Hadley M.D.

      «Что за чувство внутри, будто что-то сдавливает грудную клетку?» — Лекса стояла с закрытыми глазами, прижавшись спиной к входной двери своей квартиры и, делая глубокие вдохи, медленно выдыхала. — «Это не может быть сожаление, нет». — убеждала она себя, помещая лицо в ладони, и закидывая голову назад. Спустя мгновение, казавшееся девушке вечностью, она, резко распахнув глаза, быстро помотала головой, словно стараясь прогнать это щемящее неприятное чувство. Отстранившись от стены, Хадли прошла на кухню и, открыв один из верхних шкафчиков кухонного гарнитура, достала из него стакан. Вернувшись в зал, она прихватила с тумбы, купленную по пути из клиники, бутылку джина. Лекса поставила стакан на журнальный столик и наполнила его крепким напитком, после чего, держа стакан в руке, села на мягкий диван, откидываясь на его спинку. «Хорошо, что она попросила Линкольна оградить ее от операций со мной». — Лекса смотрела пустым взглядом на висящую на стене напротив репродукцию картины Энди Уорхола с изображением Мэрилин Монро. Сделав большой глоток из стакана, она почувствовала, как внутри разливается крепкая жидкость, слегка обжигая рот и опускаясь в желудок. — «Она права, я хотела победы над ней. Но зачем?» — Лекса до сих пор не понимала, почему Кларк Гриффин стала таким ненавистным ей человеком. Она была такой же, как все остальные, так же совершала ошибки, так же казалась Хадли обычной глупой девчонкой, так почему же тогда Лекса не могла холодно игнорировать ее, как делала это с остальными людьми. — «Нет, она не была такой же, как все остальные». — призналась самой себе Лекса, делая очередной глоток. — «Не была. Теперь в прошлом. Возможно, нам нужно будет какое-то время, чтобы перестать испытывать злость и научиться не замечать друг друга». — Лекса прикрыла глаза, закинув голову назад, вдавливаясь затылком в спинку дивана. — «Зачем она начинала спорить со мной, черт подери? Почему она не могла просто сдаться, сразу же, в первый же день, как это делают остальные? Зачем было отвечать ударом на удар, борясь до последнего?» — Хадли искренне недоумевала, как такая молодая, еще немного наивная и не познавшая жизненных разочарований, как ей казалось, девушка, могла не только стойко выдерживать все те грубости с ее стороны, но и отвечать на них. — «Эти ее прикосновения, эти слова о переживаниях… С чего кому-то вообще переживать за меня?» — Лекса давно привыкла, что люди, боясь ее, не рискуют сблизиться или проявить какие-то доброжелательные чувства и действия по отношению к ней. Но не Кларк Гриффин. — «Как она могла ненавидеть меня и переживать одновременно?» — большой глоток джина вновь обжег гортань девушки. — «Чушь. Она переживала сегодня не за меня, а за себя и пациента. Ей так же плевать на меня, как и мне на нее. Просто появилась какая-то связь… Связь ненависти». — Лекса открыла глаза, уставившись в потолок, и сделала глубокий вдох. — «Мы настолько ненавидим друг друга, что уже не можем без этой ненависти. Необоснованной, глупой, но такой близкой и нужной уже нам обеим». — Хадли стало не по себе, от мыслей, что сейчас пришли в ее голову. — «Люди привязываются друг к другу из-за симпатий, хотят находиться рядом, если человек им нравится. Мы привязались друг к другу ненавистью». — Лекса отстранилась от спинки дивана, наклонившись вперед, к журнальному столику, и перевела пустой взгляд в пол. Рука потянулась к карману джинсов, и достав из него мобильный, Хадли зашла в раздел СМС. «Если ты все-таки захочешь поговорить, звони. Рэйвен» — Лекса удивилась тому, как она могла не услышать сигнала о новом сообщении. «Да где они все берут мой номер?!» — возмутилась Хадли, прочитывая этот текст на несколько раз. — «И что ей вообще нужно? Я, по-моему, дала понять, что не ищу новых друзей». Закрыв это сообщение, она пролистала ниже, открывая переписку с Кларк. «...если вы продолжите ходить в футболках с таким вырезом, не прикрывшись халатом, кто-нибудь может свернуть шею, засмотревшись» — прочитала конец одного из сообщений Лекса. «Что она хотела этим сказать?» — очередной глоток джина. — «Блядь, да что она вообще хотела сказать всеми этими своими двусмысленными фразочками, этими подколками, этими прикосновениями». — Хадли ненавидела размышлять о том, чего абсолютно не понимала. Ей не нравилось не владеть ситуацией на все сто процентов. Сейчас, Кларк Гриффин имела за собой те моменты и поступки, объяснить которые Хадли не могла, мотивы которых она не понимала. Лекса пролистывала всю их переписку, вновь вчитываясь в слова Кларк, насмехающейся над ней. Но почему-то в этот раз эти фразы и подколы не вызывали в Лексе злости. «Она выбрала такую тактику игры. Не грязную, не подлую. Она ведь могла просто распускать обо мне слухи… Могла пожаловаться маме, в конце концов». — налив в уже пустой стакан еще джина, Лекса отпила из него. — «Но нет, вместо этого, она встретилась со мной лицом к лицу, не боясь последствий». — перед глазами Хадли пронеслись те моменты, когда в порывах очередных словесных перепалок с Кларк, их глаза встречались, словно два меча во время поединка. Ни одна из них не отводила взгляда, каждая выдерживала удар. Но, если Лекса давно уже создала себя такой, то видеть от Гриффин столько внутренней силы и решимости, было для нее удивительным. — «Почему меня это так волнует?» — этот вопрос крутился в голове Лексы всю дорогу из Мёрфи Плэйс до дома, и вот сейчас он вновь закрался в ее мысли. Хадли искренне не понимала, почему из-за какой-то девчонки-интерна она сбегает с работы, накачивается днем джином и вот уже сколько времени анализирует их отношения. — «Отношения… Интересно, как можно было бы назвать наши с Гриффин отношения? Мы враги?» — Лекса грустно усмехнулась. Закрыв переписку с Кларк, она вновь вернулась к сообщению от Рэйвен. Лекса поднесла к губам стакан с джином, наполненный на две трети, и резко осушила его, сморщившись от неприятного во рту ощущения, вызванного крепостью напитка. «Пятое Авеню, 113, кв. 72» — написала Лекса и отправила это сообщение Рэйвен. «К черту, все-равно не хочется напиваться в одиночестве». — Хадли вновь наполнила стакан и откинулась на спинку дивана, кладя телефон рядом. Несмотря на то, как пыталась убедить саму себя Лекса, что Рэйвен нужна ей лишь для компании, внутри она осознавала, что ей нужно кому-то выговориться. Сегодня, в баре у Джимми, Рейес правильно заметила, что выговариваться незнакомому человеку легче, он не полон предрассудков насчет тебя. Конечно, можно было бы позвать Линкольна, но Лекса была уверена, что друг не понял бы ее, был бы субъективным. Покосившись на мобильный, который молчал, Хадли усмехнулась: видимо, Рэйвен занята, а когда она прочитает сообщение, Лекса вряд ли будет уже в состоянии принимать гостей. Лекса вновь склонилась к журнальному столику, открыв стоявший на нем ноутбук, и включила Radiohead. «Она поставила точку. Она права, нет смысла продолжать эту глупую войну». — Лекса удивлялась самой себе. Обычно ей нравилось изводить людей, выводить их на эмоции, но вспоминая об опустошенных глазах Кларк, смотрящих на нее сегодня в баре, вспоминая плечи, обреченно опущенные, Хадли понимала, что сколько бы она ни пыталась и дальше стараться изводить эту девушку, это не принесет результата. Кларк признала поражение. Открыто, честно и как-то безразлично. И Лекса понимала, что Гриффин была искренна в своих словах, абсолютно не оставляя дальнейшего смысла для противостояния ей. «Глупая маленькая девочка». — грустная полуулыбка появилась на губах Хадли. Она сделала еще один глоток крепкого напитка, снова откидываясь на диван. — «Как она могла так быстро сдаться?» — до Лексы начало доходить осознание того, что она не хотела заканчивать эту войну. Она не хотела терять эту вечно выводящую ее из себя блондинку. — «Как вообще Линкольн мог согласиться на то, чтобы не ставить ее мне в ассистенты?» — недоумевала Хадли. — «Что она такого могла ему сказать? Она обычный интерн, с чего бы он стал слушать ее просьбы». — непонятная горечь прокатилась внутри девушки. — «Разве что… они по-прежнему спят друг с другом». — Лексе стало казаться, что Кларк и Линкольн специально сказали ей об их расставании, чтобы не попадаться под ее гнев, но на самом деле они продолжали встречаться. Повинуясь порыву, Хадли схватила лежавший рядом телефон и набрала номер друга. — Уиттл, ты точно больше не спишь с Гриффин? — выпалила Лекса, как только услышала голос мужчины на том конце. — Хадли, ты в порядке? – в голосе Линкольна слышалось удивление. — Я же сказал тебе, что да. Почему ты спрашиваешь? — Я…, — Лекса понимала, что сейчас выглядит крайне глупо. — Не знаю, мне показалось, что ты врешь. — Что? — Линк явно был возмущен таким предположением. — Слушай, я что-то нихрена не понял. Что происходит?! Сначала Кларк приходит ко мне с заплаканными глазами и чуть ли не умоляет больше не ставить ее к тебе на операции, потом я узнаю, что ты после удаления грыжи ушла домой якобы с отравлением, а теперь это недоверие? Что происходит? — повторил свой вопрос Уиттл. «Она плакала». — в груди снова что-то сжалось от этих слов. Подступила очередная волна сожаления. — Ты же знаешь, что она идиотка. Мне не нужны такие ассистенты, кто же знал, что она такая чувствительная и побежит жаловаться тебе, — Лекса пыталась сделать свой тон настолько пренебрежительным, насколько могла в нынешней ситуации. — Кларк не жаловалась, — сухо произнес друг. — Она просто сказала, что вы не можете вместе работать из-за старых конфликтов. И несмотря на опухшие красные глаза, она была уверенной и спокойной. — Почему ты пошел ей на уступки? — Лекса сделала очередной глоток джина. Она вновь поражалась выдержке Гриффин, Хадли была уверена, что та прибежала к Линкольну как побитый щенок, скуля и прося жалости, но все, оказывается, было абсолютно иначе. — Потому что я уважаю своих подчиненных и их просьбы, а зная тебя, я прекрасно понимаю Гриффин, — все еще сухо отвечал Линкольн. — К тому же, она права, она мечтает быть педиатром, а не орудовать скальпелем. И несмотря на просьбы Эбби, я больше не буду занимать своего интерна делами других отделений, — казалось, он убеждал в этом самого себя, забывшись, что просьба главврача была тайной. Линк мысленно чертыхнулся, не догадываясь, что Лекса достаточно пьяна, чтобы даже не придать особого значения этим его словам. —Так что происходит, Хадли? Что было в операционной? — мужчина решил поскорее вернуться к взаимоотношениям Лексы и Кларк, чтобы не сболтнуть ещё чего то лишнего. — Что такого ты опять натворила, что заставила человека сбежать прямо во время операции? — Ничего не происходит, Уиттл. И, на будущее, я сама выбираю тех, кто мне ассистирует. И если я захочу, чтобы это была Гриффин, она будет, — грубо ответила Лекса и отключила вызов. Внутри Хадли начинала закипать злость. Она понимала, что была слишком груба с другом, но ей не нравилось, что он принимает сторону Кларк, защищает ее. Защищает Кларк от нее. Сквозь звуки музыки и собственные мысли, Лекса вдруг услышала звук, раздававшийся из домофона. Даже не представляя, кто бы это мог быть, Хадли, уже достаточно опьяненная джином, встала с дивана и проследовала к источнику звука. — Кто? — спросила она в трубку домофона. — Открывай, — Лекса узнала голос Рэйвен. Хадли была удивлена, что коллега так быстро примчалась, учитывая, что та не давала ответа на ее смс. — Привет еще раз, — спустя пару минут поздоровалась Рэйвен, выходя из лифта на седьмом этаже, где находилась квартира Лексы. На губах девушки играла небольшая улыбка, а на лице было выражение некой обеспокоенности. Лекса кратко кивнула, поджав губы, и пропустила Рейес внутрь. Девушка явно не чувствовала себя неловко, сразу пройдя в зал и заметив на журнальном столике бутылку джина и полупустой стакан, села на диван, не дожидаясь приглашения. Лекса прошла на кухню, взяв оттуда еще один стакан, и вернулась в зал, занимая место на диване рядом с коллегой. Долив себе, и наполнив стакан Рэйвен джином, Лекса вновь откинулась на спинку, растворяясь в исходящей из динамиков ноутбука музыке. Минут десять девушки молча сидели, словно каждая была погружена в свои мысли и потягивали крепкий напиток. — Кто она? — наконец прервала молчание Рэйвен, которая до этого сидела, наклонившись к столу, а сейчас расслабленно откинулась на диван. — Интерн из педиатрии, — Лексе было трудно общаться с людьми, точнее, ей было непривычно вести нормальные беседы, не скатываясь к колкостям, насмешкам и грубости. Она сразу поняла о ком говорит коллега, все эти десять минут ожидая начала этого разговора. — Она твоя бывшая? — слегка приподняв вопросительно бровь и боковым зрением косясь на девушку, спросила Рэйвен. Лекса чуть было не подавилась джином, глоток которого она делала в этот момент. — Моя бывшая? С чего ты взяла?! — Хадли возмущенно свела брови к переносице, смотря на коллегу. — Ну, вы общались так… Как общаются бывшие, которые еще не смогли до конца отпустить друг друга, — начала рассуждать Рейес. — Слушай, не все надо связывать с какими-то личными отношениями, — Лексе не нравилось, что девушка повернула все в такое русло. — А разве это не личное? Ты как бешеная подорвалась со стула и чуть не побила ее в этом баре, а она смотрела на тебя проникновенным взглядом, говорила о какой-то заботе и о том, что она сдается перед тобой, — наконец Рэйвен тоже повернула голову к сидящей рядом Лексе и встретилась с ней взглядом. — Не похоже на разговор двух коллег. — Она мне не коллега. Она просто интерн. И уж тем более у нас нет, не было и не будет никаких личных отношений, — холодно ответила Лекса, переводя взгляд обратно на стену и наконец расслабляясь на диване. — Хм, не знаю. Мне показалось, что между вами сильное напряжение. Искры летели от обеих во все стороны, несмотря на то, что блондиночка выглядела спокойной, — пожала плечами Рэйвен, делая глоток джина. — Мы просто ненавидим друг друга, — уверила коллегу Лекса, последовав ее примеру и тоже отпивая из стакана. — И поэтому ты слушаешь одну из самых депрессивных музыкальных групп и напиваешься алкоголем среди белого дня, сбегая с работы? Потому что так ненавидишь ее? — Рэйвен сверлила пытливым взглядом лицо девушки. — Слушай, я позвала тебя просто, чтобы не напиваться в одиночестве, — рявкнула Хадли, ей не нравилось, к чему ведет Рэйвен. Она боялась продолжать этот разговор, понимая, что Рейес начинает рассуждать в правильном направлении. — Она нравится тебе? — как ни в чем не бывало спросила коллега, делая очередной глоток. Сердце Лексы стало биться быстрее, а к лицу подступил жар, то ли из-за выпитого алкоголя, то ли из-за волнующего вопроса. — Нет, — тихо, словно неуверенно, ответила Хадли. — Ну, да. Как она может тебе нравиться, — пожала плечами Рэйвен, наконец переводя взгляд с Лексы на стену напротив. — Ты наверняка предпочитаешь сильных. А она сдалась. Не знаю, что у вас произошло, но она призналась тебе в своем поражении, — девушка будто пыталась спровоцировать Лексу на признание, которого та так боялась. — Сила не всегда проявляется в грубости и умении дать отпор, — мысли Хадли уже немного путались от джина. — Иногда быть сильным это значит уметь признавать свою слабость. — Она нравится тебе, — уже утвердительно заявила Рэйвен, расплываясь в самодовольной улыбке, вызванной тем, что она все-таки смогла вывести девушку на искренний разговор. Лекса молчала несколько минут, отпивая из вновь наполненного стакана и вслушиваясь в играющую песню, пытаясь понять свои собственные чувства. Рэйвен тоже молчала, ожидая, когда Хадли продолжит беседу. — Она спорит со мной. Она пытается давать мне отпор… Она не боится меня, — спокойно произнесла Лекса. — Она удивляет меня своим поведением. Она сильная и слабая одновременно, — Хадли нервно сглотнула. — У каждого из нас есть сильные и слабые стороны, — заметила Рэйвен. — Но я понимаю твое удивление. Судя по всему, ты привыкла, что все вокруг боятся и слова тебе сказать против. Но, знаешь… то, что она говорила в баре. Она была искренней. — Я знаю, — закатила глаза Лекса от такой очевидной констатации. — Когда у тебя последний раз были отношения? Мне кажется, ты просто боишься подпускать к себе людей, — уверенно заявила Рейес, доливая джин в свой стакан. — У меня никогда не было серьезных отношений, — делая глоток, ответила Лекса. — Да и при чем тут это! Я не хочу с ней никаких отношений! Но она не выходит у меня из головы, и я не понимаю почему. — Ты сильно обидела ее, да? — Рэйвен опять посмотрела на девушку обеспокоенным взглядом, та в ответ лишь кратко кивнула. — Просто извинись. Я не думаю, что от тебя убудет. Если ты переживаешь, что перегнула палку, то просто извинись. Не хочешь быть с ней, не хочешь влюбляться в нее, извинись. Этим ты прекратишь вашу войну, ей станет легче, и вы сможете просто стараться не пересекаться друг с другом. Если ты, конечно, не хочешь чего-то иного, — слегка улыбнулась коллега, понимая, что Лекса, пусть и где-то глубоко внутри, но как раз-таки хочет чего-то иного. — Я не извиняюсь ни перед кем, — спокойно сообщила Хадли, ставя стакан на столик и складывая руки у себя на груди. — Ты как маленькая, ей-богу, — усмехнулась Рэйвен, покачав головой, удивляясь упрямости девушки. — Чего ты хочешь, Лекса? Как ты видишь ваше дальнейшее с ней общение? — Его не будет, — пожала плечами девушка, вновь беря стакан, и делая глоток джина. Ее тело уже было расслабленно, а перед глазами появилась небольшая пелена, алкоголь явно давал о себе знать. — Она закончит неделю дежурств в скорой и останется в педиатрии. Ты же слышала, она попросила не ставить ее со мной на операции. А учитывая, что она из другого отделения, не думаю, что нам будет сложно избегать друг друга. — Хадли сама не понимала, почему от сказанных ею слов внутри снова возникло странное давящее чувство. — Судя по всему, на данный момент у вас это не особо получалось, — очередная усмешка слетела с губ коллеги. — Как я понимаю, вы часто пересекались эти дни, иначе как она бы могла настолько глубоко осесть в твоей голове, — «и сердце» хотела добавить Рэйвен, но посчитала, что не стоит торопиться с выводами, тем более сейчас, когда ледяная стена Лексы немного оттаяла по отношению к ней. — Может, это судьба? — грустно усмехнулась Хадли, которая, конечно же, не верила в такое глупое понятие. Ее всегда смешило, когда люди, не понимая некоторых вещей, или не понимая произошедших событий, называют это судьбой или божьей волей. Лекса с глубоким скептицизмом относилась и к одному и к другому, веря в то, что все что с нами происходит, это обычное стечение обстоятельств, вызванное определенными факторами и людьми, окружающими нас. Если человека сбил пьяный водитель, это не судьба, это просто какой-то мудак напился, прежде чем сесть за руль. Если у кого-то нашли рак, это не божья кара за плохие поступки в прошлом, это уязвимость организма, повлекшая эту болезнь. Бесконтрольное деление клеток, вызванное различными факторами. — Лекса, зачем ты сама себя мучаешь? — серьезным тоном спросила Рэйвен, заглядывая в глаза девушки, которые сейчас были необычного темно-зеленого цвета. — Даже если вы сможете избегать друг друга, это ведь не сможет продолжаться вечность. А те чувства, что сидят внутри тебя… Та злость и то влечение… Стоп! Не перебивай, — останавливая ее, подняла ладонь Рэйвен, увидев, как Лекса уже открыла рот, чтобы возмущенно оспорить подобное заявление. — Ты можешь врать самой себе, но я видела ту энергетику между вами в баре, и я вижу последствия вашей встречи, поэтому да, я точно знаю, что чем-то она тебя привлекает. Так вот, — продолжила Рейес, заметив, что Лекса все же закрыла рот, смиренно поджав губы. — Эти чувства съедят тебя, Хадли. Поверь мне, я проходила через подобное. Ты постоянно будешь ходить в напряжении, думая: а увижу ли я сегодня эту девчонку? А что бы мне такого колкого сказать ей, если все-таки увижу? Ты будешь отвлекаться от работы, будешь рассеянной. Конечно, это не будет продолжаться вечность, но откуда мы можем знать, как надолго это затянется? Ты должна отпустить эту ситуацию, ты должна отпустить ее, — Лекса не смотрела на коллегу, делая вид, что ей плевать на все то, что она сейчас говорит. Хадли делала небольшие глотки джина, вновь уперев пустой взгляд на картину, висящую напротив. На самом деле, она вслушивалась в каждое слово, произносимое Рэйвен, понимая с каждой секундой все больше, что та на самом деле права. — Именно поэтому я и предлагаю тебе извиниться перед ней. Она не похожа на тех, кто тут же побежит трепать по всей больнице, что сама великая и ужасная доктор Александрия Хадли принесла ей свои извинения. Просто спокойно поговорите и извинившись, ты сделаешь одолжение и себе, и ей. Вам обеим станет лучше, вы сможете отпустить друг друга, и, возможно, когда-то даже сможете нормально общаться. Договорив свою длинную речь, Рейес сделала глоток джина, чтобы избавиться от сухости в горле, вызванной этим беспрерывным повествованием. Она смотрела на Лексу, понимая, что та, конечно, слушала ее, но тем не менее девушке было неприятно, что Хадли сейчас сидела, будто в своих мыслях, даже не поворачивая головы в ее сторону. — А что, если я не хочу отпускать ее? — наконец сорвалось с губ Лексы. Она боялась признаться самой себе в этом, тем более она боялась сказать это вслух, но несмотря на всю ее холодность и стремление держаться обособленно от других людей, она видела в Рэйвен что-то такое, чего не находила даже в Линкольне. Она понимала, что может быть искренней с коллегой, что та может помочь с сомнениями, одолевающими ее сейчас. Хадли не знала, что будет дальше и как отреагирует на это заявление Рейес, в конце концов, в дальнейшем все можно будет списать на большое количество выпитого алкоголя и сделать вид, что все это было бредом воспаленного пьяного мозга. — Ты эгоистка, Хадли, — грустно усмехнулась Рэйвен. — Ты же понимаешь, что у вас с ней вряд ли что-то выйдет? По крайней мере, пока ты не изменишься. Ты только будешь делать ей больно своим стервозным поведением и характером. Я хоть и знаю тебя всего день, но мне кажется, она была права, сказав, что ты энергетический вампир. — Я не хочу, чтобы у нас с ней что-то выходило, — противоречила самой себе Лекса, пытаясь разложить собственные мысли по полочкам. — Может, это эгоизм, плевать, — нервно пожала плечами она. — Я просто не хочу, чтобы мы перестали видеться. И если это означает, что нам придется и дальше воевать, пусть так и будет, — алкоголь явно серьезно повлиял на Хадли, чьи чувства и переживания сейчас так откровенно вырывались наружу. — Какая же ты идиотка! — не выдержала уже Рейес, возмущаясь такому поведению коллеги. Закатив глаза, она подскочила с дивана и встала прямо перед Лексой. — Хватит портить жизнь этой девчонке! Оставь ты ее уже в покое! А если ты перестанешь врать мне и самой себе, и признаешь, что она тебе нравится, то тебе стоит засунуть свой гребаный характер себе в задницу и проявить хоть немного человеческих чувств! — Эй! — возмутилась такому напору Лекса, смотря снизу вверх на разгневанную девушку. — Сбавь пыл! Хорошо, может ты и права, — обреченно вздохнула она. — Пусть живет своей спокойной, веселой жизнью, я не буду больше цеплять ее, — наконец согласилась Хадли. Рэйвен кивнула, удовлетворённая правильным решением девушки. — Слушай, мне пора домой, а то жена будет волноваться, — после этих слов Рейес достала из кармана брюк свой мобильный и вызвала такси. — Ты никогда не жалела о своем браке? — спросила Лекса, дождавшись, когда девушка закончит разговор. — Нет. Я люблю Октавию, она любит меня. Раньше я гуляла только так, цепляла девушек во всех возможных местах, чуть ли не каждую ночь трахала кого-то нового, но встретив ее, я поняла, что она стоит того, чтобы я остепенилась и немного поменялась в характере. В этом нет ничего постыдного, если рядом есть тот, ради которого стоит измениться, — с улыбкой на губах ответила Рэйвен. В ее глазах отображались нежность и тепло, когда она говорила о своей супруге. — Люди не меняются, — уверенно заявила Лекса, допивая джин, оставшийся на дне стакана. — Может быть. Но мы в состоянии контролировать свое поведение и можем сдерживать некоторые черты характера, запирая их на замок, если это требуется для того, чтобы быть рядом с любимым человеком, — продолжала улыбаться Рэйвен, медленно вышагивая по гостиной. — А смысл? — подняла на нее свой взгляд Хадли. — Рано или поздно, это все равно вырвется наружу. Да и что насчет того, что любить в человеке надо все, включая его недостатки? — ехидно спросила Лекса. — Знаешь, я не могу быть уверена, что через десять лет мы будем с Октавией по-прежнему вместе и счастливы, — Рейес остановилась и повернувшись к девушке, встретилась с ней взглядом. — Но на данный момент я уверена, что сделаю все, чтобы так оно и было. Недостатки недостаткам рознь, — пожала она плечами. — Можно не закрывать тюбик зубной пасты, или смеяться над тупыми пошлыми шутками, а можно быть конченой стервой, не ставящей других людей ни во что. Понимаешь, эти сентиментальные мечты, которыми грезят студентки колледжей – это все ерунда. В настоящей жизни нам приходится скрывать свои сильные недостатки, это нормально для взрослого человека. Никто не идеален, и никто не может любить другого абсолютно за все. Нужно идти на уступки, нужно пытаться изменить себя, в этом нет ничего не достойного или глупого, — звонок телефона прервал речь девушки. Ответив, она кивнула головой, будто собеседник мог увидеть это, после чего положила трубку. — Мне пора, Хадли. Сильно не увлекайся этим, — Рэйвен кивнула на уже практически пустую бутылку джина. — Встретимся завтра на работе. Рэйвен прошла к входной двери и, повернув в замке ключ, открыла ее, на секунду замерев. Так и не дождавшись благодарности за состоявшуюся беседу или хотя бы прощальных слов, Рейес грустно усмехнулась и покинула квартиру. Лекса налила себе в стакан остатки джина и залпом осушила его. Откинувшись на спинку дивана, она обхватила руками голову, потирая пальцами виски. Она чувствовала тяжесть в голове и пыталась тем самым избавиться от нее, только вот тяжесть скорее была не от выпитого алкоголя, а от мыслей, которые весь день не давали ей покоя. — Мне нужно поспать, — вслух произнесла Лекса, закрывая крышку ноутбука, из которого все еще разносились грустные мелодии, и встала с дивана. Равновесие слегка было потеряно, девушка была достаточно пьяна. Медленным, путающимся шагом она направилась в спальню, где, скинув прямо на пол с себя одежду, она залезла под одеяло и практически сразу провалилась в сон. =-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=- — Финн, я не знаю, чего она хотела этим добиться, — раздраженно отвечала Кларк, крутя перед собой стакан с виски. Финн уже в который раз задавал вопрос, ответа на который Кларк сама не знала: Чего хотела добиться вечными ссорами с ней Александрия Хадли. Друзья сидели в небольшом баре, находящемся недалеко от дома девушки и обсуждали прошедший день, а точнее, те инциденты, что сегодня произошли между Гриффин и Хадли. — Как она может тебя ненавидеть? Ты же такой добрый, милый человечек, — недоумевал друг, попивая из бутылки пиво. Был поздний вечер, Кларк около часа назад закончила очередную изнуряющую смену в скорой, но даже сильная усталость беспокоила ее сейчас меньше, чем произошедшее в операционной и в баре у Джимми. Они с Финном сидели уже около получаса, обсуждая это. Кларк срочно нужно было выговориться, ей не хотелось оставаться наедине с собственными мыслями в пустой квартире, поэтому выйдя из клиники, она тут же позвонила другу, и была очень рада, что сегодня ему не пришлось вновь оставаться допоздна в офисе и он смог выделить ей время. Весь день Кларк чувствовала себя настолько опустошенной, что сама поражалась этому. Она всегда была легким человеком, могла спокойно отпускать неприятные ситуации и продолжать радоваться жизни, но Хадли настолько эмоционально высосала все изнутри Кларк, что сейчас ей только и оставалось, что сидеть в разбитом состоянии в баре, пялясь на стакан перед собой и пытаться отвечать на вопросы друга. — Она просто такая, понимаешь? — повернула голову в сторону друга Кларк. — Она ужасная стерва, я не знаю, что сделало ее такой, но я впервые встречаю настолько холодного, обозленного человека. Ей доставляет удовольствие издеваться над людьми, глумиться над ними, морально подавлять и раздавливать. Я не знаю, почему именно я стала ее жертвой, видимо, это судьба рандомно кинула кости, — усмехнулась девушка, чьи глаза сейчас отображали глубокую печаль. — В любом случае я пыталась сделать как лучше, пыталась перевести наше общение из ненависти… я не знаю, хотя бы в безразличие, но ей явно не нравится эта идея. А сейчас мне плевать, пошла она к черту, я даже видеть ее не хочу. — Ну, может я, конечно, ошибаюсь, но тебе не кажется, что лезть к хирургу во время операции, когда тот держит над пациентом скальпель – это как минимум не профессионально? — заметил Финн, слегка приподнимая бровь. — Да, блядь, я не знаю, как такое вообще вышло! — воскликнула Кларк, громко ставя стакан на деревянную поверхность барной стойки. — Она стояла там такая… Такая неуверенная, нерешительная, испуганная. Ну, по крайне мере, мне так казалось. Я не знаю, это был неконтролируемый мною порыв! Я просто хотела помочь ей, поддержать, — Кларк осознавала, что ее поведение в операционной было неправильным, но уже все равно поздно было что-то менять. — Ты будущий врач, Кларк. Ты должна уметь сдерживать эти порывы. Не удивительно, что она разгневалась, она успешный опытный хирург, а ты молодая девчонка-интерн, с твоей стороны было непозволительным так себя вести, — нравоучительным тоном произнес Коллинз, делая очередной глоток пива. — Хватит меня отчитывать! — начинала злиться Гриффин, кивая бармену на свой пустой стакан, требуя тем самым добавки. — У меня ощущение, что ты на ее стороне! — вновь повернулась лицом к другу блондинка. — Она с первой нашей с ней встречи возненавидела меня, она постоянно оскорбляла меня, унижала, ты бы только видел ее и слышал ее тон! При любой нашей встрече она пыталась раздавить меня, как мелкую букашку, хотя я ничего не сделала, чтобы вызвать у нее такую ненависть к себе! — виски Кларк начали пульсировать от злости и негодования, что сейчас наполняли ее тело. Она ждала поддержки от Финна, и была неприятно удивлена, что вместо того, чтобы обмывать этой грубиянке кости, он отчитывает ее саму. — Успокойся, принцесса, — добродушно произнес Коллинз, пытаясь сгладить накаляющуюся обстановку. — Просто посмотри на все это со стороны: да, она, как ты говоришь, надменная, злобная, эгоистичная, но как проходили все ваши встречи? В первый раз она вырвала у тебя из рук умирающего ребенка, которого ты по ошибке сразу не передала хирургам, — парень начал загибать пальцы на руке. — Потом она узнала, что ты спишь с ее другом и куришь с ним траву. Как я понимаю, это не похоже на твоего начальника, поэтому она и посчитала тебя виновной в таком его поведении, плюс она явно боялась за его рабочее место, зная отношение твоей мамы к интрижкам на работе, — Финн загнул второй палец. — Потом как я понял, ты обломила ей секс с этой Уитни. И заметь, все эти три пункта за один день! — Кларк слушала друга, делая большие глотки из стакана, крепкий напиток теплом растекался внутри девушки. Ей не нравилось, что Коллинз пытается оправдать Хадли, но она решила не спорить с ним и молча выслушать. — Далее, вы столкнулись на этом дне детского творчества. И пока ты не начала орать, я понимаю, что это не твоя вина, и это вышло случайно, но предыдущие три пункта, и так, уже сложили у нее о тебе негативное мнение, поэтому она и сорвалась на тебя, — парень загнул четвертый палец, косясь на подругу, боясь, что та сейчас разразится в гневной тираде. — Дальше, я вообще не понимаю, зачем тебе это было нужно, но ты записала ее на прием к какому-то психиатру. Пусть тебе это казалось смешным, но давай будем честными: ее репутация и карьера могли пострадать, — пожал плечами друг, загибая пятый палец. — Я опущу ситуацию в смотровой, когда ты решила потрогать ее сиськи, — на этих словах с губ Финна слетел смешок, что вызвало в его сторону злобный взгляд голубых глаз Кларк. — Так, что было еще…, — задумался парень, вспоминая рассказы подруги. — Столкновение в лифте! Опять не специально, но это произошло, а как я понял, она не из тех, кто легко признает свою вину, или списывает все на обстоятельства. Ты уже на тот момент вызывала в ней злость, и очередное ваше столкновение явно добавило песка в ее сосуд ненависти к тебе, — парень принялся загибать пальцы на второй руке. — Ну, и финалом стал сегодняшний день. Не знаю, какими благими намерениями ты руководствовалась, но я уверен, что со стороны твое поведение выглядело так, будто ты ставишь под сомнение ее профессионализм. Ты решила, что можешь вот так спокойно вмешаться в операцию хирурга, нарушая все мыслимые правила, нарушая ее личное пространство, — парень загнул седьмой палец. Он видел, как ноздри Кларк гневно раздувались, а она очередным кивком требовала у бармена обновить уже вновь опустошенный стакан. Финн понимал, что девушке не нравится слышать все это, но кто, как не лучший друг, может откровенно и искренне попытаться решить ситуацию, показывая в данном случае, как все выглядит со стороны, а не как субъективно это видит Кларк. — Я хотела помочь, черт подери! — негодующе воскликнула Гриффин, сведя брови к переносице. — Я не умаляю и не сомневаюсь в ее способностях, но она выглядела как маленькая девочка, впервые державшая скальпель! — Кларк, ты же сама говорила, что у нее какие-то сложности с оперированием детей…, — спокойно продолжал друг, отпивая из бутылки пиво. — Представь себя на ее месте: ты много лет воздерживалась от подобных операций, и когда наконец решилась, мало того, что тебя явно одолевают сомнения и страх, так еще и твоим ассистентом оказывается девушка, которая выводит тебя из себя. Ей и так было сложно, а тут ты словно решила добить ее, положив свою руку на ее. Не знаю, мне кажется, тут любой бы сорвался. — Финн, почему ты защищаешь ее? — к глазам Кларк начали подступать слезы, ей хотелось поддержки от друга, хотелось, чтобы он обнял ее и сказал, что она во всем права, а эта Хадли конченая идиотка, но вот сейчас он сидел и перечислял ситуации в которых якобы Гриффин сама виновата, он словно пытался доказать, что она сама сделала все, чтобы Александрия так относилась к ней. — Что за гребанный список ты составил?! — обиженно косилась на парня Кларк, делая очередной глоток виски. — Что за, блядь, «десять причин моей ненависти» ?! Да, конечно, она ангел во плоти, а я такая кретинка, которая сама нарвалась на такое отношение к себе! — голос девушки нервно задрожал, она вот-вот была готова расплакаться. — Эй, эй…, — Финн осознал, что, наверное, перегнул палку. Он положил ладонь на руку Кларк, лежащую на барной стойке возле стакана с алкоголем. — Я не хотел тебя расстраивать просто нужно смотреть на ситуацию с обеих сторон. Я не думаю, что эта Хадли настолько ужасный человек. Эй, посмотри на меня, — парень аккуратно взял подругу за подбородок и повернул ее лицом к себе, смотря взволнованным взглядом в ее глаза. — Я люблю тебя, Гриффин, ты же знаешь. И я всегда за тебя, я могу даже помочь тебе спрятать тело этой тетки, если ты все-таки сорвешься и прибьешь ее, — попытался свести все к шутке Финн. — Но я не позволю тебе жалеть себя, ты же у меня сильная девочка. Тем более, как я понял, все закончилось. Игнорируйте друг друга и вскоре ты забудешь о ней, как о страшном сне, — пытался подбодрить Коллинз. — Мне нужно домой, — Кларк резко вырвала подбородок из пальцев друга и осушив одним большим глотком стакан, встала с высокого барного стула. — Проводить тебя? — Финн заранее знал ответ на этот вопрос, но ему стало не по себе от того, что он был слишком тверд в своих рассуждениях и расстроил подругу. Кларк молча покачала головой, доставая из висящей на стуле сумки кошелек. — Я заплачу, — Коллинз хотел хоть как-то сгладить напряженность в их отношениях. Кларк повернула лицо в сторону друга и посмотрела в его обеспокоенные глаза. Она понимала, что парень переживает за нее, но не могла так легко согласиться со всем, что он сейчас наговорил ей. — Бутылку темного пива, — обратилась к бармену Гриффин, после чего, взяв заказ, тут же поставленный молодым парнем на барную стойку, развернулась и пошла на выход из бара. Выйдя на улицу, она вдохнула полные легкие вечернего, чуть прохладного воздуха. Сделав глоток из предварительно открытой барменом бутылки, девушка направилась в сторону своего дома, который находился буквально в пяти минутах ходьбы от бара. В голове прокручивался разговор с Финном, и она все больше и больше осознавала, что все-таки друг был прав, как бы неприятно ей было признавать это. Послушав со стороны описание всех ее ситуаций с Хадли, Кларк поняла, что в принципе, та действительно имела поводы злиться на нее. «Это не отменяет того факта, что она эгоистичная, надменная грубиянка! Да, мы всегда встречались при дурацких обстоятельствах, но это не дает повода быть такой холодной стервой!» — злилась Кларк, делая большие глотки пива. Она проходила по узкой улице, освещаемой с двух сторон блеклыми фонарями, ее шаг был твердым и размашистым, словно она шла в уверенную атаку на врагов. — «Кто ей дал право так себя вести с людьми?! Что, она сама разве никогда не ошибается?» — еще сегодня днем Гриффин смирилась с тем, что ей не стоит продолжать эту глупую войну с неугомонной Хадли, обреченно сдавшись ей, лишь бы та оставила ее в покое, но сейчас, под влиянием алкоголя, Кларк вновь стала злиться на девушку, к которой еще сегодня днем она даже пыталась проявить заботу и вежливость, что вновь было встречено агрессией и ненавистью. Дойдя до своего подъезда, Кларк окинула взглядом пустую улицу, на которой, к ее удивлению, не было ни единой души. Глубоко вздохнув, она сделала еще несколько больших глотков пива, после чего со всей, имеющейся в ней силой, швырнула бутылку куда-то влево, в сторону мусорных контейнеров, стоявших возле дома. Звук разбивающегося стекла от бутылки, разлетевшейся от встречи с асфальтом, пронзил тишину, окутывающую улицу, отдаваясь глухим эхом от стен высоких многоэтажек, стоявших вокруг. «Она не заслуживает ничьей заботы. Она вообще не заслуживает никаких человеческих чувств». — грустно заметила Гриффин, после чего приложила магнитный ключ к двери подъезда и зашла внутрь.