Четвёртая свобода +386

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Тор, Мстители, Первый мститель (кроссовер)

Основные персонажи:
Локи Лафейсон, Тор Одинсон, Стив Роджерс (Капитан Америка), Джеймс «Баки» Барнс (Зимний Солдат)
Пэйринг:
Стив/Баки, Тор/Локи
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, Ангст, Экшн (action), Психология
Предупреждения:
UST
Размер:
планируется Макси, написано 385 страниц, 8 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Отличная работа!» от Jerom
«За счастливо разбитое сердце» от Linn L
«За эмоции и моральные дилеммы!» от Santonica
«Это потрясающе! (*^﹏^*)» от FelicitasAmorMagiaNemesis
«Потрясающе великолепная работа» от Qessentia
«За яркие эмоции!» от Kиrоchкa
«Гордость нашего фандома!» от Поцелуй секунды
«За разрыв шаблона и первый раз» от exor-agonia
«За обоснуй!» от Зелёненький маньяк
«Какая прелесть!» от Злостный неплотельщик
... и еще 12 наград
Описание:
Т6-70. Помочь Зимнему Солдату всё вспомнить может только Локи. И Роджерс уговаривает его помочь.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Приносим извинения и жертвы (с). Авторов несло по встречной, очень приглянулась заявка, но ее исполнение окончательно мутировало в «наш ответ Чемберлену».

Время действия – 2015, через два месяца после Альтрона. По тексту бродят хмурые призраки Гражданки, но напрямую на нее ничто не указывает, кроме жирных пасхалок. В тексте (не)много авторских допущений от постыдного незнания элементов мувивёрса, оставшихся за кадром. Тапки за это принимаются, но с аргументами. Режим реального времени повествования пытается отыграть марвеловскую манеру съемки, но да, между нами, хреново у него выходит. Заявочное АУ. Авторы-гуманитарии к стыду своему чуточку больше любят физику, чем спецэффекты, поэтому в этом фанфике щит кэпа звуков не издает, ибо вибраниум. Никаких колебаний. Увы. Но рикошет оставили, он нам нравится. Текст тяжелый, много букв, много матчасти, завязка долгая, читать с осторожностью.
Благодарим за внимание и приятного вам прочтения.

Глава 5

10 августа 2016, 01:46

Женщинам, детям, животным и рабам надлежит быть счастливыми. Но у мужчин, достойных этого имени, должны быть другие заботы. Стремиться к невозможному. Заглянуть богам в лицо.
(с) римская поговорка



- Значит, вам нужно...
- Встретиться с Тором, - в очередной раз закончил Стив. Он все еще настаивал на этой формулировке, полагая, что уважаемого профессора не стоит пока расстраивать горькой правдой о том, что Локи в числе живых.
За неполные два часа дороги погода полярно изменилась. Солнечный диск лениво катил к полудню, укорачивая тени зданий, и раскаленная небесная синь над столицей Соединенного Королевства была девственно-чистой. Доктор Селвиг, одетый в белую клетчатую футболку и мятые шорты цвета хаки, несмотря на прохладу в машине, машинально обмахивался картонной папкой с гербом Лондонского городского университета, грустно поглядывая на тающую далеко впереди полосу туч. Он не замолкал ни на минуту, и всякое второе предложение начиналось с фразы: «Это, конечно, не мое дело, но». Дальше шел поток вопросов, сомнений, ужасных пророчеств и домыслов. Тон Эрика был ворчливым и даже нравоучительным, но за все время поездки он ни разу не попытался отговорить Стива от опасной авантюры, что давало куда более правдивое представление о реальном мнении Селвига, чем весь сопутствующий словесный баскетбол.
Вижн, сидящий на заднем сидении, молчал и смотрел в окно.
Почти два часа назад они забрали Эрика от главного корпуса университета в Ислингтоне и теперь держали курс на юго-восток, к загородной физической лаборатории и обиталищу всамделишных британских ученых. Темзу удалось пересечь без особых проблем, но затем движение застопорилось, и Селвиг повел их кружным маршрутом. Одной темы он упорно избегал. Откуда у британских ученых вообще есть портал в Асгард, и какое лично он, Селвиг, имеет к нему отношение. Но Стив не задавал этих вопросов. Пока.
Он чувствовал себя раздвоенным. Город, которому Стив в любое другое время уделил бы более пристальное внимание, проплывал мимо его сознания. Едва ли не впервые с сорок четвертого эта раздвоенность ощущалась так полно, словно тело существовало отдельно от помутненного рассудка.
Той части существа Стива, которая была Капитаном, каким-то образом удавалось находиться здесь и сейчас. Капитан вел машину, безропотно слушал Селвига, отвечая что-то в тему, и выполнял указания «налево», «направо», «прямо до перекрестка», одновременно приноравливаясь к непривычному левостороннему движению. Своим попутчикам он, должно быть, казался в этот момент сосредоточенным или задумчивым, что легко можно было списать на мысли о предстоящем эксперименте. Селвиг называл это так, и Стив не спешил спорить. Для него грядущее предприятие именовалось не иначе как «полное безумие», так что слово «эксперимент» звучало всяко лучше, хотя сулило ровно то же самое.
Другая же его часть, та, что была самим Стивом, находилась не здесь. И не сейчас. Она была вовне, в еще не до конца отдалившемся «тогда», в полумраке гостиничного номера. Эта часть его сознания упоенно целовалась с Баки Барнсом. Раз за разом. Проигрывая этот эпизод перед мысленным взором снова и снова, возвращаясь в конгломерат звуков, запахов, выуживая из памяти подробности и детали. Упругие губы и легкий мятный привкус зубной пасты. Беспокойные руки, одна из которых отдавалась холодом и гудением. Губы. Руки. Солоноватый вкус кожи на шее Баки, к которой Стив неумело, по-глупому, прижимался обезумевшим ртом, оставляя гематому – явное свидетельство своего поражения, обожания, восторга и стыда. Сейчас, после того, как все уже случилось, воспоминания об ощущениях обрушивались с тысячекратной силой. Они ошеломляли своей остротой.
Это было. Это же действительно было...
Каждый толчок крови в губах напоминал об этом.
Они ехали экспериментировать, и впервые так хотелось включить рок-н-ролл, к моменту его пробуждения уже успевший стать старым, и к которому Стив привыкал с трудом, хотя и не отрицая, что дорога под такое сопровождение протекает легче. Он успел на собственном опыте убедиться в этом, когда они с Сэмом гонялись за Зимним по пыльным дорогам трех штатов, и Уилсон как нарочно выбирал радиостанции, приобщавшие Стива к хитам Джона Фогерти, Эла Грина, Боба Дилана, Рея Чарльза, Нила Янга и многих-многих других. И сейчас он предпочел бы забить себе голову ритмами бунтарей или даже каких-нибудь второсортных кантри-групп, чем вариться в котле воспоминаний. Даже еще совсем недавних воспоминаний.
«Почему ты напуган?..»
Это был переворот сейсмической мощи.
Все нутро вибрировало легкой дрожью, Стив как мог отгонял интенсивность ощущений, но чем дольше он думал об этом, тем больше, полнее росло в нем потрясение произошедшим. Видит бог, он пытался не придавать этому слишком большое значение. Ведь Зимнему Баки это оказалось легко. Целовался он яростно, в полную силу, выплескиваясь в процесс без остатка, как дрался. То, что в обычном мире называется «просто поцеловались», синоним «ничего не было», в его исполнении тянуло на полноценное грехопадение. Или...
«Будет тебе, когда вернешься...»
Или на залог грехопадения. Так должен выглядеть аванс на то, на что можно решиться только после заката.
Потому что поцелуй на прощание в стиле «ничего не было» у Солдата можно было бы сорвать, вымолить, украсть, получить шутя, и Стив так и сделал, когда в первый раз ткнулся в губы Баки. А то, что они натворили, плохо подходило под определение «просто поцелуй», когда уже Солдат поцеловал его.
По губам мчался ток. Потрескивая на коже, гудя в мышцах.
Или же для Зимнего с его опытом ощущений куда более шокирующих, чем простое касание, поцелуй, должно быть, и впрямь «просто поцелуй». Как коснуться руки или уха. Ничего особенного. «Если хочешь, то давай это сделаем как надо, мне не жалко, а ты не трясись, ведь это же ничего не значит...». Господи, что мешает ему думать так же? Он ведь даже ножи и пули от Баки принимал с меньшим надрывом, а тут поцеловались – словно глотнул реагент, вызывающий внутри нестерпимое жжение. В паху, животе, груди, губах, мыслях... Это ничего не значит. Это не должно ничего значить, иначе он пропал.
Просто поцелуй, ничего больше. Просто располагала обстановка, был подходящий момент...
Только в груди плескалась тоска, и сердце ныло, как место после укола.
У Стива все было совсем непросто. Все осложнилось, невидимая тяжесть мешала дышать, страх ворочался под легкими, обещая совсем скоро расплести упругие кольца и сдавить ими внутренности. Как можно чувствовать себя одновременно подавленным и окрыленным? Или – несчастным и счастливым? Глупости. Эмоции. Нужно было сосредоточиться на другом, на главном. А он влюбленно грезит о губах лучшего друга, киллера, бывшего любимца женщин, а теперь любимца сбившихся с ног спецслужб. Он грезил об этом, еще когда смотрел на губную гармошку в руке Баки.
...В последний раз Баки играл ему через месяц после похорон Сары. В тот день Стив позвал его, чтобы Баки помог разобрать вещи матери. Сам не мог. Отдавать их не имело смысла, это было опасно, но выбрасывать все ему не хотелось. И разбирать вещи одному было тяжело. Слез уже не было, он просто в какой-то момент обнаружил себя сидящим на полу с маминым платьем в руках. Летним. В мелкий красный горошек. Она его любила. Не было мыслей, он сидел в пропахшей креозотом комнате, глядя в угол, словно найдя какую-то точку покоя, зыбкую, чуть дерни головой – сорвешься в беспросветное настоящее внутри пустого дома.
Мама еще ходила по этому дому. Перебирала специи в шкафчике, трогала занавески, мерещилась в зеркалах.
Баки довольно долго стоял над ним. Может, даже звал его, раз или два. И, не дождавшись ответа, сел рядом на пол. Пахнущий одеколоном и бриолином, одетый с иголочки. Он вытащил из кармана губную гармошку и заиграл «Корабль без парусов». Пришлось прикрыть глаза, чтобы не дать слабину. Музыка резала Стива на части.
Баки перестал играть через полгода. Когда Стив обратил на это внимание, тот сказал, что это уже несолидно, и девчонок этим не привлечешь. Стив неделю потом ходил опустошенный и ничему не радовался.
«Это же мерзко, Стив...».
Оно пришло тихо, исподволь. Вот еще впереди дорога – а вот уже на дорогу накладывается залитая солнцем комната, плавающая в свете пыль и Баки в расстегнутом пиджаке, сидящий на подоконнике с его альбомом в руках. Стив впустил это воспоминание. Не хотелось, но и отмахнуться он уже не мог.
В то утро не случилось ничего, что могло быть расценено как большое событие, и сравнивать это с грядущими испытаниями было смешно. Но именно то утро оставило у него глубокий шрам на сердце. Первый. Наверное, это потому, что первая сердечная рана всегда сильнее всего болит и дольше других заживает.
- Как я выгляжу?
- Замечательно, как всегда. Стиль «Джеймс Бьюкенен Барнс выходит на охоту».
- Зануда, я же просил не называть меня так.
- Гордись, что хоть так. Будь твоя мать настоящей патриоткой, тебя бы звали Томас Вудро Барнс[1].
- Ох, ради бога, Стив, заткнись, или я скажу Клэр, что тебя назвали в честь Кливленда[2].

Шел 1937-й год. Не лучший год для «Бруклин Доджерс», занявших шестое место в сезоне. Год, когда умерли Говард Филипс Лавкрафт и Джин Харлоу. Год крушения «Гинденбурга» и гибели от взрыва газа почти трехсот человек в школе Нью-Лондона, штат Техас. Год, когда вышла первая полнометражная работа студии «Дисней» и открылись «Золотые Ворота» в Сан-Франциско – самый большой подвесной мост в мире...
Год, когда Стив Роджерс первый и единственный раз попытался прощупать почву. Забросить лот.
...Это было весной, майским субботним утром. Баки уже исполнился двадцать один, и он откровенно скучал, бесцельно кружа по комнате и терпеливо дожидаясь, пока Стив догладит рубашки, наволочки и полотенца. Баки пришел на два часа раньше срока из-за очередной ссоры с отцом и успокаивал нервы у Стива. Они собирались прогуляться. Точнее, Баки опять собрался тащить его в парк, чтобы сватать подруге своей текущей подружки Венди. У Стива не хватило причин, чтобы отказаться. Ему вообще было тяжело отказывать Баки.
Стив был уже почти двадцатилетним, но на свой возраст не выглядел, и приходилось всюду носить с собой документы. Баки – тот был настоящий красавец. В сером фланелевом костюме и галстуке в косую полоску, элегантный, как Кэри Грант. Стив чуть посмеивался над его напускной солидностью. Баки хвастался недавно полученным удостоверением спасателя от Молодежной христианской организации, готовился летом работать на одном из пляжей в Лонг-Бич, где ему уже пообещали место. С настоящим биноклем и громкоговорителем. Баки отлично плавал, хотя больше сокрушался, что такая работа не позволит отвлекаться на девчонок, которых на пляже пруд пруди. Дела у него шли неплохо, и Стив был рад за него. Истомившись ожиданием, Баки присел на подоконник и взял альбом. Он листал его с деланным безразличием, как газету за ланчем. Стив не волновался. Это был «безопасный» академический альбом для набросков.
Другой, «опасный», альбом Баки не увидит никогда.
Листы были хрусткими и тонкими, как почтовая упаковочная бумага для посылок. Солнце падало из-за спины Баки, и Стив украдкой поглядывал на его темный силуэт, на внешне небрежную позу. Он с каждым годом все сложнее сходился с новыми людьми, предпочитая им газеты и радиоприемник, поэтому, отглаживая манжеты, наслаждался присутствием Баки, пока на это еще было время. Под иглой проигрывателя грустила Бесси Смит, которой суждено было погибнуть в автокатастрофе в сентябре того же года. Ее густой, как сгущенка, голос плыл по залитой солнцем комнате. Баки ставил пластинку на начало раз за разом, и Стив не одергивал его.
«Держись от меня подальше, ибо я во грехе», - пела Бесси, и Стив бросал на Баки короткие тяжелые взгляды, словно адресуя строчки песни персонально ему.
Он чувствовал досаду и нежность. Это не было приступом той сильной, граничащей с отчаяньем любви, которые закономерно из года в год случались весной. Сейчас его любовь была беспомощной, а досада проистекала от того, что нельзя было как-нибудь выразить эти чувства. Они иногда изумляли своей простотой. Стив просто был счастлив тем, что Баки у него есть и что сейчас, этим майским утром, они вместе. Что поет Бесси Смит, а Баки смотрит его альбом. Что дружба их вышла на тот виток, когда можно говорить о чем угодно или молчать о чем угодно, как сейчас. Легко и непринужденно, без тяжести.
Стив приучал себя довольствоваться малым. Только вот при всяком взгляде на Баки в животе образовывалась сосущая пустота, и это было одновременно приятное и горькое чувство.
Баки ничего не смыслил в рисовании, поэтому иногда бывал полезен, замечая нестыковки и огрехи в анатомии. Он иногда даже бравировал художественной неграмотностью, спрашивая что-нибудь вроде: «Так все-таки, как он правильно пишется: «Мане» или «Моне»?». Но Стив был почти уверен, что он так шутит.
Он обратил внимание, что Баки непривычно долго рассматривает какой-то набросок. И хмурится. Примерно так же, как всегда, когда он видел несоответствие, но не мог с ходу определить, в чем подвох.
- Что там, Бак? – спросил он небрежно, и Баки повернул к нему альбом.
- Кто это?
У Стива ёкнуло сердце. Не было для того никаких причин, и он удивился, откуда вдруг столько тревоги.
- Энди, - ответил Стив. Потом поспешил уточнить, - Энди Хетфилд, наш натурщик.
- Тебе не кажется, что он у тебя получился похожим на девчонку?
Стив чуть усмехнулся.
- Чем? Позой? Лицом?
- Не знаю. Ты почему улыбаешься?
Стив действительно улыбался, хотя тревога никуда не делась. Можно ведь было просто ничего не говорить Баки. Отшутиться, промолчать, не трогать тему, и даже если он заметил, что Энди так выглядит и на других рисунках, это могло быть просто плохой работой, халтурой, да чем угодно...
- У тебя глаз-алмаз, Бак. Поза немного женская, да? Он всегда такой. Он... – слово вдруг камнем застряло в глотке. – Не совсем обычный, - добавил он быстро. Но Баки понял. Снова посмотрел на рисунок.
- Он что... из этих?
И волшебство момента кончилось. В голосе Баки послышалась такая неприязнь, что у Стива стянуло грудь.
- Так говорят.
Баки уже не смотрел в альбом.
- Слушаешь сплетни? С каких пор?
- В академии от них никуда не денешься, Бак. А в чем дело?
Баки долго не отвечал, катая упрямые желваки на скулах, словно усиленно пробовал как-нибудь поделикатнее сформулировать крайне неделикатные мысли. Он был сердит и не скрывал этого.
- В том, что мой лучший друг – худой коротышка с голубыми глазами, которому позирует обнаженным хлыщ с такой репутацией, - сказал он с вызывающей прямотой. – Успокой меня, что ты не остаешься с ним наедине.
- Бак, что ты… он бы меня и пальцем… - Стив задохнулся, пытаясь сформулировать мысль. – Они не такие!..
Баки нахмурился, и его взгляд вперился в Стива шилом.
- Не такие – какие? Не опасные? Откуда ты знаешь? У вас их там что, толпы?
- Я... – что-то резкое готово было сорваться с разгоряченного языка, но выражение в глазах Баки остановило его. – Я в порядке, Бак. Этот парень нам позирует с прошлого года, мы все его рисуем. И позирует он в белье. Ты сгущаешь краски, правда. Они не набрасываются ни на кого в темном туалете и не рыщут по академии в поисках потенциальных жертв. И потом, даже из них на меня вряд ли кто-то клюнет.
Он не успел вовремя прикусить язык. Последнее говорить явно не стоило. Баки скривился.
- Только не вздумай заявить, что будешь польщен таким вниманием. Это же мерзко, Стив.
Так все и случилось. Тривиально, без грома среди ясного неба и прочих знамений. Вот только слова отозвались в ушах Стива погребальным звоном, и стало так пусто, будто Баки одной этой фразой сразил его насмерть.
- Что именно? – онемевший язык едва ворочался во рту.
- Все. Это.
Баки сделал неопределенный жест рукой с альбомом. Стив облизнул губы и заставил себя опустить глаза на ворот рубашки. Приложил утюг. Рубашка остро пахла глажкой, от ткани поднимались вверх тонкие струйки пара, щекотали нос, и приходилось следить, чтобы не оставить подпалин. И глаза горели от пара, конечно же.
Баки выглядел таким напряженным, будто они обсуждали сексуальные отношения между пациентами отделения инфекционных заболеваний. Стив видел это и раньше. Не омерзение. Скорее, пугливое возмущение, словно гомосексуалисты чем-то угрожали персонально Баки, отчего тот воспринимал сам факт их существования как личное оскорбление. В движении Баки, отложившего альбом, сквозила едва заметная брезгливость.
Нужно было уходить от темы. Сворачивать. Стив отлично видел, насколько Баки она неприятна, но в тот момент ему казалось, что другого случая затронуть ее у них может не быть. Пластинка доиграла, и Баки не торопился ставить ее сначала. Страх пульсировал внутри, посылая в пальцы волны дрожи, но он решился.
- Знаешь, они же тоже не по своему выбору такими стали. Ну, ты слышал ведь... это психическое заболевание.
И сразу пожалел, что сказал это. Пульс подскочил на несколько оборотов, живот завибрировал от волнения.
- От меня требуется их понять? – голос Баки стал скучающим и опасно спокойным. Он медленно переменил положение, садясь поудобнее, и сплел пальцы в замок. – Потому что болеют?
Баки вопросительно улыбнулся, не разжимая губ. Ничего похожего на веселье в этой улыбке не было, и Стив еще раз поразился, как ему удается одними губами выразить столько эмоций сразу. Неприятных эмоций.
- Ничего от тебя не требуется. Просто не считай их прокаженными.
- Почему мы сейчас об этом говорим?
Никакого возмущения, только спрессованная внутри взгляда суровость.
- Потому что тебя возмущает, что я рисую гомосексуалиста, - прямо ответил Стив, усилием воли выдерживая этот взгляд. Баки отвернулся первым, поднял руки, показывая, что сдается, и с выдохом хлопнул ими по бедрам.
- Я просто беспокоюсь.
- О чем? – Стив понял, что начинает злиться, и это было опаснее страха, потому что злость развязывала язык. – Что он меня совратит? Я даже не знаю, что меня больше возмущает, Бак: то, что ты считаешь меня задохликом, который не сможет постоять за себя, или то, что ты считаешь всех гомо потенциальными насильниками.
- А почему тебя возмущает второе? Да, я так считаю, но я-то не мечу в образец всепонимания. Серьезно, Стив, почему они? Одно дело – обсуждать с тобой права индейцев и чернокожих, и совсем другое...
- Что? Вести со мной разговоры о таких вещах?
- Да, вести с тобой разговоры о таких вещах.
- Я просто не отказываю им в праве быть такими, какие они есть, Бак. Если они берут на себя этот грех – это их личное дело, и не мне их судить. И я не считаю это преступлением против природы, если все происходит по взаимному согласию. Если они не могут ничего поделать с этим...
- О Боже, Стив! Меня всерьез пугает, когда ты так говоришь.
- Потому что я худой коротышка с голубыми глазами и выгляжу как потенциальная добыча?
- Потому что ты еще не имеешь понятия о нормальных отношениях, но уже рвешься защищать извращенцев!
Тишина повисла такая, что ее было физически слышно. Стив сглотнул горлом, чувствуя, как закачался пол под ногами, словно друг только что с силой ударил его в грудь, выбив весь воздух.
- Прости, - голос Баки стал хриплым. Он помотал головой, как если бы пытался отменить последнюю фразу. Уложенные бриолином волосы заблестели на солнце. – Прости, Стив. Это было грубо.
- Ничего.
- Чего, - Баки склонил голову набок, и его брови изогнулись в таком сострадательном выражении, что стало неловко. Так Баки смотрел на него, когда умерла Сара. Стив пугливо глянул исподлобья, затем отставил утюг, перевернул рукав. Ему инстинктивно хотелось сжаться, стать меньше, чтобы Баки перестал на него так смотреть, и он ненавидел себя за это желание. Мужчина не должен так реагировать на вызов. Когда Баки заговорил, за внешне небрежным тоном Стив впервые услышал такую же неловкость. – Не пойми неправильно, приятель. Просто время ведь на месте не стоит, верно? И я боюсь, что ты, разочаровавшись в девчонках, с которыми у тебя не получилось... ну, знаешь... Как бы ты не понаделал каких-нибудь неправильных выводов. О себе. Потому что эти «больные» могут счесть тебя достаточно симпатичным, чтобы...
- Чтобы что? Думаешь, я настолько отчаюсь стать мужчиной для девчонки, что соглашусь быть девчонкой для мужчин? Ты так обо мне думаешь?
К концу фразы голос уже звенел. Баки виновато взглянул Стиву в лицо. Он действительно так думал, но ответил, чтобы не нагнетать обстановку:
- Нет. Конечно, нет.
- Я рад.
Но что было хуже того, Стив тоже думал об этой перспективе, пусть не так и не в тех выражениях, но будущее ему с его уродством представлялось не самым радужным, и теперь, озвученная, эта мысль пробрала до дрожи.
«Держись от меня подальше, ибо я во грехе...»
Это был самый опасный момент. Похожий на вираж по скользкой дороге на краю каньона. Опасность ощущалась в напряжении Баки, в его спокойном тоне, который Стиву не нравился. В слишком скользкой теме, в словах, которые ранили так остро, что было физически больно в груди, и Стив боялся больше всего, что не сможет удержать эту боль внутри. Ему казалось, что Баки все поймет, если он ее не удержит.
- Мне все равно, какие они там на самом деле. И мне откровенно плевать на всех гомо Нью-Йорка, пока они не пристают ко мне и не трогают тебя. Просто ты чертовски понимающий, Стив, и сейчас это не комплимент. Не знаю, как там это у них происходит. Просто не хочу, чтобы это снисходительное понимание привело тебя к идее, что это возможный для тебя выход.
- Потому что это мерзко? – он не удержался. Не смог. Оставалось надеяться, что вопрос прозвучал достаточно нейтрально. Стив ощущал удушливую неловкость и накатывающую приливом тяжесть, повисшую стеной между ним и Баки. И треск. Оглушительный треск скорлупки его привычного мира, треск в ушах от угрозы, которую несли в себе эти простые слова. Ощущение того, что прямо сейчас все может рухнуть. И откуда-то изнутри поднималось странное, противоестественное желание все сломать. Во всем признаться. Чтобы просто посмотреть, как это будет. Чтобы увидеть, как изменится у Баки выражение лица. Как если бы это помогло освободиться, не страдать и не мучиться невозможным. Подмывало сказать все, как есть. Но мешал страх. Он заполонил собой все вокруг, парализовал язык, он ревел в ушах: «Сворачивай! Немедленно сворачивай ты, тупица! Уходи от края, ну же, идиот, выруливай! Разве ты готов все закончить вот так, прямо сейчас?! Разве готов?!».
Стив ждал ответа. Хмурясь, глядя в глаза. Баки, вздохнув, слез с подоконника и подошел. Посмотрел тепло.
- Потому что с прекрасной половиной человечества для тебя не все еще потеряно. И через час у тебя будет возможность в этом наглядно убедиться.
Стив едва не выдохнул от облегчения. То, что надо.
- Знаешь, судя по прошлому опыту, прекрасная половина человечества с тобой не согласна, - заметил он.
- Да брось, - Баки улыбнулся и покровительственно сжал Стиву плечо. – Хватит киснуть. Ты же славный, у тебя все еще впереди. Только есть и спать надо больше. Ты себя когда в последний раз в зеркало видел?
- Все так плохо?
- Уже почти похож на Лона Чейни из «Призрака оперы».
- Совсем безнадежен, - фыркнул Стив, но уголки губ уже невольно дрогнули в ответ.
- Хэй, обнадеживать тебя – это уже моя забота, - Баки шутливо потрепал его по плечу и коротко кивнул на последнюю отглаженную рубашку. – Одевайся, пойдем. Пора развеяться, приятель, и к черту такие разговоры.
- Бак, я обязан это спросить, - он сам удивился этой пылкости в своем голосе, – тебя ведь никто из них не...
- Нет, - Баки аж передернуло. – Я бы все зубы выбил тому смельчаку, который рискнул бы ко мне полезть!
- Да уж, - Стив заставил непослушные губы усмехнуться. – Ты бы смог.
Это было больно. Настолько, что тело его не слушалось, становилось вялым, заторможенным. Чужим.
- Давай, собирайся и идем! Хватит хандрить, Стив, нас ждут прекрасные дамы, - Баки мечтательно улыбался, явно предвкушая грядущую встречу. Добрый дружище Бак... Решил, что Стив отчаялся. И был прав. Стив был безнадежен, давно и неизлечимо, только к девчонкам это не имело никакого отношения.
Одеваясь, он вдруг понял, что глаза пекут слезы.
А если бы это был я, Бак? Мне бы ты тоже – зубы?..
Стив отогнал эти мысли прочь.
В тот день Баки встретился у пруда с Венди Денбро и, купив по дороге сладкой ваты, увел ее вглубь парка. Подругу Венди Бак представил как Клэр Хаут, заочно они были знакомы уже с неделю. Еще два часа после их ухода Стив и Клэр, сидя на лавочке у воды, кормили уток. Девяносто процентов всех девушек, с которыми Баки знакомил Стива, начинали это знакомство фразой: «О, так ты художник? А нарисуй мой портрет!». Всякий раз он отнекивался отсутствием таланта. Но в тот раз говорила в основном она. Клэр оказалась разговорчивой, если не сказать болтливой, ее голос был высоким и звонким, и, казалось, ей просто нравилось слушать себя. Клэр совсем не заботило, слушает ли Стив. Он только кивал, говорил: «Вот, значит, как?» и задавал уточняющие вопросы, чтобы хоть как-то обозначить свое присутствие.
Клэр Хаут была родом из Минисинка, штат Нью-Йорк, и рассказывала про город, где выросла и который была вынуждена покинуть в двенадцать лет из-за развода родителей. Жаловалась на мать и старших сестер, говорила, что хочет в будущем стать актрисой, но боится, что у нее для этого недостаточно данных. О том, что думают о ней подружки и что она думает о них. Стив исподволь разглядывал ее, пытаясь отыскать где-то в себе хотя бы намек на симпатию. В конце концов, Баки тоже любил вещать, но его болтовня совсем не утомляла.
Клэр была миловидной девчонкой. Не королева выпускного бала, но из тех, кто может встречаться с капитаном школьной команды по баскетболу или входить в группу поддержки. На бледном овале лица темнел крап веснушек, темно-рыжие локоны закрывали уши. Она то и дело поправляла подол синего платья с матросским воротником, и в иное время Стив постарался бы отнестись к ней более внимательно, хотя и видел, что не впечатлит такую никакими своими художествами. Но тогда его занимали совсем другие мысли, и он все чаще ловил себя на возрастающей неприязни к ней. Стиву очень хотелось побыть одному. Обдумать сказанное Баки утром. А еще он начинал все сильнее сочувствовать тому священнику, которому она исповедуется.
Прощаясь, Клэр поцеловала его в щеку и сказала, что они отлично посидели и нужно будет как-нибудь повторить.
Стив больше никогда ее не видел.
Он запомнил Клэр Хаут только потому, что это был день перемен. День, когда он задумал принять решение.
После ее ухода Стив опустился на лавочку и просидел так до позднего вечера, пока совсем не стемнело. Он обдумывал страшную мысль. Размышлять об этом он начал еще в прошлом году, но только утром впервые ощутил необходимость принять решение. Оставлять это на самотек было опасно. А еще он понял, что больше не сможет. Утром он едва не пустил слезу прямо там, перед Баки, совершенно без причины. Баки бы полез допытываться, пришлось бы врать, а тогда было так плохо, что врать убедительно не получилось бы...
С «Серенады трех сердец» прошло четыре года.
И Стив думал о том, что пора отстраниться от Баки. Начать отдаляться от него и понемногу наращивать дистанцию. Мысль была болезненной, но он убеждал себя, что так будет лучше.
Потому что иначе...
«...мерзко, Стив...»
Иначе все может закончиться сразу и насовсем. Когда-нибудь он неосторожно выдаст себя или даст волю рукам, когда терпеть зуд в ладонях не останется сил.
Я бы все зубы выбил...
Стив любил его. Он не считал себя гомосексуалистом, потому что в тот момент мысль о том, что он будет любить кого-либо, кроме Баки Барнса, казалась абсурдной. Он любил, несмотря на то, что эта любовь неизменно шла рука об руку со страхом, как и на то, что на будущее не было шанса. Но тем утром Стив со всей ясностью понял, что шанса у него не будет никогда. Есть вещи, которые просто не хочется знать. И хотя прежде он старался не думать об отношении Баки к таким вещам, предпочитая надеяться на призрачную возможность...
...Джеймс Бьюкенен – единственный президент США, который не был женат...
...он знал. И это было страшнее всего. Даже если не хотел об этом думать, даже если убеждал себя, что все еще не безнадежно, в глубине души он всегда это знал. Как со смертельным недугом. Сперва предчувствуешь, потом догадываешься и, в конце концов, уже знаешь приговор наверняка до того, как вердикт прозвучит вслух.
От физиологии не уйдешь. Одна и та же мысль кому-то – афродизиак, а кому-то – рвотное.
Это было больно и тривиально. Как если бы он был героем популярной песенки, которому разбили сердце. Очень хотелось, чтобы кто-то обнял за плечи. Выслушал. Сказал: «Я так сочувствую тебе, дружище».
Но такое сказать ему мог только Бак.
А от Баки Стив уже решил отступать. Медленно, но уверенно, шаг за шагом. Он ведь верно сказал, что время не стоит на месте. Пора было думать о будущем. Их теплая дружба совсем скоро станет помехой романтическим отношениям, которые, вопреки обыкновению, не закончатся через месяц. Пора было расходиться в разные стороны. Да и, в конце-то концов, трудно бороться с любовью, когда ее источник все время где-то поблизости. Он как кислород, подпитывает огонь и не дает ему гаснуть, но его слишком мало, слишком...
Мерзко.
Он повторял это снова, и снова, и снова. Пробовал слово на вкус. Пытался примерить к себе, впору ли.
В прошлом году его мысли о Баки уже обросли достаточным количеством доводов, что у них все равно ничего бы не получилось. Даже если бы был шанс. Баки любил все красивое, и в этом смысле Стив был однозначно не его типаж. Худой, низкорослый, с лицом далекого от жизни книжного червя и задумчивыми больными глазами – он вовсе не принадлежал к людям, способным вызвать любовный интерес или страсть. Баки был беспечен, и, несмотря на утренние упреки, у него самого еще не было действительно долгих отношений. В плане верности Баки тоже совершенно не заслуживал доверия. К своим пассиям он относился несерьезно и в одно и то же время мог ухаживать за несколькими барышнями, размышляя, которой из них отдать предпочтение. Стив знал все его уловки и не верил им. Он бы никогда не позволил Баки ухаживать за собой, как за девушкой, что было бы закономерно, поскольку других способов сблизиться Баки не знал. Они были совсем разные, между ними не было и не могло быть того романтического волнения, о котором Баки постоянно твердил.
Стив не мог себе представить их отношения даже умозрительно. Он отчаянно хотел быть с Баки, хотя часто видел, как сменяются лица девушек друга, и мог гордиться хотя бы тем, что являл собой в жизни Баки некую постоянную величину. Он раньше думал: «У нас же с ним все равно не срастется»...
А теперь... внутри кровоточило. Не срастется. Воистину, почти диагноз.
Это не был отказ. Просто тупик. Чтобы пережить его, хотелось какое-то время не видеть Баки. Отстраниться. Это можно было сделать. Начать видеться реже, занять себя оформительской работой или пойти подрабатывать в академической библиотеке, отговариваться текущими делами. Баки если бы и заметил, что Стив избегает его, то он мог бы сказать, что не хочет мешать Баки с отношениями, торча поблизости как третий лишний. Можно было даже попробовать начать встречаться с девушкой. Стиву казалось, что, приложи он усилие, это бы получилось, а водить девчонку в кино или в парк еще не означает с ней спать...
Но боялся он другого. Что, если отпустит Баки, его уродство сорвется с цепей и начнет искать замену среди мужчин, не оставив Стиву шанса остаться нормальным. Энди Хетфилд уже дважды подмигивал ему. Утренние страхи Баки о его судьбе в тот момент показались не такими уж надуманными.
Стив усмехнулся. Он был «во грехе», глубоко, по самые гланды. Но он бы не смог сблизиться с Энди или кем-то еще. Стив не боялся полицейских облав, Нью-Йоркского общества борьбы с пороком [3] и прочих блюстителей нравственности. Он боялся утратить собственное достоинство, пойдя по этому пути. Порочность разрасталась в нем метастазами, и его мыслям не нужен был «Тест Хиклина», чтобы понимать, насколько все плохо.
Нужно было бороться или смириться. Смиряться он не очень-то умел, но выходов не видел тоже.
С этими мыслями на негнущихся ногах Стив отправился домой.
- Хэй, гулена, приютишь меня?
А дома на диване его ждал Баки. На столике перед ним стояла непочатая бутылка хереса, а в глубоком стеклянном блюдце, в котором обычно Стив мыл кисти, лежали три окурка от тонких сигар. На губах Баки играла улыбка, полная печали и довольная одновременно. Одна его щека цвела нездоровым румянцем.
Пояснений не требовалось. Баки только что бросили, у него пропал вечер.
Херес оказался на удивление сладким и крепким. Стив тогда попробовал его впервые, хотя алкоголь не любил, поскольку совсем не умел пить, и два стакана любого пойла гарантировано вгоняли его в сон. Почти до самого утра они тянули бутылку на двоих и играли в «Джин Рамми». Баки задумчиво смотрел в веер карт; его подтяжки темнели на крахмальной белизне рубашки и в полумраке комнаты казались похожими на ремни наплечной кобуры. От него терпко пахло табаком, но уже еле-еле, почти провоцируя пригнуться вплотную к шее и вобрать этот запах полными легкими. Стив пугался таких желаний. От них внутри начинало ворочаться возбуждение, в штанах предательски шевелилось и хотелось чего-то грязного. Содержание беседы он помнил плохо. Чтобы не молчать, он отчитывал Баки за то, что тот слишком налегает на алкоголь, а Баки, чуть улыбаясь, смотрел ему в лицо полунасмешливо и полусердито. С тем теплым выражением, какое Стив у него особенно любил, поскольку никогда не понимал его до конца и не мог почувствовать, о чем думает Баки в такие моменты.
О том, как прошло свидание Стива, Баки так и не спросил.
Он уснул на диване, даже не раздеваясь. Стив только-только почистил зубы, когда вышел из ванной и застал Баки спящим. Еще сутки назад Стив постыдно подумал бы об удачной возможности, а алкоголь в крови бунтовал и настаивал на решительных действиях. Но он только снял с Баки оксфорды, укрыл тонким покрывалом, любовно погладил по плечу и отправился в свою комнату, где упал на кровать и, вопреки опьянению, пролежал несколько часов без сна. Они же резали ладони. Смешали кровь, стали братьями. Это было важнее всех девчонок Баки и неразделенной любви Стива. В конце концов, Баки был его единственной ценностью, единственным близким человеческим существом.
Потому Стив отбросил принятие решения, и в тот момент это вовсе не показалось ему трусостью. Помимо прочего, Баки единственный делал его счастливым, не прикладывая к этому никаких усилий. Стив чувствовал себя счастливым даже от того, что Баки спит сейчас на его диване. Что пришел к нему лелеять разбитое сердце...
Сегодня этот день оказался несчастливым для них обоих. Какая ирония.
Он должен был справиться с этим. И стальной голос в голове Стива повторял: «Мужчина должен бороться!». Это было правильно. Быть больным такой любовью – все равно, что держать внутри черепа бешеного пса на цепи. И раз уж он там, то цепь должна быть крепкой. Стив запирал свою любовь в каморку Синей Бороды, как он это представлял до тех пор, пока Тони не сказал про демонов. Голос этот, который говорил о борьбе, не позволял ему подчиниться желаниям. Эта часть сознания, упрямая и непокорная, воевала, не давая Стиву ощутить себя вместилищем греха. Эта часть поворачивала его вектор в нужную сторону, возвышала, гнала вперед.
Та часть, которую впоследствии Стив назовет «Капитаном».
...Мог ли он тогда представить себе, что семьдесят с лишним лет спустя будет запойно целовать Баки Барнса в полутьме гостиничного номера? Он целовал лучшего друга два часа назад, и не было никакого треска в ушах. Только грохот пульса. Нет, не так. ОНИ целовались. Уверенно и взаимно. И Стив был убежден, если не умом, то всеми своими нервными окончаниями – это было.
Губы снова заныли. Стив шумно втянул воздух, чувствуя, как немеет кожа. Трогая Баки даже случайной мыслью, он ощущал невероятную, сокрушающую тягу обратно. Он медленно моргнул и в наступившей на краткий миг темноте на изнанке сомкнутых век увидел быструю улыбку Зимнего Солдата. Сумасшествие.
Стив глубоко вздохнул. Ему нужна была холодная голова, а эти мысли отвлекали. Все воспоминания о Баки в нем были пропитаны такой безнадежной чувственностью, что поневоле возвращали обратно в хлипкое тело, в беспомощность и слабость. А сейчас нужно быть сильным. Ради Баки и ради себя. Нельзя трястись. Он большой и смелый, он ввязался в предприятие со слишком высокими ставками, чтобы позволить себе расклеиваться.
Он должен сделать все возможное и вернуться сюда живым.
Это самое важное. Самое...
- Приехали, кэп, - сказал Селвиг, и Стив, сморгнув туман воспоминаний, снова стал с собой единым целым.
***
К этому времени позади осталась кольцевая автомагистраль М25, и прокатный белый «ягуар», свернув на Фарли-лэйн, остановился у ворот особняка, всего две или три мили не добравшись до Уэстерхема. Стив подумал, что местные власти проявили завидное благоразумие, не допустив расположения лаборатории в черте города, дабы не тратить на ее содержание гражданское население. Вся дорога заняла чуть больше двух часов, и Стив уже ощущал пережимающий желудок прилив нервозности, какой не испытывал с памятной ночи перед экспериментом Эрскина.
Пейзаж не поражал воображения. Редкие посадки деревьев сменялись раскинувшимися за ними сотнями акров зеленых полей, поднимающихся вверх на пологий склон. Эти немногочисленные деревья с трех сторон обступили особняк, сгрудившись вокруг него, словно жались поближе к теплу.
Особняк представлял собой двухэтажное здание из красного кирпича, не слишком внушительное и явно не старой постройки, с высокими окнами и треугольной крышей, выложенной крупной серой черепицей. Кое-где она уже осыпалась. Кованые решетчатые ворота медленно раскрылись в стороны, так же плавно, без скрипа, сомкнувшись за ними. По совету Селвига Стив не поехал к крыльцу, а объехал дом по подъездной дорожке и завернул во внутренний двор, где с трудом нашел место среди вкривь и вкось припаркованных машин. Селвиг бросил загадочную фразу «все уже в сборе», но разъяснений за этим не последовало. Ветер тепло ерошил волосы, пахло дерном и вереском. За особняком в тени деревьев притаился сарай, в каких хранят зимний инвентарь, садовые инструменты, газонокосилки, шланги, ведра и, с поправкой на текущих владельцев, какой-нибудь разобранный агрегат для случайного уничтожения человечества.
Табличку на двери – золотые буквы на зеленом фоне – Стив прочесть не успел, но ему показалось, что здание напоминает учебный корпус или вспомогательное здание университета. Они двигались по коридору, Эрик шел впереди, Вижн замыкающим, Стив оглядывался по сторонам. Коридор в длину был футов тридцать, под потолком висели круглые белые плафоны, пол устилал потертый бордовый ковер. Он почти не ошибся. Кабинеты с каждой стороны коридора имели номера: 101, 102, 103 и так далее. Дверь одного из них была приоткрыта, за ней широко улыбался гостям изрядно запыленный скелет на подставке.
Это живо напомнило Стиву школу. Сколько же лет он не вспоминал о ней? Теснота учебной парты, мел на пальцах, звонок с урока... травля. Громила Джордж с тремя подпевалами отбирает у него все карманные деньги...
И «Бэт». Всеобщая паника. Растерянность. Обеспокоенные лица взрослых.
Первый настоящий страх. Тот, в котором он так никогда и не признался ни Саре, ни Баки.
Когда случилась катастрофа в школе «Бэт» [4], Стиву было девять. Он ходил в третий класс начальной школы и воспринял новость со странным ощущением потрясения, будто мир оказался куда более опасным местом, чем ему говорили. Они всем классом писали письма соболезнований и поддержки в Мичиган. Стив выбрал из списка мальчика по имени Роджер Гаррисон, написал ему письмо на три листа, в основном, свои сумбурные, сбивчивые соболезнования. Ответа так и не получил, но не расстроился, потому что и не ждал его. Стив вообще не верил, что можно вернуться учиться в то место, где совсем недавно местные жители, обжигаясь о еще не остывшие камни, выкапывали из-под завалов тела твоих одноклассников и друзей.
Неосознанно Стив начал дергаться всякий раз, когда звенел звонок. Он не знал, повлияла ли «Бэт» на всех остальных так же, как на него, но Стиву казалось, что вот-вот под ногами рванет динамит, огнем вздуется пол, подбрасывая вверх парты, портфели и книги... или рухнет крыша, погребая их под собой. Потому что какому-то взрослому захочется так отомстить другим взрослым.
В газетах было много подробностей. Даже слишком, а в девять лет Стив уже отлично умел читать. Это было бессмысленно, оттого страшнее вдвойне. И хотя учителя говорили, что бояться нечего, что такого больше не повторится, Стиву казалось, что ничего ужаснее никогда не было и не будет.
Проснувшись в двадцать первом веке, он узнал, что «Бэт» была только первой ласточкой...
- Что это за здание? – спросил Стив у Эрика. – Учебный корпус?
- Когда-то был им.
- Неужели Фьюри расстарался?
- Нет, в этот раз обошлось без него, - Селвиг запнулся и заметно помрачнел. – Это долгая история. Вообще-то, это больше вотчина Джейн. Она работала здесь какое-то время, пока проект не был заброшен.
- Сейчас ее здесь нет?
Эрик вежливо улыбнулся, хотя улыбка вышла кислой.
- Мисс Фостер сейчас немного не до того, Капитан.
Стены, выкрашенные светло-зеленой краской, были сплошь увешаны старыми учебными пособиями. Таблица атмосферных явлений, человеческий череп в разрезе, виды и классы живых существ от одноклеточных до млекопитающих, внутреннее строение головоногих, маршруты эвакуации и правила поведения при пожаре, постеры о вреде курения. Изредка между ними попадались пустые доски объявлений и стойки информации.
Только один плакат выбивался из общей тематики. Стив не без удивления воззрился на него, пока Селвиг нажимал большую желтую кнопку вызова лифта, который обнаружился в самом конце коридора и поднимался откуда-то снизу с низким утробным гулом. Плакат, чуть потрепанный по углам, висел прямо возле решетки. Знаменитая четверка из Ливерпуля переходит Эбби-Роуд. В своих музыкальных штудиях Стив часто видел это фото, потому удивился встрече с ним в таком месте.
Впрочем, по дороге сюда он ведь сам заказывал рок-н-ролл.
Лифт остановился, и Эрик с грохотом и металлическим лязгом отодвинул вбок внешнюю решетку. Когда они вошли, пол заметно просел под их весом. У кабины не было внутренних дверей и на панели сбоку располагалось всего две кнопки со стрелками вместо цифр. «Вверх» и «вниз». Эрик закрыл решетку, ткнул стрелку «вниз», и кабина, содрогнувшись, начала медленно опускаться под ровное гудение мотора.
«Лифт в двухэтажном здании», - подумал Стив и незаметно для себя нахмурился, поглядывая на тусклую лампочку под потолком. Они спускались в подвал, но здесь пахло не сыростью и плесенью, как в чреве заброшенного метрополитена Нью-Йорка. Пахло машинным маслом, гидразином, канифолью и еще чем-то едким, как, наверное, должны пахнуть сомнительные шансы на спасение.
Перед лицом снизу вверх проплывали серые бетонные блоки, пока внизу не показалась еще одна решетка. С глухим стуком лифт остановился, и Селвиг отодвинул в сторону внешнюю створку, давая им ступить на зеленый пол. Над головой горели мощные лампы холодного света, забранные металлической сеткой.
Что-то гудело, под высоким потолком гуляло эхо. Здесь было прохладно. И здесь были люди. Едва решетка сомкнулась за их спинами, на новоприбывших уставились восемь пар удивленных глаз.
- Это мы, ребята, - сказал Селвиг, проходя мимо Стива. – Готовьтесь. Мистер Вижн, прошу сюда.
Его спутники сумели как-то ловко ретироваться, и хотя, по мнению Стива, Вижн должен был привлечь куда больше внимания, чем он сам, андроид умел быть незаметным, когда того хотел. В итоге Стив остался наедине с парнями в белых халатах, обступивших его с плохо скрываемым благоговением на лицах.
Сосредоточиться не получалось. Его окружали лохматые зомби с совиными глазами и кофеином вместо крови. Студенты, догадался Стив. Физики. Из тех светлых голов, которые могут взорвать здание при помощи коробки булавок, мотка проволоки, щепотки серы и пары лимонов. Такие сбиваются в стаи еще в средней школе. Они сияли изнутри светом того нездорового возбуждения, какое реагирует на вылезающих из портала чудовищ чем-то вроде: «Ого! Какая необычная аномалия!», или торжествующим: «Я понял, где ошибся в расчетах!».
Стив уже видел похожие симптомы в глазах Джейн Фостер и покривил бы душой, сказав, что это его не пугает.
Пришлось отвечать на вопросы и расписываться в блокнотах, на таблицах и прочих подсунутых листках. Он еще удивился, что имена или прозвища большинства из этих ребят заканчивались на «и»: Ларри, Дарби, Закари, Руди и Хоуи. Еще одного звали Элджертон, он же «Безумный Эл», и Стив поставил автограф черным спиртовым маркером прямо поперек его внушительной груди. Этот Безумный Эл оказался сильно волосатым лаборантом со взглядом влюбленного бассет-хаунда.
- Я ваш фанат! – с пылким придыханием прошептал тот одними губами. Стив механически включил улыбку, пусть и без особой теплоты, но бедняге и этого хватило, чтобы едва не заверещать от радости.
Их восторг отличался от того, с которым Стив сталкивался в кафе или на улице. Не только типичная реакция на знаменитость. На него смотрели голодные глаза ученых, которым предстоит отправить человека в Асгард. Так, наверное, в свое время смотрели на Алана Шепарда, прибывшего на Мыс Канаверал, чтобы занять место пилота «Свободы-7». Стив ощутил стыд. Никакого сравнения не было и быть не могло. Но эти парни в белых халатах хотели увидеть чудо, прикоснуться к тому, что еще не было сделано руками человека. Более того, сыворотка в его крови приближала Капитана Америка в их глазах к тем же скандинавским божествам, и в этом смысле он мог понять их энтузиазм. Они хотели это видеть. Стать свидетелями истории.
Здесь были еще двое.
Высокий парень, назвавшийся Иэном Бутби, широко улыбался панической улыбкой человека, который абсолютно не знает, что он делает здесь, но поучаствовать совсем не против.
- Мистер Тор много говорил о вас, Капитан, сэр, это такая честь, – тараторил Иэн, тряся его руку с таким пылом, словно схватился за провод под напряжением. Он все никак не мог разжать пальцы, пока Дарси Льюис, единственное знакомое лицо, решительно не отстранила его за локоть.
- Да, да, Капитан Америка, настоящий, можешь неделю не мыть эту руку, разрешаю, - Дарси погладила его по плечу, и тот машинально покивал, глядя на Стива полными экстаза глазами. Сжимая пальцами левой руки запястье правой, словно оно было сломано, Иэн, глупо улыбаясь, удалился в ту же сторону, куда ушли Вижн и Селвиг. Дарси перекатила жвачку на другую сторону, повернулась к остальным и помахала руками. – А вы что тут сгрудились? Давайте кыш отсюда, вам же вроде надо заниматься всякими научными штуками, чтобы не угробить Капитана. За работу, давайте-давайте.
На ней не было халата, тонкая салатовая кофточка очень удачно облегала тело, и Стив в который раз наблюдал абсолютное поражение мужского начала против женского слова. Парни, смутившись и словно опомнившись, стали расходиться по местам, и мисс Льюис, пользуясь положением единственной девушки в помещении, довольно взмахнула волосами и, сверкнув стеклами очков, обернулась к нему.
- Привет. Круто выглядите, кэп. Я Дарси, помните?
Она нервно подняла руку, словно собиралась ею помахать, как пятиклассница, потом передумала, опустила, улыбнулась. Все ее тело двигалось, выражая сотни оттенков эмоций в минуту, Дарси чуть покачивала плечами из стороны в сторону и словно бы не знала, куда деть руки – засунуть их в передние карманы джинсов или скромно опустить по швам.
- Мисс Льюис, - Стив улыбнулся ей обычной располагающей улыбкой. – Кажется, вы с доктором Селвигом подключали оборудование в лаборатории у нас на Базе.
- Да, и случайно обесточила ее на полдня, разозлив мистера Старка. Вышло не очень.
Она качнулась с носков на пятки, словно смущаясь, но совсем не так, как обычно смущаются в его присутствии женщины, словно один вид его мускулов даже самых скромных из них провоцирует на убийство из ревности.
- Все хорошо.
- Капитан...
- Просто Стив.
- O’k. Стив. Я в общем-то тут на подхвате, и вот он как бы должен был сказать, - она махнула рукой в сторону Безумного Эла, который лихорадочно оглядывался в поисках зеркала, - что тебя там надо взвесить, измерить и провести еще кое-какие тесты, но сам видишь, толку от него сейчас немного. Я пока тебя провожу, идет?
- Идет, - согласился Стив.
- Супер. Тогда за мной.
Дарси, пританцовывая, двинулась вперед, и Стив безропотно последовал за ней, оглядываясь по сторонам.
На зеленом полу, прямо посередине длинного широкого подвала, двумя желто-черными сигнальными полосами был отчерчен широкий коридор, ведущий прямиком к ЭТОМУ.
ЭТО находилось в самом дальнем конце лаборатории, за стеклом. ЭТО притягивало взгляд, но и до него вокруг было, на что посмотреть. Не считая выделенной разметкой безопасной зоны, все остальное пространство подвала представляло собой бессистемную энтропию. Вдоль стен с обеих сторон прохода громоздились столы, на столах – приборы непонятного назначения. Они все так или иначе напоминали Стиву духовки, разного размера с разным количеством камер, а также с рычагами, кнопками, панелями и экранами. Рядом с некоторыми на столах стояли подключенные компьютерные мониторы и клавиатуры. На двух включенных Стив увидел заставки ожидания из плавающих гнутых линий и скрещенных молотков с надписью «Вест Хэм Юнайтед».
За оборудованием темнели коричневые стены, по которым, написанные мелом, тянулись разного рода указания: «НЕ ТРОГАЙ ЖЕЛТЫЙ РЫЧАГ!», «Под страхом смерти не включать скруббер до десятого августа», «КАСКИ ТУТ» и стрелка к шкафу, «Выключай свет!», «Проверь розетки!», «НЕ ТРОГАЙ ЖЕЛТЫЙ РЫЧАГ!», «Бога нет, но если нарушишь законы физики – попадешь в Ад!», «Пожарный выход слева за дверью», «Все будет хорошо!», «НЕ ТРОГАЙ ЖЕЛТЫЙ РЫЧАГ!».
Стив поискал глазами злополучный рычаг, обнаружил таковой на стене в положении «вверх» и подумал, что тот крайне удачно расположен на том уровне, чтобы на него легко можно было опереться или случайно повесить сумку. Над каким-то прибором, похожим на большой стенной шкаф с панелями и кнопками, висело печальное и совершенно безнадежное пожелание: «Да не станешь ты первопричиной Большого Взрыва».
В этом помещении Стив насчитал уже три огнетушителя, что не прибавило ему оптимизма.
Судя по обстановке, местные обитатели в данный момент преодолевали эволюционную ступень от студента обыкновенного до перспективного члена очередного «Манхэттенского проекта». Достойное наследие доктора Моро и Пауля Каррутерса[5]. В каждом из них спал сумасшедший гений, и этот гений вряд ли был злым. Скорее, эти молодые люди могли случайно устроить Конец Света, просто ковыряя мироздание своими хитромудрыми приборами в пылкой, но совершенно невинной жажде узнать, а не выйдет ли из этого что-нибудь интересное.
Как правило, ничего хорошего для теплокровных прямоходящих оттуда не выходило.
- Намечается что-то улётное? – спросила Дарси бодрым и полным оптимизма голосом.
Стив едва не ляпнул, что «улётное» намечается в буквальном смысле, но вместо этого сухо кивнул, напуская на себя загадочную суровость. Лучший щит от вопросов. По мнению большинства собравшихся, Капитан Америка мог отправляться в Асгард только по стратегическим нуждам, и ни к чему обманывать ожидания. В самом деле, разве может быть иначе? Он ведь не Тони Старк, чтобы использовать этих людей в личных целях?..
Верно, Стив?
Он раздраженно отмахнулся от Капитана. Решение принято.
- Можно сказать и так.
- Да уж, наверное можно, раз Мстители собрались в Асгард прямым рейсом, - Дарси отличалась подкупающей прямолинейностью. – Так что стряслось? Земля в опасности?
- Пока нет.
- Супер. Я понимаю, что у вас там типа все это секретно, так что, если нельзя подробнее, я не настаиваю.
Здесь стояли странные, накрытые стеклянными колпаками шкафы с подставкой в центре и резиновыми перчатками, утопленными внутрь. Что-то громоздкое, накрытое серым чехлом, металлический цилиндр на подставке с торчащей из него трубой.
И повсюду была бумага. Собранная в стопки, связанная в пачки, сваленная в кучи за столами. Бумажные Альпы росли в углах; заваленные смятыми комками корзины для бумаги напоминали стаканчики мороженого. На столе скучал надкушенный кем-то хот-дог, капающий горчицей прямо на распечатку неизвестной диаграммы. Повсюду пестрели приклеенные к мониторам квадратики розовых и желтых стикеров с нечитаемой криптографией. Вдоль правой стены громоздились доски. Единственная пробковая была увешана фотоснимками звездного неба. Другие, белые и гладкие, покрывали необозримые черные вязи формул, уходящих, кажется, в параллельное измерение. В одной из них Стив вроде бы узнал ту, которая объясняла связь комплексной экспоненты с тригонометрическими функциями, но тем его скромные познания в предмете исчерпывались.
Часть левой стены занимала толстая стальная панель с дверцей посередине. Туда Дарси и повела его, когда Стив заметил провода. Они выглядели слишком толстыми, чтобы подводить ток к простому устройству, вроде телевизора или холодильника. Он уже понял. Провода питали ЭТО.
Платформа занимала всю заднюю часть лаборатории и почти половину широкой круглой комнаты, которой заканчивался подвал, делая его схематичное изображение сверху похожим на чупа-чупс. Круглая комната отгораживалась от основной части подвала выпуклой стеклянной перегородкой. Стив почти не сомневался, что стекло бронированное. Посреди перегородки зиял широкий проем, но на полу в проеме виднелась окружность паза. Камера вращалась, и во время эксперимента наверняка стекло повернется так, чтобы полностью отрезать от подвала платформу и все, что на ней находится.
Сама платформа представляла собой возвышающийся над полом плоский цилиндр, с полфута высотой и, навскидку, диаметром в основании футов четырнадцать, если не больше. Стив видел Селвига, Вижна и двух лаборантов по ту сторону стекла, занимавшихся проверкой контактов, бросил взгляд на выведенные наружу панели управления и заставил себя отвернуться. Пока не время.
Кабинет оказался похож на вылизанную до стерильности лабораторию по производству метамфетамина, и в дальней стене действительно обнаружился пожарный выход. Во всяком случае, так сообщала табличка на двери в противоположной стене комнаты. Здесь творилась химия, что бы она из себя ни представляла. Вдоль стен тянулись полки, уставленные алюминиевыми бюксами, мерными колбами, латунными весами и шеренгами пробирок в прозрачных пластиковых штативах. На столе в углу змеились цветные трубки какой-то перегонной установки. Пол здесь покрывал белый блестящий кафель, к стене прижались две морозильные камеры и компьютерный стол. Дарси сидела на стуле сбоку от него, увлеченно щелкая шариковой ручкой.
- Заполни анкету. Так будет проще, - она протянула ему планшетку с выведенным на нем перечнем вопросов. - А то я пасую на графе «возраст».
Стив сел за стол, пробежался глазами по строчкам, усмехнулся и начал заполнять. Он уже освоился с компьютерами. Его пальцы быстро запорхали над экраном.
- Остальное про вес, рост и прочее можешь пропустить, тебя все равно измерят. Ну, для чистоты эксперимента.
- Тогда от меня здесь требуется совсем немного, - заметил Стив. С той стороны металлической двери доносились возбужденные голоса, что-то стучало, позвякивало и шуршало по полу.
- Как тут, а? – усмехнулась Дарси. – Не Смитсон, конечно, но тоже неплохо.
- Смитсон? – у Стива кольнуло и сладко заныло в груди. Музей, «Ревущие», Баки...
- Ну да, - Дарси пожала плечами. – Джейн сейчас там. Я имею в виду, - недовольно пояснила она на удивленный взгляд Стива, - Смитсоновская астрофизическая обсерватория в Массачусетсе. Джейн разрешили пользоваться всякими крутыми штуками для завершения работы по «Схождению».
Дарси надоело щелкать, и теперь она рассеянно покручивала ручки стоящего на столе генератора сигналов, но стрелка не реагировала на ее манипуляции, оставаясь на нуле.
- Я удивлен, что ее сегодня здесь нет, - заметил Стив. – Селвиг сказал...
- Да ей не до того, - мисс Льюис чуть надула губы, неопределенно дернула плечом, и Стив с удивлением распознал обиженный взгляд человека, оставленного за бортом. – Ей же Нобелевка светит, слышал, небось. Да и Асгард при ней пока лучше не упоминать, сразу взбесится.
Уши у Капитана встали торчком.
- А они с Тором что... в ссоре? – Стив почувствовал себя крайне неловко, как и всегда при разговоре о личной жизни других людей. Но Капитан услужливо напомнил, что последние несколько месяцев перед обнаружением скипетра Тор действительно безвылазно жил в Башне, помогая в поисках. И, кажется, не только потому, что его волновал успех операции. Ссора? Между ними? Стив поймал себя на том, что давно не видел Джейн, хотя Тор упоминал о ней в настоящем времени и всячески хвастался ее достижениями.
- Ну да, а разве ты не знал? – удивилась Дарси. Стив только качнул головой, что должно было значить «не имел понятия, но теперь буду знать», и опять склонился над анкетой. «Национальность», «вероисповедание»... зачем это им, интересно? Дарси насмешливо фыркнула. – У них случилось видовое недопонимание.
- Что-что? – не понял Стив, поднимая глаза от планшета.
- Во мнениях не сошлись, - объяснила мисс Льюис. – Ну, он вроде как хотел, чтобы она была рядом и играла в заботливую женушку, помогая ему оправляться от потерь, а она хотела заниматься «Схождением», пока еще следы не рассеялись. Ну и то да сё, «ты меня променяла на работу» и «я тебе еще не жена», а он ей: «да я ради тебя бросил дом», а она ему: «это не значит, что я ради тебя должна бросить работу всей жизни», слово за слово... Короче, искры летели, будь здоров. Тор, конечно, и сам не подарок, но Джейн по этому проекту вообще с ума сошла. Не звонит, не смс-сит. Некогда ей, она ж у нас теперь звезда науки, куда ей до простолюдинов.
Дарси заметно сникла. Она казалась оскорбленной в лучших чувствах, и дело, насколько Стив мог понять, было вовсе не в зависти. Дарси Льюис, несмотря на свой зубодробительный цинизм, во многих отношениях была еще ребенком, и для нее все это во многом было игрой. Она была экономистом, насколько Стив помнил, но с астрофизиками было опаснее и куда веселее. А перспектива Нобелевской премии пахла скукой, конференциями и толстосумами. Дарси говорила об этом с такой досадой, словно Джейн Фостер предала их увлекательное приключение, решив снискать славу – само по себе понятие низменное, обыденное и скучное.
- Слушай, Стив, - Дарси вдруг словно вспомнила о чем-то и резко сменила тему. – Ты, конечно, супер и все такое, но, вдруг ты не знаешь, они там в Асгарде таких, как мы, не особо жалуют.
- Таких?
- Ну, людей, понимаешь? Джейн рассказывала, они там не слишком дружелюбные. Особенно папаша Тора, а ты как раз собрался туда напролом. Это, конечно, круто, но у тебя из-за этого могут быть проблемы.
- Я знаю, - он горько усмехнулся. – Все будет хорошо.
- Капитан Америка, - она хлопнула его по плечу и весело улыбнулась. – Никогда не сдается!
- Мисс Льюис... – решился он.
- Просто Дарси, раз уж ты просто Стив.
- Хорошо. Дарси, откуда здесь портал? – он посмотрел ей прямо в глаза, но смутить мисс Льюис было не легче, чем заставить рыбу бегать. Она подняла руки ладонями вверх и охотно заговорила, как если бы ей нужен был только повод для разглашения государственной тайны.
- Я к этому отношения не имею. Это старая история. Ну, ты сам представь, Тор ей наобещал с три короба, а сам пропал на два года. Джейн тут рыдала, бегала по полям с фонометром, так, что вообще перестала прикидываться вменяемой. И Эрик ей сказал, что работает над этой штукой в ЩИТе, ну этот, как его...
- Тессеракт, - подсказал Стив. Он смотрел на Дарси с тихим шоком человека, открывшего золотую жилу.
- Ну да, вот с ним. И, короче, сказал, что это источник энергии, ну, она и загорелась.
- Так это была идея мисс Фостер? – понял Стив. – Она собиралась с помощью портала искать Тора?
- Ага. Но мощности не хватало. То есть, той, которую мы могли себе позволить. Она еще давно думала, что в этом следе, ну, что оставил Радужный Мост, прописан адресок Асгарда. И что если мощность подкрутить, то можно попробовать рвануть туда прямиком через «кротовую нору». Эрик это все тогда обозвал фантастикой, но, видать, что-то он в этом Тессеракте нашел, раз согласился построить портал.
- Почему здесь? Я имею в виду, это ведь почти что в Лондоне.
Дарси фыркнула.
- Потому что в прошлый раз ЩИТ разнюхал, чем Джейн занимается, и они у нее все оборудование забрали. Даже мой айпод! Эти типы те еще сволочи. А у Эрика тут были связи, ну, они и договорились...
- До чего? – Стив чуть сдвинул брови. – Я краем глаза видел ту установку. Это же не любительский проект в гараже. Строительство такой платформы требовало финансирования, и мне интересно, кому в Великобритании так понадобился путь в Асгард, чтобы выделять на это серьезные деньги.
Дарси снова подняла руки, сдаваясь.
- Поименно никого не знаю. Но бабки на это вроде бы отвалил Лондонский городской университет...
- Тот, в котором Селвиг сейчас читает лекции? – уточнил Стив.
- Да. Эти яйцеголовые тоже оттуда. Эрик тут каждый год читает курс. Короче, Джейн их убедила, что хочет отправить человека в иное измерение. Уж не знаю, как, но они поверили. Дали ковыряться с порталом, здание, даже лаборантов, ну, кого было не жалко. Отвалили бабок, но поставили два условия. Им нужны были права на все ее научные разработки и открытия тут, если такие будут, и что если у нее вдруг что-то получится, то страной-отправителем человека должна значиться Великобритания, а не США. Ну Джейн и согласилась, хотя я бы на ее месте послала их в задницу с такими условиями.
- И что получилось в итоге? Он ведь не работает, Селвиг говорил, его установку не запускали.
- А ничего не получилось. Когда его достроили, появился Локи и началась вся эта галиматья с Тессерактом, Эрик слегка спятил, и Нью-Йорк потом еще. В общем, они дали задний ход, а Джейн увидела Тора по ящику, опять раскисла и умотала обратно в Штаты. А потом Эрик сюда вернулся и перестроил его. Не знаю, как и зачем, но он тут несколько месяцев торчал после того, как отправил Тора с его братцем обратно в Асгард.
- И после того, как построил для Локи портал на крыше Башни Старка, - заметил Стив.
- Он же был под гипнозом.
- Да, был, - Стив машинально улыбнулся. – Но память у него сохранилась.
- Так ты думаешь... – начала Дарси, но тут открылась дверь, и вошел один из лаборантов. «Руди», - вспомнил Стив. Хотя, оказавшись перед Капитаном Америка, он поспешил представиться как Рудольф Грейвс. Высокий чернокожий парень с белозубой улыбкой, по сравнению с коллегами сохраняющий завидное хладнокровие. Начались замеры и взвешивания. Пока мистер Грейвс измерял Стиву рост, ставил на весы и доставал из ящика стола тонометр, Дарси без стеснения наблюдала и откровенно любовалась тем, как плотно манжета обхватывает его бицепс. Стив ловил себя на мысли, что она не вполне отдает себе отчет, что именно только что рассказала.
Селвиг построил на территории Великобритании портал в Асгард. Портал, которому не хватает только мощного источника питания, чтобы заработать. Только вставить батарейки – и вперед. Стив больше не сомневался, что портал работает. Он вспоминал молчаливое недоумение Тора, Старка и Беннера, когда доктор Селвиг, едва придя в себя от гипноза, начал с ними работу над портативным телепортом. Биврёст был разрушен, Тор говорил, что отправляться придется с Земли. Якобы его отцу не хватит сил, чтобы забрать в Асгард их обоих. Первоначально Тор планировал задержаться на Земле, пока не восстановят Радужный Мост, но Тони тут же влез с предложением использовать «кубик», дабы энергия даром не пропадала. Он заразил энтузиазмом Брюса, а потом...
Потом присоединился Селвиг. Он работал молча и механически, почти не комментируя свои действия, только сверяясь с Тором о значении рунескриптов, тянущихся по внешним ободам капсулы. Стив помнил напряженное ожидание ученых, наблюдавших за его работой. И самодовольную улыбку Локи по ту сторону бронированного стекла. «Готов поспорить, он за неделю с этим справится», - заметил тот ехидно и оказался прав.
Селвиг построил портал, отправивший братьев в Асгард. И вот теперь Стив видел еще один. Уже третий.
Эрик Селвиг, специалист по порталам. Сколько же их у него всего? И если есть еще, то куда ведут остальные?..
Большую часть манипуляций Стив провел в автоматическом режиме. Мистер Грейвс измерил ему жизненные показатели, и десять минут спустя Капитан Америка был признан годным. Стив усмехнулся. На самом деле все было не так, просто он значился как «Подопытный №1», и заносить в протокол показатели было важно для дальнейших экспериментов, если этим ребятам еще раз когда-нибудь перепадет в руки Камень Бесконечности и готовый на все доброволец.
Снаружи послышался хор возмущенных восклицаний. Покинув кабинет, Дарси, Руди и Стив увидели, как Селвиг что-то горячо втолковывал столпившимся вокруг лаборантам. Затем он обернулся к Стиву.
- Все готово, Капитан Роджерс. Можем начинать пристрел. Нужно настроить мощность и посмотреть, что нам может предложить этот Камень, - Эрик чуть смутился. – Я хотел попросить мистера Вижна задержаться тут для некоторых тестов, или, может быть, на пару дней оставить Камень у нас, но...
- Камень – часть его тела, мистер Селвиг, а Вижн – часть нашей команды.
Стива беспокоил такой суматошный Селвиг и его немного навязчивая манера держаться, в которой сквозило жадное нетерпение. Обычно у Эрика было усталое и чуть разочарованное выражение лица, будто он заранее глубоко сожалел о том, что Вселенная устроена не так разумно, как ему бы хотелось.
- Я не особенно рассчитывал на успех, - грустно улыбнулся тот.
- А он разве не андроид? – подала голос Дарси. – Они же, вроде, разбираются.
- Не поймите нас неправильно, - Стив перевел взгляд на них по очереди, - но когда в прошлый раз наедине с этим Камнем оказались ученые, фатально пострадала восточноевропейская страна. Кстати, это ваши студенты?
Упомянутые студенты уже разбрелись и теперь старательно изображали броуновское движение вокруг платформы. В храме науки царила тихая, почти незаметная глазу паника.
- Просто лоботрясы, которые не успели сбежать на лето, - вставила Дарси. Под укоризненным взглядом Селвига она надула розовый пузырь, лопнула его и отступила. – Пойду-ка, пожалуй, посмотрю, как там Иэн.
- Двое мои, не считая Дарси и ее стажера. Остальные с факультета прикладной физики.
- Разве вы не астрофизик?
- Он самый. Но здесь обычно трудятся все заинтересованные, - Селвиг небрежно махнул рукой в сторону столов с оборудованием. Стив чуть понизил голос, глядя ему в глаза.
- Здесь слишком много людей.
- Иначе нельзя, - вздохнул Эрик. – Я стараюсь не лезть в ваши дела, Капитан, но я вызвал минимум ассистентов, который требуется для обслуживания установки. Мы никогда ее не запускали, и я не берусь прогнозировать, что из этого получится, но моя задача заставить ее работать, а сделать это в одиночку мне не по силам.
Он, словно в подтверждение своих слов, оживленно помахал в воздухе блокнотом на пружине, исписанным неимоверно корявым почерком.
- Я понял. Вы можете поручиться, что они будут молчать?
- Ну, я только что забрал у них телефоны и запер их в сейфе, так что в сеть ваша авантюра не попадет.
Стив вспомнил хор восклицаний и усмехнулся.
- Этого хватит. Спасибо, сэр.
- Какой я вам сэр, Капитан, - отмахнулся Эрик и, почувствовав, что обстановка разрядилась, вздохнул и покачал головой. – Надеюсь, вы знаете, что делаете. Не будь вы суперсолдатом, я бы не стал вам помогать. Это большой риск. Но вы везучий парень, и если это не окажется по плечу вам, то уже никому.
- Надеюсь, что так, - он еще раз огляделся. – А вы знаете, что делать?
- Если мистер Вижн позволит, то все получится. Я ведь уже делал такое раньше, - Селвиг виновато улыбнулся, и в его улыбке читалась горечь. Стив понял. Другой Камень, другая цель, но портал тот же.
- Успокойте меня, что он единственный, - Стив кивнул в сторону установки.
Селвиг помрачнел, помолчал.
- Единственный, - наконец, сказал он. – Я знаю, как это выглядит. Мне просто нужно было куда-то деть это... знание. Оно точило изнутри и требовало выхода, не слишком интересуясь моим согласием.
- Фьюри знал, чем вы тут занимаетесь?
Селвиг пожал плечами.
- Трудно сказать, Капитан. Официально я ему ничего не говорил, но у этого человека повсюду глаза и уши, и я нисколько не удивлюсь тому, что вся наша работа задокументирована и собрана в отдельное досье.
- И вы не боитесь ГИДРЫ? Я имею в виду все вот это. Вы ведь знаете, они ушли в подполье, но материалы у них остались, а вы – ценный научный ресурс. Они ни разу не пытались выйти с вами на связь?
Селвиг одарил его мрачным взглядом.
- Если бы пытались, вы бы узнали первыми. Но, боюсь, их мнение обо мне больше основывается на кадрах, где я бегаю голышом по Стоунхенджу, размахивая детектором аномалий. С такой репутацией трудно на что-то рассчитывать.
- Может быть, это и к лучшему, - осторожно улыбнулся Стив.
- Совершенно с вами согласен.
Стив медленно подошел к стеклу, встав между двух широких панелей с экранами и кнопками, и посмотрел на платформу. Сверху она была покрыта листовым металлом и изнутри подсвечена желтоватым светом, отчего обычно черный рисунок выглядел другим. Круговой узор с кельтскими завитушками – обычная жженая отметина Радужного Моста. По ободу круга тонкой вязью тянулись рунескрипты, похожие на отпечатки птичьих лап, и если эти ребята ничего не напутали... Впрочем, узор был прорезан с точностью, говорящей больше в пользу лазера, чем руки человека. Металлическая пластина лежала поверх стекла толщиной с палец. Под стеклом Стив смутно угадывал платы и провода.
На полу, внутри стеклянного корпуса, платформу окольцовывала та же желто-черная разметка.
Опасно. Не подходить.
- Что такое «пристрел»? – спросил Стив. Подняв голову, он увидел уходящий высоко вверх бетонный колодец. На платформу почти отвесно падал луч света. Раньше солнца не было, и Стиву подумалось, что вверху раскрыли створки. «Сарай», - вспомнил он. Там не инвентарь. Туда выходит жерло трубы.
- Чтобы отправить вас туда, нам нужно вызвать искажение пространства такой силы, чтобы создать прорыв, и удерживать его достаточно долго, чтобы вы успели достигнуть цели, - пояснил Селвиг. – В любом случае сначала надо попробовать на неживом объекте, прежде чем списывать вас.
- Как вы поймете, получилось или нет?
Селвиг пожал плечами.
- У нас есть показатели прибытия Тора. Будем сверяться с этими данными. Думаю, мы поймем, если ошибемся.
За спиной Стива громко и непонятно спорили местные обитатели в белых халатах.
Если бы его спросили, в чем состоит главная сила Капитана, Стив ответил бы: «Умение находить союзников». Это было правдой. Люди шли за ним. Хотя ему зачастую было бы предпочтительнее совершать операции в одиночку, редко когда ему не удавалось находить подмогу. Как сейчас. Селвиг не сказал об этом вслух, но Стив знал, что он собирал не просто ассистентов. Он собрал самых лояльных, тех, кто хотел бы помочь Капитану Америка. Отсюда автографы как компенсация за неразглашение.
Эти парни относились к эксперименту так, будто неудача – это самое худшее, чем он может обернуться. Им было интересно. Они с легкостью сыпали терминами вроде «термоэлектронная эмиссия» или «ядерно-магнитный резонанс в форритах». Они горели воодушевлением...
...И шли за ним без каких-либо сомнений, как гаммельнские дети за дудочкой крысолова.
Стив знал, что преступает закон. И не потому, что впереди глумливо маячил призрак Локи. Он рисковал, подрывал доверие, тратил ресурсы, подбивал на соучастие многих людей, коим это может дорого обернуться... ради личной выгоды. Он шел в Асгард просить за одного человека, пусть самого дорогого. Но возьми любого прохожего, загляни в любую больницу. Их там таких двенадцать на дюжину, любящих и любимых, не желающих терять самых близких.
Чем он-то лучше?
Тем, что Капитан Америка?
И хотя бы один из них усомнился, сказал, что вторгаться в Асгард – плохая идея. Хоть один сказал бы «это противозаконно» или «разве мы имеем право это делать?»... Нет. Они волновались о других вещах, потому что для Капитана Америка законно и правильно все. Стиву с горечью подумалось, что если бы кто-то напустился на него с требованием прекратить, он бы уступил. Он глушил в себе внутренний голос, чтобы пойти на это, но если бы прозвучал голос внешний... Миру сейчас не грозила опасность, не считая его самого и этого сомнительного предприятия. У него не было веских причин поступать так, как он поступить собирался, и не важно, что Тор и прочие асы наведывались сюда с завидной регулярностью и многомиллионным ущербом.
Если бы кто-то сказал ему не просто «это безумие», а «это навредит Америке»...
Но так никто не сказал.
Поэтому он позволил событиям развиваться. Alea jacta est [6]. Да и не скажешь же этим парням, что им не удастся отправить человека в иное измерение просто потому, что подопытный внезапно передумал.
Нужно найти Тора. Возможно, он посоветует менее опасный план. Наверняка в Асгарде есть умельцы, сам ведь рассказывал, как они обследовали Джейн. Может, не откажет по дружбе. И никакой Локи не понадобится...
Один из лаборантов, Закари, вскочил на платформу и положил в центр круга красное яблоко.
- Это и есть пристрел? – Стив обернулся к Эрику, пока еще один лаборант, Ларри, он же Лоуренс Айк, раздавал всем защитные очки из тех, которые похожи на лыжные маски.
- Так точно, кэп, - слабо улыбнулся Селвиг, колдуя над крайним правым пультом. Стекло пришло в движение, проворачиваясь на 180 градусов. Дарси встала рядом со Стивом, за ней подошел Иэн.
- Че, все уже началось?
- Надень очки, - устало бросил Селвиг, и Дарси нацепила оранжевый пластик поверх собственных окуляров. А Стив заозирался по сторонам. Лаборанты уже подошли к платформе, занимая места за пультами, кто-то держал в руках планшетки и ручки. Эрик не соврал, никаких несанкционированных гаджетов не наблюдалось.
Нигде не было видно Вижна.
- Он там, где ему следует быть, - туманно выразился Селвиг на его немой вопрос. – Очки, Капитан.
Все вокруг сразу стало приглушенно-оранжевым. Он не смыслил в устройстве этих штуковин, но специальная установка под источник питания должна была находиться где-то поблизости. После долгого общения с Тони, Стив даже мог визуально представить ее себе. Этакая плоская металлическая штуковина на высокой цилиндрической подставке с зияющей в центре плат и проводков пустотой углубления, куда, по идее, следует поместить Камень Бесконечности или какой-нибудь другой источник энергии в должном тротиловом эквиваленте. Так или иначе, где бы это ни было, Вижн наверняка находился там.
Платформа гудела, хотя гул через стекло слышался еле-еле. Безумный Эл отчитался, что все системы работают исправно, пока другие колдовали над панелями управления, нажимая на кнопки и двигая ползунки. Селвиг, не сводя с красного яблока взгляд василиска, поднес ко рту рацию.
- Готовы, мистер Вижн? – другую руку он занес над большой красной кнопкой. – Три. Два. Один. Пуск!
Он вдавил кнопку в панель. Из платформы ударил яркий вертикальный столб света, перламутрово переливаясь радугой, загудели лампы под потолком, всех ослепило на пару секунд – и яблоко брызнуло мякотью на стекло.
Свет погас. Стало так тихо, что гудение платформы казалось оглушительным. Это было насыщенное, многозначительное молчание.
Стив с холодным комом в желудке наблюдал, как яблочное пюре медленно стекает вниз.
- Может, напишем на нем «Прекраснейшей»? – без особой надежды подала голос Дарси. – Вдруг сработает?
- Должно быть, я где-то ошибся, - Селвиг, ни на кого не глядя, начал судорожно перелистывать свой блокнот. Открылась дверь. Та самая, ведущая в химическую лабораторию, и вошел Вижн. Когда только успел проскочить? Когда Стив осматривал платформу и спрашивал Эрика о других порталах? Стив вспомнил пожарный выход... и перестал об этом думать. Это не было важно. В конце концов, Селвиг профессионал. Почти совсем. К тому же, в случае Стива это была именно та область, где лучшей помощью с его стороны было активное невмешательство.
Вижн бесстрастно просканировал обстановку, затем посмотрел на заляпанное яблочным соком стекло.
- Проблема в мощности? – спросил он у всех вокруг. В ответ послышалось неуверенное бормотание. Взгляд андроида красноречиво уперся в Стива, без единого слова обозначив ему скорую перспективу также превратиться в ошметки анатомии, после чего вперился в Селвига. Тот не обратил на Вижна никакого внимания, продолжая изучать свои записи.
- Это точно было где-то здесь, - сняв защитные очки, Селвиг покусывал пластиковую дужку зубами, не замечая этого. Вижн подошел к нему вплотную.
- Я могу помочь, - сказал он.
- Вряд ли можете, - Селвиг поднял на него глаза, - вы же сами говорили, что не знаете всех сил этого Камня.
- Я могу помочь иначе, - и Вижн поднял руку, давая понять, что он имеет в виду. Селвиг резко отшатнулся, едва не опрокинув стол. Лаборанты в недоумении переглянулись. Стив шагнул ближе.
- Вижн... – начал он.
- Прошу, не искушайте меня, - в голосе Селвига слышалось нечто, похожее на извиняющуюся мольбу. – Я знаю, что это такое, но я ведь ученый... Я же не смогу потом... – он не договорил, покачал головой и нашел в себе силы улыбнуться. – Все хорошо, мистер Вижн. Думаю, я знаю, где ошибся. Хоуи, помоги-ка.
Эрик прошел мимо них к платформе, где уже суетились Безумный Эл и Руди, протирая стекло мягкими тряпками. Безумный Эл был так бледен, словно уже стирал со стекла брызги крови.
«Я же не смогу потом без этого обойтись», - подумал Стив. Они с Вижном смотрели на хитрые манипуляции Эрика с проводами в основании установки, когда Стив сказал:
- Он справится.
- Я только хотел помочь. Следует полностью исключить вероятность вашей гибели, Капитан.
- Хотелось бы, - горько отозвался Стив. – Но полностью исключить эту вероятность не удается даже в поездке за продуктами. Я в него верю, это не первый его портал. Эрик уже почти специалист, - он улыбнулся Вижну, но улыбка быстро увяла. Сглотнув, он опустил глаза и нахмурился. – Когда я уйду, присмотри за Баки, хорошо?
- Раз уж мы об этом говорим, то позвольте уточнить: мне следует присмотреть за тем, чтобы никто не доставил неприятностей мистеру Барнсу, или за тем, чтобы он сам не стал причиной неприятностей?
- Просто действуй по ситуации, - отозвался Стив. – И еще. Сегодня – второй день из трех мне отпущенных. Если не успею вернуться до полуночи завтрашнего дня, он может уйти. Не мешай ему. Идет?
Стив дождался кивка. Не то чтобы он подозревал андроида в намерении задержать Солдата, но все-таки...
- И еще. Пока не говори об этом Тони, даже если он спросит.
Вижн чуть склонил голову набок, и глаза с тиаловыми кольцами укоризненно глянули на Стива.
- Вы просите меня лгать мистеру Старку?
- Я прошу тебя пока не говорить ему, это разные вещи.
Андроид задумался. Лаборанты закончили чистить платформу, Селвиг громко отдавал распоряжения.
- Не уверен, что мне это по душе. Если, конечно, вы допускаете, что у меня есть душа, Капитан.
- Послушай... – он понизил голос до доверительного шепота, - ты ведь знаешь, почему Тони нельзя это знать.
Стив не был уверен. В курсе были Наташа и Фьюри. И он сам, разумеется. Но сколько было известно Вижну, и имел ли он доступ к списку целей Солдата...
- Полагаю, сейчас это несвоевременно, - осторожно ответил тот. – Но ему придется узнать.
Нажим в голосе андроида почти не ощущался. Почти.
- Когда к Баки вернется память, я сам обо всем расскажу Тони. Обещаю. Но пока нельзя.
- Соглашусь. Но по отношению к самой идее «Мстителей» это выглядит несколько неприглядно, Капитан.
- Да, может, и так. Но Тони как-то сказал, что не верит людям без демонов. Боюсь, это они и есть, - он печально оглянулся на платформу, снова глянул на Вижна. – А они на то и демоны, чтобы выглядеть неприглядно.
- Я бы назвал это рискованной эксплуатацией ресурсов «Мстителей» в личных целях.
- Так и есть. Но пока это первая личная цель на моем счету, и будем надеяться, что последняя. Ты поможешь?
- Я ведь здесь, не так ли?
Стив усмехнулся и мягко хлопнул его по плечу.
- Я твой огромный должник, Вижн.
- Вы идете в другой мир, Капитан. Возможно, там придется сражаться.
- Да, и именно поэтому я пойду туда безоружным. Будь что будет.
- Можно попробовать еще раз, - это сказал подошедший Селвиг. За его спиной в круглой комнате Дарси Льюис ставила на платформу еще одно яблоко. Вокруг суетился Иэн, чтобы успеть вовремя подать ей руку. – Если вы не против, можем начинать.
Вижн безропотно скрылся за дверью. Время ожидания длилось еще тяжелее, чем в первый раз. Все взгляды сосредоточились на яблоке в центре узора. Платформа гудела. Пятно солнечного света медленно переползало с платформы на стену. Небо оставалось ясным.
- Три. Два. Один. Пуск!
Свет ударил снова. Замигали лампы, затрещали позади приборы. Сильный, радужный поток выжигал сетчатку, он искрился, длился и переливался, пока Селвиг не крикнул:
- Достаточно!
И свет померк. Подвал погрузился во мрак, вспыхивающий сонмами разноцветных червячков, но то, что нужно было увидеть, Стив увидел и через мельтешение перед глазами. Яблока не было. И яблочного пюре не было тоже.
В подвале стояла та же гробовая тишина. Лаборанты смотрели на платформу, разинув рты. Потом послышался сдавленный голос Дарси Льюис:
- Обалдеть... ты это видел?! – она сжала руку Иэна так сильно, что тот сдавленно охнул. И подвал взорвался криками. Парни в белых халатах хлопали друг друга по плечам и спинам, крепко обнимались и лихорадочно, почти истерически радовались. Их совершенно сумасшедшие глаза светились бешено-диким восторгом, и Стиву показалось, что в порыве исследовательского энтузиазма эти ребята сейчас вполне способны затащить его на платформу силой, только ради того, чтобы красиво запустить в небеса еще что-нибудь.
Они творят науку, не ведая стыда. Настоящая лабораторная драматургия.
Оставалось только рассчитывать на уверенность Селвига, что яблоко отправилось в Асгард, а не куда-нибудь на Альфу Козерога. И что прибыло оно успешно. Стекло уже развернулось проходом к празднику, сияя девственной чистотой. Селвиг обошел платформу по кругу, убеждаясь, что нет никаких следов, затем зачем-то глянул в небо, словно бы ожидая, что яблоко сейчас свалится сверху, подтверждая неумолимость тяготения вопреки всяческой магии.
Нет. Ничего не случилось. Просто Стив понял, что ему пора. Платформа звала его, издевательски мерцала желтым в глубине стекла. Подчиняясь неясному ощущению чужого взгляда, он обернулся и встретился глазами с Вижном. Тот замер в дверном проеме, оценивая результаты запуска. Всеобщее ликование, должно быть, быстро избавило его от необходимости справляться об успехе. Стив кивнул ему. Вижн кивнул в ответ и скрылся за дверью. Под общий гомон Стив преодолел последнее расстояние между собой и самыми разными вариантами своего ближайшего будущего – и вспрыгнул на платформу. Она оказалась теплой.
Пахло яблоками.
Сняв очки, он задрал голову вверх и посмотрел на кругляш безоблачной сини на том конце жерла колодца, похожего на грозящее небу огромное дуло. Овации стихли.
Наверняка со стороны он выглядел перспективным кандидатом в покойники.
- Вы уверены, Капитан? – Селвиг стоял у подножия цилиндра. Стив кивнул ему. Протянул свои очки.
- Нужно сделать это как можно скорее. Вряд ли такой столб света остался незамеченным. Запускайте.
- Капитан Роджерс... если все пройдет удачно, и у вас получится задуманное, могу я просить вас вернуться в это же самое место? Это очень важно. Для чистоты эксперимента и для моего душевного спокойствия. К сожалению, я не смогу узнать, как вы добрались, поэтому остается только молиться о вашем благополучном возвращении.
- Я вернусь, - Стив тепло улыбнулся ему. – По возможности, сюда же. Я понял.
- Будьте готовы, кэп.
- Так точно, сэр. Спасибо, ребята, - он кивнул притихшим лаборантам.
Лаборатория вновь погрузилась в выжидательную тишину. Хоуи, вопросительно глянув на вышедшего из камеры Селвига, нажал на кнопку, и стекло медленно пришло в движение, поворачиваясь и отсекая Стива от подвала и людей в нем. Селвиг держал в руках его оранжевые защитные очки. Дарси прижала ладонь ко рту. Раздались щелчки креплений, похожие на клацанье винтовочного затвора.
«Мной сейчас будут стрелять, - безрадостно подумал Стив, глядя вверх. – А это, стало быть, моя персональная кроличья нора». Хотя уж скорее кротовая. Червоточина.
Платформа гудела. Вибрации подошвами Стив не ощущал, только слышал гул, как если бы под слоем металла и стекла роились рассерженные осы. Это гудение словно бы намекало, что живым такой опыт противопоказан, разве что в качестве более гуманной альтернативы электрическому стулу.
Волнение вязало узлы из кишок и нервов.
...Когда в сорок третьем он бросался на гранату, то думал: «Я сделал все правильно!», и еще: «Баки будет гордиться мной!». Сейчас он думал, что скажет Баки, когда они встретятся в следующий раз. Получится ли у них сойтись, как тогда, в Портленде. Хотя в глубине души Стив прекрасно знал, что если им доведется снова встретиться в ближайшее время, то первое, что он сделает – это поцелует Баки в губы и будет целовать до тех пор, пока у того дыхание не оборвется.
Я вернусь.
«Еще никуда не ушел, а уже стремишься вернуться?» – усмехнулся внутри Капитан.
Гул нарастал. Пальцы лаборантов порхали над пультами, словно исполняли полонез в восемь рук.
- Так, проверка связи, - вдруг раздался голос мисс Льюис, и Стив увидел, что она склонилась над микрофоном, зажав пальцами кнопку связи. – Наземное управление майору Тому...
- Дарси, не нагнетай, - голос Селвига.
- А что? По-моему, символично [7].
- Слышу вас хорошо, - откликнулся Стив.
- Готовы к взлету, кэп?
- Да.
- Тогда начинаем.
Теперь платформа пульсом толкалась в ноги. Где-то далеко-далеко голосом Селвига звучал обратный отсчет. Стив уже не замечал замерших лаборантов, не замечал, как Безумный Эл закусил ногти сразу на восьми пальцах, прижав кулаки ко рту, как Хоуи протирает вспотевший лоб, как дрожит рука Селвига над кнопкой, как Дарси и Иэн, глядя на него, взялись за руки... На счете «шесть» Дарби поднял четыре фейдера в верхнее положение.
Динамик на стене неожиданно выплюнул шквал статических помех, затем оттуда раздался высокий свист, приборы завизжали на одной ноте, раздался монотонный треск, как у счетчика Гейгера... Остро запахло озоном.
Стив не обращал на это внимания. Он смотрел в далекое синее небо и видел...
...Солнечный день на Эббетс Филд двадцать пятого мая сорок первого. Рев болельщиков, живое море толпы, толкучка, кричалки и гудки, запах хот-догов, стук мячей по битам. Счастливый Баки в ажиотаже крепко сжимает его руку, когда в девятом иннинге аутфилдер «Бруклин Доджерс» Пит Рейзер по прозвищу «Пистолет Пит» потрясающим гранд слэмом отправляет мяч в инфилд, окончательно разгромив «Филадельфию Филлис»...
Я вернусь.
«Единственное, чего мы должны бояться – это самого страха...»
Я вернусь!
Баки улыбается, шально и лучисто, словно ему в голову пришла какая-то озорная идея... Зимний Солдат смотрит в упор, и в сером тумане глаз плещется насмешливая печаль...
Три... Два...
Вернись.
Я ВЕРНУСЬ!
Отовсюду ударил свет.
***
...Свет прошивал его насквозь, как ливень дроби. Свет был тяжелей свинцового колпака, давящего на голову и плечи, он рвал сетчатку; не получалось дышать, в грудной клетке словно молоты били по наковальням. Он летел, как пуля, напряженный и не чувствующий собственного тела, слабо угадывая вне радужного марева звезды и представляя, как сейчас свет померкнет, и он останется в космическом безвоздушном пространстве...
Когда его ноги вдруг ударились во что-то твердое. Твердое!
Стив сделал по инерции несколько шагов вперед и остановился. Все кружилось. Ослабший до тошноты, он рвано выдохнул томившийся в легких воздух, благодаря все свои счастливые звезды и полосы за то, что Вижн не превратил его в пюре. Воздух глотался комьями, Стив давился им, задыхаясь от липкого ужаса и борясь с настойчивым желанием вывернуть желудок наизнанку. Внутренности все еще наматывало на валы.
Но он добрался. Куда-то.
Нужно было выпрямиться и осмотреться, но сделать это было не легче, чем впихнуть в медузу кости. Голова гудела так, словно его крепко хватили по ней железной трубой или как будто чьи-то ладони с силой врезали по ушам. По сравнению с этим «Циклон» казался медленной послеобеденной прогулкой.
Вокруг все плыло и двоилось, но он видел, что в комнате кроме него еще трое. Комната? Да, комната, похожая на круглую площадку обсерватории. Сперва Стиву показалось, что на него со стен пялятся выпуклые золотые глаза в кружеве узоров радужки. Присмотревшись и кое-как настроив фокус, он понял, что это такое. Пусть и отчасти. Вокруг цвели и кружились круглые орнаменты-розетки, смутно напомнившие одновременно шестерни часов и розы соборов. Они ярко блестели золотом, и все вокруг было блестящее, отчего казалось ненастоящим, бутафорским. Как и человек на постаменте.
Когда Стив увидел его, в мир вернулись звуки. Над головой слышался ритмичный шум, похожий на медленно стихающий гул турбины мощного двигателя или лопастей вертолета. Гаснущий механический свист и стрекот вращающихся золотых глаз вокруг. Стив не был уверен, движутся ли окружности или у него галлюцинации, но решил поставить на первое. Раздался лязг. Металлический, резкий. С таким звуком меч входит в ножны.
Мельтешение вокруг прекратилось, и в наступившей почти тишине Стив услышал еще один звук.
Сочный хруст.
На две ступеньки над полом живой статуей на торжественном постаменте стоял Страж, похожий на золотого жука-оленя, одной рукой держась за рукоять большого двуручного меча, утопленного в выступающую из постамента подставку. Вся сцена живо напомнила Стиву меч в камне короля Артура.
Подавляя приступ тошноты, он выпрямился и расправил плечи, взглянув прямо на Стража, который оказался афроамерика... Тут рассудок Стива сделал кульбит. Это Асгард, если это Асгард, и здесь нет ни Америки, ни Африки. Значит, можно сказать, что Страж был чернокожим. Хеймдалль. Так его зовут. На его отполированном до блеска нагруднике в круге рельефом проступало древо-ясень с тремя корнями и девятью ветвями. Ствол, заплетенный сложной косой. Стив попробовал вспомнить, как именно называется это дерево, но память была по-прежнему временно недоступна.
Всего в комнате было трое. Этот чернокожий рогоносец, двое по бокам от двери. Еще четверо ждали снаружи. Все, кроме Стража, в серых плащах поверх доспеха, заколотых золотой фибулой на плече, и в тяжелых шлемах, похожих на головы египетских жуков-скарабеев. В руках они держали щиты и копья. Никто не двигался с места.
Страж флегматично смотрел на Стива яркими янтарными глазами без выражения. Он опирался одной рукой на меч, а в другой руке сжимал четвертинку красного яблока. Страж надкусывал его с видимым удовольствием, хотя конструкция его шлема делала этот процесс не слишком удобным.
- Надеюсь... меня ты есть не собираешься?.. – осторожно просипел Стив, проверяя способность говорить.
- У меня для этого недостаточно полномочий, - серьезно ответил Страж с приветливостью городской торговки, которую за последнюю неделю грабили трижды. Стив так и не понял, прозвучал ли ответ по-английски или суть его слов попала напрямую в мозг, минуя уши. Он помотал головой и поморщился.
- Ты Хеймдалль? Если то, что я слышал от Тора, правда... ты должен был знать, что я приду...
- Да, Стивен Роджерс из Мидгарда. И поэтому ты арестован.
Это прозвучало просто, без драматизма или суровости. Скорее, в голосе Хеймдалля звучала мрачная ирония и печаль. Совсем непонятное сочетание. Тем не менее, он подал ждущим снаружи знак рукой с яблоком и спокойно принялся доедать, пока эти четверо брали Стива под стражу. Еще двое, стоявшие на карауле внутри, остались на местах. Незнакомые кандалы холодно сомкнулись на предплечьях за спиной, оттягивая руки вниз.
Но только вступив на стекло Радужного Моста и подняв глаза вверх, Стив понял, что окончательно рехнулся.
Сомнений не осталось. При виде Асгарда у него перехватило дух, до мурашек по спине и рукам, и внезапно, с пугающей ясностью он ощутил, что до текущего момента совершенно не верил в само существование этого места. Несмотря на дружбу с Тором, вопреки всем доводам и доказательствам. Не верил!
«Верно, приятель, - спокойно заметил Капитан, - как не верил и в существование пришельцев из космоса, пока те не посыпались на Манхэттен».
Сильнее всего его потряс горизонт. Точнее, сама невозможная плоскость Асгарда, словно город вырастал из ничего, из дрейфующего в открытом космосе плато. Это была не планета. И это не укладывалось в голове.
Что такое Асгард? Город? Остров? Часть архипелага? Мир?..
Стив чувствовал себя пьяным, он шел, едва переставляя непослушные, словно чугунные ноги, в голову лезла какая-то сумбурная чушь, словно мозг изо всех сил пытался справиться с потрясением и шоком.
Он в Асгарде. Он в Асгарде! Бред какой-то. И тем не менее...
Небо висело совсем низко. Столько звезд Стив не видел даже в самую ясную ночь, и незнакомые созвездия нависали над головой алмазной пылью, припорошенной туманом, но над городом небо светлело. Становилось более... земным. Привычным.
Многоцветье под ногами вспыхивало ярче при каждом шаге. Стеклянные соты, сумасшедшие токи света. Мост был похож на реку, скованную льдом, сквозь который льются лучи, дробясь на все цвета спектра. Биврёст. Под подошвами, еще вчера топтавшими побережье озера Бич, а сегодня – брусчатку Лондона. Мост оказался таким же длинным, как Бруклинский, но почти вчетверо уже, без каких-либо перил, и открытость сплошной стеклянной полосы под ногами вызывала смутное беспокойство. Биврёст был подвесным, и Стив даже начал считать пролеты, пока не отвлекся. Под ними внизу ворочалось темное море. Оно ворчало, кусая вспененными волнами фигурные опоры Моста. Свежесть в воздухе была такой пьянящей, что голова кружилась.
«Такая вот она у меня, - вдруг безумно подумалось Стиву, - дорога из желтого кирпича. Скользкая, радужная, стеклянная и ненадежная. И я иду к волшебнику просить мозги для лучшего друга...»
Две стены полуарками поднимались из воды, горловиной смыкаясь на Мосту с обеих сторон и разлетаясь в разные стороны на мелководье, обозначая воротами границу входа в город. Эти гигантские ворота цвета темной меди двумя узкими створками без скрипа раскрылись им навстречу.
А за ними лежал Асгард. Прежде Стив видел такое только на экране, но вживую...
Асгард обрушился на Стива всей мощью своего возвышенного великолепия. Из бухты он, казалось, поднимался прямо по скалам, разливаясь разновысокими строениями далеко за громадой дворца. Каждое здание здесь можно было рассматривать как произведение архитектурного искусства. Но дворец затмевал все. Его исполинская гора топорщилась им навстречу и вздымалась ввысь золотыми трубами, напоминая подпирающий небо огромный оргАн. Магия? Волшебство? Здесь? Сколько угодно!
Нет, его религиозные убеждения в этот момент не пошатнулись, мелькнула разве что мысль о том, что если где-то и жить богам... Впрочем, всю эту божественную пастораль портило одно-единственное обстоятельство.
На волшебный, окутанный туманом город из глубин свинцово-серого неба хлопьями падал снег.
***
От морозного ветра слезились глаза, руки сразу покрылись гусиной кожей. Стив этого почти не замечал. Его перегруженное восприятие занимало все: вода, чавкающая под сковавшим побережье льдом, громады башенных пушек форта, изредка мелькающие на фоне чудных высоток летательные аппараты, похожие на лодки...
Он чувствовал себя героем какого-нибудь романа о Вечном Воителе Майкла Муркока.
Ведь даже если все это нарисовать... все равно никто не поверит! Он сам все еще не верил. Не до конца.
А рисовать Асгард хотелось. Город поражал дышащей древностью, о которую время, должно быть, уже сточило все зубы. Он поражал умением и фантазией мастеров, которые воздвигли эту тектонику из мысли сразу в металл и камень. Никакой привычной тяжеловесности, никакой массивности. Из-за своей пластической формы здания казались почти воздушными, если горная порода может быть воздушной. Они вырастали из скал, причудливые и монолитные, словно камень плавили и гнули, как фигурное стекло.
Они шли над бухтой, стянутой серым льдом, мимо отвесных берегов, поросших голыми остовами деревьев. Стив видел извилистые зигзаги замерзших рек, над которыми нависли тонкие арки мостов. Приземистые здания по обеим сторонам от бухты казались отлитыми из золота, но трудно было сказать наверняка. Их заиндевелые и припорошенные снегом крыши едва поблескивали сквозь туман.
Голова все еще кружилась, не то после перехода, не то от воздуха и окружающего пейзажа. Стив чувствовал себя ошалевшим от впечатлений, потерявшимся под гнетом этого чужого пространства, слишком потрясающего, чтобы быть настоящим. Поэтому он сделал усилие над собой, вдохнул, выдохнул...
И вспомнил Портленд, ночной парк и серые глаза Баки без проблеска узнавания.
Великолепие Асгарда разом померкло. Город по-прежнему потрясал красотой и величественностью, как и надвигающийся на них золотой массив дворца, но перестал вызывать этот детский, всезаполняющий восторг. Беспокойство за Баки пригасило все остальное, каким бы изумительным и невозможным оно ни было, вернув Стива в здесь и сейчас, к холодному ветру и стеклу Моста под ногами. Баки взывал к нему изнутри, из костей, напоминая, зачем он здесь. Он ведь становился на платформу, рискуя повторить судьбу первого яблока, не ради архитектурных красот и туристического интереса.
А если будет время, надо попросить Тора провести экскурсию. Только и всего.
Ближе к городу стало холоднее, морозный ветер бросал снег в лицо. Пахло зимой и сыростью, дыхание клубами пара срывалось с губ. Дворец приближался. Он выдавался вперед, как нос корабля, плывущего сквозь туман.
Чертог Одина. Стало быть... вот это – Валгалла? Приют павших воинов, где пируют и рубятся души лучших из лучших? Нет. Не похоже это было на сияющий рай для викингов, да и Тор рассказывал, что воинов – эйнхериев? – набирают на военную службу из местных жителей. Под лучами солнца, должно быть, все это великолепие искрило и мерцало, но под серыми тучами Асгард напоминал зимний эльфийский мегаполис. И не очень-то «мега». Далеко за городом виднелся частокол горного хребта с белыми вершинами, но гораздо ближе, чем если бы с той же точки обозревать Нью-Йорк. Маловато асов. Миллион наберется? Нет?..
Чтобы немного отвлечься от окружения, Стив принялся исподтишка разглядывать конвоиров. Воины были рослые, широкоплечие, с хорошей выправкой, четко чеканили шаг. Теплые шерстяные плащи свисали складками драпировок и слабо покачивались в такт. Дышали стражники тоже правильно. Только вот оружие... Стив его не любил, но неплохо в нем разбирался. Оружие выглядело ненастоящим. Как и эти рога на шлемах, с отогнутым акульим плавником между ними. В бою такое украшение может стоить жизни.
Последнюю часть пути они уже шли над городом, когда к запаху промозглого тумана добавился еще один. Тонкий, заставляющий невольно втягивать воздух и принюхиваться. Запах гари. В больших плоских блюдах повсюду на улицах горели огни. Они не чадили, но все равно источали запах горелого масла. В городе снега было сравнительно немного. Он закруживался в невысокие вихри, оседал на плечах и жалил открытую кожу Стива, каплями стекая по рукам и лицу, пока воспаленное воображение рисовало ему асов и асинь – красивых, как эльфы – со снегоуборочными лопатами наперевес. Прямо идея для шаржа.
Какая глупость, он с войны не рисовал никаких шаржей!..
На этом отрезке пути стало даже забавно. Его сопровождающие либо специально придерживали шаг, либо начинали утомляться, из-за чего Стив, взявший обычную поступь пехотинца, то и дело порывался вырваться вперед, отчего стражи то одергивали его, то ускоряли шаг, чтобы через пару минут снова его замедлить.
Они начинали тяжелее дышать. Стив еще прикинул в уме, сколько же весят их латы.
...И еще невольно вспоминал о том, как обычно порывистый Баки, шагая рядом, из-за разницы в росте все время придерживал шаг, чтобы невысокому Стиву не приходилось бежать за ним следом...
Несмотря на скованные сзади руки, он знал, что, если бы захотел всерьез оказать сопротивление, все бы закончилось быстро. Растолкать этих ребят в разные стороны было несложно, особенно учитывая тяжесть доспеха. Но это, видимо, проектировщиками Моста было заранее предусмотрено, потому что до земли оставалась еще добрая сотня футов.
Отсюда, сверху, город казался тонущим в мареве облаков. Туман сгущался так плотно, что невозможно было разглядеть геометрию улиц. Не было привычного городского шума. Стив слышал голоса, лай собак, даже цокот конских копыт и хлопанье ставней, если это были ставни, хотя туман искажал и глушил эти звуки. Но не было ни шума машин, ни музыки из динамиков, ни рекламных зазывалок. Небо не рассекали инверсионные следы и провода, хотя снизу туман расцвечивался огнями. Стив смутно представлял, как можно без этого жить, но ловил себя на мысли, что хотел бы. И робко вертел в уме идею, если со ЩИТом ничего не выйдет, попросить у Тора убежище здесь. Для Баки. Может быть, и для него самого. Укрыться тут на какое-то время, спускаться в мир, если возникнет надобность. Мысль казалась неосуществимой, даже кощунственной, словно он собрался проситься обратно в рай, но Стив не торопился отбрасывать идею в дальний угол рассудка, бережно отложив ее на потом.
Они шли уже не по Радужному Мосту. Под ногами теперь был камень, исчерченный рельефными узорами, и эта опора под ногами вдруг успокоила. Камень был надежным и настоящим. Золото и радужное сияние только искрило, как неверный маяк. Отвлекало от сути. Стали попадаться дежурившие на посту стражники в таких же плащах с угрюмыми лицами. Стива вели мимо ног исполинских статуй, изображавших бородатых вооруженных воинов, мимо колонн, сплошь покрытых резной ажурной резьбой. Он шел, топча подошвами кроссовок узоры на древних плитах, и все вокруг казалось непропорционально огромным, словно строилось для великанов. Все это давило к земле, прижимало, делало еще меньше.
Они вступили во дворец, и на несколько мгновений стало темно.
Здесь произошла смена, и четверка, сопровождавшая его до сих пор, передала Стива с рук на руки дворцовой страже. Эти не носили серых плащей, но тонкие драпировки цвета рыжеватого песка все же свисали по спине между массивных оплечий. Стив не мог понять назначения большинства элементов костюма, но вопросов не задавал, одинаково честно таращась на все подряд.
Огромное темное чрево дворца с обилием высоких колонн, пилястр и арок производило впечатление пустого вокзала. Кругом на высоких подставках стояли чаши с огнем, напоминавшие плоские бронзовые кубки с чернью. Здесь было теплее, но приглушенный, медово-желтый свет едва рассеивал мрак. Стива вели залами, анфиладами, лестницами, коридорами и снова лестницами. По всей длине коридоров на уровне глаз тянулись затейливые резные орнаменты и незнакомые руны, выглядевшие настолько древними, что расшифровать их, пожалуй, было бы не по силам даже Черной комнате [8] и игрушкам Старка.
Роскошь тоже была древней и почти ненавязчивой, несмотря на то, что обнаруживалась повсюду, на что бы ни падал взгляд. Повсюду цвело узорное кружево, складываясь в немыслимый скандинавский пинстрайпинг. По полу, стенам и потолку змеились кельтские татуировки – жгуты, завязанные сложными узлами и сплетенные в косы. Узлы, лианы, змеи... Кое-где попадались знакомые трикветры, неизбежно ассоциировавшиеся с Тором и его молотом. Некстати вспомнилось, что раньше асы выбирали для семейных и прочих разборок исключительно скандинавский север, но теперь их почему-то так и тянет баламутить в Новый Свет.
У Стива уже рябило в глазах от узоров и металлического блеска, и он все отчетливее ощущал, что от такого обилия новизны скоро получит анафилактический шок. Зато теперь он понимал, откуда у Тора такая страсть к гигантизму: большие кружки, большие пиццы, самые большие порции... Но эта роскошь была совсем непохожа на ту кричащую пошлую роскошь богатства, которую выносят на всеобщее обозрение. Здесь дорогие металлы и полированный камень составляли столь гармоничный антураж, что обстановка вскоре переставала обращать на себя внимание, тем не менее диктуя должное поведение. Это место гипнотизировало, и поневоле хотелось вести себя тихо, как в храме. Здесь царил собственный порядок, который не терпел нарушений.
Эхо шагов гулко отдавалось вокруг. Стив оглядывал ряды сводчатых ниш, в каждой из которых теплился факел в ажурном креплении, дрожа языками пламени, но копоти на стенах не было. В коридорах встречались закрытые резные двери, за которыми, судя по приглушенным звукам, шумно творилось обжорство и непотребство. Он не удивлялся. Уже перестал удивляться. Пространства здесь было так много, что без шумных попоек, танцев и драк в таких местах, должно быть, заводятся привидения. Где-то в отдалении слышались голоса, играли арфы и еще что-то струнное, но все звуки заглушал другой, идущий изнутри. В его голове надрывно рвались скрипки, исполняя «Пляску Смерти», и Стив не мог разобрать, от волнения это или от тревожного предчувствия.
Одна из дверей оказалась приоткрыта, и Стив увидел длинные дубовые столы, подпертые с обоих оснований золотыми головами морских чудовищ на изогнутых шеях. Он с уважением отметил количество еды на них. Чревоугодие здесь явно было в почете. Запахло мясом и пряностями, и Стив неожиданно вспомнил, что ел в последний раз утром, еще в Теннесси. Но он усилием воли подавил в себе голодные позывы...
...Обнаружив, что ведут его явно не в тюрьму. Во всяком случае, не в каменные сырые подвалы.
Стоило подумать об этом, как путь закончился. Его ввели в широкий темный зал с рядами высоких колонн. Освещено здесь было всего одно место. Золотой разлапистый трон на вершине лестницы.
По обеим сторонам от трона лежали каменные звери, не то львы, не то грифоны. Бьющий из светлого кольца позади этого сооружения тусклый свет выглядел как нимб, сияющий вокруг Владыки Асгарда. У трона стоял человек с золотым копьем. Седобородый, коренастый. Человек смотрел в окно за троном, с такой торжественностью в позе, словно прорицал будущее по звездам. Но если он что-то и мог прозревать там сейчас, то только низкое серое небо и хлопья снега. Здесь было темно, и факелы с горящими чашами больше добавляли пляшущих теней, чем рассеивали мрак. Тени пугливо метались по каменным плитам.
- Освободите арестованного и ступайте.
Раздались щелчки за спиной, и Стив с удовольствием опустил руки по швам, удержавшись от того, чтобы потереть затекшие запястья. Ритмичная поступь сопровождающих стихла, и старик обернулся, устремив на Стива единственный глаз. Он был облачен в черный наряд из мягкой кожи и простых бронзовых пластин.
«Так, я в Валгалле, а это Один, отец Тора, царь Асгарда. И предполагается при этом, что я не сошел с ума».
- Я знаю, кто ты. Стивен Роджерс, Капитан Америка. Командир отряда, в котором воюет мой сын.
Голос у Одина оказался низким и суровым. Что-то в нем сразу заставило Стива напрячься. Подчеркнутое неравенство. Такой тон он слышал в далеком прошлом, еще в Бруклине. Так многие белые люди обращались к свободным чернокожим. Не упуская случая одной интонацией подчеркнуть, кто выше в статусе.
Стиву это не нравилось, но он заставил себя проглотить неприязнь и склонить голову.
- Так точно, сэр.
- По какому праву ты вторгся в Асгард? Да еще таким наглым образом.
- Я хотел встретиться с Тором, - это была правда, но сейчас Стив как никогда понимал, что козырей у него нет. Один тяжело и грузно двинулся к трону, опираясь на копье, и величественно опустился.
- Тор сейчас в Альвхейме, в военном походе, - ответил он. – Тебе бы следовало это знать, прежде чем ломиться сюда напролом, Стивен Роджерс.
Он ощутил, как сердце ухнуло вниз. На современном сленге это, кажется, называлось «облом» или даже хуже – проделать такой путь, чтобы узнать, что Тора нет дома. Но Стив не мог сказать: «Извините, я зайду в другой раз».
Не мог.
- К сожалению, сэр, - начал он осторожно, - с Асгардом у нас нет никакой связи, поэтому...
- Да даже будь мой сын здесь, это не имело бы никакого значения! – резко перебил его Один, повысив голос. – Насколько мне известно, в Мидгарде сейчас не случилось ничего, что требовало бы вмешательства Асгарда или присутствия Тора.
Стив нахмурился. И Капитан нахмурился. Ничего, что требовало бы...
- Значит, вы знали про Альтрона? – спросил Капитан Америка. С подтекстом спросил. С ноткой упрека.
Один чуть подался вперед, вцепившись рукой в подлокотник. На безымянном пальце ярко сверкнул перстень.
- Альтрон – это результат вашей собственной самонадеянности! – загремел его голос. Еще бы, в зале эхо такое, что грех не погреметь. – Камни Бесконечности – не игрушки для дикарей! Какая бы сила ни угодила к вам в руки, вы всякий раз обращаете ее в оружие и причиняете самим себе массовый вред! Благими намереньями вы умудрились сравнять с землей город, а все потому, что получили в свое распоряжение силу, которой были не в состоянии управлять! Это был суровый урок, насколько вы еще не готовы распоряжаться таким могуществом. И что в итоге? Тор потратил немало времени, убеждая меня в надежности нынешнего хранителя, и, когда я рискнул поверить ему, в Асгард явился чужак, использовавший Камень в своих личных целях! Разве я не прав, мидгардец?
Один опустил слово «смертный», но Стив отчетливо услышал его. Сохранять спокойствие...
- Все так, сэр, - сказал он глухо. Давно его вот так не ставили на место.
- Тора здесь нет, - сухо отрезал Один. – Если свое неотложное дело ты не можешь изложить мне, ты будешь немедленно арестован и заключен. В Мидгард будет направлен отряд, чтобы вернуть Камень Разума сюда, где ему самое место. Если придется, то вместе с текущим хранителем, живым или мертвым. Устройство, позволившее тебе попасть сюда, будет уничтожено. Так тебе есть, что сказать?
Стива залихорадило. Меньше всего ему хотелось говорить о Баки этому человеку... асу, но молчать было нельзя.
- Я пришел сюда, чтобы просить Тора найти Локи, сэр.
После этого признания могло быть все, что угодно. Стив чувствовал, как внутри клокочет бессилие, как глупо и нелепо звучат его слова, но это нужно было выдержать. Просто выдержать. Он стоял и смотрел в лицо Одина, задрав голову вверх и уже не замечая, как болят руки, крепко сжатые в кулаки.
- Локи? – левая седая бровь удивленно взлетела вверх.
- Так точно, сэр.
Один медленно откинулся на спинку трона, хмурясь и странно глядя на Стива.
- Локи давно погиб, - сказал он спокойно. – Тор должен был сообщить тебе об этом.
- Да. Он говорил. Но Вижн... Текущий хранитель Камня Разума утверждает, что он жив.
- И это стало достаточным основанием для вторжения в Асгард? Мнение хранителя Камня?
- Вижн утверждает, что у Камня осталась связь с Локи, и у меня нет причин ему не верить, - Стив почувствовал прилив стыда и продолжил, - однако, жив он или нет, не так существенно. Я пришел за помощью.
- Какого рода?
- Магического.
- Объяснись понятнее.
И Стив рассказал. Коротко, сухо и по существу. Один хмурился во время его рассказа и смотрел на Стива, как на грязь, в которую он случайно угодил сапогом. Когда Стив закончил, последовал ожидаемый ответ:
- И ты посчитал это достаточной причиной, чтобы явиться сюда? Ради друга, который жив и здоров, не считая провалов в памяти? Это смехотворно! С чего ты взял, что Асгард должен тебе помогать?
Высокомерие Одина действовало на нервы, и Стив усилием воли заставлял себя говорить почтительно, чтобы не сорваться на резкий тон. Он привык к правам и свободам, и приходилось напоминать себе о том, что здесь не стоит размахивать собственным уставом.
- Не Асгард, - он решительно расправил плечи. – Тор. Он не раз приглашал сюда нас всех, как не раз говорил, что, если кому-то из нас понадобится его помощь, к нему можно будет обращаться в любое время. Каждый Мститель давал другим такое же обещание, и Тор уже пользовался этим правом. Я, в свою очередь, тоже хочу воспользоваться им. Асы держат свое слово, не так ли?
- Очень вряд ли, чтобы мой сын имел в виду грубое вторжение с использованием Камня Бесконечности, - отбрил Один. Стив медленно выдохнул. Вежливый тон, вежливый тон...
- Я сожалею, что пришлось пойти на это, сэр. Но другого выхода не было.
Один грохнул об пол концом копья.
- Чушь! Безвыходных положений нет, а обратное утверждает только тот, кого не устраивает выход. В Мидгарде достаточно умелых людей, чтобы справиться с твоей проблемой. Это – не дело Асгарда. Ради своих личных целей ты нарушил законы обоих миров, посягнул на мир, хранимый тысячелетиями, из собственной прихоти, и ты не вправе рассчитывать на помощь! Особенно, если ты рассчитывал найти здесь помощь моего павшего сына!
- Я пришел к Тору, сэр, и надеялся, что мне удастся переговорить с ним лично.
- Надежды не оправдались, - подвел итог Один. – Но как же ты намеревался искать Локи, если он жив?
- Я уверен, что он жив, сэр.
Последовал тяжелый вздох.
- Предположим, я поверю, что каким-то образом Локи удалось выжить, вернуться в Асгард и не дать о себе знать все это время. Но ты наверняка осведомлен, какими чудовищными деяниями он был известен.
- Да, мы встречались, - признался Стив, кивнув. – В Германии и в Нью-Йорке.
- От него пострадал не только Нью-Йорк. Локи не держит слова, он коварен, лжив, злопамятен и не заслуживает доверия. Он заговорщик и предатель. И ты собирался просить его о личной услуге?
- Да, сэр.
- Ты безумец или глупец! И на твоих плечах держится оборона Мидгарда? На плечах воина, готового просить о помощи такого, как Локи?! На что ты рассчитывал?
- Я предполагал, что сумею сориентироваться по ситуации, сэр, - это была правда, но легче не становилось. Стоило идти сюда, чтобы быть размазанным тонким слоем по этим камням? Как же глупо. Самонадеянно. Действительно, на что он рассчитывал?.. Стив прикрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Ему нечего было добавить, кроме всего уже сказанного, а ничего другого на ум не шло.
- Тогда тебе стоит сориентироваться прямо сейчас, - вдруг сказал другой голос. Гулкий, грубоватый и вместе с тем – ласковый, как прикосновение кошачьего языка. Стив резко поднял голову... и не поверил своим глазам.
Удача, все это время сопутствовавшая на пути, злорадно расхохоталась ему в лицо, и в опустевшем разом черепе осталась единственная мысль:
«Избави нас от лукавого...»
***
Локи сидел на троне Асгарда. Он улыбался. От такой улыбки должны были плавиться скалы, если бы не взгляд. Торжествующий и зловещий. Положив золотое копье плашмя на подлокотники трона, Локи чуть театрально воздел тонкие кисти вверх и... хлоп, хлоп, хлоп.
Аплодисменты гулким эхом наполнили зал, в панике заметались под потолком, отражаясь от каменных сводов. Стив перестал дышать, и словно все нутро вдруг оказалось набито толченым льдом.
Локи. Локи на троне Асгарда. Где Один? Где Тор? Что здесь происходит?!..
- Да! – провозгласил самозванец. – Ради этого выражения лица стоило держаться до последнего! А ты был убедителен. Без шуток. Такая воля, такая воинственность! Такой самоконтроль! Предстать перед Всеотцом и не струсить! Превосходно! Как и ожидалось от Капитана Америка!
Это плохо. Очень плохо. Но...
Воспаленный мозг настойчиво осаждали мысли иного рода. Локи на троне Асгарда... но асгардский десант почему-то еще не штурмует Манхэттен. Локи на троне Асгарда, но Камень Разума по-прежнему у Вижна, и никто не явился вырывать его из головы андроида. Локи на троне Асгарда, а Мстители не подверглись возмездию. Более того, он сам – жив и допущен в тронный зал, и Локи раскрылся ему, и...
Кто об этом знает? Кто знает, что Один – маска Локи? Те парни, что вели его сюда, знают? А тот Страж?
Потому что если нет... то оставаться живым ему вряд ли придется долго. Плохие парни не затем раскрывают свое истинное лицо, чтобы после миролюбиво отпустить на все четыре стороны. Страх мурашками маршировал по телу, как армия инопланетных колонизаторов, но Стив, нахмурившись, смотрел Локи в искристые ледяные глаза.
Подхватив копье, тот поднялся одним плавным движением и двинулся вниз по лестнице.
В этом было что-то завораживающее. Локи шествовал. Стройный, жилистый и длинноногий. Он нисходил триумфально и величественно, с упругой грацией и неторопливостью, в которой чудилась красота и фатальность схождения лавины. Это не было страшно. Но именно в этот момент Стив отчетливо понял – здесь нет ничего бутафорского. Все происходит на самом деле, всерьез. Локи держал копье за середину древка, пригибая наконечник вниз, почти к самым ступеням, и улыбался широко, приветливо, скользя по Стиву насмешливым взглядом и явно наслаждаясь произведенным эффектом.
И не скажешь даже, что негодяй, анархист и убийца. Что-что, а впечатление производить он умеет.
Локи нисколько не изменился. Разве что в движениях появилась новая спокойная уверенность, которой не было прежде. Когда они виделись в последний раз?.. Три года назад? На нем не было шлема, и отросшие иссиня-черные волосы свободно ниспадали ниже плеч. Узкий овал бледного лица, печальный излом бровей, тонкие, подвижные губы и всепроникающий взгляд. Он мог бы быть даже участливым, если бы не полчища чертей, что смотрели на Стива с той стороны этих глаз. Стив не знал, что вздумается этим чертям в следующую секунду.
Хуже было то, что даже Локи этого не знал.
Стив стоял, не решаясь пошевелиться, чувствуя, как кровь отливает от лица, как немеют пальцы, и обдумывая глупую, странно-поэтическую мысль о том, что вот так же, должно быть, Орфей стоял перед Аидом.
Вот только Аид, кажется, был куда менее опасным парнем, чем этот дьявол.
Стив внезапно ощутил, что ему противоестественным образом стало легче. Локи был знакомым гадом, и мозг почти с радостью вцепился в знакомое лицо, поскольку выносить этого типа было все же привычнее, чем слушать разносы Владыки Асгарда. Интересно, где он?.. Но подумать об этом Стив не успел, поскольку Локи уже достиг подножия лестницы и стоял напротив на расстоянии копейного удара с ласковой улыбкой акулы.
Самодовольный, заносчивый, осознающий свое полное превосходство.
- Локи, - поздоровался Стив не слишком радушно, выразив этим словом все, что он думает о происходящем.
- Капитан Америка, - в тон ему ответил тот. – Я заинтригован. Мне стоит отдать тебе честь или как?
Стив отвечал ему мрачным взглядом.
- У тебя все равно ее нет.
- Молодец, зришь в корень. Я бесчестен и коварен. А если ты у нас такой молодец, то какая же нелегкая такого, как ты, привела к такому, как я? Соскучился? Или просто день не сложился?
- Мне нужна твоя помощь, - не очень твердым голосом произнес Стив. Локи отрицательно покачал головой.
- Неправильно. Попробуй-ка еще раз.
Стив моргнул, прогоняя тяжелое ощущение бессмыслицы происходящего. Он чувствовал себя безоружным, голым, без щита и костюма. Он совершенно не был готов оказаться с Локи один на один.
- Я прошу у тебя помощи.
- Уже лучше. Просишь поколдовать над твоим дружком, я правильно понял? Он у тебя с собой? Доставай, посмотрим, - вдоволь полюбовавшись растерянностью на его лице, Локи вопросил: - Или ты всерьез рассчитывал, что я брошу трон и пойду в Мидгард творить тебе добро?
- Что ты вообще делаешь на троне? Где Тор?
Стиву все это казалось какой-то нелепой шуткой. В общем-то, это и была нелепая шутка, Локи разыграл его, но в чем тогда заключается правда? Он не был до конца уверен, что эта правда ему нужна, поскольку цель его визита стояла напротив и игриво щурилась, но профессиональные привычки умирают долго.
- Я Владыка Асгарда, - торжественно провозгласил Локи. – Так что аккуратнее, а то могу и разгневаться. Я ведь царь, мне полагается периодически кого-нибудь зверски тиранить. А что касаемо Тора, то тебя должно волновать сейчас только одно – как видишь, его здесь нет, и он тебе не поможет.
- Он ведь не в военном походе? – что такое Альвхейм и где это находится, Стив не знал, а потому незнакомым словом решил не щеголять. Мало ли, вдруг то, что звучит как «Земля альвов» на поверку окажется выгребной ямой? С Локи станется. Тот широко улыбнулся, не разжимая губ, что означало: «Разумеется, нет!». – Он жив?
- Как же прямолинейно ты мыслишь, - Локи в притворной разочарованности покачал головой, но все же снизошел до ответа. – Он в тюрьме. Скучает, орет, чертит палочки на стенах и ждет прекрасного принца вроде тебя. А ты пришел не ему на помощь. Ты пришел ко мне. Какая ирония. Ай-яй-яй, Капитан. Где же командный дух и ваша хваленая взаимовыручка? Тор же будет так разочарован, когда узнает. Или ты не хочешь, чтобы он узнал? Могу это устроить.
Стив наступил себе на горло. Злить гада нельзя и начинать разбираться в происходящем – тоже. Это никому не поможет, только навредит. Локи задумчиво покусывал нижнюю губу, глядя на Стива так пытливо, словно решал, с какой стороны его лучше начать разворачивать, однако за внешним озорством Стив видел безразличие, как к мокрице. Локи было все равно, убить его или нет. Причем, сейчас убить его могли совершенно законно.
- Я хочу, чтобы ты помог, - отчеканил он, понимая, что начинает закипать. Это было плохо. Очень плохо.
- Ну, не стоит распиливать меня на части грозным взглядом, - пожурил его Локи, - я и без этого трепещу. Значит, ты уже определился?
- В чем?
- С чего мне вообще помогать тебе?! – вдруг загремел его голос, внезапно переходя из глумления в ярость. Стив медленно набрал в грудь воздуха. Выдохнул. У этого запал еще короче. – Или все еще трогательно надеешься на Тора? Таков был план, а?! Прийти сюда, сказать моему брату, что я жив и попросить его просить меня о помощи?
- Вроде того.
Так же, как возник, его гнев улетучился без следа.
- А гадкий я взял и вероломно все испортил, - Локи издевательски надломил брови. – Мне так стыдно.
- Это... был неожиданный поворот.
- Что поделать, я полон сюрпризов, – он коротко развел руками, рисуясь чуть театрально, сценически-пафосно. – Тебе ли не знать. Но не переживай, ты тоже не разочаровал.
- Так это была проверка?
- Вроде того. Что же с тобой теперь делать... Кажется, в таких случаях мне полагается быть гостеприимным? Тебя облагодетельствовать? Накормить? Переночевать?
- С чего вдруг теплый прием?
Локи по-птичьи дернул головой, словно говоря: «Это же очевидно!».
- Потому что я это могу. И еще потому, что Капитан Америка пришел ко мне предавать своих товарищей, страну и нравственные ценности. Такое не каждый день увидишь, и на это стоит посмотреть поближе.
Он был выше. Ненамного, но все равно. И он был старше. Вблизи это становилось особенно заметно. Его красила мимика, живое лицо, могущее быть радостным и печальным одновременно, как театральная маска, но Стива впервые укололо понимание, сколько же этому гаду должно быть лет...
- Я еще никого не предал.
- Да неужели?! – рыкнул Локи и внезапно оскалился. – Тогда посмотри мне в глаза и скажи, что ты просто заглянул сюда в гости, а не просить моей помощи.
Ну же, думай! Что можно такому противопоставить?
Стив не имел понятия, хотя кулаки чесались противопоставить ему привычную добрую силу, но он сдерживал ярость, понимая, что этим не добьется ничего. Он пришел просить. Умолять, если придется.
И Локи об этом знал.
- Я пришел к тебе, потому что ты – самый могущественный маг из всех, кого я знаю.
- О? В ход пошла лесть? – Локи двинулся, медленно описывая окружность вокруг застывшего Стива. – Столь откровенный подхалимаж тебе не к лицу, но мне приятно. Продолжай.
- Будь у меня выбор, я бы здесь не стоял, но у меня нет времени, а тебе это по силам.
- Плохо. И как у тебя это получается? – задумчиво спросил Локи, обходя его кругом. – Идти на преступление широким шагом с гордо поднятой головой, не жалея средств и сил, и при этом делать такое кислое лицо, словно тебя на это тащат против воли? Серьезно, смертный, без плана действий на что ты рассчитывал?
Ну конечно. Вот оно. «Смертный». Старое доброе классовое неравенство...
- Честно? Что ты не будешь сидеть на троне, - без обиняков заявил Стив. – Когда Вижн сказал, что ты в Асгарде, я думал, что придется искать тебя в горах или в тюрьме. Забыл, что ты... сумеешь везде устроиться. И еще мне казалось, у тебя изобретательное воображение, чтобы воспользоваться ситуацией.
- Неплохо сказано. И кстати, насчет воображения. Полагаю, «сегодня» уже наступило, - Локи снова встал напротив, двинул кистью, и наконечник копья лег Стиву на плечо. – Смири гордыню, Капитан. А там посмотрим.
Стив сжал зубы. Память у братишки Тора заслуживала всяческих похвал.
Нет, он не упал. Он медленно опустился, сперва на одно, затем на другое колено, отлично зная, что лицо его при этом выражает что угодно, кроме должного смирения. Стоять на коленях перед Локи было неприятно и унизительно. Но, почему-то, не очень. Может быть, потому, что в этом антураже сам облик бога призывал встать на колени, а еще лучше – на четвереньки, и отползти назад, на брюхе, поскуливая и дрожа, прося пощады...
- Что еще мне сделать? Станцевать? – Стив вдруг вспомнил стриптизерш в патриотическом белье на вечеринке у Тони, и его передернуло.
- Неплохое начало, если за этим последует увлекательное продолжение.
- Что ты имеешь в виду?.. – внутри что-то предательски дрогнуло.
Он же не может иметь в виду ничего такого, верно?.. С чего бы ему?..
Локи понимающе заулыбался.
- А забавно, не так ли? Ты об этом подумал. Насколько же близкий это друг, а?
- Это к делу не относится.
- Почему же? Ты просишь об услуге, я хочу знать больше. Поведай мне.
Локи отступил и, к удивлению Стива, сел на третью ступеньку лестницы, не выпуская из руки копья. Другой рукой он сделал широкий приглашающий жест. И Стив понял, что отвертеться не выйдет.
Он говорил максимально кратко, только сухие факты. Это было глупо, поскольку вряд ли кому-то сухие факты помогали склонять негодяев к сотрудничеству. Но следовало помнить еще и о том, что Орфей играл для Аида на кифаре и тем растрогал сердце владыки мира мертвых. А глядя на Локи, Стив отчетливо видел, что его не убедят никакие аргументы, не тронут никакие просьбы. Даже если бы Стив умел играть или петь, ему бы это не помогло.
Потому что напротив сидел враг.
Стив знал, что самый опасный враг вовсе не сильный противник. С сильными как раз легко. Они знают цену оружию и удару, они деловиты и суровы, и обычно дерутся методично, со знанием дела, с холодной головой и понятной философией, мол, ничего личного, приятель, такая идея или работа.
Нет. Самые страшные враги – это бывшие жертвы в выигрышном положении.
В их глазах маниакальная жажда силы и насилия, незаживающие раны прошлого и острое смертоносное кредо: «они мне заплатят за все». Жертвы лишены внутреннего спокойствия и устойчивости. Жертвы истерически жестоки, словно раз за разом переживают миг насилия над собственной волей, становясь на место истязателя, выбирая единственное возможное утешение внутреннего разлада – занять более доминирующее положение. Стать следующим истязателем. Жечь и резать.
И перед ним Локи. Заносчивый, самовлюбленный и горделивый сукин сын с уязвленным самолюбием, который одним движением ноги может раздавить все, что тебе дорого, просто так, походя, чтобы на короткий миг развеять скуку и посмотреть, как ты корчишься. И хотя он может улыбаться и выглядеть спокойным, даже дружелюбным, как сейчас, в глубине его глаз лед решимости, не раздумывая, насадить тебя живьем на вертел, а после, вдоволь наслушавшись воплей, с наслаждением обглодать твои кости.
Когда Стив закончил путешествием в Асгард, опустив живого Коулсона и лаборантов, Локи усмехнулся.
- И ты пришел сюда заключать сделку с дьяволом, - подвел он итог, чуть склонив голову набок. – Взамен я, видимо, должен потребовать твою бессмертную душу? Забавно. А ты его любишь...
- О чем ты? – похолодев, спросил Стив.
- Ты пришел ко мне, - в голосе Локи слышалась власть, но звучал он одновременно с насмешкой и грустью. – Несмотря на Нью-Йорк. На гибель Коулсона, который тебя боготворил. На вторжение, которое вы не сумели предотвратить. Ты пришел к врагу, которого ненавидишь всей своей тошнотворно-правильной душонкой, и только потому, что нашлось чувство сильнее этой ненависти. Это почти романтично. Капитан Америка восстал против собственных правил и явился ко мне, поправ при этом все, что до сих пор олицетворял. Личное вместо общественного! Непокорность вместо смирения! Преступление вместо закона! Обожаю предателей. Я знал, что ты небезнадежен и что слепая готовность в любую секунду завернуться во флаг живет лишь до тех пор, пока в бой не вступают личные интересы. Кто бы мог подумать, а?
«Мы всегда будем помнить, каким образом на нас было совершено нападение...»
Перед глазами красной пеленой вставал разрушенный Манхэттен, сыплющиеся с небес захватчики, огромные корабли, похожие на гигантских ластоногих, режущие громады зданий из стекла и бетона с легкостью поварского ножа, пыль в гудящем воздухе и кровь на битом камне... Этому ублюдку не было и не могло быть прощения. Его бы не помиловали даже при Калвине Кулидже, не говоря уже о человечестве после одиннадцатого сентября.
- Правила не всегда святы, в отличие от принципов, - процитировал Стив, выдавливая из себя слова.
- Значит, святости в тебе скоро совсем не останется, - и Локи ухмыльнулся столь многозначительно, что уши у Стива предательски потеплели. Он смотрел на золотую дугу у него на груди, пытаясь понять, что это такое. Элемент костюма? Украшение? И ниже, на идущие внахлест полосы черной кожи, на ремни и заклепки.
Локи казался ужасающе реальным.
- Если уж на то пошло, почему ты не отправился мстить нам, если сел на трон?
- Нет нужды. Вы там и без меня отлично справляетесь.
Он поднялся на ноги и снова двинулся вокруг коленопреклоненного.
- Альтрон? – Стив следил за ним глазами, стараясь не выпускать Локи из виду. – Ты просто сидел и смотрел, как гибнут люди, чтобы нашим позором полюбоваться?
- Да, именно так. Не могу поверить, что тебя это шокирует, - Локи кружил вокруг, как акула. – Знаешь, было чертовски забавно наблюдать, как отчаянно и с каким рвением Мстители роют себе могилу. Удивительно, на что вы оказались способны без божественного участия, - он махнул рукой. – Тор не в счет.
Мерзавец покручивал копье в длинных пальцах. Оно со свистом взрезало воздух, размываясь в туманные золотистые полукружия вокруг его руки. А копье было совершенно несерьезное. Нечто среднее между протезаном и корсеской. Аксессуар, а не оружие. Локи вертел этой штуковиной легко, как девочки из подтанцовки крутят трости. Но вспомнив пресловутый жезл, Стив подумал, что эта штука, возможно, умеет стрелять. Как-нибудь эдак. Хитрым магическим образом. Стиву не нравилось слово «магия» и все его производные – оно пахло позором физиков.
Впрочем, по законам аэродинамики жуки тоже не должны уметь летать.
- Я уже успел забыть, какой ты самодовольный ублюдок.
Стив поймал себя на том, что смотрит на это копье. Следит за ним глазами, ловит его сияние. И давно уже краем сознания думает о том, что может попытаться отбить его, чтобы припереть Локи к стенке и...
- Я Локи. Но да, зачастую это синонимы, - копье вдруг метнулось к его лицу и замерло, тронув острым наконечником подбородок снизу. – Осторожнее, Капитан, - произнес ас тем елейно-ласковым тоном, каким традиционно произносятся смертельные угрозы. – Я ведь могу причинить тебе или твоему другу непоправимую пользу, если ты еще раз так посмотришь на Гунгнир. Не надо. Мы же так славно болтаем, зачем же все портить? Если эта плохая идея вернется к тебе, я увижу ее по твоим глазам, будь уверен.
...и он превратит мозг Баки в десерт из взбитых сливок.
Когда заболели ладони, Стив понял, что все это время что есть силы сжимал кулаки, и мысленно начал приказывать себе разжать руки, пока это, наконец, не получилось.
- Так ты поможешь или нет?
Стиву казалось, что они стоят на освещенной сцене, а вокруг, в темноте, шевелятся твари. Подглядывают за разворачивающейся тут трагедией. Вопрос только в том, сколько актов Локи ему даст.
- Я еще не решил. Тут не пахнет ни весельем, ни выгодой. А ты все еще не сделал ничего, чтобы приблизить желаемый результат.
- Вызов? – решился Стив.
- И осчастливить тебя даром? – в тон ему поинтересовался Локи. – Ну нет. Ты ворвался в Асгард, использовав силу Камня – я впечатлен, но когда дошли до сути, тут сплошная скука. Ты жалок. Почему я сам должен придумывать, что я от тебя хочу?
- Я не знаю.
- Апеллируешь к сочувствию?
- Был бы идиотом, если бы стал!
- Тогда старайся, как подобает, раз уж пришел просить! Ну же, смелее! Не сдерживай себя.
Стив сглотнул горлом, облизнул сухие губы.
- Я прошу. Пожалуйста, помоги мне.
- Этот друг – твой любовник?
Вопрос ударил под дых. Стив заморгал.
- Нет, - и с запозданием рассердившись: – Это имеет отношение к делу?
- Просто захотелось спросить у тебя что-нибудь непристойное, раз уж выдался случай. И посмотреть, соврешь ты или нет. Ты не соврал, но вот забавная штука – тебе бы этого хотелось, - Локи какое-то время рассматривал его, а затем довольно усмехнулся. – Кажется, понял. Ты любишь его, но он об этом не знает. Занятно. Может, действительно выполнить твою просьбу? Раскрыть бедняге глаза на тебя, а? Показать, что вся твоя трогательная забота о друге продиктована низменным стремлением уложить его в постель!
В груди стучало, но Стив чуть усмехнулся. Повода для радости не было, просто в голову пришла мысль.
- Думаешь, я шучу?
- Думаю, что для трикстера, который рожал восьминогого коня, у тебя слишком скудное воображение, - выдал Стив. Он хотел ударить побольнее. В отместку. Он ожидал вспышки гнева, но вместо этого Локи расхохотался. Смех оказался глухой и гулкий, из углов зеленоватых глаз разлетелись смешливые морщинки. Все-таки он был чертовски харизматичным гадом. Стив даже поразился противоестественной силе его обаяния.
- Это была моя любимая история! Ах, как же давно это было...
- Так это неправда?
От Тора Стив отлично знал, что неправда, но удержаться от издевки было трудно.
- А ты сомневался? Думать о том, что мы живем по Эддам – все равно, что принимать всерьез первую главу Писания, - он окинул Стива быстрым взглядом, – или теорию о плоском Мидгарде, покоящемся на трех китах.
Стив молчал и рассматривал его лицо. Он заметил это еще в прошлый раз. Перед ним не скандинавский Локи. Но если раньше понимание ускользало, то сейчас, видя Локи так близко, Стив мог ясно видеть разницу.
Локи у скандинавов был весельчак, хитрюга и насмешник, паяц, острый на язык и на дело джокер в колоде асов. Обман и коварство были стержнями его переменчивой и противоречивой натуры, но не это было главным. Главной была та безуминка, частица хаоса, которой Локи лихо эпатировал окружающих. Трикстер. Шут.
Тогда как этот Локи... это было совсем другое дело. Несмотря на губы, изогнутые в острой широкой улыбке, глаза его не улыбались. Это были глаза змеи в кустах. Этот никогда не стал бы перекидываться кобылицей или привязывать козлиную бороду к гениталиям. Локи из плоти и крови был гордым и не позволил бы никому над собой смеяться. Попробуй – и будешь вылавливать собственную голову в ближайшей канаве, этой самой головой думая, что еще легко отделался. Но и не это было главным...
Просто Стив отчетливо понял: все зверства и преступления, что вытворяет этот Локи, направлены не на забаву или борьбу со скукой. Только на то, чтобы его принимали всерьез.
Смотрите, какой я змеючий! Бойтесь меня! Славьте меня! На колени!..
Поэтому сейчас, разглядывая точеное лицо с высоким чистым лбом и слишком искренними глазами, Стив был почти уверен, что у Локи вообще нет детей. И что хтонические чудовища, если они и существуют, не имеют с Локи никакого родства. Может быть, он приложил к ним свои магические способности, но не более.
И Стив вдруг понял. Он где-то читал, что, когда сплетни стареют, они становятся мифами. И сейчас он смотрел в глаза чудовищу не только обожающему сплетни, но и, по всей видимости, сочинившему большую часть из них. Но это же странным образом успокаивало. В Локи кипело слишком много человеческого, мирского, а это если и не упрощало дело, то оставляло больше вариантов для решения задачи. Для божества таких лет в нем сильно не хватало зрелого цинизма, однако в нем жили страсти, он весь состоял из противоречий, характерных для подростков и помешанных. Но, в конце концов, с таким противником всегда можно договориться.
Красная пелена стыда на секунду затмила ему глаза – договариваться! Ты собрался договариваться с врагом, проклятый Иуда! Но на другой чаше весов был Баки. И он задавил голос совести, голос Капитана Америка. Он здесь ради Баки. И пусть это очень плохой аргумент, у него есть долг, и этот долг пора отдавать.
- Давай ближе к делу, - попросил он хрипло. Колени начинали ныть.
- Хорошо, - на удивление легко согласился Локи. – Сколько стоит память твоего друга? Во сколько ты готов ее оценить?
- В каком эквиваленте?
- На твой выбор.
- У меня с собой есть только я.
- Отлично. Хочешь ко мне в рабство? – ас ухмыльнулся своей гаденькой сардонической усмешкой. Ужас сдавил горло, словно Локи вдруг обнажил паучьи хелицеры, но Капитан заговорил раньше, чем Стив нашелся с ответом.
- Если только ты хочешь себе такого раба, как я, Локи.
Они несколько мгновений смотрели друг другу в глаза.
- Что-то мне подсказывает, ты со своей стороны сделаешь все, чтобы я быстро об этом пожалел, - заметил тот.
- Именно так. Но я пришел к тебе один. Без щита. Во мне где-то девять пинт крови, сыворотка суперсолдата, я с пробегом, зато мне хватает лошадиных сил. Это все, что я имею.
- Не прибедняйся, Капитан. И ты пришел не один – ты привел с собой свой доведенный до абсурда моральный кодекс! Ну, тот самый, по которому ты судишь всех вокруг, но которому сам не можешь соответствовать. Но вот ты перепробовал все варианты, ничего не вышло, и ты вспомнил обо мне. Это льстит, но ко мне с моральными кодексами не ходят.
- Видимо, новости ты не смотришь.
Локи непонимающе склонил голову набок.
- Поясни.
- Я в опале, и путешествие в Асгард далеко не вершина айсберга.
- И разумеется, ты считаешь такое положение дел неприемлемым для себя. Как будто Капитан Америка всегда следовал уставу и не игнорировал прямые приказы! А знаешь, что самое забавное? - Локи плавно опустился перед ним на корточки, положив посох на колени параллельно полу. – Ты все равно думаешь, что твоя нынешняя выходка – это нечто из ряда вон выходящее. Вот только ты всегда был на особом положении. Капитан Америка исключительный, он сам выбирает себе врагов, и он сам себе закон, преисполненный глубокой веры в то, что одной добропорядочности достаточно, чтобы оправдать ею любые деяния. Однако Орлеанской девы из тебя не получилось. Будь ты действительно человеком без страха и упрека, верным долгу, все было бы правильно. Но мы оба знаем, какой ты внутри.
- Ты не знаешь меня.
Локи издал какой-то странный смешок, отчего Стиву стало не по себе. Будто ему снова восемь лет, и мотивы его поступков Локи понятны куда яснее, чем ему самому.
- И, тем не менее, я отлично вижу то, что в тебе кишит. Твоя самая страшная тайна – это вовсе не постыдная фантазия о лучшем друге, а то, что весь бастион твоей добродетели вырос на этой фантазии, - его голос стал медовым, Локи заговорил ласково-вкрадчиво, как Пэннивайз, заманивающий детей. Стив недолюбливал клоунов еще с раннего детства, а после этого фильма, спасибо Клинту, даже на образ Рональда МакДональда начал поглядывать недоверчиво и с подозрением. Но он впервые ощутил ледяное дуновение страха перед Локи, словно тот покушался на саму его сущность. Сейчас перед Стивом на корточках сидел дьявол, который видел его насквозь. – Капитан Америка – это лишь дешевая обертка, костюм! Маска и щит, которым ты прикрываешь свою настоящую гниль. Ту, которая превращает священный образ в обычного смертного с грехами и пороками, как у всех. А у тебя их быть не может. Я, может, и лицедей, но не лицемер, а ты пытаешься прикрыться добродетелью, хотя лжешь себе и тем, кто верит в тебя. На деле ты – фикция. Само существование воплощенной непорочности – это грандиозный обман! Ты стал таким правильным благодаря своим порокам, и самая страшная тайна Капитана Америка заключается в том, что его не существует!
Стив прикрыл глаза. Тело горело, стены плыли, его трясло от злости и чего-то еще. Раскрытости. Оголенности перед чудовищем. Каморка Синей Бороды в нем была сейчас распахнута настежь, и Локи ходил по ней от стены к стене, разглядывая содержимое. Локи проник в больное, личное, в кровь и плоть. Ты ничто! Ничтожество! Обман! Фикция! Голый король! Тебя не существует! Это отнимало силы, делало его ненастоящим, декоративной бутафорией, как тогда, на сцене, в сорок третьем... Стив ощущал каждое движение воздуха, словно Локи словами обнажил его остов. И вот так – обнаженный до всех своих неприглядных истин...
...Он вдруг ощутил глубоко внутри себя стержень. Ядро. Как если бы эта распахнутость оголила сам его каркас, его средоточие. А оно было крепким. Крепче, чем Стив думал, потому что его Капитан уже давно миновал рубеж четвертой свободы. Стив почувствовал, как рассудок прояснился. Разом, словно напряжение ушло и оставило его наедине с оголенным самосознанием. И голос Капитана прозвучал в этом самосознании отчетливо и спокойно:
Локи не прав. Он видит тебя насквозь, он видит глубже, чем ты видишь себя сам. Но он не прав. Потому что он не понял. Он не христианин, ему чуждо то, что тебя определило.
Ты стал таким не благодаря своим порокам.
А вопреки им.
Ты ковался в борьбе. И с самого начала – в борьбе с самим собой. Ты боролся против собственной слабости, против недопустимой любви, лени, жалости к себе, равнодушия и озлобленности, среди которых вырос. С собой. А уже потом – с хулиганами, болезнями и врагами. Капитан Америка – это твоя воля. И даже если ее подтолкнули к рождению твои слабости и недостатки, это не страшно, потому что человек закаляется в огне борьбы.

Стив решительно вскинул глаза – и почувствовал себя свободным.
Когда-то давно его не устраивала перспектива борьбы слабого человека со своим темным пороком, поэтому он пошел по другому пути. Не-смирения. Он принял это уродство в себе и решил его уравновесить, посчитав, что если он в чем-то дефектен, то должен быть лучше во всем остальном. И он становился лучше. День за днем, год за годом, он становился ответственнее, увереннее, честнее. Он был грешен. Но в противовес этому греху он вырастил в себе столь же сильную добродетель, которая сдерживала его порок. Он создал Капитана Америка – воплощение справедливости и доброй силы – чтобы обуздать самого себя. У него были демоны. Но и добродетели у него были тоже.
Он перестал делить себя на сильного Капитана и слабого Стива. Перестал искать себе оправданий, и рядом с добродетелями встали его демоны, и они заговорили, все, хором:
- Ты прав, - сказал Стив. – Но здесь нет Капитана Америка. Здесь только мы с тобой, и мне нужна твоя помощь.
За спиной стоял легион его демонов, и впервые Стив ощущал их как часть своей силы. Правда, демоны уныло и смущенно переминались с ноги на ногу; им было неуютно в окружении зубастых демонов Локи. Тот пытливо смотрел в глаза Стива и, видимо, что-то увидел, потому что усмехнулся и спросил уже по-деловому:
- Допустим. Что я получу взамен?
- Службу, - Стив чувствовал густой прилив ярости. Той, что толкнула его кулак в монитор с глумливым Золой. Во все времена ничто так хорошо не продвигало дипломатию, как плохо подавляемый гнев.
- Службу? От тебя?
- Я многофункционален.
- Хорошо, - Локи обворожительно улыбнулся. – У меня есть для тебя служба. Я хочу голову Тони Старка.
Сперва Стив расслышал его как-то не так, или не совсем так, и вспыхнул, пытаясь понять, зачем это ему голый Тони... но потом смысл сказанного дошел до сознания, и он так же стремительно побледнел.
- То есть?..
Локи улыбался. Плотоядно. Хищно.
- Ты слышал. Я хочу обмен. Голову на голову, извини за каламбур.
Стив уставился на Локи в упор. Вернулось тяжелое ощущение нереальности окружающего мира. Тони? Зачем ему Тони? Тем более, его голова... У Стива оставался козырь, подаренный, если верить сказкам, вот этим самым гадом, о том, что голова – это еще не шея... впрочем, с этого гада станется и с головой что-нибудь сотворить. Что там делали египтяне при мумификации?.. Вроде бы что-то с ноздрями...
- Это то, чего ты хочешь?
- Это то, что однозначно доставит мне удовольствие, - глаза Локи лукаво смеялись над ним. – Железный Человек ведь тоже твой друг. Он мне не нравится. Слишком наглый, почти как я сам. Поэтому вот условие – один друг на другого. Принесешь мне голову Старка, я верну твоему другу память. Как по-твоему, честная сделка, а?
Убить Тони. Стив вспомнил армию читаури и подумал, что Локи вовсю пользуется принципом: «Подсунь свою мечту врагам, и, может быть, они погибнут при её реализации».
- Вызов?
- Вызов, - кивнул Локи. – Выполнишь – значит, ты был прав, а я нет. И я тебе помогу. Не вернешься, посчитав цену слишком высокой – не обессудь. Я не так уж много прошу. После Альтрона грех ему голову не оторвать, согласись. Ведь голову своего друга-андроида ты мне не принесешь?
- Тебе нужен Камень Разума? – Стив понял, что совсем запутался. Это давило на мозг.
- Спасибо, с разумом у меня полный порядок, а если бы мне нужен был Камень, я бы забрал его сам. Просто следовало бы отучить это чудо техники соваться туда, куда не просят.
- Откуда мне знать, что ты сдержишь слово, если я выполню твое условие? С чего мне верить тебе?
Локи неопределенно пожал плечами.
- Мы можем составить контракт. Даже подписать его кровью, но это лишь загонит тебя глубже в петлю, ведь мы оба знаем, кто его нарушит.
Стив сокрушенно выдохнул. Внезапно он почувствовал себя очень усталым, словно один разговор с этим типом вымотал его сильнее, чем весь путь в Асгард, начиная с перелета в Лондон.
- Ты пытаешься дать мне поручение, которое я не смогу исполнить, - резюмировал он.
- Нет, я даю поручение, которое наглядно покажет, чего стоит вся твоя решимость, - с Локи в момент слетел веселый настрой. Голос его зазвучал глухо и тихо, как осыпь песка. – Потому что если действительно чего-то хочешь, то тебя не остановит ничто. Если хочешь, свернешь горы и шеи, пойдешь по трупам, если понадобится, будешь врать, убивать и топтать все самое святое. Когда хочешь. А ты не хочешь. Ты полнишься зыбкими надеждами, что все обойдется, что милосердный я дам тебе желаемое, если хорошенько меня попросить или разжалобить слезливыми историями. Ох уж эта убогая христианская мораль! Обожаю ваш мелкотравчатый подход к религии – вымаливать у размалеванных досок небесную манну за просто так! Не отстрадав свое! Ничем не пожертвовав! Поэтому мне не хочется ничего у тебя просить. И не потому, что ты, жалкая смертная тварь, ничего не можешь мне дать. Будь ты мне хоть сколько-нибудь интересен, я бы с тобой еще поиграл, но ты мне скучен. Потому что даже сейчас, когда ты нарушил столько запретов и своей эксцентричной выходкой смог заинтриговать меня достаточно, чтобы я захотел тебя выслушать, ты начинаешь торговаться, просить гарантий и ставить условия. Ты говоришь: «Я готов на все, кроме». И список этих «кроме» весьма велик. Я могу растоптать твою волю, заставить плясать голышом перед всем Асгардом или изменить тебе внешность и бросить в темницы утолять мужской голод. Как тебе, а?
Что-то сверкнуло в поле зрения. Стив опустил глаза и... уперся взглядом в грудь четвертого размера.
Смущение опалило ему щеки и уши, и он едва сдержался, чтобы не прикрыться руками. Это было не его тело! Но он отлично ощущал на себе одежду, а то, что Локи вздумалось превращать его в голую женщину... Он не шутил. Наверное, не шутил. В любом случае, Локи однозначно мог воплотить в жизнь все свои угрозы.
Но Капитан почему-то не реагировал, не звенело чувство опасности. Спокойствие. Почему спокойствие? Чего он не заметил?! Не так... он что-то заметил, но еще не осознал это до конца. Стив разглядывал Локи, лживую надменность его позы, брови, сдвинутые с напускным драматизмом, зеленоватые глаза без возраста... Нет. Для трикстера у него слишком печальное лицо, слишком тяжелый взгляд.
- Ты не сделаешь этого, - спокойно сказал Стив. Своим голосом, вовсе не женским. Он почему-то был уверен, что Локи не поступит так. Осталось понять, почему.
- Почему нет? – в тон его мыслям поинтересовался Локи. Иллюзия исчезла, но он начинал злиться. – Ты должен быть мне благодарен хотя бы за то, что я даю тебе возможность унести отсюда ноги! И если ты не считаешь, что я обошелся с тобой по-хорошему, то в моих силах сделать так, чтобы своего ненаглядного друга ты больше никогда не увидел! О, не бледней, убивать его я не стану, но я могу устроить ему такую Преисподнюю, что не останется в Мидгарде ни одного безопасного угла, ни одной норы, где бы его не нашли! Ты понял меня?!
Что-то было не так. Весь его путь сюда. Что?.. Локи что-то говорил, его голос остро звенел на фоне. Стив хмурился, пытаясь понять, ухватить... Асгард, Мост, снег. Его привели во дворец, но пирующие пировали себе, как будто... как будто в Асгард не проник вторженец из Мидгарда. Все спокойно. Все тихо. Почему?
Стива вдруг оглушила внезапная мысль. «Ты знал, что я приду». Этот Страж знал, что Стив придет. Он знал!
...И знал еще тогда, когда этот план зрел между ними в убежище в Теннесси. Если Тор не преувеличивал насчет зрения Стража, Хеймдалль был отлично осведомлен о причинах его появления здесь.
Щеки обожгло стыдом. Полумрак гостиничного номера, жгучие губы...
- Ты лукавишь, - Стив услышал себя словно со стороны, не сразу поняв, что перебил Локи на середине очередной угрожающей фразы.
- Да, регулярно, - удивился тот. – Поясни.
- Сейчас. Ты лукавишь.
- В чем? Что запросто могу испортить тебе жизнь? Тебе продемонстрировать наглядно?
- Ты знал, - губы, казалось, шевелились без контроля Стива, мозг был сражен догадкой, как лошадиной дозой транквилизатора, - что я приду. Еще вчера, когда я звонил Селвигу. Хеймдалль должен был доложить, что я собираюсь к тебе с личной просьбой. Потому что у Селвига с твоей подачи порталы работают как надо. У нас должно было все получиться, но если бы ты не хотел меня видеть, ничего бы не вышло. Ты впустил меня сюда. А если так, то вряд ли только затем, чтобы поиздеваться и прогнать обратно. Ты впустил меня, потому что я зачем-то тебе понадобился. Я тебе нужен. Поэтому я здесь. Что тебе нужно, Локи?
К концу его голос окреп, звучал уверенно и легко, в нем звенел почти вызов. Потому что видел – попал.
Потому что лицо Локи вдруг разом отвердело, став ликом статуи. Он задумчиво склонил голову набок.
- А ты проницательный, - сдержанно похвалил он. Слова прозвучали спокойно, без тени эмоций, и от них повеяло мертвым холодом. Это было так непохоже на его недавнее поведение, что Стив недоверчиво нахмурился. – Видимо, попугайский наряд, грубая сила и крикливая правильность – это не все, чем ты можешь похвастать.
Локи покатал на губах улыбку. Покатал-покатал – отбросил. Видимо, на деле не шутливый у него был настрой.
Еще бы. Такая холодина на улице. Где уж тут настроишься?..
- Что тебе нужно?! – упорствовал Стив, и маска разбилась. Глаза Локи яростно полыхнули.
- Не забывайся! – заорал он, отступая, словно вновь собрался наматывать круги. Только теперь Стив видел в этом нервозность. – Ты говоришь с Владыкой Асгарда!
- Да. Но я не слепой! – он поднялся на ноги и, рискуя получить наконечником в живот, перехватил Локи за руку выше локтя. – Если я нужен тебе для дела, то выкладывай начистоту! Локи! Я ведь прав?!
Локи вырвал руку, и Стив не стал ее удерживать. Повисла звенящая тишина.
- Ты прав, - он смотрел на Стива так отчаянно, словно какая-то назойливая, навязчивая мысль точила йотуна изнутри. – С тобой совсем не весело играть, ты знаешь? Но кое на что ты действительно можешь сгодиться.
- То есть, голова Тони тебе не нужна? – решил уточнить Стив, на всякий случай. Улыбка Локи вернулась. С этого лица она, кажется, никогда не исчезала надолго.
- Нет, - Локи шагнул вплотную – Стив поразился мягкости его шага – поднял руку и подцепил его за подбородок, вынуждая смотреть в глаза. Голос его был мертвенно тяжелым, а пальцы оказались твердые, прохладные и пугающе настоящие. – Мне нужна твоя.
Примечания:
1 - Томас Вудро Вильсон - 28-й президент США с 4 марта 1913-го по 4 марта 1921 года.

2 - Стивен Гровер Кливленд - 22-й и 24-й президент США.

3 - «Общество борьбы с безнравственностью», позже «Общество поддержания общественной морали» 1873 - 1950

4 - Массовое убийство в школе «Бэт» - самое крупное в истории США убийство в начальной школе, совершенное фермером Эндрю Кехо 18 мая 1927 года в городе Бэт, штат Мичиган. Погибли 45 человек, большинство жертв – ученики 2-6 классов.

5 - Персонаж Бела Лугоши, безумный ученый из фильма «Дьявольская летучая мышь», 1940 год.

6 - Алеа якта эст - "Жребий брошен" (лат.) - фраза, приписываемая Ю. Цезарю при переходе реки Рубикон.

7 - Дарси цитирует «Space Oddity» – песню Дэвида Боуи 1969 г., которой сопровождались кадры высадки на Луну экипажа «Аполлон-11», однако по сюжету песни астронавт майор Том теряется в открытом космосе.

8 - Чёрная комната, она же MI-8 или Бюро шифров – первая в США организация мирного времени, занимавшаяся криптографией с 1917 по 1929 г.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.