Hadley M.D.

— Кларк, позвони маме, — Лекса пристально смотрела в испуганные глаза девушки, которая прижалась спиной к двери, преграждая ей путь из кабинета. Уже прошла пара минут с того момента, как раздался выстрел, после которого блондинка, словно обезумев, резко дёрнулась к выходу, боясь, что Хадли опередит её. Она выдерживала с шатенкой взгляд, раскинув руки в обе стороны, тем самым убеждая ту, что ни под каким предлогом не позволит ей покинуть кабинет. В голове крутились сотни мыслей: что означал тот выстрел? Кто его произвел? Неужели всё-таки его силы не хватило, чтобы пробить стенки баллонов с кислородом? А что, если преступник выстрелил в кого-то из присутствующих в операционной? От всех этих предположений девушке становилось только хуже. Неизвестность буквально убивала ее. Телефон, лежащий на диване, предательски вызывал у Кларк сомнения: стоит ли отойти от двери и, позвонив, узнать о произошедшем? Но тогда ведь она и глазом моргнуть не успеет, как Хадли уже может выбежать наружу. — Сама позвони, — наконец ответила блондинка, решив всё же остаться на своем месте. — Что за детский сад, Гриффин? — возмущённо всплеснув руками, спросила Александрия, подходя к дивану. — Если я захочу выйти, то, поверь, ты не сможешь меня остановить, — её раздражало глупое поведение девушки. Она, конечно, понимала, что та переживает и беспокоится за неё, но всё ещё была расстроена и зла на то, что Кларк скрыла от неё правду. Её бесило, что та до сих пор пытается не дать ей самой решать, как поступить в этой ситуации. Услышав выстрел, Лексе показалось, будто ее окатили ледяной водой, а все внутренности рухнули куда-то вниз. После этого она уже не могла мыслить трезво: ей срочно нужно было в операционную. Весь этот кошмар должен был прекратиться, и, как думала Александрия, только она могла закончить это. — Ты не пойдешь туда, — несмотря на то, что голос Кларк немного дрожал, она пыталась говорить убедительно. — Наверняка это был случайный выстрел, — она сама не верила в свои слова, но по-прежнему не теряла надежды на то, что внизу все живы и здоровы. — Или пуля не смогла пробить баллоны, и группа захвата скоро скрутит этого идиота, — она нервно дернула плечами. Грудная клетка блондинки высоко вздымалась от глубокого дыхания, а глаза наполнились тяжестью от тех слёз, что всё ещё скапливались в них. Она недоумевала, с чего Лекса решила, что её жертва спасёт всех остальных. Хотя, на её месте, Кларк наверняка поступила бы так же: не позволила бы другим рисковать собой из-за ненависти преступника к ней. Но как бы то ни было, даже волнующий интерес и беспокойство за раздавшийся выстрел не перевесили ее решения предпринять всё возможное, лишь бы не дать Лексе выйти из этого кабинета. Александрия закатила глаза, делая глубокий вздох. Она понимала, что Кларк пытается убедить не только её, но и саму себя в собственных словах. И это ей явно не удавалось. — Пароль? — стоя полубоком к Кларк, спросила Хадли, взяв с дивана мобильный. — 270190, — отчеканила Гриффин, внимательно наблюдая за каждым действием шатенки. Сердце Кларк билось учащённо в волнении за то, что происходило внизу в операционной. Она еле сдерживала эмоции от нетерпения узнать, что же всё-таки случилось, и что значил тот выстрел. «Как примитивно». — Лекса тихо усмехнулась, набирая нужные цифры на экране мобильного. Она сразу догадалась, что эта комбинация означает дату рождения Кларк. Сделав вызов на телефон Эбигейл и вслушиваясь в долгие длинные гудки, Лекса беспокоилась всё больше. Снаружи не было никаких громких звуков, обозначавших начало какой-то спецоперации, выстрелы тоже больше не повторялись, а теперь и главврач не брала трубку. Всё это явно не значило ничего хорошего. — Кларк?! — послышался наконец голос Эбби на том конце. Женщина была очень напугана и взволнована. — Кларк, как вы?! — Александрия слегка замешкалась, не ожидая уже услышать ответа. — Это Хадли, — представилась Лекса, отходя от дивана и поворачиваясь в сторону окна. Ей не хотелось смотреть на Кларк: она боялась, что если услышит от главврача что-то плохое, то её взгляд и мимика тут же могут выдать это и заставят девушку беспокоиться ещё больше. Как бы она ни злилась на блондинку, она всё-таки переживала за её состояние. — Мы слышали выстрел, что происходит?! — подойдя к окну, Александрия посмотрела вниз. С десяток сотрудников ФБР и полицейских по-прежнему находились в оцеплении входа в Мёрфи Плэйс, держа его под прицелами пистолетов и автоматов. Помимо них, у здания уже находились и представители СМИ, которые явно не могли упустить такое событие. Эбигейл немного замялась перед ответом, боясь реакции хирурга, но всё же решила не скрывать от девушки того, что произошло. Услышав слова женщины, Хадли почувствовала легкое головокружение и подступающую к горлу тошноту: Кейна подстрелили. На какой-то момент она потеряла дар речи в попытке осмыслить то, что сообщила ей главврач. — К-как он? — такой всегда уверенный голос Лексы сейчас дрогнул. Кларк, наблюдая за разговором шатенки, учащённо дышала, широко распахнув глаза, в которых всё ещё были застывшие слезы. Она догадалась, что произошло что-то ужасное и ей казалось, что и так быстро бьющееся сердце скоро вовсе выскочит наружу. Её начала охватывать паника. — Мне плевать, что они там решили! — грубо рявкнула в трубку Хадли, замечая, как её волнение, озадаченность и страх сменяются на гнев и раздражение. Она уже не слушала быструю речь главврача, которая убеждала их оставаться на месте и ждать, когда ситуация разрешится. Развернувшись от окна, Александрия впилась леденящим взглядом в Кларк. Та до сих пор не совсем понимала, что произошло внизу и испуганно смотрела на шатенку, чьи ноздри раздувались, как у разъяренного быка. Несмотря на попытки Эбби успокоить её, Лекса чувствовала, как злость начинает затуманивать разум: злость на стрелка, ранившего Кейна, на полицейских за то, что до сих пор не приняли никаких мер, на доктора Гриффин, которая по-прежнему не сказала ни слова о том, что Лекса тоже является целью преступника, на Кларк, за её вранье. А ещё она злилась на себя. Ей казалось, что, сорвись она в операционную сразу, как только узнала правду, Маркус был бы в порядке. Её начальника, прекрасного хирурга и человека, подстрелил психопат, пришедший в Мёрфи Плэйс из-за них с Эбигейл. Кейн не должен был пострадать, она должна была быть на его месте. Чувство вины обожгло все внутренности девушки, и она, не дав главврачу договорить очередную фразу о том, что все будет хорошо, отключила вызов и положила телефон на стол. Лекса стиснула зубы в полной уверенности спуститься в операционную и лично прибить того идиота, что посчитал себя судьей и палачом. Во время разговора с Эбби, Хадли вдруг вспомнила код от дверей, заблокировавших этажи. Такое бывает, что в нашей памяти всплывает то, что, вроде бы, давно забыто. Это происходит по причине всплеска адреналина, простимулированного стрессом. Теперь ничто не мешало Александрии встретиться лицом к лицу с человеком, желающим ее смерти. Кроме Кларк, которая всё ещё была препятствием на выходе из кабинета. Лекса продолжала смотреть на девушку, чьи глаза расширялись с каждой миллисекундой от осознания того, что собирается сделать Хадли. — Нет, — Гриффин быстро замотала головой, сильнее вжимаясь в дверь. Она не прерывала зрительного контакта с шатенкой, видя в ее глазах странное безразличие и отрешённость. Лишь слегка подёргивающаяся скула выдавала внутреннее состояние Александрии: она была преисполнена гневом. Кларк хотела знать, что же означал тот выстрел, но из разговора Лексы с мамой было уже понятно — кто-то ранен. И именно это стало последней каплей в принятии Александрией решения броситься на амбразуру, чтобы не пострадал кто-либо ещё. — Нет, — повторила Кларк, теряя остатки самообладания. — Ты не пойдёшь туда, — из голубых глаз брызнули слёзы. Она не могла допустить этого, она понимала, какие ужасные последствия повлечет за собой решение девушки. В эту же секунду Гриффин, сама не особо осознавая, что делает, резко отпрянула от двери, вырывая из замка ключ и, в мгновение оказалась в коридоре, захлопывая дверь за собой. Лекса не успела сказать ни слова, как услышала, что ключ уже поворачивается в замке с другой стороны. Хадли была настолько возмущена и удивлена произошедшим, что даже не смогла двинуться с места, оставшись стоять с приоткрытым ртом посреди кабинета. Кларк заперла её. Казалось, что невозможно испытывать большую злость, чем ту, что ещё с полминуты назад испытывала Александрия, но такая выходка блондинки заставила всё тело Лексы затрястись мелкой дрожью. — Немедленно открой, — сквозь зубы процедила Хадли, в два больших шага оказываясь перед дверью. Она была готова убить блондинку за этот неуместный и глупый поступок. — Хватит вести себя как идиотка, — она еле держала себя в руках, чтобы не сорваться с оскорбительной тирадой на Гриффин, которая вновь подпёрла спиной дверь, но уже снаружи. Кларк молчала. Лишь её всхлипы и шмыганья носом давали знать, что она ещё тут. Кларк понимала, насколько вся эта ситуация испортит их отношения с Лексой, но ни при каком раскладе не могла позволить той встретиться с преступником. Небольшая надежда на то, что возможно, когда-нибудь Хадли поймёт этот поступок и простит её, теплилась в душе девушки. Блондинка оглядывала пустым взглядом коридор, вдоль которого располагались в основном кабинеты административных сотрудников и пыталась найти во всём этом хоть что-то положительное. Джованни попал в операционную как раз в то время, когда многие ушли на обед. Возможно, кто-то и остался в своём кабинете, но, вероятнее всего, второй этаж пустовал. По крайней мере, в коридоре точно никого не было. В противоположном конце Кларк видела закрытые двери, блокирующие выход к лифту и лестницам. — Кларк, я просто с ним поговорю, — немного остудив свой пыл, Лекса решила сменить тактику. Она пыталась убедить блондинку, чтобы та всё-таки выпустила её из кабинета. Не выламывать же ей дверь, в конце концов. — Прошу, открой. — Хадли практически уткнулась носом в дверь, будто желая пройти сквозь неё. — Серьёзно?! — Гриффин не могла поверить, шутит так Александрия или и вправду считает, что беседа с преступником может чем-то помочь. — Он хочет убить тебя! Какие к черту разговоры! — голос Кларк звучал не как обычно: не был привычно низким и с хрипотцой. Сейчас он был звонким и надрывным. Девушка прикусила дрожащую нижнюю губу и смахнула ладонью слезы, оставляющие ручейки на её лице. — Я попытаюсь убедить его сложить оружие. Постараюсь успокоить его, — продолжала Хадли, глубоко вздыхая и прикрывая глаза. Вокруг она не слышала ничего, кроме плача Кларк и характерных звуков кружащего вокруг здания полицейского вертолета. Словно всё остальное затихло, растворяясь в этой напряжённой обстановке. Лекса никак не могла избавиться от мыслей о Кейне, даже обида на Гриффин отошла куда-то в сторону. Чувство вины за выстрел в начальника и ужасные сожаления о произошедшем грызли девушку изнутри. Внезапный истеричный смех раздался из коридора, заставляя Хадли непроизвольно вскинуть бровь. Она уже давно заметила, что эмоциональный диапазон Кларк достаточно широк и ее настроение может меняться до диаметрально противоположного в считанные секунды. Но смеяться в такой ситуации? Даже для Кларк это было бы перебором. — Я, конечно, не хочу тебя обидеть, — наконец, успокоившись, объяснила свою реакцию блондинка. — Но ты не лучший вариант собеседника, тем более для человека, желающего тебя пристрелить. С ним уже разговаривали специалисты, люди, которым вести подобные переговоры — привычное дело, — Кларк закинула голову назад, упираясь затылком в жёсткую дверь. Девушку позабавило то, что предложила ей Лекса. Неужели та действительно считала, что сможет договориться с вооружённым мужчиной, пришедшим убить её. Кларк ощутила сильный жар, вызванный волнением и повышенной нервной возбуждённостью. Несмотря на то, что она была в одной лишь футболке, пот неприятным ручейком бежал по ее позвоночнику, а ладони ужасно увлажнились. — Что-то только не видно никаких результатов этих переговоров, — злость вновь стала закипать в Александрии. Она резко хлопнула ладонью по двери, заставив Гриффин слегка подскочить от испуга. — Он выстрелил в Кейна, понимаешь? — девушка услышала, как блондинка тихо ругнулась себе под нос. — Уже есть пострадавшие. Ты не имеешь права так себя вести, Кларк, — негодовала Хадли, не зная, что ещё сказать, чтобы быть выпущенной наружу. — Я не прошу тебя соглашаться с моим решением, но ты должна уважать его, — она вновь прикрыла глаза, до боли прикусывая нижнюю губу. — Кларк… Гриффин молчала, будто игнорируя ее. — Кларк?! — снова обратилась к ней Лекса, уже громче. Её раздражало, что девушка не только закрыла её в кабинете, но теперь даже и не отвечает ей. Она думала, что та специально тянет время, всё ещё надеясь, что всё обойдется. Но если уже есть пострадавшие, то о каком счастливом конце может идти речь? Александрия сжала кулаки, чтобы начать со всей силы стучать ими по деревянной преграде, отделяющей её от упертой блондинки, но стоило ей только замахнуться, как она услышала тихий голос девушки. — Молчи, — взмолилась Гриффин. Хадли ощутила резкий прилив крови к лицу, услышав это. Она стала догадываться, что в коридоре что-то происходит. Все её чувства обострились, Лекса вслушивалась в каждый шорох, боясь оказаться правой. С другой стороны двери, в коридоре, Кларк смотрела испуганными глазами прямо перед собой, туда, где находились лестницы и лифт. Туда, где сейчас стоял вооруженный мужчина, державший под дулом пистолета Беллами Блэйка. Сердце, до этого стучавшее с бешеной силой, словно остановилось. Гриффин нервно сглотнула, слегка отодвинувшись от двери, чтобы всё это не выглядело так, будто она подпирает её и молила всех богов, чтобы Лекса послушалась и не издавала ни звука. Она не могла даже ни о чём думать, все мысли покинули её, оставляя в голове пустоту. Несмотря на достаточное расстояние, она видела глаза мужчин: испуганные влажные глаза хирурга и заинтересованные прищуренные глаза стрелка. В этот момент тот что-то сказал Беллами, и парень, сначала замявшись, задумавшись над чем-то, вдруг потянулся рукой к стене. К тому месту, где находился экран для ввода пароля для разблокировки дверей. Толстые двери из пуленепробиваемого стекла раздвинулись, пропуская мужчин в коридор второго этажа. Кларк до этого думала, рассматривала различные варианты того, как может закончится весь этот ужас, но представить, что ей придется столкнуться с преступником лицом к лицу, она никак не могла. «Чёрт, чёрт, чёрт» — слёзы уже бесконтрольно текли из глаз Кларк, её всю забило мелкой дрожью. Тело сковало неприятным напряжением, а на руках выступили мурашки, как если бы мимо пронесся легкий будоражащий ветерок. Ей казалось, что она в каком-то дурацком боевике и вот-вот режиссер уже должен сказать «Стоп. Снято» и прекратить всё это, но этого не происходило. Она не понимала за кого боится больше: за Беллами, находящегося под дулом пистолета, за себя, что явно привлекла внимание стрелка или за Лексу, которую от этого психопата отделяла лишь деревянная дверь кабинета. Мысль о том, что Хадли явно даст о себе знать, как только услышит присутствие рядом преступника, сильным импульсом отдавалась в висках девушки. — Что происходит? — послышался голос Александрии, которая уже буквально срослась с дверью, всё плотнее прижимаясь к ней. Она была уверена, что творится что-то неладное и даже догадывалась что именно. — Он здесь, да? — боясь услышать ответ, тихо спросила шатенка. Кларк смотрела на приближавшихся к ней мужчин, один из которых расплылся в самодовольной улыбке хищника, а другой был в предобморочном состоянии. Если бы блондинку спросили, что видела она в этот момент в глазах Блэйка, она бы уверенно ответила: страх и сожаление. — Угу, — еле слышно произнесла Гриффин, стараясь не шевелить губами, чтобы не показать преступнику, что в кабинете кто-то есть. Вся ситуация была катастрофически ужасной, ведь Джованни может смекнуть, в чём дело, что девушка явно не просто так сторожит дверь в кабинет главврача. Вдруг в голову Кларк пришла странная мысль, вызывающая у неё абсолютно противоречивые чувства: хорошо, что она оставила халат с бейджем внутри, и этот мужчина не узнает, что она тоже Гриффин. Но, с другой стороны… Что, если сказать ему, что она дочь главврача? Отвести весь удар на себя. Может, Себастьяну хватит её одной для осуществления своей мести. Сомнения метались в голове девушки, не давая ей принять точного решения, в то время, как мужчины уже были совсем близко к ней. Услышав ответ Кларк, Александрии показалось, что земля стала уходить у неё из-под ног. Блондинка была в страшной опасности, и Лекса ужасно злилась на неё за то, что та выбежала в коридор и теперь может стать жертвой стрелка. Конечно, ещё недавно шатенку переполняла уверенность в своём решении, у неё не было даже намека на страх, она хотела спуститься в операционную и разобраться со всем этим. Но это было в теории. Сейчас же, когда преступник находился в опасной близости, Хадли почувствовала себя маленькой девочкой, не знающей, что делать. Единственное, в чём она была уверена — она не позволит кому-то ещё пострадать за нее. Не позволит пострадать Кларк. — Я тебя уже где-то видел, — Джованни подошёл к Гриффин и остановился на расстоянии полуметра от нее. Он окидывал девушку взглядом, пытаясь вспомнить, почему её лицо кажется ему знакомым. Он по-прежнему держал пистолет приставленным к затылку Беллами, который выглядел бледным, как покойник. Взъерошенные черные волосы спутались, а на лбу поблескивала испарина, вызванная бушующим внутри страхом. Кларк заметила, какими красными были глаза парня, он до сих пор не мог остановить слёзы и слегка содрогался от них всем телом. Блэйк старался не смотреть на блондинку, явно испытывая вину за то, что привел сюда вооруженного психопата. Услышав посторонний голос, внутри Лексы будто нажали на какую-то кнопку, вернувшую ей всё то бесстрашие и уверенность, что ещё минуту назад испарились. Состояние девушки можно было назвать аффективным, она сама смутно понимала, что делает, главным было — защитить Кларк. — Кларк, открой дверь, — шатенка пыталась говорить как обычно: холодно, уверенно и спокойно. Она знала, что стрелок явно услышал её, и если сама Гриффин не желает выпускать ее, то он сделает это, и они наконец решат всё лицом к лицу. Даже если это будет стоить ей жизни или здоровья, она не могла позволить пострадать кому-то ещё. Никогда ранее Лекса не чувствовала за собой такой ответственности за чужую жизнь, хоть и была хирургом, работа которого напрямую связана со спасением людей. Гриффин чуть не рухнула на пол, услышав это. Она недоумевала, как Лекса могла ослушаться её и выдать себя. Сейчас, являясь буквально единственной преградой между этой девушкой и вооружённым преступником, она посчитала себя идиоткой, поверившей, что сможет убедить ту не совершать глупых поступков. Она никак не могла понять, почему Александрия так желает стать прямой мишенью стрелка, почему она не дает времени на то, чтобы специально подготовленные люди спасли их от всего этого безумия. Кларк уже не могла держать себя в руках: она была на грани истерики. На какое-то мгновение она даже захотела наброситься на Джованни, попытаться обезоружить его, но, к счастью, тут же поняла, насколько глупой является эта идея. Мужчина, державший Блэйка за плечо, резко толкнул его в сторону, переводя пистолет на блондинку. Парень впечатался в стену, сползая по ней и содрогаясь от очередного приступа слез. — Прошу, не надо, — еле слышно выдавил Беллами, но он уже явно не интересовал стрелка. Тот был настолько увлечён происходящим и мысленно предвкушал скорое осуществление своего плана, что даже не слышал этих слов. — Делай, как она сказала, — Себастьян всё ещё стоял, прищурив глаза и с интересом переводил взгляд с лица Кларк на дверь и обратно. — Открой, — он слегка качнул дулом пистолета в сторону замка, замечая торчавший из него ключ. Внутри Джованни всё ликовало: он догадывался, что находящаяся в кабинете девушка — именно та, кого он и искал, хоть и не узнавал Хадли по голосу. Гриффин не знала, что делать. Она понимала, что даже если не откроет дверь, то этот мужчина, имея явное преимущество в виде пистолета, сам сможет сделать это. И тогда не избежать самого страшного: он исполнит свой план мести хотя бы относительно одной из жертв. Кларк замерла, смотря на стрелка стеклянными глазами и стараясь найти выход из ситуации, но ничего не шло ей на ум. Видимо, они действительно оказались в безысходном положении и от осознания этого, Кларк стало подташнивать. — У вас ещё есть шанс не делать глупостей и спокойно уйти отсюда, — дрожащим голосом обратилась к нему Гриффин. — Полиция вас отпустит, умоляю, просто уйдите. В кабинете наш врач-педиатр, она не сделала вам ничего плохого, — девушка врала, пытаясь убедить его, что за дверью не та, кто его интересует. Она, казалось, еще оставляла в своей душе надежду на то, что сможет спасти Лексу, и та наконец образумится и подыграет ей. Смотря на дуло пистолета, находящегося в двадцати сантиметрах от своего лица, она ощущала, как подкашиваются ноги, но не могла позволить страху взять верх. Сердце, которое до этого словно выпрыгнуло из груди, вновь обозначило своё присутствие сильным и учащённым биением. Александрия, слушая всё это, замерла, на мгновение задумавшись о причинах такого поведения Кларк: та действительно думает, что сможет протянуть время или вовсе считает, что тот, послушавшись её, сложит оружие? Зачем она до сих пор пытается прикрыть её, если уже даже дураку стало бы ясно, что в кабинете именно та, за кем и пришел сюда Джованни? На долю секунды Лекса даже задумалась о правильности своего решения, может, всё же стоило поступить так, как сказала Гриффин? Тогда бы та не оказалась по другую сторону двери, тогда бы она не привлекла внимание преступника и не находилась бы в опасности. От этих мыслей Хадли почувствовала сильный спазм в желудке, от которого чуть не согнулась вдвое. Вина, которую она испытывала за ранение Маркуса, отошла на второй план, пропуская вперёд вину за то, что жизнь Кларк сейчас под угрозой. Кларк, которая из лучших побуждений, пытаясь защитить её, сама оказалась случайной мишенью. — Да ладно? — усмехнулся мужчина, оголяя желтоватые неровные зубы. Он вновь качнул оружием, заставляя блондинку напрячься сильнее. — Я сказал, — он стал приближаться к ней практически вплотную. — Открой эту чёртову дверь, — ухмылка сошла с его лица, сменяясь на озлобленное выражение. — Эй, — чуть громче произнес он. — Врач-педиатр, ты в курсе, что один из ваших хирургов уже поплатился, пытаясь помешать мне?! — Себастьян обращался к Лексе, поняв ложь Кларк. — Как ты думаешь, в теле этой милой блондиночки хорошо будут смотреться пули сорок пятого калибра? — он пристально вглядывался в испуганные глаза девушки. Джованни знал, что у него мало времени, и скоро полиция может поймать его. Нужно было скорее исполнить задуманное, но к его собственному удивлению, ему нравилось происходящее: именно эти запугивания, этот страх, отражающийся в голубых глазах напротив. Он понимал, какой бесполезной чувствует сейчас себя хирург, запертая в кабинете, и от этого испытывал странную эйфорию. — Грёбаный ублюдок, тебе нужна не она, а я! — Александрия, ощутив прилив ярости, со всей силы ударила рукой по двери. Она была готова выломать её, лишь бы не дать этому психопату навредить Кларк. Девушка винила себя за всё происходящее, но уже было поздно сдавать назад: преступник знает, что это она, и единственный выход, который она видела — привлечь всё его внимание на себя. Блондинка, абсолютно потерявшая рассудок, по-прежнему не отходила от двери. Слёзы, бесконтрольно льющиеся из её глаз, казалось, были бесконечными. Она вдруг испытала странное безразличие ко всему происходящему, смирившись с тем, что вся эта ситуация уже точно закончится чем-то ужасным. Сейчас, что было совсем неуместным и странным, она почему-то задумалась о голосе Лексы. Раньше она обращала внимание на её красивые глаза, на её пухлые губы, на её длинные пальцы и на многое другое. Но никогда не придавала особого значения её голосу. — Не хочешь по-хорошему? — прошипел мужчина, выводя Кларк из этих мыслей. Он стоял так близко, что девушка чувствовала запах его резкого одеколона, смешанного с запахом табака. Себастьян явно терял терпение. Им уже управляло не то, что ему было нечего терять. Сейчас он выглядел как истинный психопат, не имеющий сострадания и страха за собственные действия. Джованни опустил пистолет ниже, вплотную прижимая дуло к телу девушки. Гриффин, чувства и эмоции которой в этот момент не только вернулись, но и обострились, буквально ощущала через футболку холодную сталь метала. Она уже не могла смотреть в озлобленные безумные глаза напротив. Переведя взгляд в пол, она затряслась сильнее в приступе истерики, накрывающей её. — Там ведь эта тварь, да? — Джованни нравилось, какой страх испытывала перед ним эта светловолосая девушка. Он имел власть над ней и над ситуацией и от этого чувствовал себя всесильным. — Эй, доктор Хадли, — он вновь крикнул громче, чтобы его было слышно в кабинете. — Вы боитесь меня? Боитесь, что тоже можете лишиться всего? Может, мне не убивать вас, а прострелить вам руки, чтобы вы никогда больше не смогли оперировать, а?! Хотите узнать, каково это, в один миг потерять всё? — Беллами, всё ещё вжавшийся в стену, смотрел на происходящее широко распахнутыми глазами, наполненными ужасом. Он наконец осознал всю серьёзность и опасность своего поступка. Поступка, поставившего под угрозу не только его ненавистную коллегу, но и дочь главврача, которая не была в чём-то виновной. Хадли не знала, что делать. Она понимала, что стрелок играется с ней, ведь он давно уже мог откинуть в сторону Кларк и добраться до неё самой. Но он пытался запугать их ещё сильнее, ему явно нравилось наблюдать за тем, как ломаются люди, которым он угрожает. Александрия стала бегать взглядом по кабинету в поисках хоть чего-то, что могло бы помочь ей при встрече с вооруженным человеком, и вдруг наткнулась на телефон. Быстро подбежав к столу главврача, она схватила его и сделала дозвон Эбигейл. — Он на втором этаже возле вашего кабинета, он угрожает Кларк, — быстро затараторила Лекса, вновь возвращаясь к двери. Она не видела другого выхода из ситуации: вся надежда оставалась на то, что сотрудники ФБР и полиции быстро подоспеют к ним на помощь. В конце концов, теперь они могли действовать более активно — угроза взрыва баллонов с кислородом уже отсутствовала. Хадли пыталась говорить тихо, чтобы не спровоцировать Джованни, но, как оказалось, ей это не удалось. — Чёртова сука, — Александрия не слышала, что ответила ей женщина на том конце телефона. Её слух резануло этой грубой фразой, произнесённой преступником. Фразой, после которой послышался громкий глухой выстрел. В ушах зазвенело. Она опустила взгляд и увидела в двери небольшую вмятину. Девушка не сразу поняла, что это след от застрявшей в дереве пули. Телефон выскользнул из ее рук, падая на пол. Всё остальное происходило будто во сне, перед глазами появилась странная пелена, а голова закружилась. Она услышала громкий крик «Нет», вырвавшийся из груди Беллами Блэйка, голос которого она сразу узнала. В ту же секунду дверь кабинета распахнулась и на пороге появился тот, кто мгновение назад спустил курок пистолета, приставленного к Кларк. Лекса потерялась во времени и пространстве, не в силах адекватно воспринимать происходящее. Её взгляд тут же упал на девушку, лежавшую на светлом полу коридора у входа в кабинет главврача. Гриффин обхватила себя руками, в том месте, куда пришелся выстрел и издавала тихие хрипящие звуки, не в силах произнести ни слова. Пол вокруг неё стремительно закрашивался жидкостью темно-красного цвета, образуя огромную лужу. Блэйк тут же подполз к блондинке и, стянув с себя халат, начал пытаться остановить кровотечение, идущее откуда-то с области живота. Хадли как обезумела. Ей стало плевать на то, что Джованни вооружен. От вида Кларк, лежавшей в собственной крови, она почувствовала резкий укол в области груди, разнесшийся болезненной волной по всему организму. Она видела, что руки Кларк, как в замедленной съемке, ослабляются, раскидываясь в стороны, а всё её тело становится больше похожим на тряпичную куклу. Она заметила сильную панику в глазах и резких действиях Блэйка, который шептал что-то нечленораздельное, стоя на коленях перед девушкой и прижимая к её животу свой халат. Александрия перевела взгляд на Себастьяна. Тот, ухмыляясь, смотрел на шатенку, явно удовлетворённый её реакцией. Его целью было отомстить ей, и он уже сделал это. Его озарило истиной, что смерть — это легко, а вот считать себя виновной в смерти других людей — это сложнее. Это причинит больше боли, чем пуля в сердце. Хадли ощутила сильную пульсацию в висках. Не контролируя своих действий, она резко набросилась на мужчину, пытаясь выхватить у него из рук пистолет. В этот момент она не думала о том, что тот может выстрелить и в неё. Ей хотелось одного: забрать оружие и убить этого подонка. Желание мести застилало ей глаза и туманило разум. Забыв о курсах самообороны, что она проходила в колледже, забыв о хоть какой-то логике поведения, забыв обо всём, она вцепилась в Себастьяна, который, в свою очередь, разразившись громким истеричным смехом, уже практически выдернул из её хватки свою руку и поместил палец на курок, чтобы произвести очередной выстрел. Казалось, что этот человек окончательно сошел с ума: он даже не испытывал сомнений и страха за происходящее. Ему нравилась та безысходность, с которой хирург напала на него. Он не боялся её, а наоборот наслаждался такой реакцией. По пустому этажу раздался эхом очередной неожиданный выстрел. Лекса не сразу поняла, что произошло. Она не испытывала боли или чего-то подобного, но на секунду подумала, что выстрел пришёлся в неё, и не чувствует она его из-за внезапного шока. Но мужчина, на которого она накинулась, вдруг в удивлении расширил глаза. Тут же он всем телом изогнулся вперед, роняя из рук пистолет, который с грохотом приземлился на пол. Светлая футболка, надетая на Джованни, быстро пропитывалась кровью в области рядом с сердцем, а сам он медленно стал подкашиваться на собственных ногах. Она видела его взгляд: удивление сменилось на панику. Только сейчас в нём перестало проглядываться то безумие, что сопровождало его последние минуты. Себастьян стал падать прямо на Александрию, чуть не снося её своим весом. Быстро отскочив назад, Лекса в недоумении наблюдала за происходящим: мужчина уже неподвижно лежал на полу в луже собственной крови. Александрия подняла взгляд: в коридоре, в нескольких метрах от них, стояли трое мужчин. Двое были в бронежилетах с надписью ФБР, один, чуть моложе, в форме полицейского. Сотрудники спецподразделения подбежали к девушке и лежавшему возле неё преступнику, но тот молодой полицейский остался стоять на своём месте, держа в руках пистолет, по-прежнему не опуская его, находясь в каком-то оцепенении. Мужчины что-то говорили в рацию, спрашивали у Лексы, в порядке ли она, и задавали ещё какие-то вопросы, но она не слушала их. Она смотрела на Кларк, которая лежала, не подавая признаков жизни. Ей казалось, что всё это длилось несколько часов, но по факту не прошло и минуты с момента, как полицейский подстрелил Джованни. Шатенка резко встряхнула головой, пытаясь прийти в себя, и тут же бросилась к девушке. — Убирайся, — она грубо оттолкнула Беллами, который трясущимися руками, продолжая рыдать, проделывал какие-то манипуляции с раненой блондинкой. Лекса не верила своим глазам, она до сих пор не до конца осознавала всё происходящее, казавшееся каким-то дурацким сном. — Она… — всхлипывал парень, отползая в сторону. — Слишком много крови, она не… — Блэйк рыдал, не в силах успокоиться. — Слабый пульс… Срочно нужно… — слова явно давались ему нелегко, но Лекса и так все понимала. Она смотрела на Гриффин, которую кардиохирург уже положил на спину, и видела ранение в области печени. Ужасная кровопотеря, блондинке требовалась срочная операция. Вся картина была как из фильма ужасов: Кларк выглядела пугающе бледной. Привыкшая к крови Лекса, смотрела на огромную лужу вокруг девушки и ощущала зарождающуюся внутри панику. — Кларк, эй, — Хадли бегала испуганным взглядом по её лицу, которое не отображало никаких эмоций и выглядело умиротворенным, будто блондинка просто прилегла поспать. — Все будет хорошо, — шептала Лекса, доказывая это скорее самой себе. Она понимала, что должна срочно взять себя в руки, но это давалось ей с трудом. У неё не было времени придаваться психозу или сентиментальности, она должна была вести себя как врач, как человек, имеющий железные нервы и несущий на своих плечах определённую ответственность: она должна была спасти эту девушку. Александрия старалась блокировать любые мысли, мешающие ей думать трезво. Она пыталась подавить все чувства, которым сейчас было не место. Лекса осознавала, что должна отнестись к Кларк как к обычному пациенту, иначе, поддавшись эмоциям, она не сможет спасти её. — 10-52, срочно нужна команда врачей, у нас раненные, повторяю, 10-52, — Александрия слышала, как сообщал это в рацию один из сотрудников ФБР. — Возьмите её на руки и несите в операционную, пока она не умерла от кровопотери, — приказала она, резко развернувшись лицом к мужчинам. Лекса понимала, что доверять Блэйку в данный момент она не могла: парню явно требовалась помощь психолога. Ей придется оперировать самой. Она сможет. Она не даст Кларк умереть. По крайней мере, именно так убеждала себя Хадли. — Немедленно! — прикрикнула девушка, заметив замешательство сотрудников ФБР. — Я хирург! — для большей убедительности сообщила она, начиная злиться за их нерасторопность. Лекса держала левую руку на том месте, куда была ранена Кларк, плотнее прижимая халат Блэйка, который уже насквозь пропитался теплой кровью. Если она права и выстрел и правда задел печень, а судя по обильному кровотечению и темному цвету крови, так и было, то у Гриффин катастрофически мало времени. Кларк не подавала никаких признаков жизни и лишь слегка приподнимающийся от дыхания живот, которого касалась своей ладонью Александрия, вселял надежду на то, что с блондинкой всё будет в порядке. Лекса никогда не была оптимисткой, но сейчас не могла позволить себе думать иначе. Не дождавшись быстрой реакции мужчин, Хадли просунула свободную руку под спину девушки, стараясь приподнять ее. Но какой бы силой не обладала Лекса, сама она не смогла бы донести Кларк до операционной. Заметив её действия, сотрудники ФБР наконец вышли из оцепенения. Подбежав к девушкам, один из них склонился и аккуратно взял Гриффин на руки, в то время как второй продолжал сообщать в рацию, что преступник убит, но есть одна жертва с огнестрельным ранением, которой срочно нужна свободная операционная и персонал. Александрия слегка обгоняла мужчин, указывая им дорогу. Она пыталась заблокировать в голове любую мысль, которая бы выбила её из колеи ещё больше. Она не могла поддаваться волнению и переживаниям, ей нужно было собраться, чтобы успешно прооперировать Кларк, которая по-прежнему находилась в бессознательном состоянии. Направляясь в сторону лифта, краем глаза Лекса заметила того полицейского, что, судя по всему, и произвел точный выстрел, которым убил преступника. Этому парню было от силы лет двадцать пять, и он до сих пор стоял посреди коридора, смотря пустым взглядом прямо перед собой, туда, где лежало тело Джованни. — Саммерс, хватит уже стоять как испуганная девка, — ругнулся на него тот мужчина, что вёл переговоры по рации. — Кайл, отстань от него. Парню и так не поздоровится из-за всей этой ситуации, — ответил ему коллега. Лекса слушала их вполуха, яростно вдавливая кнопку лифта, к которому они только что подошли. Она старалась не оборачиваться и не смотреть на Кларк, боясь, что не справится сама с собой и не сможет контролировать себя. Сейчас все её эмоции и чувства были не важны, ей ловко удавалось подавлять их внутри себя. Главным было одно — спасти Кларк жизнь. В этот момент, рядом с ними появились ещё четыре сотрудника ФБР, забежавшие по лестницам с двух сторон с автоматами наперевес. «Очень вовремя» — заметила про себя Александрия, всё ещё вжимая кнопку лифта, будто от этого он мог приехать быстрее. Хадли не понимала, как всё могло выйти именно так: почему никто не помог им, почему никто не спас их. Почему эти здоровенные вооружённые мужики не смогли предотвратить ужасное. Она слышала их разговоры между собой: какие-то позывные в рацию, выяснение произошедшего. Всё это шло фоном, как ненавязчиво включенный телевизор, на который Лекса не обращала особого внимания. — Он стрелял в него, когда гражданские лица были под угрозой. Он мог ранить эту девушку, — докладывал подоспевшим коллегам тот, что держал на руках Кларк, имея в виду Александрию. Кстати, сама Хадли даже не задумывалась, что промахнись полицейский хоть немного — пуля бы попала именно в неё. В этот момент двери лифта открылись и резко бросившаяся в него Лекса чуть не снесла с ног выходящих оттуда сотрудников Мёрфи Плэйс. В лифте были Эбигейл, пара медсестер с реанимационной каталкой и Рэйвен. — Хадли, — на выдохе вскрикнула Рейес, переводя испуганный взгляд с Лексы на Гриффин и обратно. — О боже! — Эбигейл сразу увидела то, отчего её сердце рухнуло вниз. Её дочь, не подававшая никаких признаков жизни, истекала кровью на руках сотрудника ФБР. Женщина подскочила к ним, бегая взглядом по телу Кларк, и открывала рот, словно рыба — не произнося ни звука. Слезы текли ручьем по её щекам, её охватывала истерика. — Кладите, — Рэйвен старалась более-менее сохранять самообладание. Всё ещё находясь в лифте, поставленном на аварийную остановку, рядом с ней стояли медсестры, выглядящие так, как если бы увидели привидение. Вряд ли хоть одна из них могла представить, что обычный рабочий день может обернуться таким кошмаром. Мужчина аккуратно положил Кларк на каталку, и одна из медсестер тут же стала надевать на девушку кислородную маску. Лекса наблюдала за всем этим, не в силах сказать ни слова: внутри неё скопилось столько эмоций, что она боялась, что они вот-вот вырвутся наружу. Увидев главврача, Хадли хотела разразиться в гневной тираде, и даже жалкий вид женщины еле останавливал её. Как та могла позволить довести ситуацию до такого? Почему она не заставила этих идиотов в бронежилетах выполнять свою работу, а не стоять вокруг клиники? Все эти вопросы, крутящиеся в голове шатенки, пробуждали в ней всё большую злость. — Девочка моя, — Эбби склонилась над телом дочери, убирая волосы с её лица, и не переставала плакать. Лекса молча зашла в лифт, нажимая кнопку первого этажа. Несмотря на то, что кабина была достаточно большой, Хадли казалось, что они находятся в консервной банке: Рэйвен, Эбигейл, она сама, две медсестры и Кларк, лежавшая на каталке. В лифте была тишина, прерываемая лишь рыданиями главврача. Все остальные боялись проронить хоть слово, и лишь сочувственно смотрели на мать, содрогающуюся над своим ребенком. Александрия не смогла пересилить себя и краем глаза покосилась на Кларк. Та по-прежнему выглядела так, будто спит, если бы не полностью вымокшая одежда, с которой капала кровь на светло-серый пол лифта. Лекса чувствовала, как её собственное сердце стучит так быстро, что вот-вот вырвется наружу. Сказать, что она переживала за Кларк — ничего не сказать. Всё, что сейчас происходило, напоминало ей одну ситуацию, случившуюся много лет назад: тогда она не смогла спасти дорогого ей человека. Неужели всё повторяется? — Слушай, — когда двери лифта открылись, и медсестры быстро выкатили из него каталку, направляясь в сторону операционных, к девушке обратилась Рэйвен. Александрия уже ускорила шаг, чуть ли не начав бежать вслед за девушками и Эбигейл, но Рейес тут же схватила её за руку, заставляя остановиться. — Лекса… — она заглянула в стеклянные глаза Хадли, которые не отображали никаких эмоций. Со стороны казалось, что ей плевать на всё происходящее, она выглядела как бесчувственный робот, но коллега знала, что внутри у девушки бушует настоящий ураган. Рэйвен и до этого замечала, как Александрии удается надевать маску безразличия и хладнокровия, но в этой ситуации, ей показалось это неправильным. — Мне некогда с тобой разговаривать, — сухо ответила Лекса, отдёргивая руку и вновь направляясь в сторону операционных. — Она потеряла слишком много крови, она может не выжить, — даже голос шатенки звучал как-то отстранённо. — Ты не можешь оперировать, — Рейес угадала намерения подруги. Она поняла, что та решила сама провести операцию и не могла ей этого позволить. Даже если ей придется позвать охрану — она не допустит Хадли до скальпеля. Не сейчас. Не после всего, что произошло. — Что? — возмущённо воскликнула Лекса, сведя брови к переносице и резко развернувшись. — А кто же может? Ты?! — она говорила это с полным презрением, будто Рэйвен была виновата во всей этой трагедии. Хадли бесило, что все сегодня пытаются её остановить от осуществления того или иного решения. — Я, — уверенно ответила девушка, выдерживая взгляд. — Обещаю, я сделаю всё, чтобы она была в порядке. Доверься мне. Ты не можешь оперировать в таком состоянии. — Хватит говорить мне, что я могу, а что нет! — Рейес даже слегка вздрогнула от такой агрессии в свою сторону. — Я в порядке, ясно? — сквозь зубы процедила Хадли, отворачиваясь от неё и уже бегом направляясь к первой операционной, за дверями которой только что скрылись медсестры и Эбигейл. Лекса была уверена в том, что справится лучше, чем кто-либо другой. Хоть она и не сомневалась в умениях Рэйвен, девушке казалось, что она ответственна за всё это, и именно она должна оперировать. Вдруг что-то пойдет не так? Она не могла доверить Кларк кому-то другому. Если Гриффин умрет, именно себя будет винить Лекса. Будет считать, что сделала недостаточно для её спасения, доверилась не тому хирургу, переложила ответственность. — Лекса! — внезапно перед девушкой возник Линкольн. Он выглядел как и все остальные: испуганным и удивлённым. Мало кто до конца понимал, что же произошло. Став преградой на пути подруги, он схватил её за руки, заглядывая ей в глаза. — Как ты?! — Нормально, мне нужно идти, — Хадли была уже на пределе: её раздражало, что ей не дают спокойно дойти до операционной. Обогнув друга, она быстрым шагом продолжила путь, как вдруг, когда она уже находилась буквально в шаге от нужной двери, мужчина вновь преградил ей дорогу. — Тебе нельзя, — Рэйвен вкратце объяснила Линку всю ситуацию, и теперь они оба не могли допустить, чтобы Лекса оперировала. Страшно было представить, что произойдет с ней, если операция пройдет неудачно. Каждый из друзей Хадли понимал это, зная, что Кларк для Александрии не просто очередной пациент, даже если сама она пыталась показать обратное. Дверь вдруг распахнулась, и рядом с ними оказалась Эбигейл. Женщина выглядела старше своих лет. Всегда ухоженная и красивая, сейчас она была растрепёна, заплакана и с растёкшимся макияжем. Слезы уже не стекали по её щекам, но всё ещё отражались, поблёскивая в глазах. — Рэйвен, — женщина обратилась к пластическому хирургу. — Спаси ее, — голос главврача звучал как мольба. — Всё уже готово к операции. Лекса переводила взгляд с одного на другого из этой троицы, и её возмущение нарастало с каждой секундой. Рейес кратко кивнула начальнице и моментально скрылась за дверью операционной. Уиттл тут же крепкой хваткой заключил подругу в объятия, не позволяя той броситься вслед за Рэйвен. — Отпусти меня! — вырывалась Лекса, стараясь оттолкнуть мужчину. — Она пластический хирург! Что она может! — эмоции стали показываться наружу. Хадли не понимала, почему никто не доверяет ей провести операцию. В эту минуту она не задумывалась о том, как все это выглядит со стороны, и что Рэйвен, в конце концов, не была целью стрелка и не видела всего того ужаса, что предстал перед глазами Лексы. Возможно, будь она не на своём месте, то согласилась бы с тем, что хирургу, пережившему такой стресс, нельзя спустя пятнадцать минут браться за скальпель, тем более оперируя человека, который ему небезразличен. — Лекса, — обратилась к ней Эбигейл. — Доктор Рейес отличный хирург, она справится, — Хадли удивлял спокойный голос женщины, дочь которой была на грани жизни и смерти. — Тебе нужно успокоиться, поговорить с кем-то, — она положила руку на плечо шатенки, пытаясь её приободрить. Главврач понимала, что трое из её хирургов сейчас не в состоянии работать, а Джаспер занят операцией Маркуса Кейна. В конце концов, у неё не было сомнений в навыках Рэйвен, ведь, несмотря на её профиль, она один из лучших хирургов штата. Эбигейл старалась держать себя в руках, осознавая, что она нужна своим подчиненным и пациентам, так как вся больница была в состоянии шока от случившегося. Допросы полиции, СМИ, не дающие прохода, и многое другое легло на её плечи. Если бы Эбби осталась в операционной, то только мешала бы хирургу работать, ведь её волнение и переживания за дочь уже не изменят ситуации. Единственное, что ей оставалось — это погрузиться в разбор последствий того кошмара, что сегодня произошел. Она боялась даже думать о плохом исходе операции, убеждая себя, что с её дочерью всё будет в порядке. В этот момент Александрия всё же вырвалась из объятий Линка, который не ожидал такой силы в столь хрупкой девушке. Развернувшись к главврачу, она уставилась на неё разъяренным взглядом. — Поговорить с кем-то? — она прищурила глаза, сверля взглядом Эбигейл. Лексе было плевать, что перед ней не только мать девушки, которая сейчас борется за свою жизнь на операционном столе, но и её начальник. — Не слишком ли много разговоров на сегодня, а?! — она слегка вздернула подбородок, будто бросая вызов. — Вы любите разговоры, да?! Особенно между копами и мудаком, который подстрелил вашу дочь! — шатенка сделала небольшой шаг вперёд, оказываясь тем самым практически вплотную к Эбби, которая была шокирована таким поведением и нападками девушки. Со стороны, вообще, могло показаться, что Лекса вот-вот накинется на эту женщину с кулаками. — Лекса, — строго окликнул ее Уиттл, хватая за руку и пытаясь остановить от ненужного и неуместного конфликта. Снующие со всех сторон люди уже начали кидать на них заинтересованные взгляды. Хадли ничего ему не ответила, резко выдернув свою руку. Она не переставала смотреть на главврача, взгляд которой сменялся с удивленного на возмущённый. — Что ты хочешь этим сказать? — губы Эбби слегка затряслись, то ли от злости, то ли от обиды, то ли от чувства вины, которая всё сильнее пробуждала в ней Александрия. — Вы заставили её соврать мне? — Лекса слегка наклонила голову вбок, заинтересованно приподняв бровь. Она уже смирилась с тем, что её не то, что не пустят оперировать, ей даже не дадут зайти в операционную. И теперь эмоции девушки могли выйти наружу. Она действительно во многом винила Эбигейл, не понимая, как та смогла допустить такого финала. — Мы с вами были его целями! И пока кретины из спецслужб и полиции бегали с автоматами вокруг здания, этот псих ранил двух людей, одна из которых может не выжить! — Хадли сама испугалась того, что ощутила, произнеся эти слова: к глазам стали подступать слезы. Она никогда не плакала, тем более при ком-то: она давно научилась держать всё в себе и не проявлять каких-либо чувств. Уиттл, ошарашенный происходящим, молча наблюдал за сценой, разыгрывающейся перед ним. Но услышав обвинения в сторону женщины, понял, что это всё нужно немедленно прекращать, иначе сама же Лекса потом пожалеет о том, что сейчас слетает с её языка. Мужчина знал об этой особенности подруги: порой сначала говорить, а потом думать. Эбби слегка приоткрыла рот от ужаса тех слов, что произнесла Хадли. — Хватит, — Линк встал между двумя женщинами, лицом к Александрии, и отрицательно помотал головой, словно говоря: прошу, не надо, не продолжай. Доктор Гриффин, чувствуя, как из глаз вновь брызнули слезы, резко развернулась от коллег, вытирая лицо рукавом шёлковой блузки. Она и сама всё это время винила себя в случившемся. Она ведь хотела сначала ринуться в клинику, отдаться на растерзание Джованни, лишь бы спасти пациентов и своих подчиненных, но полицейские строжайше запретили ей это делать, перекрыв все входы и выходы из больницы. И в конце она даже смирилась с этим, приняв их доводы: преступник есть преступник. Они не могут верить и доверять ему. Если бы Эбби сдалась, не было никаких гарантий, что другие бы в итоге не пострадали. Тем не менее, она не могла не думать о том, что, возможно, сделай она что-нибудь иначе — её дочь не пострадала бы. Лекса, желающая сказать ещё много чего Эбигейл, понимала, что сама может разреветься на глазах у всей клиники. Поэтому громко и глубоко вздохнув, стараясь взять себя в руки, она отвернулась от женщины и Линка и широким тяжелым шагом направилась в сторону лифтов. Ей нужно было как можно скорее покинуть это место. Уиттл обеспокоенным взглядом провожал девушку, уже заходящую в лифт. Сначала он решил пойти за ней, но тут же передумал. Мужчина понимал, что Лекса хочет побыть одна, и в данный момент она не готова к каким-либо разговорам. Повернувшись к своей начальнице, которая по-прежнему пыталась остановить бегущие по щекам слёзы, он аккуратно положил руку на её плечо, тем самым высказывая свою поддержку и сочувствие. Александрия, выйдя на третьем этаже, всё тем же широким тяжёлым шагом направлялась к кабинету хирургов. Вокруг сновало множество людей: полицейские, сотрудники клиники, пациенты, СМИ, но Лекса будто не замечала их, а те, в свою очередь, не обращали внимания на неё. Коридор был заполнен шумом, плачем испуганных людей и раздававшимися со всех сторон вопросами журналистов. Хадли проходила мимо палат и кабинетов даже не смотря по сторонам. Вся она была погружена в собственные мысли: в злость на Эбби и переживания за Кларк. Девушка не находила себе места, ощущая сильную пульсацию в висках. Её желудок стянулся в тугой узел, а ладони потели от волнения. Ей не хотелось ни секундой больше оставаться в Мёрфи Плэйс. Пройдя в пустой кабинет, она взяла со своего стола мобильный и, кинув его в сумку, снятую с вешалки, тут же вышла наружу. — Эй, ты куда? — когда Хадли спустилась на первый этаж, перед ней вновь возник Линкольн. Девушка чертыхнулась, негодуя, неужели Уиттлу больше нечем заняться, кроме как караулить её? Кинув взгляд за его спину, Лекса заметила Эбигейл, разговаривающую с полицейским, который что-то записывал в свой блокнот. — Не знаю, — честно ответила Александрия, вновь переводя взгляд на друга. Она действительно не знала, куда ей ехать, где найти то место, которое поможет ей чувствовать себя хоть немного лучше. Она знала одно — в клинике ей оставаться нет смысла. Она ничем не сможет помочь Кларк, а изводить себя, наблюдая за паникой, которая до сих пор не утихала в коридорах Мёрфи Плэйс, ей не хотелось. — Как я понимаю, меня не допустят ни до одной из операций? — поджав губы, скорее риторически, спросила она. — Нет… — нахмурив брови, ответил мужчина, обеспокоенно смотря на девушку. — Отделение хирургии будет закрыто какое-то время. Все пациенты переданы клинике Святого Франциска, — он понимал, что Лексе не понравится это решение, но Эбби и совет правления единогласно постановили, что пока каждый из хирургов не побеседует с психологом и не придёт в себя, допускать их до скальпеля — опасно не только для пациентов, но и для них самих. — Вот и прекрасно, значит, здесь мне больше делать нечего, — глубоко вздохнув, констатировала шатенка, натягивая искусственную улыбку. — Но, — Линкольн явно растерялся. — А как же Кларк? — он задал этот вопрос с крайней осторожностью, боясь реакции Лексы. — А что с Кларк? — лицо девушки стало каменным, и лишь глаза непроизвольно прищурились, будто выпытывая провокационные слова из друга. — Оперировать мне её нельзя, так какая от меня польза? Держать её за руку после? Если она, конечно, выживет, — произнося это, Хадли почувствовала, как глаза вновь стали наполняться тяжестью от слез, которым непозволительно было вырваться наружу. Уиттл поджал губы, не зная, что ответить. В чем-то он был согласен с подругой: изводить себя в ожидании завершения операции над человеком, который дорог — истинная пытка, но его удивляло, что Лекса пытается быть такой хладнокровной. Подумав, что любой нормальный человек в этом случае захотел бы остаться и смиренно дождаться итога операции, он тут же одёрнул себя. Хадли часто вела себя не так, как повел бы себя нормальный человек. Несмотря на многолетнюю дружбу, Линк до сих пор не всегда понимал поведение девушки. — Она бы хотела, чтобы ты была рядом после операции, — рискнул сказать Линкольн, засовывая руки в карманы халата. Мужчина не знал, как ему вести себя, как подбодрить Александрию. Услышав от Эбигейл все подробности произошедшего, он догадывался, что Лекса винит в случившемся себя. Возможно, она единственная, кто считает, что она в чём-то виновата, и что она могла что-то изменить в этой ситуации, но упрямую девушку убедить в обратном ему вряд ли бы удалось. — Что ты можешь знать? — Хадли вновь ощутила прилив злости, вызванной этими словами. Ей не нравилось, что друг с чего-то решил, будто знает о её чувствах, об их взаимоотношениях с Кларк. Лексу всегда поражало, когда кто-то со стороны, даже близкий, пытается лезть в душу, давать советы или рассказывать, как поступить правильно. — Ещё вчера ты ненавидел нас, а теперь рассказываешь мне о её желаниях? Откуда тебе знать, чего бы она хотела? — необоснованная агрессия со стороны девушки ничуть не удивила Уиттла. Он был готов к подобной реакции. — Я не ненавидел вас, — потупив взгляд, возразил Линкольн, шмыгнув носом. — Я был удивлён и расстроен тем, что ты скрывала от меня ваши… — прокашлявшись, он прервал себя. — Не важно, в общем, я просто думаю, что тебе стоит дождаться окончания операции. Просто чтобы знать… — А я думаю, что тебе не стоит лезть в это, — сухо перебила его Хадли, окидывая взглядом просторный холл первого этажа, который буквально пропитался творившимся хаосом. — Думаешь, мне нужно знать, как прошла операция? Отлично. Напиши мне смс, когда Рэйвен закончит. А теперь, уйди с дороги, — она грубо оттолкнула мужчину плечом и направилась в сторону выхода из клиники. Линкольн никак не стал реагировать на агрессию подруги, пытаясь войти в её положение и списывая такое поведение на сильные переживания за Кларк. Молча сжав в кулаки руки, всё ещё находящиеся в карманах, он обернулся, вновь провожая девушку взглядом. Ему бы очень хотелось выказать ей свою поддержку, просто обнять её и дать понять, что она не одна, но он знал, что как больно бы ни было Лексе, та никого не подпустит к себе и будет разбираться со всем этим сама. — Доктор Хадли, вы ранены? — возле дверей путь девушки был преграждён Ричардом, ординатором из отделения скорой помощи. Он взволнованно изучал Лексу, чей халат был испачкан кровью Кларк. — Я в порядке, — бросила стандартную фразу Александрия, тут же огибая парня и продолжая свой побег из клиники. Ей хотелось скорее убраться отсюда. Она понимала, что многим будет интересно узнать все подробности перестрелки, и лишь страх перед ней не давал любопытным коллегам лезть к ней с расспросами. Погружённая в свои мысли, она даже не обращала внимания на косые взгляды людей, проходящих мимо. Ведь заметь она их, не факт, что она смогла бы сдержаться. К её удивлению, ни один журналист не подошел к ней, словно зная, что сейчас её лучше не трогать. Оказавшись на парковке, девушка прошла к своей машине и сняла её с сигнализации. Опустив взгляд, она остановилась им на пятнах крови, впитавшейся в белоснежную ткань халата. Не удивительно, что Ричард испугался, что она ранена. Вдруг всё тело Хадли пронзило резким мышечным спазмом, из-за которого у неё сперло дыхание. Оперевшись рукой на машину, девушка зажмурила глаза и стала быстро дышать ртом, боясь потерять сознание. У неё было ощущение, что она находится не на улице, а заперта в каком-то маленьком ящике, в котором не осталось кислорода. Голова слегка кружилась, но шатенка пыталась всячески взять себя в руки. Немного отдышавшись, она стала стягивать с себя халат, который служил наглядным напоминанием о том, что и так не выходило у Лексы из головы. Ей казалось, что она сама вся пропитана кровью Гриффин, и от этого девушке ещё больше становилось не по себе. Она нервными, дёргаными рывками, снимала халат, путаясь в его длинных рукавах. Наконец, когда он оказался у Александрии в руках, она открыла заднюю дверь машины и кинула его на сидение, испытывая странное секундное облегчение. Сев на водительское сидение, Лекса положила ладони на руль и посмотрелась в зеркало. В отражении она видела свои уставшие стеклянные глаза, которые приобрели какой-то тусклый цвет. Если верить в то, что глаза — зеркало души, то по глазам Лексы сейчас можно было бы сказать, что если душа ещё и есть в теле, то вскоре она точно покинет его. Набрав полные лёгкие воздуха, девушка медленно выдохнула, настраиваясь на управление автомобилем. Посмотрев на свои руки, она испытала очередной прилив жара, а сердце, казалось, стало биться ещё более учащённо. Руки девушки, как и халат, были испачканы в крови Кларк. Она была повсюду: на пальцах, под ногтями. Лекса резко замотала головой, стараясь не думать об этом и не обращать на это внимания. В этот момент она очень пожалела, что не имеет привычки возить с собой хотя бы влажные салфетки. Заведя двигатель, Хадли вдавила педаль газа и рванула с парковки. Выезжая на главную дорогу, она тут же приняла решение отправиться домой. Ей не хотелось посещать никакое злачное заведение и находиться в чьей-либо компании, да и ее внешний вид, как минимум, вызывал бы вопросы у окружающих. Александрия пыталась внимательно смотреть на дорогу, но боковым зрением не могла не замечать своих окровавленных рук. Вспотевшие ладони скользили по рулю, еще больше отвлекая шатенку. Сама не заметив, как пролетела на красный, Лекса услышала громкий звук сигнала машины и, повернув голову, увидела несущийся на нее с перекрестка автомобиль. Резко вдавив по тормозам, она еле сумела разминуться с водителем, который чуть не протаранил ее. Ударившись грудной клеткой о руль, она вслух выругалась, потирая ушибленное место. — Да в чем твоя проблема, дамочка? — возмущенно спросил мужчина, проезжавший мимо и являющийся свидетелем произошедшего. Хадли закатила глаза, игнорируя его. Грудь сильно болела, очевидно, синяка было не избежать. Услышав очередные сигналы, обращённые к ней водителями, которые, в отличие от неё, стояли на красном светофоре и сейчас должны были продолжить движение, стиснув зубы, Лекса нажала педаль газа. Добравшись до дома, Хадли оставила машину на стоянке, и не став забирать окровавленный халат с заднего сидения, поднялась в свою квартиру. Не разуваясь, что в обычное время было для девушки неприемлемым, она быстрым шагом прошла на кухню, кидая сумку и ключи на стол. Включив в раковине воду, Лекса с остервенением стала оттирать засохшую кровь со своих рук, будто избавление от нее значило избавление от всего того ужаса, что сегодня произошел. Сердцебиение вновь учащалось, а мозг, видимо, посчитавший, что пора выпустить наружу все те эмоции, что до этого были девушкой заблокированы, стал вырисовывать в ее сознании картины произошедшего. Перед глазами как наяву проносились сцены: то, как они с Кларк только узнали о стрелке в здании, то, как они пытались не поддаваться панике, попивая вино и разговаривая на отвлеченные темы, то, как она узнала ужасную правду о целях прихода преступника в Мёрфи Плэйс, то, как Гриффин плакала, преграждая ей путь, то, как Кларк выбежала в коридор, желая тем самым защитить ее, то, как она смотрела на блондинку, лежавшую в луже собственной крови, то, как молодой полицейский точным выстрелом убил преступника. Шум воды, струящейся из крана был единственным отвлекающим напоминанием о том, что все это в прошлом, что сейчас Лекса у себя дома и весь этот ужас позади. Но оставалось одно, то, что ни на секунду не покидало мыслей девушки: Кларк. Кларк, которая была подстрелена этим подонком. Кларк, потерявшая много крови. Кларк, жизнь которой теперь во многом зависела от Рэйвен. Думая обо всем этом, Лекса не переставала тереть руки и уже начала испытывать боль от яростных движений. — Успокойся, — простонала сама себе Александрия, на мгновение прикрыв глаза. Распахнув их, она посмотрела на руки — те были идеально чистыми, и даже вода в раковине была уже прозрачной, смыв светло-розовый оттенок. Выключив кран, девушка оперлась ладонями о столешницу и постаралась не поддаваться эмоциям, что, как отбойный молоток, били по всем её внутренностям, желая вырваться наружу. Открыв один из шкафчиков, Лекса достала из него бутылку джина и, открутив крышку, приложилась к горлышку. Крепкая, обжигающая жидкость разъедала чувствительные губы, но Хадли не обращала на это внимания. «Черт, ну зачем ты это сделала» — не выпуская бутылку из рук, девушка прошла в зал. Поставив джин на журнальный столик, она обхватила голову руками, принявшись ходить кругами по комнате. — «Почему ты не осталась в кабинете. Маленькая, глупая девчонка… Почему ты не дала мне самой со всем этим разобраться? Зачем ты подставила себя под удар?» — эти вопросы никак не давали ей покоя. Ей ужасно хотелось позвонить Рэйвен, Линкольну, да хоть чёртовой Эбигейл, чтобы узнать состояние Кларк, но Хадли сдерживала себя. Она понимала, что если что-то будет известно — ей тут же сообщат. Она не могла показывать кому-то, насколько сильно её съедают переживания за эту миловидную блондинку. Резко схватив бутылку со столика, девушка вновь приложилась губами к горлышку, делая большие глотки. Она морщилась от крепости напитка и ощущала, как он огненным потоком проносится по её рту и гортани, опускаясь в пустой желудок. — «Это я во всем виновата. Я должна была сразу побежать в операционную. Тогда он бы не поднялся, он бы не увидел её…» — слёзы снова стали подступать к горлу, сдавливая дыхание. Сама того не заметив, Лекса позволила одной слезинке выступить наружу, одиноко скатываясь по щеке. Всё её тело начало потряхивать от бурно кипящих эмоций. — «Этого не должно было случиться…» — закинув голову назад, девушка нервно сглотнула. Она уже не могла бороться со слезами, столько времени просящимися вырваться. Заметив, как они непослушными ручейками бегут по щекам, Лекса не нашла в себе сил даже на то, чтобы смахнуть их. Прижавшись к стене, она, содрогаясь, сползла по ней вниз. Сделав ещё один большой глоток напитка, который уже не вызывал неприятных ощущений, она упёрлась затылком в стену и молча позволяла слезам катиться по лицу. Хадли прокручивала в голове каждое произошедшее сегодня мгновение, всё больше убеждая себя в собственной вине. Внезапно всплывшая мысль о Кейне и о том, что она даже не поинтересовалась о его состоянии, заставила девушку стиснуть зубы от ненависти к самой себе. Сделав ещё несколько глотков, она испытала лёгкое головокружение, но списала его на джин. Александрия даже не задумалась о том, что ей не мешало бы поесть, единственное, чего ей хотелось — забыться в алкоголе, не думать обо всём этом, не испытывать ничего, не чувствовать всего того, что уничтожало её изнутри. Слёзы, не переставая, текли из полуприкрытых глаз девушки, а сама она тихо всхлипывала, наполняя квартиру хоть каким-то звуком. Грудную клетку сдавливало словно тисками, и воздуху становилось всё сложнее попадать в лёгкие из-за сбивчивости дыхания. Казалось, будто ей на грудь положили огромный камень. Лекса оттолкнулась от стены, заставляя себя встать, и еле удержалась на ногах, которые стали ватными. Дойдя до дивана, девушка рухнула на него, накрываемая очередным приступом слёз. Уткнувшись носом в мягкую обивку, она выпускала наружу всю ту боль, что наполняла её. Хадли уже абсолютно не ориентировалась во времени и даже представить не могла, сколько она уже вот так лежит, рыдая. Ощущая лицом промокшую насквозь ткань дивана, она испытывала дискомфорт, но не могла даже пошевелиться, не то, чтобы встать. С каждой секундой Лекса всё меньше думала о чем-то, все её мысли улетучивались, оставляя за собой пустоту. Спустя примерно двадцать минут, Александрия сама не заметила, как под действием стресса и алкоголя, провалилась в сон. Видимо, организм посчитал, что только так может защитить девушку от самоедства и саморазрушения. Громкий стук в дверь, отозвавшийся болью в висках, заставил Лексу открыть глаза. В квартире было темно — за окном поздний вечер, а свет она даже не включала, когда пришла домой. Испытывая во рту ужасную сухость, девушка осмотрелась, не совсем понимая, где она и что происходит. Собрав себя с силами и вновь обратив внимание на непрерывающийся стук, Александрия тут же пришла в себя: она вспомнила всё, что произошло днем. Это было не сном, не ужасным кошмаром. Это было реальностью. Подскочив с дивана, она бросилась к двери и, даже не спрашивая, кто за ней, распахнула ее. — Какого хрена ты не берёшь телефон? — возмущённо напала на неё Рейес, проходя в квартиру. Осмотрев зал, она не могла не заметить наполовину опустошённую бутылку джина, стоявшую у стены. — Что ты здесь делаешь? — Лекса чувствовала, как отекли её веки, а голова раскалывалась от пульсирующей боли. Она проследила за взглядом подруги и, захлопнув дверь, подошла к стене, возле которой оставила алкоголь. Взяв бутылку, она вновь, молча, приложилась к ней губами. — Ты ненормальная? — Рэйвен выхватила у не ожидающей того девушки бутылку и уставилась на неё поражённым взглядом. — Будешь спиваться тут в одиночестве? — Что ты здесь делаешь? — повторила свой вопрос Хадли, плетясь на кухню. Открыв один из шкафчиков, она достала ещё одну бутылку. Её запасы были довольно обширными, так как Лекса всегда контролировала наполняемость своего бара. Александрия боялась услышать ответ на свой вопрос. Конечно, она хотела спросить совершенно не это и сейчас всем телом напряглась в ожидании информации о Кларк. Но она не могла спросить напрямую, она не была готова к этому разговору. Точнее, не была готова к тому, что могла сказать ей Рэйвен. — Операция прошла успешно, — смирившись, что в данный момент бороться с алкоголизмом подруги бесполезно, Рейес прошла вслед за ней на кухню и облокотилась о столешницу, скрестив руки на груди. Услышав это, Хадли непроизвольно резко прерывисто вздохнула. Сделав очередной глоток, она посмотрела на девушку, дожидаясь подробностей. — Кларк жива… — сказав это, Рейес вдруг словно запнулась и опустила взгляд в пол. — Но… — злость на то, что подруга больше часа не брала телефон и вообще уехала из больницы, наконец, отступила. Рэйвен даже особо не задумывалась по пути сюда, как сообщить Лексе о прошедшей операции, и в данный момент старалась подобрать слова. «Но». Всегда бывает это чертово «но». Когда ты только думаешь, что всё идёт хорошо, что всё решилось и все будут счастливы, всплывает это «но», которое тут же перечёркивает всё, сказанное до него. Александрия села на барный стул, чувствуя, как кружится голова. Сделав ещё один глоток джина, она перевела пустой взгляд на Рэйвен, заставляя ту закончить предложение. — Кларк не приходит в себя… — Рейес очень сложно давались эти слова. Она подумала, что хорошо, что всё-таки сообщает это Лексе лично, а не по телефону. — Все было нормально, но ты же знаешь, как бывает, — затараторила девушка. — Мы ждали, когда она отойдет от наркоза, но… Боюсь, если к утру её состояние не изменится, нам придется подключить её к искусственной вентиляции легких, — Рэйвен и до этого приходилось сообщать плохие новости родственникам пациентов, но сейчас ей почему-то было невыносимо больно говорить об этом. Она чувствовала на себе ответственность, хоть и понимала, что, как хорошо бы ни прошла операция, всегда есть вероятность, что пациент может после неё не проснуться. Кларк не впала в кому, нет, но она не приходила в сознание, а её самостоятельное дыхание становилось всё менее эффективным, и чтобы не повредить мозг из-за нехватки кислорода, им придется подключить её к аппарату. — Знаешь, ей очень повезло, пуля прошла через ткани, лишь слегка задев печень и немного отколов ребро, но она потеряла много крови, и… — Не надо оправдываться, — внутренности Хадли делали невероятные сальто, а в глазах потемнело, будто взгляд накрыло пеленой. Она знала, что такая кровопотеря может привести к ужасным последствиям. Но даже мысль о том, что девушка всё-таки жива, абсолютно не утешала её, так как она понимала, что может произойти, если Гриффин в ближайшее время не очнется. В её голове вдруг стали представляться ужасные картины: Кларк, впавшая в кому, ведущая вегетативный образ жизни, если это вообще можно назвать жизнью. Или Кларк, пришедшая в себя, но мозг которой пострадал от гипоксии. От этих мыслей, по всему телу девушки пробежал неприятный холод. Сделав несколько глотков джина, Александрия с грохотом поставила бутылку на барную стойку. Звук удара стеклянного дна о деревянную поверхность эхом раздался по кухне. — Она ведь сильная. Она справится, — принялась успокаивать её подруга, обеспокоенно смотря, как ссутулилась девушка, сидевшая напротив. Плечи Лексы поникли, а взгляд был направлен куда-то в зал. — Знаешь, у тебя дерьмовое представление о том, что «операция прошла хорошо», — грустно усмехнулась Александрия. — Мне нужно в клинику, — вдруг соскочив со стула, заявила она. Быстрым шагом пройдя к кухонному столу, Хадли схватила с него ключи от машины, брошенные туда по приезде домой и, не дожидаясь ответа Рэйвен, направилась на выход из квартиры. — Ты не сядешь за руль в таком состоянии! — Рейес испуганно кинулась вслед за Александрией, хватая ту за руку и заставляя остановиться. — Я отвезу тебя, — вставая перед ней, предложила коллега. Рэйвен заглядывала в потухшие глаза девушки и видела, как в них поблёскивают застывшие слёзы. Так же она не могла не отметить, как опухли веки и всё лицо Лексы от недавних рыданий. — Хорошо, — прокашлявшись, согласилась Хадли, понимая, что, действительно, за руль ей лучше не садиться. Она не знала, как поведёт себя в клинике и зачем вообще туда едет, она даже придумала кучу отговорок, которые скажет тем, кто вдруг поинтересуется её визитом. Но Лекса чувствовала, что сейчас должна быть в Мёрфи Плэйс, должна увидеть Кларк. — Я ведь только нашла... — вдруг вырвались слова, которых Александрия сама не ожидала произнести вслух. Тут же поджав губы, она не стала заканчивать предложение. — И ты не потеряешь ее, — поняв, что та имеет в виду, попыталась поддержать подругу Рэйвен, заходя вслед за ней в лифт.