Ягоды

Еще шершавые, не отполированные ногами камешки центральной мостовой Арменелоса, который только начинал строиться, легким шорохом отзывались на прикосновение тонких подошв эльфийских полусапожек. А в спину летел куда более громкий шепот: — Маска! Лорд Маска, брат Короля… Эльф. Говорят, его лицо обезображено шрамами. Говорят, для эльфов это — позор, лишиться красоты. Но он воин. И король без него ничего не решает. Говорят… Да, они только то и делали, что говорили. Элронд боялся сам себе признаться, что устал за эти годы так, как не выматывался за всю Войну Гнева. Карты, планы, бумаги, решения, чертежи — словно пытался за выделенные ему десять лет сделать за Элроса все, что только мог. И прежде всего — не позволить хоть кому-то усомниться в его праве на престол. Достаточно с эдайн и того, что они знают — у короля есть брат. Уговорить бы Элроса жениться, завести наследника, да только когда он об этом заикнулся, близнец его не то, что на смех поднял — предложил лично проконтролировать и это «важное государственное дело» с начала и до конца. Ноги избраннице придержать или брату «державный жезл». А что — разделение на провинции контролировал, разметку и закладку всех городов проводил сам, верфи — и то разбивались под личным присмотром Лорда Маски. И тут надо бы проверить — вдруг не так что пойдет, не туда или не с той сноровкой. Итогом этого разговора было то, что братья оказались в речке, скатившись туда кубарем в пылу «выяснения отношений». А потом они убирали друг другу синяки с лица — его собственное никто все равно не увидел бы, но Элронд использовал малейшую возможность, чтобы братишка тренировал проявившиеся способности врачевателя. — Наставник! — Деламир, невысокий и коренастый «рыжик» из народа Халет, догнал своего учителя. — Световые сигналы с гаваней. Корабль Владыки Кирдана прибыл. Ангрис уже побежал с донесением к королю! Эти юноши, его ученики, которых он лично отбирал из всех присылаемых для обучения, пожалуй, были единственными, кто недоуменно смотрел на спрашивающих, не страшно ли рядом с этим таинственным эльфом, кого маска на его лице не пугала и не тревожила. Тот же Ангрис уже вполне заменял его во всех вопросах, связанных с дворцовым этикетом и управлением провинциями, Деламир постепенно разбирался в поставках из Амана, Средиземья и строительстве кораблей, Хирлад, несмотря на то, что был моложе остальных, прекрасно справлялся с составлением документов и учетными книгами, да и остальные… Как бы сказал Маглор, «есть на кого свалить государство». Мысль о наставнике снова ударила под дых, заставила болезненно поморщиться от сознания собственного бессилия: ни следа Кано, ни единой зацепки в поисках, которые он вел втайне. Любая надежда гасла, иногда доходило до того, что Полуэльф с тоской смотрел на близнеца, завидуя смертному уделу. — Элронд! — Элрос спрыгнул с коня. — Едешь со мной? Или опять «неотложные дела, занят, попозже, не сегодня, на днях загляните, жду через годик»? А вдруг Кирдан не один? Гил-Гэлад обещал… — Он обещает в каждом письме, — эльда устало отмахнулся. — Келеборн уже приезжал четыре раза, а Эрейнион только пишет. Трандуил честнее — сразу признался, что на корабль только пьяным взойдет, а пить всю дорогу до Острова Звезды даже у него здоровья не хватит. — Что с тобой, братишка? — Элрос в очередной раз вспомнил необходимость скрывать лицо брата всеми известными ругательствами. Что с ним, что со статуей разговариваешь — ни ответа, ни отклика, ни эмоции. — Да пошло оно все к Унголиант в пасть! Едем! Ответить или даже дернуться Элронд не успел — близнец резким движением швырнул его поперек седла, вскочил на коня и послал его в галоп, ускоряя темп, как только эльф пытался высвободиться. Остановился король только на полпути к вершине Менельтармы, спрыгнул сам и позволил спешиться брату. — Что ты творишь? — Элронд набрал воздуха в грудь, но Элрос сильным и резким движением сорвал маску: — Хочу поговорить. С тобой, а не с безликим чурбаном, — хлесткий зимний ветер был особенно сильным здесь, в горах, и молодой король зябко повел плечами. Брат тут же сдернул с себя плащ, набрасывая ему на плечи: — Не простудись, ты же теперь… — Элронд! Нянька мне уже давно не нужна! А ты, похоже, всерьез решил, что я без тебя и шагу не сделаю. Держи, — из подсумка на поясе Элрос достал небольшое зеркальце. — Посмотри, на кого ты похож! — С утра на тебя был, — Полуэльф рассмеялся. — Вот кто, наверное, гребень Трандуила утащил, а я искал его, когда мы сумки паковали. И зеркальце тоже его? — Его, — Элрос старался ничем не выдать желания стукнуть братишку по голове, увезти во дворец и месяц не выпускать из покоев, чтобы хоть отдохнул. И, судя по всему, откормить не мешает — на лице остались одни глаза. — Братишка, куда это годится? Тобой же людей пугать можно. — Не преувеличивай. Маски они боятся больше. — Зачем я согласился… — Потому что понимал — так лучше будет. А вот зачем ты меня сюда притащил? — Потому что тебе надо на место разум вернуть. — Маску верни, а остальное… — начал было эльда, но брат упрямо качнул головой: — Вот только сейчас заикнись, что твое самочувствие, внешний вид и здоровье — не мое дело! Вышлю из Нуменора с первым же эльфийским кораблем к Эрейниону. Упакую в куль с бантиками, еще и письмо с подробным описанием того, как ты себя довел, приложу. Элронд, ты со мной как с ребенком носишься, я — король. Ты не сможешь всю мою жизнь стоять у трона, иначе найдутся те, кто решит устранить тебя и управлять мной. Потому что тебе это удается, значит, и другим можно попробовать. Элронд опустил взгляд, словно признавая правоту близнеца. Элрос привязал поводья к одному из деревьев и жестом пригласил брата следовать за собой. Тут даже тропинки не было: похоже, никто кроме правителя Нуменора здесь не бывал, а походка у Эарендилиона оставалась по-эльфийски легкой, скользящей, не приминающей и травинки. К вершине они поднимались долго, не столько из-за тяжести пути и сбивающего с ног ветра, сколько из-за раздумий, мешающих сосредоточиться на дороге. А на самой вершине Менельтармы был небольшой выступ ступенькой. Элрос снял с себя плащ брата, бросил на скалу и кивком предложил сесть. Его близнец принял и предложенное место, и то, что король расстегнул и свой плащ, прижимаясь и укутываясь вместе с ним. — Тол-Эрессеа… — Элронд внезапно понял, что за темная дымка видна на горизонте. — Ты для этого приходишь сюда? Жалеешь о своем выборе? — Нисколько не жалею, — Элрос покачал головой. — Я здесь второй раз. В первый — был тут с отцом перед его отъездом. Вы так с ним похожи, Элронд. Он тоже спросил, не жалею ли я о своем выборе. А ты сам? — Жалею. Лучше бы я умер, — это вырвалось раньше, чем эльда успел сдержаться. — Прости, я не то хотел сказать… — Он ответил мне то же самое, братишка. Слово в слово. И после его объяснений я не буду просить их у тебя. О Кано никаких вестей? — Откуда ты… — Элронд осекся, снова отводя глаза. В который раз за сегодня он почувствовал, что брат уже старше его? Старше и мудрее. Люди взрослеют стремительнее. — Кирдан уже, наверное, прибыл во дворец и не может понять, почему его не встречают. — Уходишь от ответа? — Элрос рассмеялся и протянул маску, кое-как прикрепив оторванную ленточку. — Во дворце починю лично, а пока и так удержится. Надевай. Учти, через пару месяцев дворец закончат, будет бал. И на нем не ты будешь в маске, а я. Отдохну немного. А ты подберешь мне невесту. На свой вкус. Раз уж тебе так приспичило заняться вопросом престолонаследия лично и срочно… — Да иди ты знаешь куда? — вскочил юноша, привычным жестом затягивая завязки. — К Драуглуину и Тхурингвэтиль во время их брачной ночи под одеяло! Только твоих аданет мне не хватало для полного счастья, чтоб им всем с Глаурунгом до конца жизни о нравственности спорить и орочьими тарелками пользоваться. Немытыми. — Храним верность Келеборниэн? — ехидно улыбнулся молодой король. — А если у него как у Феанора семеро сыновей будет? — Дай Элберет ему сил хоть на одного ребенка Нэрвен уговорить, — фыркнул Элронд. — Зная характер Галадриэль, могу точно предсказать ее ответ Келеборну: «Тебе надо — ты и беременей, и рожай». Знакомый легкий и переливчатый смех заставил близнецов подпрыгнуть и обернуться, с радостью замечая и Кирдана, и донельзя смущенного Келеборна, и самого нолдорана, оценившего шутку своего герольда. Братья долго не могли поверить в то, что гости никуда не денутся, если их выпустить из крепких дружеских объятий, поэтому, спускаясь вниз, Гил-Гэлад то и дело картинно потирал ребра и намекал, что, судя по силе близнецов, кое-кому не мешало бы вспомнить — негоже королю и его брату лично тягать камни на строительстве. Стоило друзьям сесть за стол, отпустить слуг и закрыть дверь в трапезную, как Кирдан тут же потребовал от Элронда убрать эту опостылевшую «тряпку» с лица, а когда юноша послушался — молча пододвинул к нему тарелку. — Я не голоден, — эльда хотел было встать, но глаза Корабела сверкнули как молнии в волнах моря. — Элронд, лучше ешь, — понимающе покачал головой Эрейнион, а Келеборн улыбнулся: — Вот-вот, наш нолдоран лучше других знает, как Кирдан обращается с маленькими неедяками и что их ждет. На своей шкуре проверил, — синда насладился смущением на лице друга и потянулся к блюду с ломтиками засоленной морской рыбы со специями и зеленью. — Келеборн, — мстительно прищурился Гил-Гэлад, следя за тем, как дориатец накалывает лакомый кусочек вилкой. — А Элронд был прав, да? Что это тебя на солененькое потянуло? Галадонион положил вилку на край тарелки и изящно отодвинул ее от себя, пытаясь сохранить спокойствие, в то время как остальные сдержали улыбки. Взяв со стола ближайший кувшин с вином, Келеборн налил сначала Кирдану, как старшему, потом нолдорану, Элросу, Элронду и наполнил свой кубок, взяв из вазочки печенье. — Зашел бы ты к целителям, — тяжело вздохнул Эрейнион. — Соленая рыба со сладким печеньем — что-то с тобой не так. — Гил-Гэлад, — Келеборн попытался не раздражаться, хотя близнецы уже вовсю смеялись, а Кирдан прятал взгляд. — Меня от твоих шуточек уже тошнит! — Братцы, осмотрели бы вы его, вдруг тошнит не от шуток. Пути Эру неисповедимы… — Артанаро едва сдерживал довольную улыбку отомстившего с лихвой, но тут же осекся. Келеборн встал из-за стола, благодарно поклонился Элросу и вышел. Спроси его кто-нибудь, почему привычное спокойствие изменило ему сейчас — он бы и сам не ответил. То ли путь через море, которое зимой было слишком уж бурным, вымотал даже эльфа, то ли он все еще переживал, как свыклись со своим выбором Эарендилионы, то ли тема была слишком болезненной. В камине уже висел котел с горячей водой, и Келеборн смог наконец-то смыть морскую соль, въевшуюся в кожу и волосы за эти дни плавания, и переодеться в чистое. В дверь постучали. — Войдите, — но стоящий за дверью не торопился, поэтому синда открыл сам. Элрос, чьи руки были заняты подносом, вошел в комнату, поставил свою «добычу» на стол и сел в одно из кресел: — Если хочешь, чтобы я поужинал — составь компанию. В одиночку я есть не буду. И не надо говорить, что аппетита нет, не напоминай мне об Элронде. Это у него вечно нет времени, желания, занят, убегает… А у меня уже терпения не хватает все это выносить. Ты ешь. — А ты рассказывай… — Келеборн подвинул тарелку поближе. — Забрать его? Хоть ненадолго… — Не думал, что скажу это, но забери. Я хотел с Гил-Гэладом на эту тему поговорить. Но с ним сейчас Корабел о его поведении разговаривает, а я даже войти к ним боюсь — подвернусь еще под горячую руку. Элронду здесь одиноко, люди никогда не доверяли эльдар, а тут еще эта необходимость скрывать его лицо… Да и я не всегда могу уделить ему время, а он не находит ничего лучше, чем доводить себя до изнеможения любыми делами. Так примелькался, что уже слухи пошли, что под видом лорда Маски и король частенько прогуливается, невозможно, мол, в двух местах сразу… — Для Элронда — возможно, — Келеборн протянул Элросу пирог, но тот только покачал головой, очищая от шкурки ароматный апельсин. — Ты еще скажи, что не пользуешься такой возможностью. — Пользуюсь. Но нечасто. Даже когда он уедет, Маска останется на какое-то время, у него достаточно учеников. Мне… — король опустил глаза. — Я не смогу без него. Одному тяжело… И держать его рядом не могу. — А кого можешь? — улыбнулся Келеборн. — Есть уже на примете? — Государство, — отмахнулся Элрос. — Пока что с Нуменором все дни и все ночи. Вот только тут вопрос, кто из нас муж, а кто жена. Судя по тому, как всё и меня, и братишку достало… Они проговорили полночи, пока оба не заснули, сидя в креслах, а проснулись, как ни странно, в собственных покоях и в кроватях, когда солнце поднялось уже достаточно высоко. Кирдан и Гил-Гэлад ждали их в трапезной, но Элронда не было. — Уехал в Нисимальдар, оттуда кто-то из его учеников гонца прислал — саженцы из Амана прибыли, — Эрейнион протянул друзьям чашки с чаем. — Обещал быть к обеду, а вот деревца доставят завтра, не раньше. Просил вас не будить, сказал, что поздно вчера заснули. Келеборн и Элрос переглянулись, тяжело вдохнув. Без слов было понятно, кто их вчера уложил в постели, как и то, что сам «нянька» опять не спал. — Вот. То, о чем я вчера говорил, — король отставил чашку в сторону. — Будем ждать или вдогонку? — Судя по времени — навстречу, — вздохнул Галадонион. — Да и не тебе его упрекать, сам сколько проспал? Сразу видно, как уставал до этого. — Мне можно, я — человек, — Элрос встал, поправляя перевязь. — Распоряжайтесь, я за братом. — Распоряжаюсь, — хмыкнул Кирдан. — Взять нас с собой. Король не стал даже пытаться возразить. Вчетвером они достаточно быстро добрались до «земли садов», как еще называли эту провинцию, но, к собственному удивлению, узнали, что Лорд Маска уже уехал. Попытки выяснить, куда именно, запутали друзей еще больше: кто-то утверждал, что лично видел брата короля на дороге на север, кто-то сопровождал его к Главному Восточному пути, кто-то с пеной у рта доказывал, что Лорд Маска отправился к Западным Гаваням. И никто из людей не лгал — эльфы чувствовали ложь, но сейчас ее не было. — Куда едем, Элрос? — Корабел внимательно смотрел на молодого правителя. — Я бы в столицу вернулся. Если это чудище неугомонное разорвалось и на четыре стороны отправилось, то соберется обратно явно в центре. — Даже он сразу везде не успеет, — покачал головой Эрейнион. — А где вы вообще останавливаетесь, когда сюда приезжаете? — Я гощу у старейшин в Главном Форте, а Элронд… — правитель осекся. — Так, проверим кое-что! Густой лесок из вечнозеленых хвойников встретил их тихим перезвоном птиц и веселым попискиванием белок, тут же решивших проверить, не завалялось ли у неожиданных гостей чего-то вкусненького. Келеборн достал из кармана сверток с прихваченным в дорогу ореховым печеньем и даже полностью развернуть его не успел, оказавшись на земле: на него, привлеченные вкусным запахом, прыгнули несколько десятков этих зверьков сразу. Синда, привыкший к тому, что стайками белки в лесах Средиземья точно не селились, выбрался основательно затоптанным и без печенья. — Откуда их здесь столько? — он изумленно выдохнул. — Неудивительно, что такие голодные, на всю эту ораву ни в одном лесу шишек не хватит. Нарочно, что ли, разводите? Ответом ему был только неудержимый громкий смех и сдержанные попытки Гил-Гэлада пискнуть что-то похожее на «белочки пришли». Покачав головой, Келеборн прыгнул на коня, но пара-тройка рыжих зверьков решила не покидать такого щедрого гостя, тщательно проверяя его карманы и забираясь за пазуху. — Личная охрана Элронда, — почти перестал смеяться Эарендилион. — Он их часто кормит. Приехали. Небольшой домик, увитый темно-красным диким виноградом и зеленым плющом почему-то напомнил эльфам совсем другие стены, покрытые этими же растениями. Амон-Эреб… А крыльцо точно такое же, как в той маленькой сторожке в лесах Беллерианда. И внутри все так же: очаг, кровать, стол, полки с книгами. На кровати, сняв маску, спал Элронд, подскочивший как только скрипнули несмазанные петли двери. — Нашли все-таки, — улыбнулся он, приглашающе кивнув. — Вино вот там в шкафу, там же и фрукты. Вот только сухарики я все скормил… -…своей охранной гвардии, — все еще нервно вздрогнул Келеборн. — Поговорить бы надо, командир лесных рыжиков! Вот где в полной мере раскрылся упрямый характер близнецов: скандал разразился невероятный. Возвращаться в Средиземье, пока здесь все не устроено окончательно, Элронд отказался наотрез, заявив, что за него решали в этой жизни достаточно и теперь все могут взять в зубы по Сильмариллу и твердым шагом направиться навстречу пьяному Феанаро, которого Нэрданель не подпускала к себе лет пятьдесят. Чтобы первенцу Финвэ не скучно было. А он закончит все, что запланировал, дождется свадьбы брата, рождения наследника, и только потом отправится обратно. Элрос не оставался в долгу. Братишке было предложено размножаться самому, причем в таких позах и с такими партнерами, что восхищенно-негодующе фыркнул даже Кирдан. На подобное Элронд тоже ответил руганью, причем остановиться они уже не могли, припоминая все обиды и разногласия едва ли не с пеленок. Эрейнион и Келеборн попытались было хоть как-то угомонить спорщиков, но те не реагировали ни на что, кроме друг друга, поэтому Гил-Гэлад, уже сам потерявший всяческое терпение, схватил ведро с водой, стоящее у порога и с размаху окатил спорящих близнецов. — Ты что творишь? — Элронд развернулся к нолдорану. — Зима! Вода ледяная, вдруг Элрос простудится? — Вот. И это постоянно! — снова взвился король. — Не простудись, Элрос! Не утомляйся, братишка! Береги себя, не делай, не ходи, не… Не! Не! А сам хорош! — Но ты… — Когда ты уже уедешь и дашь мне жить? — Элрос схватил со стола глиняный кувшин и, размахнувшись, разбил его о бревенчатую стену. Осколки разлетелись во все стороны, но уклониться от них с эльфийской реакцией не составило труда. Всем, кроме Элронда, зажавшего левый глаз рукой, сквозь тонкие пальцы которой мгновенно просочились алые капли крови. — Когда дам тебе жить? Да хоть сейчас! — эльда выскочил из домика, с размаху хлопнув дверью и привалив ее крепким дубовым бревнышком, да так, что трое эльфов и молодой король потратили четверть часа, пытаясь выбраться — в маленькие окошки не проскользнул бы никто из них — в результате просто выбив и дверь, и подпиравший ее брус. Но действительно потрясением оказалось то, что найти Элронда им не удалось. Две недели гвардейцы короля, его эльфийские гости и он сам втайне обыскивали весь остров. Официально все было в порядке, брата Государя на всех церемониях заменял Эрейнион, такой же темноволосый как и близнецы, сам Элрос старался ничем не выдавать происходящего и держаться как обычно. О происходящем помимо короля и эльфов знали только ученики Лорда Маски, легко и незаметно перехватившие все висевшие на нем обязанности, да так, что правитель Нуменора с изумлением обнаружил наличие свободного времени и необходимость лишь принимать отдельные решения и выслушивать доклады. Только сейчас Элрос понял, что именно удерживало брата здесь: потребности в его присутствии давно уже не было, незаметно для всех Элронд сумел организовать все так, что даже без него ничего не менялось. А значит, все «государственные заботы» были предлогом, поводом, и братишка просто пытался отсрочить предстоящую разлуку, всего лишь хотел подольше побыть рядом с ним. А что он получил от самого Элроса? Ругань, ненависть и пожелание скорейшего отъезда? Если неосторожным поступком Эарендилион еще и искалечил брата… Эти мысли не давали Элросу заснуть по ночам, мешали сосредоточиться на чем-либо, кроме того, где сейчас близнец и что с ним. Еще по детству зная, как хорошо он умеет закрываться от осанвэ, король даже не пытался позвать братишку, полагаясь на ощущение того, что тот жив, но тревога не уходила, сжимая голову и грудь железным кольцом. Никто из эльдар не сказал ему ни слова, но в этом не было необходимости, они так же, как и сам Элрос, почти не спали, отказывались от еды, мотались по всему Нуменору и с болезненной надеждой реагировали на любой скрип двери. А уж о том, как они носились с ним, можно было и не представлять, до такого и Маска не доходил. Одно дело — когда кто-то из Советников или военачальников отодвигал в сторону документы со словами «Мой король, уже закат, а вы еще и к завтраку не спускались», и совсем другое — когда Кирдан, уставившись невидящим взглядом куда-то в стенку, не просто пододвигал к нему тарелку, а еще и брал ложку и начинал кормить, причем ни Эрейниона, ни Келеборна происходящее даже не удивляло, а до самого Элроса это «дошло» после пятой ложки супа. На эту прогулку король попросту сбежал, предупредив разве что Тьерна, капитана своей личной охраны. Воин коротко кивнул, уточнил маршрут и время, необходимые Государю, чтобы побыть в одиночестве, предупредив, что не отпустит даже на секунду дольше, и протянув флягу с вином и несколько галет. Путь к вершине Менельтармы отнял последние силы, и Элрос даже не сел — упал на уступ, закрывая глаза. Зимы в Нуменоре чаще всего не было, просто становилось холоднее, снег даже не долетал до равнин, но здесь, на горе, его хватало. Ветер был похож на орочью боевую плеть с острыми осколками, вонзающимися в кожу и раздирающими ткань одежды. Король чувствовал, как льдисто-вкрадчивый холод пробирается под тонкий парадный камзол, как лицо начинает гореть, пальцы теряют гибкость. Порывы ветра срывали с горы снег, бросая его на ресницы, где он даже не таял. Впервые за последние недели Элрос почувствовал, что его клонит в сон и попытался прилечь, внезапно ощущая, что опирается на кого-то. Сильные руки закутали его в плащ, и последним, что он услышал, был легкий, как летний бриз, шепот: — В нашем роду близнецы замерзают только вместе… А дальше дни и ночи слились в постоянное ощущение огня и холода одновременно. Ему снились зима, лес и лесной пожар. Уворачиваясь от пламени, он то и дело проваливался в сугробы, расцарапывал руки об льдинки и пытался убежать, туда, где за черными силуэтами деревьев сверкала изумрудной зеленью полянка с цветами. Он смог! Наконец-то смог добежать до нее, падая в траву, мокрую после дождя или растаявшего снега и ощущая эту мягкость и тепло, тепло, а не жар. От весенней влаги вымокла рубашка, и Элрос внезапно подумал о том, как же рассердится Элронд: в мокрой одежде, на сырой траве… Да братишка ему месяц будет нотации о хрупкости эдайн читать. Но ведь это сон… Король открыл глаза и подскочил. Он лежал в своей спальне, в кровати, сорочка на нем действительно была мокрой от пота, а за стеной негромко переговаривались Элронд и Гил-Гэлад: — Нормально ты выглядишь, не дергай венец. И сколько раз тебе напоминать, что ты — король? Не оглядывайся на меня через каждые две минуты! — Нолдоран, да мне и в страшном сне привидеться не могло, что я буду на церемониях впереди самого Гил-Гэлада идти! — Так! Еще раз и по тенгвам! Ты — Элрос! Я — Элронд, Лорд Маска! Потерпи, это ненадолго, сам виноват! Если бы не твой характер… — Он очнулся! — Элронд вбежал в спальню, присел на край кровати и схватил руки Элроса в свои. — Братишка! На левой брови виднелась едва заметная розоватая ниточка зажившей ссадины, а в остальном Элронд выглядел как обычно, вот только увидеть брата в своем полном парадном облачении и с венцом на голове было так непривычно, что Элрос рассмеялся и поправил украшенный сверкающими крыльями обруч: — А тебе идет! Эрейнион, ты бы подыскал ему собственное королевство. — И потерять такого помощника? Нет, пусть у меня в герольдах ходит, — улыбнулся Гил-Гэлад. — Тем более, что ты его последнюю неделю не слышал. Корона ему трет, мантия ему жмет, от трона на заднице мозоль… — Так на троне восседать надо, а не ерзать этой самой задницей. Спокойно и с достоинством, помня о долге и величии. — Кто бы говорил! — Элронд ткнул брату в руки чашку с теплым травяным настоем. — Это когда ты о долге перед Нуменором вспоминал? Когда в одном камзоле на Менельтарму отправился? Допивай и переодевайся, нечего в мокром валяться. Ты простишь меня, братишка? Эрейнион неслышно выскользнул, прикрывая за собой дверь, а близнецы внимательно смотрели друг на друга. Так, как иногда смотрели в зеркало, не понимая, кто именно отражается там — то ли полная копия, то ли кто-то совершенно иной, чью душу невозможно осознать до конца. А тонкие нити незримой связи были крепче всего, что существовало. И можно было скрыть маской лицо, но чем укроешь душу от взгляда, который всегда проникал в самую глубину? — Ты боишься, что я останусь один? — Элрос посмотрел на брата. — Что ты будешь рядом с друзьями, а мне и поговорить будет не с кем, и помолчать? Поэтому так настойчиво требуешь, чтобы я искал жену, заводил детей? Элронд кивнул: — Я уеду с ними. Через месяц. И вернусь на твою свадьбу. Ты ведь предупредишь меня заранее? — Если не придется со свадьбой торопиться — конечно, — рассмеялся король. — А если нет — приедешь к рождению первенца. — Если ты себе такое позволишь — ограничишься одним ребенком, — эльда встал, расправляя складки парадного облачения. — Лично приеду и на узел завяжу. Мне надо на совет, а с тобой Келеборн посидит. И не болтайте много, лучше отдохни. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — король взял у близнеца свежую рубашку и надел ее. Вот только пальцы не справлялись с завязками, и Элронду пришлось помочь брату. — Мы ведь оба знали, что расстанемся когда-нибудь. — Нет. Не хочу, чтобы ты уходил сейчас. Пусть Гил-Гэлад проведет совет. Посиди со мной, пока я не засну. Элронд вышел буквально на минуту, отдавая распоряжения стражникам, и тут же вернулся, пододвинув к кровати одно из кресел и усаживаясь рядом: — Сам отлыниваешь от обязанностей и мне не даешь. Какой из тебя король? — Так может, ты родился первым? И я на троне не по праву? — Элрос крепко держал брата за руку. — Хвала Элберет, этого уже никто не знает, — отшутился эльда. — И еще раз услышу «не по праву» — останешься единственным ребенком у родителей. Элрос замер, боясь сказать что-либо. «У родителей»… Случайная оговорка, всколыхнувшая все внутри, подарившая томительную надежду. Не на то, что простит, на то, что научится принимать окружающих такими, какие они есть, понимать, что судить другого невозможно, а себя — бесполезно.