Hadley M.D.

— Саманта Стоун, восемь лет, играя на детской площадке, упала с качелей и ударилась головой о землю. В скорой сообщили, что потеряла сознание чуть больше двух минут назад, — оповестила блондинка бегущих рядом коллег, быстро толкая по коридору каталку с раненой девочкой. — А то, что у нее из головы торчит огромный кусок стекла, это, как я понимаю, не очень важный момент? — иронично спросила длинноволосая шатенка, стоявшая, облокотившись на стену и, наблюдавшая за приближающимися к ней врачами. Ее насмешливый, спокойный голос абсолютно не вписывался в эту паническую обстановку, тихим эхом отдаваясь о пустые стены помещения. На какую-то долю секунды блондинка приостановилась, уставившись удивленным взглядом на обладательницу этого голоса, ее грудная клетка быстро поднималась и опускалась от бега. — Во время падения приземлилась на осколок бутылки, — запыхавшись, продолжила рассказывать блондинка, вновь ускоряя шаг. — Я из отделения педиатрии, отойдите с дороги! — крикнула она шатенке, которая внезапно оттолкнулась от стены и преградила ей путь. — А я из отделения хирургии и, как мне кажется, вытащить из затылочной доли стекло сейчас немного важнее, чем показывать ей мультики и рассказывать о том, что этим миром правит любовь, — на секунду девушка пронзила уверенным взглядом своих зеленых глаз голубые глаза блондинки. Заметив ее замешательство, она тут же схватила боковой поручень каталки, вырывая ее из рук девушки и, бегом покатила ее в сторону операционной, оставляя врача педиатрии стоять в коридоре, чувствуя растерянность и злость за такую наглость. — Срочно нужен анестезиолог во вторую операционную, — крикнула шатенка, проносясь мимо медсестер, дежурящих сегодня в приемном отделении. — И позовите туда команду доктора Кейна! Срочно, я сказала! — грубо рявкнула девушка, заметив нерасторопность медперсонала. Наконец, добежав до нужного помещения, она подвезла каталку к операционному столу. Аккуратно подняв обмякшее тело ребенка, она положила его на стол, лицом вниз, рассматривая глубокий порез на затылке. — Что случилось? — раздался из предоперационной комнаты удивленный голос доктора Джордана, одного из членов команды доктора Кейна, которых потребовала позвать девушка. — Готовься к операции! Где все остальные? — эмоционально воскликнула шатенка, подключая в этот момент ребенка к медицинским мониторам, отображающим показатели пациента. — Скоро подойдут! — громко ответил врач из соседней комнаты, накидывая на себя операционный халат и приступая к дезинфекции рук. —Хадли, ты не стерильна! Что происходит? — Мне, блядь, некогда сейчас мыть руки, Джаспер! Девочка, восемь лет, глубокая рана стеклом в затылочной доле. Около пяти минут назад потеряла сознание, пульс нитевидный, нужно срочно оперировать! Может быть, задет мозг! Она потеряла много крови! — девушка злилась, она видела перед собой умирающего практически на ее руках ребенка и сейчас ее мало волновали нормы поведения в операционной. В конце концов, кусок стекла, торчавший из головы юной пациентки, мог принести намного больше вреда, чем микробы, возможно принесенные доктором в это помещение. — Лекса, я подготовлю ее, но, если ты занесешь инфекцию в мозг, лучше ей явно не станет, — парень уже полностью подготовленный к операции уверенно опустил свою руку на запястье Хадли, останавливая ее, когда та начала тянуться за шприцем с обезболивающим. — Анестезиолог сейчас подойдет. Я пока изучу медкарту. Девушка нервно выдохнула и, закатив глаза, отправилась в предоперационную. Зайдя в комнату, она надела на себя маску, шапочку и халат. Подойдя к раковине, Лекса на секунду взглянула на свое отражение в зеркале. «Я не дам ей умереть или остаться инвалидом». — подумала она, словно пытаясь убедить в этом саму себя, после чего нанесла дезинфицирующее средство на руки и тщательно помыла их. — В этой больнице хоть кто-нибудь знает, как быстро работать?! — ругалась шатенка, возвращаясь в операционную и, наблюдая наконец полный состав: анестезиолога, медсестру и двух коллег из хирургического отделения. — Хадли, почему лучшие врачи больницы должны сейчас ассистировать тебе в простой операции? — надменно произнес высокий кудрявый брюнет. — Потому что это твоя работа, Блэйк! И ты явно себя переоцениваешь, — рявкнула на него Лекса, подойдя к операционному столу. Пациентка уже была под наркозом, все мониторы показывали, что она вполне стабильна, не считая пониженного давления. — Скальпель на 10, — потребовала девушка. Следующие сорок минут Хадли проводила операцию по изъятию инородного тела из черепа восьмилетней девочки. К счастью, жизненно важные участки мозга задеты не были, но маленькие осколки стекла обкрошились от основного куска и плотно засели в твердой мозговой оболочке. Девушка ловко управлялась со скальпелем и пинцетом, периодически отдавая различные команды своим ассистентам. — Она стабильна, все хорошо, — наконец сообщил Джордан, не спускающий взгляда с медицинских мониторов. Шатенка кратко кивнула. — Зашейте её, — отдала очередную команду Лекса, после чего резко развернулась и, покинув комнату, вошла в предоперационную. Сняв с себя шапочку, маску и халат, она кинула их в урну, стоявшую в углу. Девушка облокотилась ладонями о холодную гладкую столешницу, на которой размещалась раковина и вновь взглянула на свое отражение в зеркале. Посмотрев в свои же печальные, взволнованные глаза, она глубоко вздохнула. «Вела себя как истеричная баба, а не как врач…» — грустно заметила про себя Хадли. На этой мысли она развернулась от раковины и направилась к выходу из предоперационной. — Уиттл, мои коллеги-идиоты, — с порога сообщила Лекса, проходя в кабинет своего друга – заведующего педиатрическим отделением. — Эм, ну, ты говоришь мне об этом по нескольку раз в неделю, поэтому я не очень-то удивлен… — ответил ей смуглый мужчина сорока лет с блестящей лысой головой и пронзительным взглядом глубоких карих глаз. — Что на этот раз? Доктор Уиттл сидел в кожаном офисном кресле, за большим столом из темного дуба. Он отодвинул изучаемые им в тот момент бумаги и поднял взгляд на вошедшую гостью. — Я только что спасла твою пациентку, — оповестила его шатенка, заваливаясь на двухместный диван, стоящий недалеко от стола друга. — Я не в курсе, что у меня были на данный момент пациенты, нуждающиеся в срочном спасении, — мужчина удивленно приподнял бровь, смотря на девушку. — Не знаю, я буквально вырвала умирающего ребенка из рук какой-то глупой девицы, сообщившей, что она из твоего отделения, — пожав плечами, ответила Лекса, беря новостную газету с журнального столика, стоявшего возле дивана. Она пробегала взглядом по черным печатным буквам, особо не вникая в смысл написанного, как вдруг от этого скучного занятия ее отвлекла резко распахнувшаяся дверь. — Линк, я не смогу здесь работать! Тут все злые и надменные! Из-за нее на меня теперь все смотрят как на дуру! Да, она спасла эту девочку, но это не отменяет того, что она самовлюбленная идио… — блондинка ворвалась в кабинет заведующего педиатрии, эмоционально рассказывая о произошедших событиях, как вдруг ее взгляд остановился на сидевшей в кабинете той самой самовлюбленной идиотке. Отложив газету, шатенка удивленно вскинула брови и, поднявшись с дивана, встала посреди кабинета. Она медленно поворачивала голову в сторону друга, потом на девушку и обратно. Ее взгляд становился более осмысленным: она начинала понимать, что происходит. Блондинка была растеряна и, кажется, немного напугана, а в глазах Уиттла читались откровенный шок и волнение. — Нееет. Линкольн… Нееет. Такого не может быть! Черт… Скажи, что я все не так поняла… Ты что, спишь со своей подчиненной?! — возмущенно воскликнула Лекса, остановив взгляд на мужчине и удивленно выпучив глаза. — Кхм, — Уиттл встал со своего кресла, смуглая кожа слегка покраснела в области щек от смущения, доказывая, что в этот момент мужчина хотел бы провалиться сквозь землю. — Александрия Хадли – заместитель заведующего хирургии, — мужчина кивнул в сторону шатенки. — Кларк Гриффин, новый интерн педиатрического отделения, — он представил друг другу девушек. — Ты спишь со своей подчиненной! — вновь воскликнула Лекса. — Что вы себе позволяете?! — наконец пришла в себя Кларк, ненадолго опешившая от новой неожиданной встречи с шатенкой. — Я не с тобой разговариваю. Иди поплачь в другом месте из-за своей никчемности, пока я выбиваю дурь из этого идиота, — Лекса не оборачивалась к блондинке, ее зеленые глаза злобно горели, словно пытаясь прожечь растерянного Линкольна насквозь. Блондинка в возмущении открыла рот от очередного потока грубости и наглости, исходящего от доктора Хадли. — Эй, мисс заместитель заведующего хирургией, это не ваше дело и не смейте так себя вести! — Гриффин сама не ожидала от себя такой эмоциональности, но надменная шатенка абсолютно вывела ее из себя. Ноздри блондинки гневно раздувались, она хотела подойти и заехать чем-нибудь тяжелым по голове этой дерзкой особы. Она сделала вперед пару шагов, яростно сжимая кулаки. — Девочка, по-моему, ты забываешься, — прошипела Лекса, неожиданно подскочив практически вплотную к девушке, отчего та испуганно отступила назад. — Иди меняй пациентам подгузники, дай взрослым дяде и тете поговорить! — Да как вы… Вы… Что Вы себе… Да Вы... — Кларк злилась и была ужасно возмущена. В то же время она испытывала неловкость от такого близкого нахождения к девушке, обратив внимание на сладкий аромат ее духов. Ловя воздух ртом, она пыталась отсортировать те мысли, что вихрем проносились в ее голове. Множество самых различных оскорблений крутились на языке, но все таки Кларк понимала, что ей лучше не стоит грубить вышестоящему по должности врачу. — Э, мэ, бэ, тебя что не учили разговаривать? — теперь пронизывающий презрительный взгляд зеленых прищуренных глаз сверлил мечущиеся из стороны в сторону голубые глаза Гриффин. — Кларк, тебе правда лучше уйти… Поговорим позже, — доктор Уиттл вышел из-за своего стола и, подойдя к блондинке, слегка приобнял ее за плечи, направляя в сторону выхода. Скула нервно дернулась от кипящей в девушке злости. Гриффин резко развернулась, скидывая руку мужчины, и выбежала из кабинета, громко хлопнув за собой дверью. — Хадли, ты переходишь все границы! — негодующе заметил Уиттл, смотря на шатенку. — Зато я не сплю со своими подчиненными, Линк! Ты совсем не в своем уме?! Ты же знаешь, рабочая этика клиники не позволяет заводить отношения с коллегами! Если кто-то узнает… Если Гриффин узнает… Так. Стоп, — девушка открыла в удивлении рот, словно пытаясь что-то сказать, но слова будто застряли в горле, глаза расширились в шоке от той мысли, что вдруг посетила ее. — Пожалуйста, Уиттл, скажи мне, что эта идиотка всего лишь однофамилица нашего главврача! Мужчина виновато опустил голову, потупив взгляд и нервно жуя внутреннюю сторону своей щеки. Вздох, обозначающий полнейшую безысходность, слетел с губ Лексы. Она вернулась к дивану и, сев на него, обхватила свою голову руками, потирая виски. — Почему ты так реагируешь? — Линкольн был удивлен такой бурной реакции подруги. — Потому что за последние полгода уволили уже двух врачей за интрижку на рабочем месте! А ты единственный в этой гребаной больнице, кто хоть немного мне небезразличен, — уже спокойнее ответила Лекса. — Я не встречаюсь с ней, у нас просто был секс. Пару раз… Доктор Гриффин попросила взять ее дочь ко мне в отделение, она недавно окончила медицинскую школу и сейчас проходит у меня интернатуру, — объяснил Линкольн. — Я что-то не услышала подробностей того, как в твою голову пришла мысль трахать дочь главврача! — тихо прикрикнула девушка, вновь сверкнув взглядом в сторону друга. — На самом деле, это еще кто кого трахает, — усмехнулся мужчина, погрузившись в волнующие воспоминания. — Ау, прием, — помахала рукой Хадли, пытаясь привлечь к себе внимание. — Я должна все вытаскивать из тебя словно щипцами? — Ну, она работает тут уже неделю, после первого дня предложила пропустить по бокалу пива в баре у Джимми. Я сначала сомневался, но тот день был тяжелым и я, действительно, хотел расслабиться, — Уиттл облизал нижнюю губу и, подняв голову, виновато посмотрел на подругу. — Лекса, мы напились, но она первая стала вешаться на меня. Я взрослый мужик, у меня есть потребности, а с такой работой у меня нет времени даже на секс на одну ночь! Я сутками пропадаю в больнице… Где и когда мне искать новые знакомства? Я просто не сдержался, был очень пьян, а она была очень настойчива, — оправдывался друг. — То есть ты хочешь сказать, что ты бедный несчастный самец, который не может себя держать в штанах? Она что, шла, споткнулась и упала на твой член? Я знаю, как ты пьешь, чтобы тебя напоить, нужен центнер алкоголя, поэтому не ври мне, — сухо произнесла шатенка, накручивая на указательный палец прядь длинных, чуть вьющихся волос. — Ладно, Хадли, там был не только алкоголь… Она предложила мне покурить косяк, — выпалил мужчина и тут же испугался предстоящей реакции подруги. Лекса подскочила с дивана и в два прыжка оказалась перед мужчиной. Схватив его за ворот халата, она метала своими глазами молнии, отражавшиеся в карих напротив. — Ты совсем с ума сошел?! — начала повышать голос шатенка. — Ты можешь не орать?! Я тебе, в конце концов, не сын, чтобы ты меня отчитывала. Если хочешь все узнать, сядь спокойно на диван и выслушай! — приказал Линкольн, отцепляя руки девушки от белой ткани своего халата. Внутри Лексы кипели бешеные эмоции. Она была зла, нет, она была разгневана. С Линком девушка подружилась с первых же дней ее работы в больнице Мёрфи Плэйс, и вот уже на протяжении практически шести лет он являлся ее лучшим и единственным другом. Уиттл всегда, сколько Александрия его знала, был серьезным, рациональным и адекватным человеком. Он смотрел на ситуации с разных сторон, взвешивал все за и против и никогда не шел наперекор своим моральным принципам. Коллеги даже подшучивали над тем, что доктор Уиттл никогда не принимает неправильных решений. Ко всему прочему, Линкольн был домашним и спокойным, иногда даже становясь занудным и скучным. Он оттенял своим спокойствием эмоциональные порывы подруги, иногда проявляющиеся у нее. Уиттл всегда успокаивал девушку и подталкивал на путь рациональных и взвешенных решений, не спровоцированных эмоциями. И вот сейчас, смотря на своего друга, поджавшего губы, словно ребенок ожидающий наказания, Лекса не узнавала его. Как такое могло произойти, что человек, пропускающий по вечерам стаканчик виски, сидя в своем кресле-качалке за книгой Оскара Уальда вдруг превратился в глупого паренька, пьющего дешевое пиво в таком же дешевом баре, трахающего молоденькую девчонку-интерна, по совместительству являющуюся дочерью его начальника, и курящего травку? Последнее, особо остро повлияло на девушку. Она не могла поверить тому, что ее друг, взрослый мужчина, заведующий педиатрии, курит марихуану, словно он студент из университетского братства. Внутри Лексы переплелись чувства злости, испуга и отвращения. — Я знаю, как ты относишься к наркотикам, Хадли… Но это даже и не наркотик вовсе! Тем более в Нью-Йорке марихуана легальна в медицинских целях, — начал мужчина. — У тебя рак или СПИД? Может, болезнь Паркинсона, м?! Если так, то я пойму, конечно. А если иначе, то какого хрена ты творишь? —возмутилась Александрия, прервав со своей стороны тишину. — Я просто захотел расслабиться, хватит меня отчитывать, в конце концов! — мужчина по-дружески любил Лексу, порой относясь к ней, как к дочери, ну, или как минимум, как к младшей сестре, но сейчас его уже начало напрягать её излишне эмоционально-воспитательное поведение. Хадли прикусила нижнюю губу, и подняв взгляд вверх, глубоко вздохнула, пытаясь совладать с эмоциями, кипящими в ней, словно разгоряченная магма вулкана. — Я кажется поняла, — прищурилась шатенка, смотря на Уиттла. — Это все кризис среднего возраста, да? Тебе сорок лет, у тебя тяжелая работа, нет жены и детей, у тебя даже нет животных, вот ты и почувствовал себя одиноким и никому не нужным, поэтому… — затараторила Лекса, посчитавшая, что на нее нашло озарение и она докопалась до истинной причины такого поведения Линкольна. — Успокойся, Хадли. Это никакой не кризис. Это было один раз: я покурил траву, напился и переспал с ней, но я не изменился. И, кстати, я не чувствую себя одиноким. Все вокруг совершают ошибки, почему я не могу на один день уйти в отрыв? — мужчина глубоко вздохнул, покачав головой. — В общем, в любом случае я как раз планировал поговорить с Кларк о том, что…, — продолжал Линк. — В начале разговора ты сказал, что вы спали пару раз, а не один, — перебила его девушка. Она все еще сидела с нахмуренными бровями и сверлила друга негодующим взглядом. — Она очень настойчива, Лекс. И сексуальна. А еще… она очень, ну, понимаешь… Сексуально активна. Пару дней назад, когда я вернулся с утреннего осмотра, она прямо набросилась на меня в моем же кабинете, — взгляд мужчины скользнул по кожаному дивану, на котором сидела Хадли. — Фу! Вы делали это на этом диване?! Какого хрена ты сразу не сказал? — девушка подскочила, все ее лицо: от сморщенного носа, до сжатых губ выражало презрение и брезгливость. — Вообще-то это мой кабинет и я могу делать тут все, что захочу, — заметил Уиттл спокойным голосом. — Я завтра же с ней поговорю и оборву все интимные отношения, сегодня она явно не захочет меня видеть из-за твоего поведения. — А что не так с моим поведением? — с вызовом спросила Лекса, высоко подняв подбородок. — Сначала она чуть не убила ребенка, потом оказалось, что она спит с моим другом, к тому же она разговаривала со мной так, будто я ее подружка-ровесница. То, что ее мама мой начальник не означает, что я буду пресмыкаться перед ней. — Хадли, ну ты сама начала с ней грубо разговаривать, — вырвалось у Линкольна, после чего он закатил глаза и на мгновение сжал губы. Мужчина понял, что сейчас лучше все-таки сменить тему, иначе подруга вновь разозлится и выплеснет все это на него. — Я не понимаю, что с тобой? Ты, конечно, не образец сдержанности и учтивости, но сегодня ты излишне эмоциональна… Кричишь, буквально кидаешься на людей… Это из-за этого ребенка, да? Расскажи мне, что произошло, — спокойным ровным тоном попросил мужчина, подойдя к шатенке и заглядывая участливым взглядом в ее глаза. — Ты же знаешь, Линк, что я не оперирую детей…, — девушка сглотнула. — Но тут я шла с обеда и, проходя мимо приемного отделения, увидела эту ненормальную, несущуюся с каталкой по коридору. Она выглядела так неуклюже и глупо, махала руками, словно чувствуя себя эффектной героиней какого-то медицинского сериала, — Лекса вспомнила тот момент и усмехнулась. — Восьмилетняя девочка упала с качелей на разбитую бутылку, в затылочную долю попал огромный кусок стекла. Кстати, почему, Линк, твой интерн вообще везла эту каталку? Скорая должна была сообщить в приемную, что требуются хирурги, но, мой пейджер почему-то молчал. Я сказала этой идиотке, что у девочки из головы торчит половина стеклянной бутылки, ну, вдруг она слепа на оба глаза и не заметила этого, на что она начала мне пафосно рассказывать, что она из педиатрии и это ее пациент. В их семье мозги передаются через поколение, или как? — очередная злобная ухмылка скользнула по губам шатенки. — В общем, мне пришлось чуть ли не силой забирать у нее каталку, после чего я провела операцию… — Почему ты не передала это дело другому? Ты ведь не нейрохирург... — удивленно спросил мужчина. — Времени не было ждать их, у девочки падало давление и пульс был нитевидным. Когда Джордан с Блэйком наконец пришли, я уже… я уже не могла отдать операцию кому-то из них, я чувствовала уже себя ответственной, понимаешь? К тому же, это не сложная операция, на ней не нужны были углублённые познания о человеческом мозге, — Лекса подняла глаза на друга, в них отражалась глубокая грусть, будто в момент своего повествования, девушка вспоминала о каких-то других печальных личных событиях. — Я даже не вспомню, когда ты последний раз оперировала ребенка, — заметил Линк, подойдя к девушке и взяв ее за руку. – Может, то что ты провела эту операцию, значило, что ты уже готова… отпустить свою боль? — мужчина пытался говорить как можно аккуратнее, чтобы не задеть чувства подруги. — Может, мне бы не пришлось этого делать, если бы твоя блондинистая шлюха думала головой, а не другими местами, любезно предоставляемыми ею своему начальнику? — грустный взгляд девушки резко сменился на злобно-агрессивный, демонические огоньки пламени вновь запылали в ее зрачках. Ей не нравилось, что друг поднимает эту тему. Уиттл отступил от шатенки, пытаясь сдержать себя в руках и не сорваться из-за грубого поведения Лексы. — Кларк впервые сегодня дежурила в отделении скорой помощи, возможно, она растерялась… — попытался оправдать свою коллегу Линкольн. — Если бы от скорой девочка сразу попала на операционный стол, то рисков было бы намного меньше! А если бы я не оказалась в тот момент в коридоре, то черт его знает, через сколько бы мы обнаружили мертвое тело ребенка в палате педиатрии! — гнев волной нахлынул на Александрию, она вновь вспомнила обмякшую девочку на своих руках, вспомнила жуткую рану на ее голове и почему-то голубые глаза блондинки, отображавшие испуг и волнение в тот момент, когда она вырывала у нее из рук каталку. — Возможно, она хотела отвезти ее к хирургам, а не в педиатрию, она не такая глупая, как ты считаешь, — мужчина снова встал на защиту Кларк. — Она не такая умная, как, судя по всему, считаешь ты. И, кстати, не такая горячая, чтобы рисковать из-за нее своей работой, — бросив глазами последние молнии в друга, девушка направилась к выходу из кабинета. — Как ее зовут? — спросил Уиттл. Хадли, уже положившая ладонь на ручку двери, в ступоре остановилась. — Кого? — шатенка действительно не понимала, кого имеет в виду друг. — Девочку, которую ты оперировала. Ты ни разу не назвала ее имени… Ты ведь не знаешь его, верно? — спокойно объяснил свой вопрос мужчина, возвращаясь на кресло за своим столом. — Я оперирую людей и спасаю им жизни. Я не педиатр, который держит пациентов за руку и играет с ними в куклы. Мне плевать, как ее зовут, — сухо ответила Лекса, после чего повернула ручку двери и покинула кабинет. Конечно, Хадли помнила имя девочки, она помнила практически всех своих пациентов, это было одним из ее лучших качеств в работе: девушка всегда была внимательна и обладала прекрасной памятью к деталям, но она старалась не показывать коллегам, что имеет хоть какую-то заинтересованность к жизни пациентов. Все вокруг знали, что Лекса отличный хирург, но многие считали ее самодовольным, эгоистичным, грубым и неприветливым человеком. Коллеги по команде старались сторониться ее, дабы не попасть под обстрел колких фраз, то и дело вылетающих изо рта Хадли, другие сотрудники клиники просто пытались держаться от нее подальше, так как проходя по коридору и меря всех высокомерным, пренебрежительным взглядом, она заставляла персонал больницы чувствовать себя настолько никчемными людьми, что многие потом еще долго отходили от этой встречи с глубокими зелеными глазами. Лекса была довольно-таки замкнутым человеком. Сказать точнее, она была абсолютно замкнутым человеком. Она не имела родных и близких людей, у нее не было верных и преданных друзей, таких, как показывают в фильмах. Разве что Линкольн. Были, конечно, знакомые, но девушка предпочитала все время оставаться наедине с собой. Даже приходя в бар или, реже, в ночной клуб, она не шла туда с кем-то из знакомых, а приходила одна, находя собеседника на один вечер/ночь, которому ей необязательно было рассказывать правду о себе. Александрия вела с незнакомцами забавную, по ее мнению, игру. Ее забавляло представляться стриптизершей из Далласа, случайно почувствовавшей в себе стремление стать финансовым аналитиком и, перебравшейся в Нью-Йорк. Или серьезным адвокатом, обмывающим очередную крупную победу в суде. Она просто сидела, делая очередные мелкие глотки джина, и мысленно насмехалась над реакциями людей на ее выдуманные истории жизни. Иногда, пьяное веселье в клубе или баре перетекало в бурную ночь в каком-нибудь отеле, находящемся неподалеку. И всегда она оставалась в соответствии с той ролью, что придумывало в тот день воображение. В сексе она так же подчинялась этим ролям: была распущенной и дикой, или наоборот сдержанной, но страстной, все зависело от той маски, от той оболочки, что была выбрана на этот раз. Лексу не интересовали длительные отношения, она считала это таким же бредом, как предположим, подписание военного контракта, или становление монахиней. Обязательства, нормы поведения, которые обязаны выполнять партнеры, находясь в отношениях, не вкладывались в ее устойчивое осознание этого мира и своей жизни. Ей нужна была свобода, она не могла допустить что бы кто-то попытался контролировать ее или ее действия. Как-то раз, правда, Хадли представила себя женой какой-нибудь домашней милой девушки, у них была бы собака, минивэн и небольшой домик на Манхеттене. Но, сразу же, как только эта картина всплыла перед глазами, Александрия сама себе рассмеялась и, встряхнув головой, прогнала эту идиотскую мысль. Она знала, что стоит только дать какому-то человеку хоть толику тепла, тот начнет фантазировать и надумывать что-то касательно тебя и вашего совместного будущего, а по итогу выставит тебя виноватой в том, что ты не оправдала его ожиданий. Хадли хватало сложностей на работе, она категорически пыталась избежать их в личной жизни. Секс на одну ночь – абсолютно никаких обязательств. Девушка всегда прерывала попытки партнерш обменяться телефонами, или, например, заняться этим у нее дома. Все было достаточно шаблонно: клуб/бар-отель-секс-прощание. Под прощанием Лекса имела в виду быстро собранные вещи, пока партнерша еще не проснулась, и ретирование из номера к себе домой, где можно было смыть под душем ночную страсть и сладко продолжить спать в своей кровати. Девушка знала с раннего возраста, что ее интересуют исключительно женщины. Учась в школе и колледже, у нее бывали недолгие интрижки с представительницами прекрасного пола, а как-то раз она даже решила попробовать переспать с парнем, ради эксперимента. Но та ситуация лишний раз доказала Лексе, что ее сексуальные предпочтения верны. Ей нравились женщины: изгибы их тел, нежная кожа, приятный запах. Ей нравилось то, как их разгоряченные тела извивались под ней в экстазе, как стоны срывались с их полуприкрытых губ, как руки жадно мяли простыни, а глаза закатывались от нахлынувшего наслаждения. Хадли понимала, что она достаточно красивая и эффектная девушка и соблазнить парня ей не составило бы большого труда. С девушками же было иначе. Шатенка любила увлекать, завоевывать, контролировать ситуацию, ей нравилось, как смущенные незнакомки сначала терялись от заигрываний со стороны девушки, а спустя пару часов уже кричали ее имя в приступе оргазма. Вот и сегодня, Лекса решила развеяться после такого напряженного дня и через пару часов, когда закончится рабочая смена, наведаться в бар. Осадок после проведенной операции не проходил, словно сжимая внутренности девушки в комок, стоило ей только вспомнить, как сосредоточенно и уверенно она работала инструментами, стараясь спасти ребенка. А тут еще и лучший друг рассказал о своих глупых развлечениях. Как только Хадли вспомнила его слова о выкуренном косяке, руки непроизвольно сжались в кулаки. «Мало того что эта идиотка раздвигает перед ним ноги, ставя его карьеру под угрозу, так еще и накачивает его наркотиками! Конечно, ее то мамочка явно не выкинет за шкирку из клиники, если узнает о таком поведении любимой доченьки, а вот Линкольн сразу полетит с рабочего места. Взрослый мужик, а ведет себя, как подросток, ей-богу. Мало, что ли, женщин вокруг? Почему я нахожу время на удовлетворение своих потребностей, а он предпочитает трахать подчиненную? Ладно бы, если в ней бы действительно было что-то, что стоило таких рисков. Но она же самая типичная смазливая девица, с белыми локонами и голубыми глазами. Таких миллион ходит по Нью-Йорку». — злилась про себя Александрия, заходя в ординаторскую хирургического отделения, откуда она должна была забрать некоторые документы. — Хадли, в следующий раз не обязательно созывать весь отдел для того, чтобы вытащить стекло из черепа пациента, — строгий голос начальника прервал мысли девушки. Маркус Кейн — глава хирургического отделения больницы Мёрфи Плэйс сидел на мягком диване, закинув ногу на ногу. Отложив в сторону какие-то бумаги, он поднял свой взгляд на шатенку. Маркус – высокий темноволосый мужчина, чье лицо всегда отображало серьезность и сосредоточенность. Ему было примерно пятьдесят лет, а за его плечами множество гениальных операций. Он действительно был прекрасным врачом, Лекса была горда работать в его команде. Со своим начальником она вполне ладила, мужчина доверял ей и полгода назад даже сделал своим заместителем. Кейн ценил ум и навыки коллеги, всегда прислушивался к ее мнению по поводу операций и доверял ей принимать организационные решения за отдел, когда сам по каким-либо причинам не мог этого сделать. Александрия удивилась, увидев мужчину здесь. Ординаторская была местом будущих врачей, которые только заканчивали практическое обучение. Глава отделения, как и сама Лекса, крайне редко посещали эту комнату, так как у них был собственный кабинет, для уже состоявшихся хирургов. — Кейн, прости, — если честно, Лекса сама не понимала, зачем вызвала коллег. Операция действительно довольно-таки обычная, она бы справилась с ней самостоятельно, нужны были только анестезиолог и одна медсестра-ассистент. — Говорят, это был ребенок? — в глазах мужчины на секунду отобразилась обеспокоенность. — Это тема дня, да? — усмехнулась Лекса, подходя к столу, на котором стояла кофемашина. Девушка выбрала нужный ей режим и нажала кнопку приготовления эспрессо. — Тема дня, что ты набросилась на врача из педиатрии, отобрав у нее пациента, а потом орала на всех подряд, включая своих коллег и медсестер. У стен этой клиники есть уши, Хадли, ты же понимаешь, — спокойно продолжал начальник, словно директор, отчитывающий школьницу за прогулы. — Мы с доктором Уиттлом уже решили проблему конфликта отделений. Я была права, а эта девчонка-интерн нет. Что тут обсуждать? И я ни на кого не орала, — Лекса раздраженно закатила глаза, поднося ко рту кружку с приготовленным крепким кофе. — Ты же знаешь, что медсестры любят чесать языками, вместо того, чтобы заниматься своей работой. Я просто попросила их поторопиться. Единственное, в чем я была неправа, так это в том, что не стоило вызывать Джордана и Блэйка. — Ты боялась, что сама не справишься, верно? Поэтому ты позвала других хирургов, чтобы они если что, взяли все в свои руки, — рассуждал Маркус, не сводя взгляда с девушки. — Послушай, Кейн, я ценю тебя и твое мнение, но ты не мой психолог, поэтому позволь, мы сменим тему, — Лексе надоело, что все придают такое значение проведенной ею операции. Еще больше ее возмущало, что никто почему-то не винит младшую Гриффин за то, что подвергла пациента опасности, все только читают именно ей нотации. — Пока это мое отделение, мы будем обсуждать темы, связанные с моими подчиненными и проводимыми ими операциями, — мужчина слегка повысил голос. — За все шесть лет я не припомню, чтобы ты хоть раз оперировала ребенка, а зная твою ситуацию… — Маркус, — Хадли перебила начальника, и подойдя к нему, посмотрела в глаза. — Со мной все в порядке, я просто увидела ребенка, которому срочно требовалась операция. И если бы я не забрала девочку у этой ненормальной из педиатрии, то могло случиться страшное. Этот случай-исключение, я по-прежнему не оперирую детей. Благо, у нас достаточно врачей, которые могут с этим справиться. Джордан — нейрохирург, а осколок был в черепе, мне могла понадобиться его консультация, поэтому я и позвала его. Блэйка я вызвала только из-за того, что он меня раздражает, ты же знаешь, — врала шатенка, но для убедительности, она искренне посмотрела на мужчину и улыбнулась. — Вместо того, чтобы сидеть, задрав ноги на диване, я решила, пусть поучаствует в операции. — Хм, хорошо, Хадли, сделаю вид, что я тебе поверил. Если подобное повторится, я не спущу это на тормозах. Мне не нужны непонятные ситуации в отделе, мне не нужны хирурги, испытывающие эмоциональные проблемы. Я пошел на то, что разрешил тебе не оперировать детей, но я не буду спокойно относиться к твоим изменчивым решениям, поэтому, если ты вдруг передумаешь, вместо того, чтобы красть пациента, сообщи сначала мне, — мужчина свел брови, между которыми образовалась небольшая суровая складка и, выдержав недолгий взгляд с зелеными глазами шатенки, вновь поднес к лицу документы, отложенные в начале беседы. Он принялся изучать их, показывая тем самым, что разговор закончен. Девушка поджала губы, осознавая, что ее сегодняшнее поведение могло вызвать дальнейшее недоверие начальника, но, так как ситуацию уже нельзя было исправить, просто пожала плечами. Допив одним большим глотком кофе, она поставила кружку на тумбу. Взяв со стола необходимые документы, оставленные старшим ординатором, за которыми Александрия и пришла сюда, она направилась на выход. — Кто-нибудь есть в кабинете? — спросила Лекса, уже подойдя к двери. — Когда я уходил, не было, — все еще изучая бумаги, ответил Маркус. Хадли покинула ординаторскую и направилась в сторону кабинета, где обычно проводились совещания команды по поводу предстоящих операций и других дел отделения хирургии. «Черт, стоило один раз сделать что-то не по типичному сценарию, сразу все подняли панику. Ну, прооперировала я эту Саманту, тоже мне, большое дело». — размышляла Александрия. На самом деле девушка понимала удивление коллег, ведь действительно, за шесть лет работы в больнице она никогда не оперировала детей. Когда ей предложили пройти интернатуру у доктора Кейна, девушка не задумываясь, согласилась, так как он являлся одним из лучших хирургов Америки и это было большой честью и огромным шансом на перспективное будущее. Хадли сразу сообщила Маркусу о своих личных проблемах, о том, что она готова делать абсолютно все, выполнять любые операции, но она категорически не может работать с детьми. Кейн тогда удивился, но позвать Лексу к себе на интернатуру было именно его инициативой. Примерно семь лет назад мужчина читал лекции в медицинской школе, которую в тот момент заканчивала девушка, и она сразу же поразила его своим умом, целеустремленностью, сосредоточенностью. Ее отличало от многих то, что ее глаза горели любимым делом и Маркус почувствовал, что из этой еще не сформировавшейся глины можно слепить прекрасного хирурга. Выслушав личную историю Хадли, он согласился с ее условиями, в конце концов у него в команде были и другие врачи, и до сегодняшнего дня команда справлялась с распределением операций. Ординатуру шатенка окончила два года назад, получив наконец долгожданную лицензию хирурга общей практики, а буквально полгода назад, Кейн, отметив прекрасную работу девушки за все эти годы, назначил ее своим заместителем. Конечно, другие члены его команды были удивлены таким решением, доктор Блэйк даже порывался уволиться, ведь они с Джорданом работали на Маркуса намного дольше и по логике, один из них должен был стать преемником начальника. Маркус был прямолинейным человеком и сразу объяснил всем, что, помимо того, что Александрия отличный врач, она к тому же лидер. Она рассудительна, объективна, не сентиментальна и безэмоциональна. Да, Кейн считал это плюсом, потому что главное в хирурге – это твердая рука и уверенность в своих действиях. И Маркус не прогадал, ведь все эти полгода, что Хадли занимала этот пост, она замечательно справлялась не только с операциями, но и с организационными вопросами. Несмотря на их взаимную неприязнь с Беллами Блэйком, коллеги всегда прислушивались к мнению девушки, а Джаспер Джордан иногда даже консультировался с ней. Девушка облегченно вздохнула, когда зашла в кабинет хирургов и обнаружила, что он пустует. Сев за свой стол, специально выделенный ей Маркусом, она посмотрела на монитор ноутбука. Часы, находящиеся в углу экрана, сообщали, что до конца ее рабочего дня осталось полтора часа. Операций на сегодня запланировано не было, поэтому девушка решила разобраться со своей накопившейся за неделю документацией. «Теперь Добби свободен». — закончив с делами, подумала Александрия. Растягиваясь на стуле и расплывшись в улыбке, она посмотрела на часы, свидетельствующие об окончании рабочего дня. — «Может, стоит позвать Уиттла выпить со мной?» — на секунду подумала девушка. — «Хотя нет, я все еще зла на него». Хадли встала с офисного кресла и повесила на стоявшую в углу вешалку свой медицинский халат. «Куда я кинула сумку?» — шатенка обегала взглядом кабинет в поисках потерянной вещи. Наконец, заметив сумку на одном из стульев, она взяла ее и, накинув на плечо, покинула кабинет. — Мисс Хадли, — окликнул Лексу женский голос, когда та уже была в паре метров от огромных стеклянных входных дверей клиники. — Эээм, да, доктор Гриффин? — шатенка натянула на себя приветливую полу-улыбку, разворачиваясь к обладательнице голоса. Лекса на мгновение подумала, что та глупая блондинка пожаловалась на нее своей матери и она сейчас получит выговор, но девушка тут же собралась с духом, ведь была абсолютно уверена в своей правоте, к тому же ее не особо пугала главврач больницы. Эбигейл Гриффин, как и остальные, очень уважала и ценила такого сотрудника, она была абсолютно не удивлена тому, как быстро Хадли продвигается по карьерной лестнице, потому что часто слушала от пациентов слова благодарности за такого прекрасного врача. — Завтра в восемь утра срочная операция, пациент просил именно вас. Из отделения онкологии направили мужчину, нужно удалить доброкачественные образования в печени, — сообщила начальник, подойдя ближе. — Именно меня? Доброкачественные образования? С этим справится любой другой хирург, у меня завтра выходной, — начала шатенка. — Этот мужчина вкладывает крупные пожертвования в нашу клинику, поэтому я вынуждена выполнить его просьбу, выходной возьмешь послезавтра, я видела, что у тебя там свободный от операций день, — спокойный тоном ответила Эбигейл. Эбигейл Гриффин была красивой, худощавой женщиной примерно пятидесяти лет. Два года назад ее назначили главврачом Мёрфи Плэйс и с тех пор, объективно, клиника стала работать намного лучше. Были собраны профессиональные команды врачей всех отделений, появились щедрые спонсоры и увеличился штат медсестер и ассистентов, которых до этого категорически не хватало. — Все на благо нашей прекрасной больницы, — в полуязвительном тоне ответила Лекса, закатывая глаза. — Вот и отлично, приятного вечера, мисс Хадли, — наконец на губах главврача появилась сдержанная улыбка. — До свидания, — пробурчала себя под нос шатенка, отворачиваясь от собеседницы и продолжая путь к выходу. «Прекрасно, теперь я не смогу поехать в Designt Bar, иначе я потрачу много времени на одну только дорогу и к восьми утра явно буду не в состоянии удалять чьи-то опухоли». — нахмурившись, Лекса смотрела на время, отображавшееся на экране мобильного, было девять вечера. — «К черту, дома есть текила, посижу в одиночестве и лягу спать. Ненавижу срочные вызовы». — с этими мыслями девушка подняла взгляд от экрана телефона и, смотря перед собой на проезжую часть дороги, заметила сквозь мелькающие машины, вывеску «Бар у Джимми». «Хм, в этом месте неделю назад Линкольн впадал в период полового созревания. Странно, что я еще ни разу за столько лет не была там. Может, мне понравится?» — Лекса решила все-таки не пить в одиночестве в пустой квартире, а направиться в такое, с первого взгляда, непримечательное место. — Ну и народу, — присвистнула Хадли, открыв дверь бара. Не зря Лекса сравнивала поведение Линкольна в этом заведении с поведением члена студенческого братства, ведь это место полностью соответствовало этому. Дешевый алкоголь, толпа народа, танцующая под громкую поп-музыку, несколько столов с мини-футболом, пара плазменных экранов, транслирующих какие-то странные мультфильмы, полуголые пьяные девицы и пошлые шутки, слетающие с губ охмелевших парней. Помещение было небольшим и от этого еще больше создавалось впечатление, будто люди здесь буквально заполняют каждый миллиметр пространства. «Может, все-таки домой?» — засомневалась в правильности своего решения Лекса, как вдруг почувствовала, что в нее кто-то сильно врезался. Хадли уже начала открывать рот, чтобы громко отчитать неуклюжего человека, но в то же мгновение ощутила, как чьи-то мягкие руки схватили ее запястье. — Простите, простите! Мне очень жаль, — извинялась молодая девушка, находившаяся в явно подвыпившем состоянии, не выпуская руку Лексы. — Я отвлеклась и засмотрелась, и… В общем, простите! Может, я могу угостить вас выпивкой, чтобы загладить свою вину? Хадли была несколько удивлена таким предложением, в конце концов, ее просто случайно толкнули, ничего смертельного не произошло, чтобы искуплять свою вину чем-то большим, кроме словесного извинения. Шатенка осмотрела стоявшую перед ней девушку. Она была высокой, длинноволосой брюнеткой, с красивыми карими глазами, высокими скулами и пухлыми губами. Опустив взгляд с лица, Лекса заметила широкое декольте майки, обтягивающей грудь третьего размера. — Вы можете угостить меня, — словно хищник, Хадли прищурила взгляд, продолжая осматривать девушку. Брюнетка явно заинтересовала ее своей внешностью и Лекса решила сыграть с ней в одну из своих ролей, а в дальнейшем продолжить вечер в номере отеля. — Меня зовут Уитни, — представилась брюнетка, на лице которой играла веселая пьяная улыбка. — Анжелика, — начала игру Александрия, проходя в сторону барной стойки, и кивком головы приглашая девушку проследовать за ней. — Что будешь пить? — спросила Уитни, забираясь на высокий барный стул. — То же, что и ты, — Хадли посмотрела в карие глаза девушки и кокетливо улыбнулась. — Ты здесь одна? — На самом деле, нет, но все уже напились и мне стало с ними скучно, — брюнетка пожала плечами и сделала заказ. — А ты? «Ненавижу виски». — подумала Лекса, смотря на стакан, поставленный перед ней барменом. — Одна. Я приехала пару дней назад на научную конференцию по квантовой физике, — начала паутину из лжи шатенка. — Ого. А ты, наверное, умная, Анжелика, — заключила Уитни, делая глоток из своего стакана. — А откуда ты? — Из Лондона, — Лекса медленно переводила взгляд с чуть влажных от напитка губ собеседницы на ее глаза. — Я всегда хотела побывать в Лондоне, — мечтательно ответила брюнетка, немного смутившись от пристального внимания зеленых глаз. Хадли расплылась в игривой улыбке, готовясь к наступательной тактике. — Я тоже всегда хотела побывать в Лондоне, Анжелика! Знаете, у меня на работе есть коллега, она ваша абсолютная копия! Я, конечно, слышала, что в мире у каждого существует двойник, но до нынешнего момента не верила в это, — Кларк Гриффин все это время стояла слева от Лексы, повернувшись к ней спиной, но сейчас решила привлечь ее внимание. Кларк была явно пьяна, впрочем, как и все в этом баре. Её насмехающиеся голубые глаза бегали по лицу Лексы, а на губах растянулась самодовольная ухмылка. То, что девушка пьяна, было понятно по немного заплетающемуся языку, затуманенному взгляду и небольшому румянцу, проявившемуся на светлой коже. Она была одета в черную майку и зауженные джинсы, волосы собраны в высокий хвост. Неудивительно, что Лекса не обратила на нее внимания, подходя к бару, блондинка выглядела абсолютно непривычно для нее, без распущенных локонов и белого халата. — Ты тут какого хрена делаешь? — вырвалось у Хадли, она явно не ожидала встретить здесь девушку, несколько раз испортившую ей за сегодня настроение. — Вы знакомы? — прервала их диалог брюнетка. — Уитни, мне кажется, тебе пора забрать своего парня и отправиться домой. Джон уже спит лицом в тарелке с фисташками, ему явно нужна твоя помощь, — Гриффин обратилась к девушке и ее взгляд сменился с насмешливого на какой-то строгий, даже немного угрожающий. «Что за дурдом?» — единственная мысль, которая сейчас проносилась в голове Лексы. — Знаешь, Кларк, тебе стоит быть немного добрее, — язвительно ответила ей брюнетка, но все-таки сползла с барного стула. — Приятно было познакомиться, Анжелика, жаль, что нас прервали, — девушка виновато улыбнулась и направилась в сторону столиков, за одним из которых действительно сидел парень, пребывающий в отвратительно пьяном состоянии. — Анжелика? — очередная усмешка слетела с губ Кларк, когда она забиралась на только что освободившийся стул. Взяв стакан, еще недавно принадлежавший Уитни, она залпом осушила его. — Это не твое дело, — Лекса была очень зла на такое беспардонное поведение блондинки. Мало того что она раздражала ее весь день на работе, так еще и сейчас взяла и обрушила все планы на жаркую ночь с Уитни. — Повторю вопрос, какого хрена ты делаешь? Тебя не учили не лезть в чужие разговоры? — Знаешь, я тебе как врач могу посоветовать, обратись-ка к психологу, а лучше, к психиатру. Расстройство личности – это серьезная проблема, — насмехалась Кларк, проигнорировав вопрос шатенки. — Повтори, — обратилась она к бармену, кивая на пустой стакан из-под виски. — Слушай, мне плевать, сколько ты там выжрала, но поверь, завтра ты будешь жалеть о своем поведении. Поэтому не доводи до греха, просто свали отсюда! — злобно прошипела Лекса, слегка склонившись к девушке. Ее виски начали пульсировать от злости и возмущения, но на лице оставалось пугающе холодное выражение. — Ты угрожаешь мне? — с вызовом спросила Кларк тоже наклонившись ближе к Хадли. — Заметь, мы не на работе, тут ты мне не вышестоящая по должности коллега. Так зачем ты врала Уитни? — заинтересованно прищурив глаза, ехидно спросила Гриффин. — Ты мне не коллега, ты всего лишь интерн… И, знаешь, у тебя прекрасно получается все портить: сначала ты чуть не убила пациента, потом я узнаю, что ты спишь со своим начальником и накачиваешь его травой, из-за чего он рискует потерять работу, а сейчас ты сидишь здесь, пьяная в стельку и портишь мне вечер. Мама наверняка гордится тобой, — Александрия старалась как можно больнее задеть блондинку. Несмотря на то что сейчас Кларк была выпившей, а от этого дерзкой и смелой, шатенка помнила, как сегодня она вела себя в кабинете Линкольна. Кларк явно достаточно чувствительная и принимает все близко к сердцу. Гриффин молчала, делая небольшие глотки из вновь наполненного крепким напитком стакана. Она смотрела прямо перед собой, сквозь ловко орудующего бутылками бармена, не поворачивая лица в сторону Хадли, чей взгляд, казалось, сейчас прожжет ее насквозь. — Знаешь, почему ты придумываешь себе другие личности? — наконец прервала молчание Гриффин, все еще не поворачивая лица. – Потому, что ты прекрасно понимаешь, что такая как ты, в своем, скажем так, оригинальном виде, не может кому-то понравиться, — девушка все же немного развернулась к собеседнице, ее голос был спокойным. — Ты эгоистичная, надменная, грубая и наглая особа, и даже если ты считаешь себя такой эффектной стервой… Хм, ты просто жалкая, — сделав акцент на последнем слове, девушка встала со стула, не выпуская из рук стакан с виски. Лекса была удивлена таким поведением блондинки. Хадли явно рассчитывала, что она расплачется из-за ее слов, или просто сбежит подальше, но то, что она посмеет дать ей отпор, нет, об этом шатенка даже не думала. Слова Кларк задели ее, но Александрия не понимала, это произошло из-за того, что Гриффин всем своим существом вызывает у нее ненависть и раздражение, или из-за того, что в какой-то степени Кларк была права в своем высказывании. — Я впервые сегодня работала на приеме больных из скорой, — голубые глаза пристально посмотрели в зеленые. — И мне жаль, что я сразу же не сообщила хирургам о требуемой срочной операции. Я разволновалась, да. Но мне впереди еще учиться и учиться, и я надеюсь, что в дальнейшем стану таким же хорошим врачом, как вы, мисс заместитель заведующего хирургией, но в отличие от вас, я никогда не буду такой жалкой сукой, — воспользовавшись растерянностью Лексы, вызванной такими словами, Кларк одним глотком допила виски и громко поставив стакан на стойку, резко развернулась и направилась быстрым шагом в сторону выхода из бара. «Какого черта она себе позволяет? Эта избалованная пигалица явно не понимает с кем связалась… Черт, как бы я хотела сейчас соскочить с этого стула и отхлестать ее по щекам за такое поведение и за такие слова. Но, нет, в конце концов, я уже взрослая женщина и не поддамся на глупые провокации… Я буду бороться с ней другими методами». — рассуждала Хадли, глубоко вздыхая и пытаясь успокоить бушующую в ней злость. Крутя в руке стакан с крепким напитком, она вспоминала каждое слово, произнесенное сейчас Кларк, то, с какой ненавистью и отвращением она говорила о ней. — «Ничего, мисс Гриффин, игра только начинается». — Лекса залпом выпила такой нелюбимый ею виски и вскоре покинула бар.