Ягоды

Тучи словно окружали последние клочки голубого неба, не пропуская ни капли золотисто-багряных закатных лучей, а в грохоте испуганно-взбушевавшихся волн казалось повторялось одно и то же: «Нолдоран! Нолдоран! Нолдоран!». И Оссе туда же… Виски стянуло ноющей болью. За сегодня только ленивый не обратился к нему так, не попробовал воззвать к его долгу Короля и Владыки, наследника правящего дома. Эрейнион снял тяжелый венец и положил его рядом с недописанным письмом Маэдросу. Как найти нужные слова? Что бы он ни написал — это будет прямым оскорблением… Обвинения жителей Сириона были предельно ясны: сыновья Эарендила вовсе не погибли. Они в плену, они заложники у Феанорингов, близнецов видели в Амон-Эреб совсем недавно и это вызвало бурю возмущений. Год детей считали погибшими, оплакивали прервавшийся род, пока не узнали, что Эльвинг волей Вала Ульмо была превращена в птицу и обрела прежний облик на корабле мужа. Считая, что дети погибли, супруги достигли Валинора. И не вернутся. А если подданные Эльвинг правы? И малыши действительно у сыновей Пламенного? Вот только… Гром отозвался вдали своим звенящим раскатом: «Нолдоран»! И в дверь тоже постучали, очень тихо. — Не заперто, — тяжесть никуда не делась, но увидев вошедшего, Эрейнион удивился. С мужем Артанис он почти не был знаком, до сегодняшнего дня видел его пару-тройку раз. Да и сегодня как раз Келеборна и можно было назвать тем самым «ленивым», который ничем не показал своей заинтересованности в обсуждении. — Я помешал, — это был не вопрос, а утверждение. — И ты себя плохо чувствуешь, мой король. Эрейнион уже собрался возразить, но внезапно отмахнулся и просто сел в кресло: — Неважно. Во всех смыслах. Келеборн только улыбнулся, светло и спокойно, вытащил из складок широкой мантии небольшую бутыль, разлил ее содержимое в два кубка и протянул один королю: — Рассказывай! Слова хлынули одновременно с дождем, такой же оглушающе звенящей стеной, неудержимой и бурной. И то, что не верится в способность Феанорингов удерживать детей, и то, что ему никогда не поверят, зная о дружбе отца и Маэдроса, и то, как отреагируют гордые сыновья Куруфинвэ на письма с подобными вопросами. А главное — как надоели все попытки всех и каждого управлять королем. В бутылке оказался легкий травяной настой с едва заметным винным привкусом. И легче становилось не только на душе, но и за окном. Дождь начал стихать. — Возьми двоих самых крикливых сирионцев, пару тех, кому доверяешь и две пятерки эскорта и отправляйся в гости в Амон-Эреб. Это не письмо, личный разговор не обидит. И не визит короля со свитой… Просто приехал к другу отца, потому что не в силах поверить глупым разговорам. — Поедешь со мной? — Эрейнион вдруг начал понимать, что именно их гордая и непокорная Нэрвен нашла в этом «увальне», как втайне называли синду почти все нолдор. Надежность, стойкость и глубокий спокойный внутренний свет феа — это и был настоящий Келеборн, каким его мало кто видел. И теперь нолдоран знал, с кем можно, сломя голову, бросаться в любые приключения. — Да, — это короткое слово было весомей всех громких речей сегодняшнего совета, звонкое и ясное, как брызнувшие из-за туч последние лучи солнца. И король виновато опустил взгляд. Отца не хватало до сих пор, бремя власти иногда казалось непосильным. И в такие минуты, когда с новой, неожиданной стороны раскрывался кто-то из давних знакомых, оставалось только завидовать проницательности Фингона. Тому, что не перешло в наследство вместе с тяжелым и не по размеру сделанным венцом. Еще одним спутником стал Кирдан. То ли потому, что чувствовал свою вину перед Эарендилом, то ли по тайной просьбе остальных нолдор, готовых чуть ли не цепями приковать своего Владыку и не пустить его к этим… Этим… За такие словечки Эрейнион в детстве получил не одну затрещину от самого Кирдана, к которому его отослали, пытаясь уберечь от войны. А сейчас и сам Корабел виновато прятал глаза, слушая такие «изыски речи» при воспитаннике. Они все-таки поехали. Как и предложил Келеборн, взяв с собой Айреда и Гленара — двух сирионцев, которые вызвались сами, упрямо сообщив о том, что это не доставит им удовольствия, но ради того, чтобы дети не мучились в плену, можно даже побыть вежливыми с такими бесчестными… Келеборн успокоил их, напомнив, что обещание «не вести себя вызывающе и только отвечать на вопросы» они все-таки дали Королю и совету, а не степной траве. В Амон-Эреб весна изощрялась вовсю, то раскрасив холмы рядом с замком причудливыми узорами из вереска, шалфея и горных первоцветов, то перемешав алые листья дикого винограда с зелеными — плюща. И сама мрачновато-серая крепость словно ненадолго погрузилась в радостное созерцание поздней весны, тем не менее, оставаясь, по-прежнему, настороженной: гостей встретили спокойно, без злобы, но и без особого радушия. — Мой король! — Маэдрос едва склонил голову в приветствии. — Чем обязан чести лицезреть нолдорана в нашей обители? Да еще и с такими спутниками? Владыка Кирдан, рад Вас видеть. А это?.. — Келеборн из Дориата, — изящный полупоклон, достаточно учтивый и немного вальяжный. Эрейнион был близок к тому, чтобы рассмеяться — его друг снова надел на себя маску лентяя и случайного гостя. За эти дни в дороге он уже понял, что представляет собой этот синда, и теперь никакими уловками его не обманешь. Но, внезапно поймав взгляд «дяди Майтимо», осознал — и его тоже не ввела в заблуждение эта игра. — Муж нашей Нэрвен? Для такого героя двери моего дома всегда открыты! К сожалению, лорд Маглор сейчас отсутствует, но к вечеру должен вернуться. Благородные Айред, Гленар, — сирионцы вздрогнули, не ожидая, что Феанориону известны их имена, — очевидно, разговор будет долгим. Прошу в библиотеку. — Мы приехали, чтобы забрать их! Ты не имеешь права удерживать их в заложниках! — Гленар вспылил, не в силах выдерживать ни спокойный, слегка ироничный тон, ни этот мирный, ни к чему не обязывающий обмен любезностями. — И кто же у меня в заложниках, по твоему мнению, мой король? — Маэдрос даже не отреагировал на крик, оставаясь все таким же величественно-холодным. — Как зовут этих несчастных? Эрейнион обернулся к сирионцам: — Как их имена? — но ответа не последовало. — Гленар, Айред, как зовут мальчиков? — Итак, мальчики. Вы утверждаете, что у меня в заложниках дети? — Маэдрос горько хмыкнул. — Превосходно, мой король. Ты как раз на собственной шкуре узнал, как я обращаюсь с детьми. Это было так же больно и унизительно, как и пощечина — сколько раз в детстве «дядя Майтимо» приезжал к ним, играл с малышом, заботился о нем, привозил подарки. — Так как же зовут несчастных малышей, которых я заточил в своей Черной Твердыне? — и снова намек… На прошлое и на собственный плен, из которого он был чудом спасен. Язвительная холодность и нарочитое спокойствие Маэдроса доводили послов Сириона до внутреннего бешенства, а для Эрейниона были как иглы в сердце. — Ты еще смеешь что-то говорить? Где дети, которых ты увез из Сириона, ты, убийца… — Хватит! — это прозвучало одновременно зычно, властно и спокойно. Лицо Келеборна стало похоже на мраморное изваяние — такая же твердость каждой линии. — Как зовут мальчиков? Это все, что требуется от вас, дальнейший разговор будет проходить наедине между хозяином этого замка и нашим Королем. — Мальчики. У них не было имен. — Айред не знал, куда спрятать взгляд. — Если я не ошибаюсь, им было около шести лет. Глупая шутка, особенно сейчас. Вы оскорбили лорда Маэдроса и ставите короля в неловкое положение! — холоду и властности тона Келеборна могли позавидовать льды Хэлкараксэ. — Как звали сыновей Эарендила? — Да говорим же, Владычица Эльвинг не дала им имени. Она… -Эру Единый… — уже не выдержал Кирдан. — Мы приехали сюда, чтобы заявить Феанорингам: «Отдайте нам пленников, но мы не знаем, как их зовут»? Лорд Маэдрос, я готов просить у тебя прощения за то, что вообще явился в Амон-Эреб! — Вы всегда желанный гость здесь, Кирдан. — Маэдрос едва сдерживал улыбку. — Но у меня действительно нет пленников. И из Сириона я никого не увозил. — У вас в крепости видели мальчиков-близнецов, таких же по возрасту, как сыновья Эльвинг, — Эрейнион решил, что и ему надо вмешаться. Маэдрос снова улыбнулся: — В Амон-Эреб около пятидесяти детей, из них большая часть — найденыши. Близнецов — семь пар: одна — девочки, одна — смешанная, остальные мальчики разных возрастов. Всех привозили мои воины, все без семьи, точнее, нашли семью здесь. Как я должен узнать, кто из них «мои заложники», если не по именам? Ты мог бы сам поговорить с ними, мой король. Достаточно моего слова, что не скрою от тебя ни одного из них? — Достаточно. Но вопросы детям будем задавать мы все, — Айред снова вылез вперед и Эрейнион в который раз пожалел, что взял этих двоих с собой. Зная характер Маэдроса, оставалось удивляться тому, что их до сих пор не выставили за ворота с пожеланием доброго пути в довольно нелестной форме. Но и после того, как они увидели всех маленьких обитателей крепости, ничего не прояснилось. Те, кого, очевидно, и приняли за сыновей Морехода, оказались братом и сестрой — золотоволосые десятилетние близнецы были синдар из одной пограничной крепости, чудом уцелевшими во время орочьего нападения. А мальчики либо были слишком малы: одной паре даже на вид нельзя было дать больше пяти лет, либо куда старше — еще двум явно было больше двенадцати. Две пары близкие по возрасту, девяти и десяти лет, мало того что отличались рыжеватым цветом волос, так еще и точно знали имена своих родителей, места, где родились и довольно ярко описывали все подробности собственной жизни. Эрейнион то и дело ловил на себе насмешливый взгляд Феаноринга и не знал, что ему ответить. — Нам здесь нечего делать. Очевидно вы… — Гленар снова вызывающе посмотрел на старшего из сыновей Пламенного, но Келеборн неожиданно взял его одной рукой за шиворот и поднял вверх: — В таком случае, лорд Маэдрос не обязан вас слушать. Вы уже в который раз нарушаете слово, данное королю, говорите без его позволения и необдуманными речами нарочно подвергаете жизнь нолдорана опасности. Присоединяйтесь к эскорту и ждите нас там. И попробуйте еще раз открыть рот — я лично объясню вам все нормы этикета. Он был спокоен, как спокойны были сами стены Амон-Эреб, как небо над ними. И так же спокойно и с насмешкой смотрел на это все Майтимо, проводивший их до ворот и язвительно пригласивший приезжать почаще. — А сейчас можно остаться погостить? — как резкий хлопок в тишине и Маэдрос уже обещает Келеборну эскорт через недельку. А Эрейниону остается только думать о том, что же они упустили, не увидели. И ждать возвращения друга, понимая, что вряд ли тот что-то расскажет. Не сразу и не всё. Понятным становится одно. Дети Эарендила живы. И он опять что-то упустил. Хорош король — какой-то синда оказался проницательнее и смог понять, кто из малышей… Малышей! Дети эльдар выглядят младше своего возраста лет до десяти! Самая маленькая пара, робкие темноволосые мальчики, старающиеся оказаться поближе к Маэдросу! А солнце опускалось за горизонт, играя нежно-алыми облаками. Эрейнион решил, что дней через пять он сам навестит Амон-Эреб. И предлог был уже придуман: надо же вернуть Нэрвен ее мужа.