Ягоды

Это уже становилось таким привычным, что даже не думалось, может ли быть иначе. Засыпать за час до рассвета и просыпаться, когда первые робкие лучи солнца аккуратно скользнут в королевский шатер, словно вестники, боясь потревожить, но вместе с тем прекрасно сознавая, что новость подождать не может. И для лучиков этой новостью было утро. Еще одно утро, еще один день. Эрейнион нехотя поднялся с походного ложа, умылся, надеясь, что холодная вода вернет хотя бы часть бодрости — он уже и забыл, когда в последний раз высыпался. Иногда было время, но вот сны… Столько кошмаров, столько тревог, столько тяжести, терзающей душу в каждое мгновение. А в снах все это оживало. Непонятный шум снаружи все нарастал, и Гил-Гэлад уже ясно различал звонкий топот копыт, приветственные возгласы, радостные крики воинов. — Мой король! — в палатку вихрем ворвался один из Советников. — Авангард армии нандор! Они прибыли! Нолдоран вылетел из шатра, с восхищением разглядывая зеленые с золотом стяги и жадно вглядываясь в скрытые шлемами лица, пытаясь увидеть знакомый взгляд. Столько потерь за эту войну, столько смертей — и тем ценнее были встречи, пусть даже и с теми, с кем особой дружбы не было. Кто привел их? Кто из полководцев Орофера сейчас обратится по титулу и с поклоном? — Эрейнион! — этого он не ждал. Ни того, что его назовут по имени, ни этого голоса, ни насмешливого взгляда льдисто-голубых глаз. А уж тем более того, что Орофер отпустит сына. Хотя… О каком «отпустит» могла идти речь, скорее «не удержит» — наследный принц синдар и нандор был точным воплощением ветров Манвэ: до бесшабашности светлым, неудержимым и порывистым, одним из самых преданных друзей. Надежность — дориатская черта, неистребимая в тех, на ком была печать Пояса Мелиан. Как они пробились, как смогли прийти на помощь — да еще и парадным строем, в начищенных доспехах с тщательно скрываемыми следами недавних боев. Трандуил спрыгнул с коня и преувеличенно церемонно раскланялся, протягивая верительные грамоты. Начали спешиваться и его воины, которых тут же потащили завтракать — даже особого приказа о размещении не потребовалось, командующий только головой покачал, а сам нолдоран с удивлением отметил, что прибыло даже больше, чем он рассчитывал. — После завтрака всем отдыхать! — зычный голос принца услышали все. — Эрейнион, ты не против? Ночью было два боя, они измотаны, пусть отоспятся. А мы сможем обсудить все, что надо. — Аранен Трандуил, а песню? — кто-то из воинов укоризненно покачал головой. — Мы же без вашей музыки не засыпаем! — Избаловал я вас, — Ороферион на лету поймал брошенную «походную» арфу и виновато улыбнулся Гил-Гэладу. — Пора наказывать! — Интересное дело, — рассмеялся Гэлион, которого нолдоран запомнил еще по первому знакомству с дориатцами. — Избаловал ты, а наказывать — нас. Немного неправильно, как думаешь? — Никак. Что желают послушать мои доблестные подданные? — принц задержал взгляд на двух фигурах, закутанных в плащи — эти двое старались держаться незаметнее, чем и привлекли внимание короля, решившего, что обязательно поинтересуется, что это за скромники. — А помнишь твою «Утреннюю»? — Гэлион хмыкнул и потянулся за миской с кашей, которую ему протянул один из воинов. — Это ту, за которую Даэрон меня обещал лично большой арфой Мелиан прибить? Попробую вспомнить…- Трандуил легко коснулся струн, переливчатый звон которых напомнил Гил-Гэладу о Маглоре. Где они сейчас, союзники? Живы ли? Нолдоран присел у костра: что же, и ему не помешает услышать, за что мог рассердиться один из величайших менестрелей Арды. В Менегрот приходит утро — Просыпается народ. Мелиан цветы сажает, Элу на солдат орет. Лютиэн в штанах и в куртке Бодро лезет на коня. Трандуил глядит на юбки: «Подпустите к ним меня». Орофер мечами машет, Амдир нынче с бодуна. Просыпается и пашет Дориатская страна. Белег едет на охоту — Стрелы в комнате забыл. А Маблунга в Менегроте Ждет в библиотеке пыль. Амрот шастает по лесу, Где нехожены пути. Все он думает принцессу Златокудрую найти. Нервэн тащит Келеборна На прополку в огород. Тот стоит, молчит упорно — Тяпку в руки не берет. Даэрон орет погромче, Славит утро и Анор: «Открывайте свои очи, Славен Арды будь простор». Чую, вот ему лопатой От кого-то прилетит: В Менегроте каждый пятый В эту рань блаженно спит. Да, за такое — точно могли и прибить. Причем нолдоран даже не удивился бы, если бы выяснилось, что гоняли этого «поэта» по Менегроту все, упомянутые в песне. Вместе и вениками. Детская и по задорности, и по легкой идее, и по шаловливой мелодии. А досталось каждому. И себя автор тоже не забыл… Эрейнион не мог даже вспомнить, когда он так смеялся в последний раз: до слез, до всхлипываний. И, похоже, не он один: все, кто собрался вокруг прибывших, тоже не сдерживались, даже обычно невозмутимый Кирдан закрывал лицо руками. Не из-за сильно смешной песенки, больше из-за несоответствия насмешливой игры обстановке. Спокоен был только сам Трандуил, который, передав арфу одному из воинов, подошел к нему. — Мы можем поговорить, нолдоран? — дождавшись подтверждающего кивка, принц последовал за Гил-Гэладом в его шатер. — Где Амдир и его войска? — что же, король знал, что этот вопрос будет первым, но вот как объяснить сыну Орофера, что он, судя по всему, был последним, кто видел Келеборна. Вот уже пять лет, как войска синдар были отрезаны внезапной атакой сил Моргота, как и те из нолдор, кто был под командованием Феанорингов. А нависшая Тьма не давала возможности для осанвэ. Все это Эрейнион изложил коротко и сдержано, с затаенной болью замечая, как упрямо сжимаются губы наследного принца нандор. — Ты же понимаешь, что будет дальше? — да уж, нолдоран прекрасно знал, что удержать Трандуила после такого известия он не сможет. Вопрос был только в том, потащит ли принц с собой все войска или оставит хотя бы часть. — Присмотришь за моими? Записку для отца я напишу. На твое имя, чтобы принимал командование, пока я… — Ты что, один собрался? — вот этого Гил-Гэлад не ждал даже от такого задиры, как Ороферион. — Да меня же твой отец прикончит на месте. Не вздумай! Трандуил только отмахнулся, упрямо качнув головой: — И еще одна просьба. Присмотришь тут за кое-кем, только тебе и могу доверить. И то… Обещай, что за мной их не пустишь, а в остальном — пусть сами решают. — Что? Ты и на войну за собой эллет тягаешь? И не одну? — Эрейнион рассмеялся. — Трандуил, ты когда-нибудь изменишься? — Ага, как только — так сразу. Сейчас познакомлю, — принц вышел из шатра, а через несколько минут вернулся, держа за руки те самые фигуры в плащах с капюшонами. Зная репутацию синды, нолдоран только порадовался тому, что «подопечных» всего двое — с Трандуила сталось бы и с десяток притащить. И что он… Мысли исчезли, словно их быстро убрали легким движением рук. Так же, как были сдернуты капюшоны, открывая взгляду две темноволосые головы. Он не верил собственным глазам, все это казалось наваждением, продолжением тех самых кошмаров, которые так часто и мучительно приходили к нему. Как же они выросли, вот только ямочки на щеках все те же и растерянный взгляд серых глаз по-детски преувеличенно горделив. Это казалось невозможным, чуждым чародейством, обманом и сном — те, кого он оплакивал семь лет, в чьей гибели винил только собственную неосторожную фразу в письме, подтолкнувшую сыновей Пламенного к роковому поступку, стояли сейчас перед ним и гордо задирали носы, пытаясь выглядеть старше. Эрейнион шагнул к ним, резким движением обнимая и прижимая к себе. Без слов, без объяснений, без единого звука. А заглянувший в шатер Кирдан уже сомкнул руки, сжимая всех троих. Элрос, которому не повезло оказаться в середине этих «тисков» сдавленно пискнул, пытаясь хотя бы вздохнуть, и Трандуил осторожно высвободил своих друзей: — Я что-то не совсем понял, могу ли я их вам доверить, — на лице принца играла надменная улыбка. — Чуть не придушили, молчите, пялитесь на них, как будто из Чертогов вернулись. Эрейнион, Кирдан, вы присмотрите за ними? Есть кто живой? — Ты уезжаешь? — Элронд встревоженно взял друга за руку. — Я с тобой! — Мы с тобой! — Элрос исправил брата, хватая Трандуила за вторую руку. — Ты же обещал… — … что вы будете вольны в своих поступках. Но и вы обещали мне то же самое! — Трандуил жестом указал друзьям на скамейку и кресла, коротко объясняя, куда и зачем он направляется. — Одному мне будет проще, у меня есть шанс проскользнуть незамеченным, а трое — это уже отряд. — Трандуил, возьми с собой хоть кого-то, — Кирдан покачал головой. — Мальчики еще малы, но тот же Гэлион… — Я отправляюсь один. И это уже не обсуждается, — принц крепко пожал руки друзей. — Эрейнион, еще хоть раз попробуешь решать их судьбу без их согласия — из-под земли достану! И если Феаноринги появятся — передашь то же самое! Свои права на них вы потеряли, да и они уже не дети, а воины. Ответить было нечего. Только смотреть, как зеленый с золотом мундир командующего летит в угол, сменяемый серовато-невзрачным нарядом лазутчика, как заботливо проверяется острота кинжалов и наличие огнива и кружки, как в небольшой подсумок прячется маленькая скатка корпии. Элронд вытащил из своего заплечного мешка несколько стеклянных флаконов с настойками, для надежности закованных в серебро, и Ороферион поблагодарил его коротким кивком. Элрос протянул свою флягу. Гил-Гэлад все еще не мог оправиться от потрясения, молча наблюдая за этими сборами, а когда полог палатки опустился за принцем, снова подошел к близнецам. — Он всегда пытался нас уберечь, — Элрос первым посмотрел на нолдорана. — С того момента в лесу… Гил-Гэлад отменил даже совет, допоздна просидев с близнецами и слушая их рассказы о том, как братья познакомились с Трандуилом, как они жили все это время, как приняли их Орофер и нандор. А к ночи слух о том, что у короля важные гости, достиг и эдайн. Когда же один из сирионцев случайно заглянул в шатер и увидел там точные копии Эльвинг — удержать людей уже никто не мог. Наследников Эарендила как победное знамя передавали из рук в руки, демонстрировали всем, знакомили со всеми воинами и предводителями, не отпускали от себя ни на миг, требуя возглавить объединенные силы Трех Родов. Кирдан едва смог угомонить вождей, пообещав, что близнецы никуда не денутся, по крайней мере, в ближайшее время. Время, которое рвануло вперед со скоростью наползающих грозовых облаков в ясном летнем небе. Со скоростью слухов, претензий и требований людских племен, для которых Эльфиниты стали единственным связующим звеном — даже то, с чем раньше человеческие полководцы не стеснялись обратиться напрямую к Перворожденным, сваливалось теперь на близнецов, растерянных и не всегда понимающих, почему им доверяют куда больше, чем остальным, почему Эрейнион на все их жалобы и попытки отодвинуться от тех же сирионцев, только грустно улыбается, помогая решать все возникающие проблемы, но никогда не останавливая людей. Братья опять привыкали к новой обстановке, к обязанностям, к новым наставникам, и к тому, что они и сами становились наставниками для молодых воинов. И это было тем смешнее, что с утра Элрос мог получить хорошую взбучку в сражении на мечах с тем же Кирданом, а уже к обеду объяснять эти же приемы «своим» гвардейцам, а Элронда и вовсе пришлось едва не приказом по армии заставить принять командование хотя бы над одним из отрядов, да и то он терялся и путался, краснея каждый раз, когда требовалось что-то решать. До первого боя. Боя, в котором близнецы показали себя воинами и командирами, в котором не было места растерянности и смущению. В котором Эрейнион и Кирдан увидели две точные копии Трандуила с одной только разницей: легкий «налет» сдержанного спокойствия и чуткости Маглора отличал Элроса, тогда как Элронд в бою к бесшабашности Орофериона добавлял еще и сумасшедший вихрь эмоций Маэдроса, не щадя ни противников, ни себя. Увидев такое, Кирдан схватился за голову, понимая, что отряд Элронду нужен не для того, чтобы мальчик учился приказывать, а для того, чтобы вовремя вытащить это из самых опасных очагов боя. Единственный выход, который нашли Эрейнион и Элрос, основательно рассерженный на сорвиголову-братца после постоянных ранений, состоял в том, чтобы назначить Элронда герольдом и главой личной охраны нолдорана. Их хитрость удалась: эдайн восприняли такую близость одного из своих юных вождей к королю эльфов как новый знак доверия, сам Элронд не заметил подвоха, а Гил-Гэлад и Кирдан облегченно вздохнули. Сначала потому, что меньше беспокоились о том, куда в очередной раз «влезет» этот неугомонный Эарендилион, а потом… А уже потом выяснилось, что Элронд с его умением находиться сразу едва ли не в двух-трех местах и справляться с несколькими делами одновременно и быстро, оказался настоящей находкой для короля, не говоря уже о том, что целитель такой силы был просто необходим в штабе. И в ближайшие десятилетия все уже привыкли к тому, что братья виделись реже, привыкая к разлуке. — Если Амдир и Феаноринги разбиты, то нам не на что надеяться, — Орофер нервно расхаживал по штабной палатке. — Нам не на что надеяться в любом случае! — Элронд оторвался от карт, которые в очередной раз перерисовывал. — Сдаваться Мелькору сейчас пойдем или после обеда? — Трандуил… Элронд! — взорвался Владыка нандор, в запале путая имена. — Как это «сдаваться»? Как тебе это в голову пришло? Я просто говорил о том… — Вы просто кричали об этом, — Элронд снова принялся за копирование. — Два выхода: либо сдаться, либо воевать, помощи ждать неоткуда. — Если бы Феанор не создал эти проклятые камни… — … Йаванна не взрастила Деревья, а Эру не создал айнур, то все было бы иначе, — Элронд не мог угомониться даже ощущая гневные взгляды не только половины Совета, но уже и Кирдана, и даже нолдорана. Да, доставалось ему после таких шуточек, но его нарочито детское поведение было единственным, что могло остановить общую тревогу. — А почему молчат остальные эльдар? — Орофер внимательно взглянул на всех членов Совета. — Они считают, что спорить с малолеткой-полукровкой ниже их достоинства, — снова съязвил Элронд. — До меня снисходите только вы, Владыка, да и то в четырех случаях из пяти путаете меня с араненом. — Потому, что ты — его точная копия и по вредности, и по острому язычку. Не знаю, дождусь ли я от него внука, но мне уже этого перехотелось, благодаря тебе. Как воспитатель мой сын никуда не годится — ты абсолютный шалопай. Элронд поклонился, словно благодаря за комплимент, но тут же настороженно замер. Осанвэ брата застигло его врасплох, но основные образы и мысли он уловил: — Нолдоран, атака сил Моргота на юге! Элрос просит подкрепления! — Эарендилион схватил с оружейной стойки клинок. — Чьи отряды брать? — Я поведу свои, — Гил-Гэлад поднялся. — Кирдан, лагерь на тебе. Орофер? — С вами, — лесной король ни на секунду не задумывался. Подобной атаки, бестолковой и скомканной, они не видели давно. Казалось, прислужники Тьмы не идут в бой, а беспорядочно и отчаянно бросаются на клинки, как будто… Как будто убегая. Звон серебряных труб был таким знакомым и таким невероятным, а знамена синдар, появившиеся на горизонте — символом окончания боя. К Трандуилу первым успел Элрос, зато Элронду достались крепкие и жаркие объятья Келеборна. Орофер поприветствовал сына подзатыльником, но тут же прижал его к себе, отворачиваясь, чтобы никто не заметил предательски повлажневшие глаза. В лагерь они возвращались, опьяненные встречей. Элрос сбивчиво рассказывал Келеборну все, что произошло за эти годы, а Элронд не мог отвести взгляда от сверкающего лица Галадриэль, которая была польщена таким неприкрытым восторгом. Праздничный ужин затянулся на всю ночь. И снова отряды Трандуила требовали, чтобы он им спел, снова пылали костры, снова звучали шутки. И печалью было только то, что там, на севере, за еще одной завесой Тьмы, пропали Феаноринги. Вернуть бы их сюда. И можно забыть даже о том, что Мелькор поднимает все силы. Что выстоять против мощи Темного Айну невозможно. А помощь… Откуда ее ждать? Не из Валинора же…