, списал на очередную причуду Стива, который и так слишком часто его касается, трогает, как ненормальный. А он ненормальный и есть. Пусть так. Разве Зимний может допустить хотя бы мысль?.. Нет, не может. Не должен. Уходи. Выметайся отсюда, немедленно, ну же!.. Металлические пальцы холодно сомкнулись на его запястье, заставив замереть и обернуться. Они столкнулись взглядами, и дыхание оборвалось. - Стив. Почему ты напуган? Солдат был все еще задумчиво-сосредоточен, но взгляд у него был прямой, глубокий, как ледяное ущелье. Сердце вдруг споткнулось и зачастило, гулко и тяжело затрепетав у Стива в горле, пережав его на вдохе. - Просто взволнован, - севшим голосом соврал он. – Предстоит тяжелый день. Зимний нахмурился, и Стив снова почувствовал холод где-то в желудке, сильное скручивающее волнение, как перед прыжком без парашюта. - Ты увиливаешь. Ты хотел это сделать на крыше. И в схроне. У тебя было такое же лицо. - Нет, ничего такого, - Стиву с трудом удалось неискренне улыбнуться. В голове колотилось: «Ты свихнулся, ты спятил, спятил, спятил...». – Сам не знаю, что на меня нашло. - Паршивый из тебя лжец. Стив не успел даже двинуться. Просто оторопело замер, когда Солдат, живой рукой вцепившись ему в затылок, стремительно шагнул вплотную... Губы Баки обездвижили. В глазах потемнело, ноги ослабели от страха, и Стив, ощущая накатывающую волну головокружения, попробовал отдернуться, но Солдат держал крепко. И лизнул вдруг, тепло и влажно, язык ткнулся в губы, не спрашивая разрешения, вторгаясь и раздвигая их, и... Боже мой, Баки!.. ворвался на всю длину, мятно наполнил рот, щекотно скользя по нёбу, трогая десны. Стив стоял, боясь дышать, боясь реагировать на этот напор. Правая рука обвилась вокруг безвольного тела. Губы Баки двигались, сминали. Они целовали его. Зимний Солдат целовал его. Жадно катал привкус ужаса на своем языке. И если раньше мыслей о поцелуях в голове Баки не было, то теперь они проснулись, и проснулись голодными. - «Хватит! Не делай этого! – хотел заорать Стив. Пол под его ногами ходил ходуном. – Не делай это так легко! Это важно для меня, ты даже не представляешь, насколько... притормози, все слишком быстро, дай мне отдышаться и все понять...» Баки, зачем ты так со мной... Бак, прошу, пожалуйста, не губи меня... Это же мерзко, Стив. Он не смог заставить себя отпрянуть. Не потому, что Зимний все еще настойчиво держал. Просто оторваться было уже невозможно, немыслимо, как тогда, на крыше. Накатило титаническое бессилие, все внутри у Стива враз ослабело, затряслось мелкой дрожью. Нужно было высвободиться, пока все еще обратимо, пока есть шанс избежать точки невозврата... Но уже никакие силы на свете не могли задушить в нем этой подлой, омерзительной, сладчайшей радости, этого охватившего до самого горла невероятного торжества. Они целуются. Мокро, разнузданно. Всласть. Об этом сообщал каждый стонущий от напряжения нерв. Стив медленно прикрыл глаза, и его с маху накрыл тактильный шквал. Он сдался. Что-то внутри тектонически надломилось и рухнуло – фундаментальное, как плотина Сент-Френсис в Калифорнии, освободившая миллионы литров воды, в которой утонули города и сотни людей... Рот Баки внутри оказался теплым и гладким. Стив понял, что несмело отвечает, шевелит губами, подыгрывает, и все происходит почти без его участия, как сработавший инстинкт. Не осталось ничего дороже вкуса Баки во рту – горьковато-мятного, заливающего голову горячечной одурью до кипучих слез на глазах. Мысли вымело, кроме одной. Короткой, бьющей током до кончиков пальцев. Это же Баки. И все так неправильно, Господи, но как же это... как же это хорошо... Стив поднял руки и заключил Солдата в объятья, притянул вплотную, целиком окунаясь в это грехопадение, в сильное, пышущее тепло тела Баки. Прижал к себе, крепко вжимаясь своим ртом в его, слизывая ментоловую горечь. Зимний целовался жадно и безудержно, он кусался, посасывал губы, скреб пальцами спину, пластины царапали ткань футболки, слабая вибрация руки отдавалась Стиву в лопатку. Он сам жался к Баки, ведя ладонями по бокам, по спине, сжимая в кулак волосы на затылке. И да, вот он. Стон. Честный, протяжный, продирающий до самых костей... ...Боже, какой же он чуткий, как охотно отвечает, как активно ввязывается, словно изголодался по поцелуям... - Не надо, - чуть отстранившись, удалось выдохнуть Стиву. – Когда все вспомнишь, тебе это не понравится... - Заткнись, а? – недовольный шепот. – На этот счет я с собой как-нибудь договорюсь. «Пока это все еще я», - прочел Стив отчаянную мысль в серых глазах напротив – и его повело. Теперь звуки лились потоком, сочные и влажные. В звенящей тишине гостиничного номера они закладывали уши, подрагивали в животе и соскальзывали вниз, туда, где Стив уже с ужасом ощущал частые, сумасшедшие толчки дурной крови. Зимний рычал, терзал его рот, выгибаясь в тесном обруче рук. Ему было мало. Мускулы под пальцами, крепкая литая спина, твердые ягодицы. Баки. Баки... Уже давно пора идти, его ждут внизу, и кто угодно может подняться, чтобы проверить, в чем задержка. А они обжимаются и бесстыдно целуют друг друга, словно не суперсолдаты, а изнывающие от страсти подростки, впервые оставшиеся наедине. Стив, подхваченный этой пылкостью, впечатал Зимнего в стену спиной, и Баки долго застонал ему в губы, тяжелый низкий баритон раскатился по всему телу. Стив чуть отстранился, пережидая, пока в ушах стихнет грохот пульса. Челюсти сводило от желания снова прильнуть к нему. - Мне пора идти, - выдохнул прямо в губы, понимая, что отодвинуться от Баки выше его сил. - Да, - шепнул Солдат. Его отяжелевшее дыхание было горячим, еще чуть-чуть – обожжет. Металлическая ладонь легла на затылок, притягивая Стива обратно. Зимний крепко обхватил губами его нижнюю губу, коротко прикусил, и Стив ринулся ближе. Языки столкнулись, переплелись. Совсем не так он представлял поцелуй с Баки. А представлял он часто, всегда по-разному: после боя, рано утром, на адреналине, поцелуй-прощание, поцелуй-утешение... Все несбывшиеся поцелуи сошлись в одном. Сейчас. Самом лучшем из всех. В нем было сильное, жгучее наслаждение, но куда больше было будоражащих откровений, ничем не прикрытой страстности, чувственной симпатии друг к другу. Электрическая щекотка текла волнами вдоль позвоночника, мурашки ползали по телу как насекомые. Поцелуй длился, делался все крепче, грубее, сладостная истома тянула живот, тяжело наполняя каменеющий пах, и жадное нетерпение накатывало неотвратимым валом... он так долго ждал... Стив отстранился первым. На сей раз так решительно, насколько смог. Они стояли, тяжело дыша, почти касаясь носами. У Стива дрожали губы, дрожали ресницы. Его трясло. - Ты понимаешь, что происходит? – негромко спросил он. Хотел с юмором, но шутить еще не получалось. - Кажется, я провожаю тебя на фронт, - насмешливо заметил Зимний с отчетливой хрипотцой. - Думаешь, так провожают на фронт? – Стив нервно усмехнулся. – Разве не встречают? Ты ничего не напутал? - Будет тебе, когда вернешься, - Солдат заглянул ему в глаза и серьезно приказал. – Вернись. Стив потрясенно кивнул. Он очень хотел спросить... много чего спросить, вопросы бились о стенки черепа, но Зимний смотрел на него тяжело и мутно, и глаза его были с поволокой, в дыму. Стив не спросил ничего. Только обнял руками хмурое лицо, провел по скулам большими пальцами, поглаживая затылок, за ушами, зарываясь в волосы. Зимний зажмурился, сильно сжимая веки. Его щеки были колючие и горячие, они обжигали ладони. Его всего сотрясало биение сердца, и Стив потянулся вперед, вжимаясь губами в высокий лоб, чтобы после прильнуть к этому месту собственным лбом, как к печати, и, прикрыв глаза, переждать острый, пережимающий горло приступ безумной влюбленности. Чистое, незамутненное чувство. Скользнув ладонями вниз по груди и опустив руки на пояс Солдата, он вжал пылающее лицо в изгиб его шеи. - Я вернусь. Горели губы и уши. Руки Баки гладили по спине. Вниз и вверх, опять вниз. Голова шла кругом, как на карусели. Все рецепторы, все ощущения наперебой посылали ошеломляющие сигналы, фиксируя происходящее до мельчайших деталей. Баки жмурился от касаний, быстро облизывал губы самым кончиком языка. Стив поднял голову, скользнул мокрым ртом по его виску вниз по линии челюсти, и снова ниже, к шее, зарылся в нее лицом, твердо вжался в кожу зубами, дурея от собственных действий, слыша над ухом шумный прерывистый вдох. Зимний откинул голову назад, давая ему лучший доступ. Стив покатал его вкус на языке, впитывая губами частый пульс, лизнул колотящуюся жилу и сильно вобрал тонкую кожу в рот, прикусывая и выпуская, вырывая шипящий присвист, когда Баки резко втянул воздух сквозь сжатые зубы. Так давно хотел сделать это, еще на войне... Оторваться было тяжело, невыносимо трудно, как полосовать по живому, но он отступил. Потому что пора. Когда выходил, Баки смотрел ему вслед тяжело и мутно, как пьяный. Пухлые губы зацелованно цвели на его лице, вызывающе темнела отметина на шее. Стив бросил на Зимнего последний взгляд, помедлил, застопорился, до дрожи понимая, какой же тот красивый сейчас... и вышел, боясь, что еще секунда, две – и не сможет, рванется обратно. Демоны бешеным роем ревели у него в ушах. Демоны были довольны, демонам было мало... губы, руки Баки, лавина ощущений... У него было шесть лестничных пролетов, чтобы отдышаться и прийти в себя. Он уже не видел, как Зимний Солдат судорожно выдохнул воздух, ткнувшись затылком в стену номера, досадливо и тоскливо глядя на дверь, за которую ушел Стив Роджерс. Как прижал живую ладонь к шее. Нет. Стив Роджерс не видел этого. Он уже ехал по Шафтсбери-авеню. И мало кому из лондонцев могло бы прийти в голову, что его путь – это дорога в Асгард.