Hadley M.D.

— Ну? Ты позвала меня сюда, чтобы я наблюдал за твоими упражнениями? — Линкольн сложил на груди руки и выжидающе посмотрел на Лексу. Он был одет в чёрные брюки и белоснежную рубашку, которая обтягивала его накаченные рельефные плечи и всем своим видом абсолютно не вписывался в окружающую обстановку, отчего чувствовал себя неловко, видя удивление в глазах других посетителей спортзала. Девушка занималась на беговой дорожке, включенной на высокую скорость, а её пустой взгляд был направлен на сенсорный экран тренажёра и казалось, что она совсем не замечала, стоящего рядом друга. — Послушай, у меня нет времени торчать здесь, мне нужно вернуться на работу, — мужчина начал терять терпение. Когда Хадли прислала ему смс с просьбой приехать в этот тренажерный зал, он немного растерялся, но всё-таки не смог отказать ей. Это место было ему знакомым, он не раз уже бывал здесь. Около года назад они с Хадли решили заняться собой и стали ходить сюда, чтобы оставаться в форме, но спустя пару недель, оба забросили это дело. Работа в клинике изнуряла каждого из них и не оставляла времени ни на что другое: Александрия тогда брала себе дополнительные часы и смены, чтобы доказать Кейну, что достойна быть его заместителем, а у Линкольна сократили часть отделения и ему пришлось разбираться со всеми последствиями этого неприятного сокращения. Поэтому увидев сегодня приглашение именно в «Адреналин», Уиттл удивился, но не только из-за места встречи, но и из-за самого факта этого неожиданного приглашения. После их разговора на лестничной площадке, когда Лекса отказалась от помощи и поддержки Линкольна, предпочтя уединение, она пропала на целые сутки. Она не отвечала на его телефонные звонки и не открывала дверь, когда вчера вечером он решил зайти к ней. Сегодня, приехав в Мёрфи Плэйс, мужчина поговорил с Рэйвен, в попытке узнать от неё хоть какую-нибудь информацию об Александрии, но, как и Уиттл, Рейес ничего не знала о местонахождении и самочувствии подруги. Из разговора с пластическим хирургом он понял, что та расстроена таким поведение Лексы. Все уже были в курсе того, что Кларк пришла в себя и то, что Хадли так и не навестила её, явно нервировало Рейес. Когда Линк высказал свои опасения, что, возможно, с Александрией что-то случилось, Рэйвен лишь усмехнулась этому, закатив глаза. Конечно, они оба догадывались, что девушка просто прячется ото всех, но, тем не менее мысль о том, что она, к примеру, могла сесть пьяной за руль и попасть в аварию, не давала Уиттлу покоя. Поэтому получив сегодняшнюю смс от Лексы, он сначала обрадовался, что та вышла на связь, но потом эта радость быстро сменилась злостью. — Мы думали, что с тобой что-то случилось, — заявил мужчина, задрав вверх мощный подбородок, украшенный двухдневной щетиной. Смуглое лицо Линка было серьёзным и суровым, он выглядел так, будто отчитывал нерадивую маленькую девочку. — И, конечно, очень здорово, что ты всё-таки подала признаки жизни, но вся эта ситуация... Это совсем не круто, Хадли... Совсем, — он давал ей последний шанс вступить с ним в диалог, не понимая, что вообще происходит и зачем Александрия позвала его, если не желает разговаривать. — У меня есть к тебе просьба, — наконец подала голос шатенка, выключая беговую дорожку и сходя с неё. Ей не хотелось отвечать на замечания друга, поэтому она решила просто проигнорировать их и перейти сразу к делу. Сняв с тренажёра висящее на нём полотенце, Лекса вытерла пот, тонкой струйкой сбегающий по точёной шее и посмотрела уверенным взглядом на Уиттла. Слушая всё, что он говорил ей последние несколько минут, Хадли собиралась с силами сделать то, что обдумывала весь вчерашний день. Да, она представляла, как выглядит её поведение и после десятков пропущенных звонков от Рэйвен и Линка она догадывалась, какую реакцию у них это всё вызовет, но ей нужно было побыть наедине с самой собой, чтобы принять то решение, мысли о котором не давали ей покоя практически с того самого момента, когда Рейес написала о Кларк. Тогда, просидев с несколько часов на полу в гостиной, по которой словно прошелся торнадо, Александрия размышляла о том, что ей делать дальше. Она чувствовала себя настолько отвратительно за все те слова, что высказала Эбигейл, за всю ту боль, что она причинила этой женщине, раня её своими нападками, что не находила себе места. Но помимо этого, она ещё испытывала вину перед Кларк. Если бы она послушала то, что говорила ей блондинка, когда они находились в кабинете Эбби, если бы она тогда перестала мыслить эгоистично и считать только себя правой в своих решениях, младшая Гриффин не вышла бы в коридор. Она бы не заперла её, желая защитить, она бы не словила ту пулю, что предназначалась совсем не ей. И каким бы подонком ни был Себастьян Джованни и как бы ни ненавидела его Лекса, она не могла не думать о том, что послушайся она в тот день Кларк – исход был бы иным. Девушка, которая открыла ей сердце и душу, которая взяла на себя смелость терпеть её ужасный характер, пострадала именно из-за неё. И Хадли не могла игнорировать этого. Вчитываясь той ночью в смс от Рейес, где было написано, что Кларк очнулась, Александрия разрывалась от противоречивых эмоций и желаний. Её уже пугало то, какой нерешительной она стала в последнее время, вновь терзаемая битвой разума и сердца, но ничего не могла с этим поделать. С одной стороны, она хотела тут же рвануть в Мёрфи Плэйс, крепко обнять Кларк, рассказать ей обо всех своих чувствах и быть с ней счастливой, даря ответное счастье, но это были душевные порывы. Мозг же, с другой стороны, твёрдо настаивал на том, что она будет там лишней. Эбигейл наверняка по-прежнему была рядом с дочерью, и внезапно появившаяся на пороге хирург, была бы там совсем некстати. Не в ту ночь. Сидя в квартире в полной темноте и тишине, Хадли тогда перестала ориентироваться во времени, измученная собственными размышлениями. Она прокручивала в голове разные варианты развития событий, но не могла не думать о том, что: вдруг Кларк тоже винит именно её? Вдруг она, выиграв бой со смертью и, придя в сознание, лежит сейчас в своей палате, заваленная приятными игрушками и цветами и злится, что в таком положении она оказалась именно из-за Лексы. Из-за Лексы, которая и была целью стрелка. Из-за Лексы, которая отказывалась слушать её доводы и просьбы, и так и норовила стать мишенью для Джованни. Из-за Лексы, которую чуть ли не силой пришлось сдерживать в кабинете. Что, если Кларк не захочет её видеть? Не простит её? Эти мысли сжирали Александрию полночи, пока она не отключилась от истощающей её усталости, прямо там, сидя на полу, окружённая тем хаосом, что устроила во время своего нервного срыва. — Хм, интересно, — поджав губы, ответил Уиттл, пытаясь по глазам девушки разглядеть то, что творится у неё в душе. Он не знал, как реагировать на её поведение. Стоит ли ему продолжать злиться на Лексу за эгоизм, из-за которого она даже не подумала о тех, кто волновался за неё? Или ему пора принять наконец, что характер Хадли настолько не поддаётся пониманию нормального человека, что ему остаётся либо смириться с этим, оставаясь её другом, либо раз и навсегда разорвать их общение. На данный момент, мужчину мучили сомнения и внутренняя чаша весов, покачиваясь, не могла остановиться, выбрав одно из двух. — Знаешь, нет, — он слегка прищурил свои выразительные глаза, выдерживая зрительный контакт с шатенкой, во взгляде которой при этих словах промелькнуло удивление. — Для начала, мы поговорим обо всей той херне, что творится. Ты не можешь использовать меня только тогда, когда тебе это удобно. Ты не можешь после такого кошмара пропадать на сутки, а потом как ни в чём не бывало обращаться ко мне с какой-либо просьбой, — уверенно заявил он, наклонив голову набок и отрицательно покачав ею. — Что ты хочешь от меня услышать? — безразлично пожав плечами, скорее риторически спросила Хадли. Она знала, что для реализации её плана Линкольн просто необходим, а значит, ей придётся согласиться на его требования. В конце концов, она понимала недовольство Уиттла, который искренне переживал за неё и не заслуживал к себе такого отношения. — Хорошо... Но давай поговорим в другом месте, — предложила Александрия, огибая мужчину и направляясь к раздевалкам. Стоять посередине спортивного зала, обсуждая такие личные и неприятные темы, было бы действительно неуместно. Лекса, вообще, неожиданно сегодня решила посетить «Адреналин». Ей просто необходимо было выплеснуть куда-то всю энергию, последствием сдерживания которой наглядно была представлена её разгромлённая квартира. Около полутора часов она переходила с одного тренажёра на другой, истекая потом, но не испытывала при этом усталости, наоборот, чувствуя странное облегчение. Видимо, те, кто говорят, что физические нагрузки помогают в борьбе со стрессом получше алкоголя в определённой мере правы. — Откуда синяк? — разворачиваясь следом, окликнул её Линк, увидев на грудной клетке девушки тёмно-фиолетовое пятно небольшого размера. Лекса была одета в обтягивающую спортивную майку с глубоким декольте, поэтому синяк и не остался незамеченным. Она мысленно чертыхнулась своей невнимательности: если последствия от пощёчины главврача она замаскировала тональным кремом, то о синяке на груди она совсем забыла. — Да... ничего серьезного, — махнула рукой Александрия, не видя смысла придавать этому значение. — Неудачно затормозила, — этот синяк расцвёл на её груди после того, как она, проскочив на красный светофор, чуть не столкнулась с летящим на неё автомобилем. Тогда, резко вжав педаль тормоза, Хадли сильно ударилась об руль. Она не хотела рассказывать Уиттлу подробностей, представляя, как он отнесётся к её неосторожности на дороге. Не дожидаясь дальнейших расспросов, она свернула в сторону раздевалок и скрылась за дверью с изображением мускулистой девушки, что означало, что мужчинам туда путь закрыт.        Около десяти минут Линкольн ждал у выхода из спортзала, когда Хадли переоденется. Он бегло поглядывал на свои наручные часы, радуясь тому факту, что Лекса слишком брезглива, чтобы принимать душ в таком месте. Он вырвался к ней на встречу в обеденный перерыв и несмотря на то, что являлся главой отделения, не мог пренебречь обязанностями и опоздать на работу. Уиттл не знал насколько затянется их разговор с подругой, но уж точно не хотел потратить всё своё время, ожидая, пока та приведёт себя в порядок. — Кофе? — предложила Хадли, выруливая из-за угла и закидывая на плечо спортивную сумку, в которой находилась её одежда для спортзала. Переодевшись в чёрные рваные джинсы и широкую тёмно-синюю футболку с логотипом футбольного клуба New York Red Bulls, Лекса выглядела вполне неплохо. Её тёмные волосы были собраны в тугой конский хвост, открывая взору изящную шею. Смотря на неё, нельзя было сказать, что она только что провела изнурительную полуторачасовую тренировку. — Вперёд, быки! — подколол её Линкольн, на секунду смягчившись. Его забавляло, что девушка носит эту футболку. Она нашла её в своём шкафу около полугода назад и в тот день, встретившись с другом в баре, она эмоционально рассказала ему, что даже не догадывается, откуда та, вообще, взялась. Лексу никогда не интересовал футбол, а в её квартире мало кто бывал, да тем более так, чтобы забыть там предмет своего гардероба. Но зачем-то Хадли решила оставить эту футболку себе и когда Уиттл видел её в ней, всегда подшучивал. Александрия улыбнулась кончиками губ, покосившись на Линка. Она надеялась, что тот наконец оттает и перестанет держать на неё обиду, хоть и понимала, что в какой-то мере заслуживает этого. Выйдя из спортивного зала, ребята переглянулись, прочтя в глазах друг друга немой вопрос. На стоянке у «Адреналина» стояли обе их машины, ведь каждый приехал по отдельности на своём транспорте. — Слушай, — начала Лекса, разворачиваясь к Линкольну. — У меня сегодня есть дела... — она немного замялась, коря себя за то, что чуть не проболталась о том, что пока не должно было быть озвучено. — Тут за углом есть кофейня, может, посидим там? — было ясно, что ни один из них не может оставить машину на стоянке, а ехать по отдельности – это действительно трата времени, которым никто из друзей сейчас не обладал. Уиттл молча кивнул, соглашаясь с этим предложением. Он не мог не заметить, как Александрия замешкалась, но решил подождать, когда та сама расскажет ему обо всём, включая то, какие же важные дела ждут её сегодня. — Как ты? — решил сразу перейти к сути Линкольн. Они шли до кофейни, но то молчание, что длилось уже пару минут, начало нервировать мужчину. В конце концов, почему между ними возникла эта неловкость? Еще недавно они были лучшими друзьями и делились достаточно многим, а сейчас их общение больше походило на общение двух незнакомцев, каждый из которых не знал с чего начать беседу. — Паршиво, — честно ответила Лекса, понимая, что для Линка ответ «нормально» уже будет звучать как оскорбление. Она тоже прекрасно видела, как они стали отдаляться друг от друга, тем более с появлением на горизонте Кларк и Рэйвен. Первая стала занимать все мысли девушки, отвлекая от всего вокруг, а вторая настойчиво укреплялась в ряду её друзей, в котором до этого был один только Уиттл. Александрия смотрела себе под ноги, не поднимая взгляда, будто асфальт по которому она шла, был самым интересным, что она только видела в жизни. Она чувствовала то напряжение, что присутствовало между ней и Линкольном, идущим справа. Она не совсем представляла, что именно тот хочет от неё услышать и ей оставалось надеяться лишь на то, что весь разговор ограничится обсуждением того, куда она вчера пропала. Между друзьями ещё оставалась одна тема, поднять которую помешало то ужасное происшествие, случившееся два дня назад. Ведь в тот день Лекса должна была рассказать Уиттлу о своих отношениях с Кларк, но так и не успела сделать этого. И сейчас Хадли мысленно умоляла друга не поднимать эту тему, потому что она сама не знала, как называется то, что было между ней и Гриффин, не знала, что вообще теперь происходит и что будет дальше. Но как бы то ни было, та просьба с которой она позвала сегодня Линка, напрямую связана с Кларк и, как ни крути, но поговорить об этом им явно придётся. — Хм, спасибо за честность, — Уиттл не ожидал такого откровенного ответа, готовый услышать стандартно брошенную фразу. — Я могу тебе как-то помочь? — он повернул голову и посмотрел на шатенку, замечая, что та чувствует себя не менее неловко, чем он сам. — Да, но не думаю, что от этого мне станет легче, — пожав плечами, сообщила Хадли, прикусывая нижнюю губу. Она сто раз прокручивала в голове то, что собиралась сделать, то, как она обратится со своей просьбой к Линкольну. Александрия даже задумывалась над тем, кого именно попросить об одолжении: Уиттла или Рейес, но выбор всё же пал на первого. Как бы ей ни нравилась Рэйвен и как бы она ни была благодарна ей за всю оказанную помощь и поддержку, Лекса знала, что со стороны девушки будет намного больше лишних вопросов и нравоучений, а это ей сейчас было совсем не нужно. Друзья подошли к маленькой неприметной кофейне, расположенной на тридцать четвёртой улице, между парикмахерской и магазином по продаже автомобильных запчастей. Линкольн открыл стеклянную дверь с висящей на ней табличкой «Открыто», пропуская Александрию вперёд. Внутри было с десяток хаотично расставленных пластиковых столиков, которые всем своим видом доказывали, что хозяин этого заведения не захотел тратить деньги на его интерьер. На светлых стенах висели разнообразные фотографии природы. Они были помещены в давно запылившиеся рамки, которые, похоже, не протирались с того самого момента, как их сюда повесили. Несколько огромных напольных ваз с растущими в них цветами немного оживляли такую скудную обстановку. В кофейне было совсем мало посетителей и, судя по вниманию персонала, который тут же обратил свои взоры на вошедших гостей под сопровождение звона колокольчика, висящего над дверью, это место не пользовалось особой популярностью. Лекса направилась в дальний угол кафе, увидев там свободный столик. По соседству был только сидящий в нескольких метрах парень, увлечённо ковыряющийся вилкой в неаппетитно выглядящем чизкейке. Линкольн последовал за подругой, растерянный от последних слов, что она ему сказала. Он сожалел, что ничем не мог облегчить её душевные страдания. — Добрый день, — поприветствовала их чудаковатая рыжеволосая официантка средних лет, когда оба из друзей заняли места за столиком. Женщина была одета в яркую цветастую рубашку и джинсовые шорты, а на её запястьях красовались разноцветные пластиковые браслеты. Казалось, будто перед тем как выйти на смену, она путешествовала во времени и просто-напросто забыла переодеться из одежды девяностых. В руках она держала потрёпанный блокнот, предназначенный для записи заказов и ручку, колпачок которой был сильно погрызан. — Американо, — заказала Лекса, кратко кивая женщине в знак приветствия. — Мне то же самое, — доброжелательно улыбнувшись, обратился к официантке Линкольн. Дождавшись, когда женщина отойдёт для выполнения заказа, Уиттл придвинулся к столу, склонившись над ним, из-за чего оказался совсем близко к сидящей напротив Александрии. Он с полминуты сверлил её выпытывающим взглядом, прокручивая в голове все интересующие его вопросы, думая, с какого начать. — Ну? И где ты вчера была? Что за важные дела не позволили тебе хотя бы раз ответить на мой звонок? — голос мужчины был таким строгим, что Лексе стало смешно от его тона, но она сдержалась, тут же стерев с губ, проявляющуюся на них улыбку. Это выглядело так, будто она сидела в кабинете директора, который вот-вот начнёт отчитывать её за прогулы. И выражение лица Линкольна и его напряженная поза - всё свидетельствовало о том, что разговор будет не из лёгких. — Ох, — глубоко вздыхая и откидываясь на спинку стула, шатенка закатила глаза, словно вспоминая, чем же была занята весь вчерашний день. — С утра я боролась с ужасными последствиями похмелья... Из-за которого, кстати, я теперь даже думать не могу об алкоголе, не сопровождая это рвотными позывами, — вспомнив вчерашнее утро, Лексу передёрнуло. Ей было так плохо от перебора с джином, что она хотела лучше умереть, чем испытывать ту раскалывающую голову боль и тошноту, что не проходили до самого вечера. — Тебе было настолько плохо, что ты не могла взять телефон в руки? — недоверчиво спросил Линкольн, размещая на гладкой поверхности столика свои локти. Он не сводил пристального взгляда с Александрии, желая уличить её во вранье. Он заранее был настроен на то, что не могло быть ни единой уважительной причины её такому поведению. — Поверь, ты не захочешь знать все подробности, — убедительно заверила его Лекса, скорчив в отвращении лицо, и тут же резко мотнула головой, стирая картинку кошмарного утра, как наяву всплывающую у неё перед глазами. — Когда я смогла перестать обнимать унитаз, мне пришлось ехать в департамент полиции. Эти чёртовы блюстители порядка не могли дать мне пары дней, им срочно нужны были мои показания, — Хадли решила не зацикливаться на своём утреннем недомогании и перешла к дальнейшим событиям вчерашнего дня. — Я проторчала там около двух часов! — с недовольством воскликнула она. Сидя в участке так долго, Лекса несколько раз порывалась уйти, но суровый взгляд дежурного сержанта останавливал её. Когда лейтенант, ведущий это дело, в конце концов освободился и принял её, он задал ей интересующие его вопросы и отпустил. Из разговора с лейтенантом Александрия также выяснила, что охрана Мёрфи Плэйс специально отключила рамки металлодетектеров задолго до случившегося, так как те были неисправны и сигнализировали практически на каждого посетителя клиники. Когда главе охраны были предъявлены обвинения в халатности и несоблюдении правил безопасности, он стал перекладывать ответственность на совет правления больницы и лично на главврача за то, что те не выделили должных средств и не обратили внимания на его жалобы по поводу неисправности оборудования. Судя по разведённым рукам лейтенанта, Лекса сделала вывод, что помимо Джованни, виновных будет сложно определить и следствие по этому делу может проходить ещё очень долго. — То есть, когда тебе звонили копы, ты взяла телефон?! — возмущенно усмехнулся мужчина, сведя брови к переносице. Он не понимал, почему именно его и Рэйвен игнорировала девушка. Он думал, что Хадли попытается извернуться и соврать, но она честно признавалась в том, что да: она не отвечала именно на их звонки. И от этого Линк испытывал всё большее негодование. — Ну, — пожав плечами, Лекса посмотрела куда-то в сторону, стараясь не заглядывать в глубокие карие глаза друга, которые буквально прожигали её насквозь. — Слушай, я не хотела ни с кем разговаривать, — наконец, она решилась встретиться с Линкольном взглядом. Она недоумевала, почему тот не может понять, что вчера ей просто нужно было побыть наедине с собой. Была бы её воля, она бы и на звонки из полиции не отвечала, но после трёх пропущенных, Александрия всё же сдалась. Она сразу узнала номер департамента, который отличался от других номеров своим кодом. У неё сейчас и так хватало забот, она не хотела добавлять к ним ещё и проблемы с полицией. — Мы переживали за тебя, — мужчина произнёс это с неприкрытой обидой. Подошедшая в этот момент официантка, выставляя кружки с кофе, заинтересованно глянула на каждого из друзей, чувствуя напряжение между ними. — Я думал, ты села пьяная за руль и тебя намотало на какой-нибудь грёбаный столб! — продолжил отчитывать Александрию Уиттл, вновь дождавшись, когда рыжеволосая женщина отойдёт от них. — Успокойся, — замечая, что Линкольн с каждым словом всё сильнее повышает голос, Лекса постаралась успокоить его. Положив свою холодную ладонь на руку мужчины, она посмотрела на него виноватым взглядом. Она и не предполагала, что тот настолько накрутил себя и в очередной раз убеждалась, что ей очень повезло с таким заботливым и внимательным другом. — Мне жаль, — глубоко вздохнув, сказала Хадли, расстраиваясь, что Уиттл тут же одёрнул от неё свою руку. — Я не думала, что ты так сильно волнуешься... — Ты никогда не думаешь ни о ком, кроме себя, — разочарованно процедил сквозь зубы Линк, беря красную кружку с небольшими сколами и делая из неё глоток бодрящего горячего напитка, предварительно подув на него, чтобы не обжечься. — Так, хватит, — Хадли надоело ощущать себя провинившимся ребёнком. В конце концов, она взрослый человек и если она не посчитала нужным отвечать на чьи-то звонки, то это было её право, и она не должна оправдываться за это. — Я не на год пропала, — перейдя с защиты в нападение, заявила шатенка. — Ты видел меня у моей же квартиры, куда я могла деться? Я не идиотка, чтобы напиваться и садиться за руль в таком состоянии! — в этот момент девушка вспомнила, что как раз-таки это она и хотела сделать, когда Рэйвен приехала к ней и сказала, что Кларк не приходит в себя. Ведь не останови её Рейес тем поздним вечером, Лекса не задумываясь села бы за руль своей ауди, и помчалась бы в Мёрфи Плэйс. Едва заметно встряхнув головой, она попыталась выкинуть из неё эти неприятные воспоминания. Линкольн делал маленькие глотки вполне достойного для такого заведения кофе и смотрел исподлобья на Лексу. Этот разговор не вёл ни к чему хорошему, лишь приводя обоих к взвинченному состоянию. Глянув на наручные часы, он расстроился, что до конца обеденного перерыва остаётся всего пятнадцать минут, что значило, что он точно опоздает в клинику, ведь их разговор всё еще не был окончен. Достав из кармана брюк мобильный, Уиттл написал сообщение своему заместителю, ставя ту в известность, что он ненадолго задержится. Все эти пару минут Александрия наблюдала за действиями мужчины, отпивая американо из своей кружки. Тишина, повисшая на это время, позволяла каждому из друзей немного остыть и взять себя в руки, не растворяясь в эмоциях. — В общем, вернувшись из департамента, я... — продолжила рассказ о прошедшем дне Лекса, когда Уиттл убрал телефон обратно в карман. — Потратила ещё несколько часов, выбирая себе новую посуду, — этого, возможно, не стоило говорить Линкольну, но Хадли восстанавливала вчерашний день в своей памяти и для себя в том числе. Все действия, что она вчера совершала, были как в тумане. Голова, тяжёлая от сильного похмелья, была забита лишь размышлениями о том, что делать дальше в отношении Кларк. Вернувшись с допроса, Хадли заняла место на своём диване, облегчённо выдыхая: ноутбук, слетевший ночью с журнального столика, не пострадал. Зайдя на сайт крупного интернет-магазина, она выбрала себе новые тарелки, стаканы и кружки, так как после погрома, что она сотворила, целой посуды практически не осталось. Ей не хотелось тратить время и нервы на посещение обычного магазина, походы в который она по возможности старалась избегать. Ей не нравилось толкаться в очередях, пробираться через неадекватных ловцов за скидками и дожидаться консультантов. Она предпочитала совершать покупки в комфорте и удобстве. В её квартире уже было убрано и по ней нельзя было сказать, что ещё несколько часов назад гостиная и кухня выглядели так, будто по ним прошёлся ураган. Утром, до отъезда в департамент, Лекса вызвала к себе службу уборки, понимая, что сама она вряд ли справится с наведением порядка. Ни морально, ни физически она не была настроена на это. И вот, когда она вернулась из полиции, квартира встретила её чистотой и блеском. Сотрудницы клининговой компании к тому времени уже ушли, оставив выданный девушкой ключ на ресепшне дома. Вспомнив выражение их лиц, когда они только увидели с чем им придётся работать, Лекса непроизвольно усмехнулась. Хорошо, что они не оказались любопытными и не стали задавать лишних вопросов. — Да ты, наверное, издеваешься? — Линку спокойствие давалось хуже, чем Лексе. Его раздражало, что он рискует опоздать на работу из-за человека, который словно насмехается над ним, рассказывая всякий ненужный бред, не подводя к сути. — Может, поведаешь ещё чем ты обедала и какого цвета носки надела?! — он не придал абсолютно никакого значения тому, что рассказала Хадли о выборе новой посуды. К её счастью, он даже не догадался, что, возможно, со старой что-то случилось. Александрии бы не хотелось рассказывать ему о своём неадекватном поведении той ночью. — А что ты тогда хочешь услышать?! — шатенка округлила глаза в полном недоумении. Сделав очередной глоток уже остывшего кофе, она отставила кружку в сторону и стала нервно постукивать длинными пальцами по пластиковой поверхности стола. — Ты спросил, чем я занималась весь день, я и рассказываю, — она вздёрнула плечами. Её и саму начал напрягать этот странный разговор, который абсолютно не складывался. Линкольн не задавал никаких вопросов и лишь отвечал агрессией на любое слово, сказанное Лексой, что ей абсолютно не нравилось. — Да, я накосячила, не брав трубку, когда вы с Рейес звонили, но... — затараторила она, закатывая глаза. — Я пришёл к тебе после смены и как дурак прождал полчаса под твоей дверью! — перебил её Линкольн, которого волной захлёстывало возмущение. Хадли, конечно, слышала вчера вечером, как друг звонил в звонок и стучал в дверь, но и это не заставило её выйти на контакт с ним. Чтобы избавиться от совестливых терзаний из-за игнорирования Уиттла, она просто ушла из гостиной и достаточно надолго залезла в расслабляющую ванну, не переставая думать лишь о том, правильным ли является то решение, что она приняла насчёт Кларк. — Наверное, в этот момент я принимала ванну и не слышала, — соврала Александрия, поменяв местами причину и следствие. Потупив взор, она стала ковырять короткими ногтями кружку, будто желая отколоть от неё еще несколько кусочков, помимо тех, что уже отсутствовали. — Боже, неужели я, правда, так похож на кретина? — Уиттл откинулся на спинку стула, беспомощно разведя руки в стороны. Сидящий в нескольких метрах долговязый парень, бросил взгляд на мужчину и девушку, заинтересованный их разговором, что со стороны показался ему конфликтом двоих влюблённых. — Ладно, — поджав губы, наконец Лекса решила поговорить серьёзно, не отвлекаясь на ненужные подробности вчерашнего дня. — Я не брала телефон, когда вы с Рейес мне звонили, потому что не хотела ни с кем разговаривать, — Линкольн внимательно слушал то, что уже и ранее было озвучено Александрией. — Мне жаль, что заставила вас волноваться, я не преследовала этой цели, — искренне произнесла Хадли, в зелёных глазах которой виднелось сожаление. — Но сейчас я не могу ничего изменить, поэтому, может, мы уже перейдём к моей просьбе, пока твоё опоздание на работу не стало недопустимым? — она не могла не заметить, как Линкольн поглядывал на часы всё то время, что они сидели в кафе. На минуту за столом повисла гнетущая тишина. Уиттл свёл брови к переносице, обдумывая, стоит ли помогать Лексе в чём бы то ни было. Он всё еще не мог простить её за то, что она целые сутки избегала его, заставив переживать. — Знаешь, у меня есть последний вопрос, — он снова склонился к столу, собираясь поднять ту тему, что волновала его не меньше, чем игнор со стороны подруги. Он и не представлял, что должна ответить ему Хадли, чтобы он смягчился, чтобы он понял её поступки. Лекса сразу догадалась о чём пойдёт речь, она настраивалась на это ещё с первых секунд сегодняшней встречи с Линкольном и была удивлена, что тот до сих пор не заговорил об этом. — Ты ведь в курсе, что Кларк пришла в себя? — мужчина звучал пугающе спокойно. Если до этого он поддавался эмоциям, высказывая недовольство, то сейчас Александрии стало не по себе от такого внезапного изменения в его голосе. — Конечно, — для большей убедительности Хадли кратко кивнула. — И предупреждая все твои нотации и вопросы, скажу: я не поехала к ней, потому что это было бы неуместным. Эбигейл наверняка ни на шаг не отходит от её палаты и я была бы там лишней, — сухо заметила Лекса, чувствуя, как по телу пробежался холодок, заставляя оголённые руки покрыться мурашками. В кофейне было жарко, а вентиляция явно отсутствовала, поэтому девушка мысленно поразилась такой реакции организма на свои же слова. Она умело лгала Линку, сама начиная верить в своё враньё. Хадли сомневалась, стоит ли объяснять ему истинную причину своего нежелания приходить к Кларк. — Я не думаю, что Эбби выгнала бы тебя из палаты. Естественно, ты должна извиниться за то, что напала на неё у операционных, но не было бы ничего криминального и подозрительного, если бы ты навестила Кларк, — рассуждал Уиттл, смотря на девушку с крайним недоверием. Лекса, которую мало волновало, что подумают о ней другие и уж тем более Лекса, которая искренне чего-то хотела, не стала бы считать преградой кого бы то ни было, даже своего прямого начальника. Во всей этой ситуации определённо было что-то ещё, что Хадли недоговаривала. Как и Александрия, Эбигейл не стала никому рассказывать о том конфликте, что произошёл между ними в палате Кларк. Женщина настолько окрылилась радостью оттого, что её дочь очнулась, что практически и не думала эти дни о хирурге, которой дала пощечину, спровоцированная ужасными обвинениями в свой адрес. — Послушай... — Хадли приоткрыла рот, всё же решившись поделиться тем, что мучило её все эти дни, но слова встали поперёк горла, не давая вытолкнуть себя наружу. Она прокашлялась и сделала глоток уже холодного кофе. — Кларк ведь умоляла меня не выходить из кабинета, — она встретилась взглядом с Линкольном. В её потемневших зелёных глазах отражались печаль и боль, олицетворявшие душевное состояние. — Я вбила себе в голову, что если спущусь в операционную, то..., — она нервно пожала плечами, печально усмехнувшись. В висках появилась неприятная пульсация и шатенка стала массировать их пальцами, желая поскорее избавиться от этих ощущений. — То смогу предотвратить страшное. Я думала, что если сдамся Джованни, то он не тронет остальных... — Линкольн сосредоточенно наблюдал за каждым движением Александрии, внимательно слушая каждое произнесённое ею слово. — Если бы я хоть на минуту перестала считать себя способной на всё... Если бы я хоть на мгновение послушала то, что говорила мне Кларк... — она вдруг запнулась. Произнося вслух то, что до этого терзало изнутри, Лекса почувствовала, как ком подступает к её горлу, царапая его, как колючая проволока. Глаза начали увлажняться. Мысленно отругав себя за повышенную эмоциональность, присутствующую в ней в последнее время, она снова прокашлялась, проталкивая этот ком. — Она оказалась в коридоре только потому, что единственным способом не дать мне спуститься в операционную – было закрыть меня в том чёртовом кабинете... — девушка быстро захлопала ресницами, умоляя себя сдержать слёзы, которые в последние дни стали для неё верным спутником. — Только не говори мне, что теперь ты винишь себя, — Линкольн понимал, что подруга находится на грани. Он видел это по её поблёскивающим глазам и взгляду, медленно переводимому с одной точки на другую, словно в поисках какой-то поддержки. Он замечал это по неровному дыханию, отдающемуся в высоко вздымающейся груди. Мужчина положил свою слегка влажную от волнения ладонь на руку Лексы, успокаивая тем самым её пальцы, которые вновь принялись отдавать непонятный ритм, стуча по столику. — Да, — очередная грустная усмешка слетела с пухлых губ Хадли. Она не стала одёргивать руку, ощущая, будто через это прикосновение друг передаёт ей свои силы и поддержку. — Я винила Эбигейл, так было легче... Джованни мёртв, и я не нашла ничего лучше, как выплеснуть всю свою ненависть на неё. Но только в ту ночь, когда Кларк очнулась, я всё осознала, — внутри неприятной горечью разливалось сожаление и чувство вины, обволакивая собой каждую клеточку организма. — Если бы не я, Кларк была бы в порядке, — глубоко вздохнув, подытожила Хадли, озвучивая тот неприятный вывод, к которому она пришла. — И я не думаю, что она теперь захочет меня видеть... Сейчас она находится во внимании и любви тех людей, кому она дорога. Я не хочу причинить ей еще больше боли, явившись в палату как ни в чём не бывало, — Лекса всё же высвободила руку из-под ладони Линкольна и положила её на своё колено, сминая жёсткую ткань джинсов. — Я хотел бы тебя поддержать, но... — Линкольн и правда пытался понять Александрию, но это ему не удавалось. — Ты говоришь, что была эгоисткой, не слушая Кларк, считая только свои решения правильными, а сейчас... разве ты не делаешь то же самое сейчас? — он склонил голову набок, сверля Александрию обеспокоенным взглядом. — Разве это не эгоистично, из-за своих глупых страхов избегать девушку, которая места себе не находит, гадая, чем так провинилась, что ты в течение двух дней ни разу не заглянула к ней? — мужчина стал повышать голос, в растерянности от того, к каким выводам пришла Хадли. — Каково ей было, когда она очнулась, не зная, что случилось с тобой после того, как она потеряла сознание в том коридоре? Она не знала, жива ли ты, добрался ли до тебя Джованни. Ты просто представь сколько всего она пережила до того, как выяснила, что ты в полном порядке... Пока ты пряталась ото всех, покупала посуду и занималась ещё какой-то хренью, ты хоть раз подумала, что испытывает Гриффин?! — Линкольн успел несколько раз навестить Кларк и видел, какой разбитой она была. Она спрашивала его о Лексе, о том, где она и планирует ли прийти, но он не знал ответов на эти вопросы и всё, что ему оставалось, это только пожимать плечами. При их крайнем разговоре, блондинка уже не стала спрашивать его о Хадли, видимо, смирившись с тем, что та не придёт. — Я был у неё, и, кстати, если тебе вдруг интересно: она хорошо держится после операции. Она сильная и, надеюсь, очень скоро пойдёт на поправку, — весь сегодняшний день с момента встречи с Лексой, Уиттл ждал, когда та задаст хоть один вопрос о самочувствии Кларк, но его не следовало. Это раздражало мужчину. Да, он не знал, какие именно отношения связывают этих двух девушек, но то, что они неравнодушны друг к другу – было очевидным. И даже отодвинув в сторону романтическую составляющую, неужели, Александрия не могла навестить человека, который на её глазах получил пулю? Тем более, если этот человек старался спасти именно её. Весь вчерашний и половину сегодняшнего дня Лекса испуганно всматривалась в экран мобильного, когда тот издавал звуки, означавшие звонок или новое смс. Она боялась, что Кларк позвонит ей или напишет, потому что не знала, что ей ответить. Банальные слова о сожалении и пожелания скорее поправляться казались ей глупыми и неподходящими, а поделиться с Кларк своими переживаниями Александрия не решалась. Ей было необходимо время, чтобы найти в себе силы и нужные слова. Может, позже она и смогла бы всё объяснить девушке, но не сейчас. И к её удивлению, Кларк и сама никак не пыталась выйти с ней на связь. Хадли не знала, почему блондинка не желает выяснить причины, по которым они до сих пор не увиделись и это грызло её, заставляя еще больше убеждаться в том выводе, что она сделала: Кларк винит её в произошедшем и не хочет иметь с ней ничего общего. — Если бы с ней что-то было не в порядке, я была бы в курсе этого, — до боли прикусив нижнюю губу, заверила Александрия. Положив руки на стол, она переплела длинные пальцы в замок. — А, да? — воскликнул Линкольн, выпучив глаза, шокированный таким заявлением. — У тебя всё под контролем, не так ли?! — возмутился он, качая головой. — Как ты можешь быть такой бессердечной?! Как ты можешь быть такой безразличной?! — он закипал всё сильнее. — В отличие от тебя, мы с Рэйвен посещали палату Кларк! И, знаешь, что мы там видели?! — вопрос звучал риторически. — Она вздрагивает каждый раз, когда кто-то заходит в палату! Она как щенок, который не понимает, почему его сначала взяли, обласкали, подарили надежду на счастье, а потом бросили на улице под дождём! А её взгляд... — Линкольн не находил слов, чтобы описать то моральное состояние в котором пребывала Гриффин. — Её взгляд сразу становится таким разочарованным и потухшим, когда она видит, что в палату зашёл кто-то другой. Кто-то – кто не ты! И она не говорила об этом, но этого и не нужно! Глаза, Лекса, по её глазам всё можно прочесть! — парень, сидящий неподалеку, который до этого скромно периодически поглядывал в сторону этой странной парочки, теперь не стесняясь, увлечённо наблюдал за разыгрывающейся сценой. — Пока ты пряталась, отсиживалась дома, игнорировала своих друзей, именно нам пришлось объяснять Гриффин, что её вины нет в том, что ты не приходишь к ней! Я, кстати, поражён, что ты позвала сегодня именно меня, — он нахмурил густые брови, между которыми тут же образовалась глубокая складка. — Что, побоялась, что Рэйвен будет более эмоциональна и категорична? Думала, что я, как обычно, буду входить в твоё положение и попробую оправдать твоё отвратительное поведение? — казалось, Уиттл забыл, что они находятся в общественном месте. Его не волновало, что его повышенный тон начинает привлекать ненужное внимание персонала и других посетителей кофейни. — Нет, я позвала тебя, потому что ты мой друг и я надеялась, что ты если не поймёшь моего решения, то хотя бы будешь уважать его, — наконец, Лекса смогла вставить слово, не в силах уже терпеть нападки Линкольна. — Я сама всё объясню Кларк, прости, что ставлю тебя в неловкое положение! И, в конце концов, если бы она так хотела что-то узнать от меня, то написала бы или позвонила мне! — Хадли и сама стала выходить из себя. Да, её поступки могли казаться неправильным, но это касалось только её и Гриффин и она не понимала, зачем Уиттл лезет в это. Несмотря на их дружбу, он не должен навязывать ей своё мнение и уж тем более не должен прилюдно её отчитывать. Лекса обратила внимание, как косится на них незнакомый парень и бросила в его сторону такой взгляд, что, если бы им можно было испепелять, то от любопытного юноши осталась бы только горстка пепла. — Боже... Да о каком решении ты говоришь? Прятаться ото всех в своей квартире?! — Линк обхватил ладонями голову, не переставая смотреть на Лексу широко распахнутыми глазами. Мужчина не представлял, как ещё объяснить ей, что никто не виноват в произошедшем, что случилось то, что случилось. Он нервно поджал губы, выдерживая недолгую паузу в попытке обуздать свои эмоции. — Думаешь, что Кларк пострадала из-за тебя? Поэтому считаешь, что избегая её, ты как-то решишь эту проблему? Может, вообще уволишься из Мёрфи Плэйс, чтобы точно с ней не пересечься, м? — с вызовом предложил он, задрав подбородок. — Я не понимаю, что с тобой происходит... Ты всегда руководствовалась логикой при принятии решений, так что стало с тобой сейчас?! — он всплеснул руками, чуть не снеся со столика пустую кружку из под кофе. Линк редко поддавался эмоциям, но в данный момент перед его глазами раз за разом всплывало грустное лицо Кларк, её глаза, наполненные тоской и печалью, и он просто не мог сдержать себя. — Короче, у меня нет ни времени, ни сил, ни желания уговаривать тебя или пытаться что-то доказать. Не знаю, что было между тобой и Гриффин до всего этого дерьма, но я точно могу тебя заверить, что избегая её, ты совершаешь огромнейшую ошибку, исправить которую у тебя может не быть шанса. Ты просто навсегда можешь потерять её, — Уиттл и правда не знал, как переубедить подругу, да и её строптивость заставляли его плюнуть на всё это и дать ей самой разбираться со всем происходящим. Он резко встал со стула, засовывая руку в карман брюк. Найдя в нём смятую пятидолларовую купюру, он положил её на стол. Лекса в удивлении вскинула брови, не ожидая такого поворота событий. Она выслушала друга, давая ему выплеснуть весь негатив, надеясь, что после этого он немного успокоится, но он лишь ещё больше разозлился. — Линк, — следом за ним подскочила Александрия, хватая его за руку. Ей не хотелось продолжать ссору, которая высасывала из неё последние моральные силы, поэтому она никак не стала отвечать на нападки друга, подводя к тому, из-за чего она, вообще, позвала его сегодня. — Я услышала тебя... Но я приняла определённое решение. Понравится оно тебе или нет, согласишься ты с ним или нет, но это моё решение... — Уиттл стоял к ней вполоборота, желая скорее покинуть кофейню, чтобы не наговорить лишнего и не устроить ещё больший скандал. Он до сих пор не мог понять какое именно решение имеет в виду Лекса. Ему начало казаться, что они с Александрией говорят вообще о разных вещах. Линкольн уже прилично опаздывал на работу и с горечью осознавал, что сегодняшняя встреча с подругой только всё усложнила и испортила между ними. — Я прошу тебя кое-что передать Кларк... — пути назад не было. Лекса настолько внушила самой себе, что виновна и что блондинка больше не хочет иметь с ней ничего общего, что не видела другого выхода из ситуации. Линк замер, давая девушке договорить. — Пожалуйста... — она боялась отпустить руку Уиттла, словно он мог тут же испариться, оставляя её наедине со своей просьбой. Дотянувшись левой рукой до спортивной сумки, висевшей на спинке стула, шатенка поставила её на стол. — Ну же, — поторопил её Линкольн, впиваясь озлобленным взглядом в стену напротив. Его распирало от раздражения и негодования, но интерес к тому, что же хочет передать через него Лекса оказался сильнее, заставляя его остаться на месте. — Я никуда не убегу, — сухо заверил он, высвобождая руку. Хадли повернулась к сумке и, расстегнув молнию, достала из неё маленькую, помещающуюся в ладонь плюшевую игрушку и конверт. Конверт был немного помятым из-за того, что Лекса неаккуратно придавила его формой для спортзала. На нём не было ни марок, ни надписей, он был пуст с обеих сторон, но хранил в себе письмо с теми словами, что Александрия не была готова сказать Кларк лично. Она бы никогда не подумала, что станет прибегать к таким способам передачи своих чувств и мыслей, но на данный момент это казалось ей самым подходящим вариантом. — Что это? — Линк даже не догадывался, что именно хочет передать через него подруга, но был удивлён тому, что она достала. — Это... — он вопросительно приподнял бровь, переводя взгляд с игрушки на конверт и обратно. — Это слон? — на губах непроизвольно возникла улыбка. Игрушка привлекла больше его внимания, чем конверт. Он счёл, что тот не имеет никакого отношения к их разговору и просто завалялся в сумке Лексы. — Да, — неловко пожав плечами, ответила Хадли. Сейчас ей казалось, что покупка этого плюшевого слона была идиотской идеей, ведь она скептически относилась к таким подаркам, считая их банальными. — Голубой слон? — Уиттл не смог сдержать смешок. Он будто совсем забыл, что ещё минуту назад злился на девушку. Его забавляло и умиляло, что Александрия, несклонная к сантиментам, и не считающая подобные вещи достойными внимания, решила таким образом порадовать Кларк. На мгновение задумавшись об этом, он и вовсе потерял логику в поведении Лексы: она считает, что Гриффин не хочет её видеть, считает, что виновна в том, что блондинку подстрелили, отказывается навещать её и в то же время покупает ей такой достаточно странный подарок? — Да, — Александрия закатила глаза, готовая провалиться сквозь землю от смущения, испытываемого из-за реакции друга. — Голубой слон. Это единственное, что было в том магазине... голубого цвета, — она снова дёрнула плечами, терзая зубами свою нижнюю губу. — То есть это принципиально важно? — улыбка не сходила с лица Линкольна. Неужели Хадли действительно влюбилась? Он отвлёк своё внимание от игрушки и теперь пытливо смотрел на Лексу, поражаясь тому, как она изменилась в лице. Можно было заметить, как слегка покраснели её щёки. Она бы сконфужена. Линк не мог припомнить, чтобы когда-то видел Александрию такой. — Это что, какие-то лесбийские штучки? Голубой слон, розовый заяц...? — он не мог не подколоть подругу. Мужчина буквально светился от радости наблюдать её такой, потупившей взор, переминающейся с ноги на ногу, как школьник, приглашающий девушку на выпускной. Теперь ему казалось, что с Хадли ещё не всё потеряно и она, образумившись, постарается всё исправить, ведь если бы Лекса сжигала все мосты, она бы не стала дарить Гриффин подарки. — Хватит, — огрызнулась Александрия, прищурив глаза. Она и так чувствовала себя глупо, не хватало ещё чтобы Линкольн подшучивал над ней по этому поводу. — Кларк любит голубой цвет, в магазине голубым был только этот слон, — она отчеканивала слова, будто рапортуя. Она сама до сих пор не знала, зачем остановилась у той лавки с игрушками, когда возвращалась домой с департамента полиции. Повинуясь тогда внезапному порыву, она захотела хоть как-то порадовать Кларк, оставить ей хоть что-то приятное на память о себе. Проходящая в нескольких метрах официантка бросила на друзей вопрошающий взгляд. Они явно вызывали интерес у посетителей и сотрудников этого кафе, но рыжеволосая женщина не подходила к ним с того самого момента, как принесла заказ. Видимо, слыша громкий недовольный голос мужчины, она решила не мешать их разговору, боясь попасть под горячую руку. А, может, в этом заведении и вовсе привыкли к подобным эмоциональным гостям и предпочитали не быть слишком навязчивыми. Лекса натянуто улыбнулась официантке, давая той понять, что у них всё в порядке, и они уже собираются уходить. — Я даже стал забывать насколько зол на тебя, — Уиттл склонил голову набок, а в его взгляде наконец появилась теплота. — Ты же знаешь, что это очень мило? — с губ снова слетел добродушный смешок. Линк видел, что Хадли испытывает неловкость, не представляя до этого, что когда-нибудь сможет застать её такой. — В общем, передай ей, пожалуйста... этого слона, — Лекса пыталась выглядеть уверенной, но ей это не особо удавалось. — И это письмо, — Линкольн, до этого не обращавший внимания на конверт, посмотрел на него, и улыбка медленно стала сползать с его лица. Теперь ему стало ясно: это тоже адресовано Кларк. — Что в нём? — Уиттл и так знал ответ на свой вопрос, но удивлялся конверту ещё больше, чем плюшевому слону. Александрия никогда не лезла за словом в карман, она всегда стойко выдерживала любой разговор, неужели сейчас всё настолько изменилось, что она не придумала ничего лучше, кроме как, изложить всё в письме? Он взял конверт в руки и покрутил его, задумавшись об этом. — Мне нужно время, — Хадли заглянула мужчине в глаза, стараясь передать взглядом всю серьёзность своей просьбы. — Но я не могу не объясниться перед ней, — она глубоко вздохнула, медленно выпуская ртом воздух. — Пока ты не начал очередную гневную тираду, знай, я прошу это в первую очередь ради Кларк. Не ради себя, — в зелёных глазах девушки отображались тоска и грусть, Линк понимал, что ей нелегко даётся это решение, но всё равно не мог согласиться с ним. Одно дело – передать через него милый подарок, и совсем другое – делать из него посредника, не находя в себе смелости поговорить лично. — Я не курьер, Хадли, — в голосе прозвучала сухость, будто минуту назад Уиттл и не смягчался по отношению к подруге. — Если ты хочешь ей что-то объяснить, то должна сделать это сама, — он положил конверт обратно на стол, выдерживая зрительный контакт с шатенкой. — Я не могу. Через два с половиной часа я улетаю в Чикаго, — Лекса очень надеялась, что Линк не начнёт разоряться, крича на всю кофейню, но вполне ожидала такой реакции. — Что? — мужчина в удивлении округлил глаза, шокированный тем, что услышал. — Чикаго? — он развёл руки в стороны недоумевая. В этот момент, парень, сидящий неподалеку, оправился после того уничтожающего взгляда Александрии и вновь принялся смотреть на сцену, разыгрывающуюся в паре метров от него. — Какие-то проблемы?! — грубо рявкнул на него Уиттл, отчего юноша чуть не подпрыгнул на своём стуле, решив от греха подальше, больше никогда не смотреть в сторону этой странной парочки. — Насколько я помню, конференция будет только через три дня, — Линкольн опять переключился на Лексу, задумчиво почесав подбородок. — Я поеду пораньше, проветрю голову, — Александрию вымотал этот тяжёлый разговор, она хотела уже поскорее убраться из этой неприметной забегаловки, сесть на самолёт и не прятаться в своей же квартире, в надежде, что кто-нибудь из друзей снова не решит навестить её с нравоучениями и лекциями о её неприемлемом поведении. Она не предполагала, что Линк сегодня будет настолько эмоциональным, но если он себя вёл так, то Рэйвен бы и вовсе закатила грандиозный скандал, отчитывая её. — Но... ты не можешь, — Уиттл растерялся, не готовый к такому повороту событий. Он уже тысячу раз пожалел, что вообще пришёл на эту встречу, лучше бы он терзал себя догадками о состоянии подруги, чем пропускал через себя всё то, что сегодня узнал от неё. — Мой билет на самолёт говорит об обратном, — парировала Хадли, опуская глаза в пол. Как бы ей хотелось, чтобы Линк молча согласился выполнить её просьбу, не раздувая из всего этого такой трагедии. С той ночи, когда Рейес написала о том, что Кларк очнулась, Лекса не могла спокойно спать, отключаясь лишь к утру от усталости, не могла толком кушать, испытывая тошноту от того волнения, что не покидало её. Она прикидывала различные варианты того, как поступить. Но вчера вечером, шатенка окончательно приняла для себя это решение: Кларк должна знать о том, что происходит. И пусть её в очередной раз назовут трусихой, но Александрия не была готова к личному разговору. — Линк, она сейчас приходит в себя, я не хочу подвергать её лишним стрессам, — это тоже было одной из главных причин, почему Хадли решила объясниться в письменном виде, а не в устном. Гриффин нельзя было нервничать, она ещё не окрепла, принимая множество лекарств для восстановления организма. Лексе страшно было представить, что могло бы случиться, приди она в палату к Кларк и скажи ей в глаза то, что было написано в письме. Гриффин была достаточно эмоциональной девушкой, что в данном случае могло навредить ей самой. —Чушь, — с отвращением возразил мужчина. — Знаешь, меня всё это достало, — он раскинул руки в беспомощности, не имея в себе больше сил бороться с упрямой подругой. — Я передам ей всё это, — он окинул взглядом игрушку и письмо и вновь вернулся к глазам Александрии. — Но я делаю это только ради неё. Можешь валить в Чикаго, в Огайо, неважно, — он резко вздёрнул плечами. — Да хоть в другую страну! — Хадли заметила, что Уиттл уже на пределе, но старалась стойко стоять, выслушивая его упрёки. Где-то глубоко в душе она понимала его реакцию, поэтому смиренно молчала, ожидая, когда тот закончит выплёскивать на неё свой гнев. — И я надеюсь, что она теперь и на метр тебя к себе не подпустит! Я буду контролировать каждый день её интернатуры, чтобы её и рядом не было с твоими операционными! — каждое его слово, как болезненный укол протыкало внутренности Лексы, заставляя их сжиматься. — Ты испортила свою жизнь, став такой бессердечной сукой, но Кларк ещё может встретить человека, который искренне полюбит её и будет ценить! Ты просила меня уважать твоё решение, так вот – нет, твой поступок это... — Линк пытался подобрать правильное описание действиям Лексы. Он начал бегать взглядом по всему, что попадалось на глаза. Он тяжело дышал, сжимая руки в кулаки, тут же их разжимая. Со стороны могло показаться, что будь на месте этой хрупкой девушки огромный мужик, то он обязательно получил бы по лицу. — Твой поступок труслив и низок, — с губ Уиттла слетел нервный смешок, наполненный крайним разочарованием и осуждением. — И, знаешь... — он на мгновение замолчал, задумавшись. — Пожалуйста, больше не беспокой меня, — вдруг его голос стал тише и спокойнее, что ещё сильнее задело Хадли. В последней фразе было столько холода и безразличия, что это было намного страшнее, чем те эмоциональные выкрики, что периодически вырывались из мужчины в течение всего их разговора. — Ты не ценишь ни своих друзей, ни тех людей, кому ты дорога, ни тех, кто проявляет к тебе хоть какие-то положительные чувства, — судорожно вздохнув, Линкольн резко схватил со стола игрушку и конверт и размашистым шагом направился в сторону выхода из кофейни. Спустя несколько секунд звук звенящего колокольчика, сливаясь с грохотом от захлопнутой двери, сообщил Лексе, что Уиттл покинул заведение.       Хадли ощущала себя так, словно её с ног до головы облили ледяной водой. Грудную клетку стало сдавливать от внезапной нехватки воздуха, будто с уходом Линкольна девушка потеряла последние силы, заставляющие её держаться на ногах. Александрия облокотилась рукой об стол, чтобы не рухнуть на пол и принялась жадно хватать ртом спёртый воздух кофейни в котором смешались ароматы свежей выпечки, кофе, пыли и уличной духоты. Она знала, что разговор с Уиттлом будет тяжёлым, но и представить себе не могла, что в результате него, она потеряет друга. Единственного друга, что столько лет поддерживал её, терпел её характер и выбирал её сторону, как бы она ни была неправа. Неужели, сейчас она и правда зашла настолько далеко в своём собственном видении ситуации, что даже Уиттл теперь не хочет иметь с ней ничего общего? Но она ведь думала не только о себе, решая поступить именно таким образом. Почему он не смог понять её? Она хотела дать время и себе и Кларк, чтобы справиться со всем, что обрушилось на них за последние дни. Гриффин не звонила ей, что было для Лексы очевидным доказательством того, что она не желает её видеть, так разве она могла заставлять Кларк нервничать своим приходом? Что она могла бы ей сказать? Обычное «прости»? Но разве этого было бы достаточно? Она подставила под удар девушку, которая стала ей так дорога. Её эгоизм в тот роковой день в очередной раз преодолел всё остальное, застилая уверенностью и злостью глаза. Когда Гриффин умоляла её не совершать глупостей, просила не спускаться к стрелку в операционную, Лекса видела в этом лишь попытку сделать выбор за неё саму, решить всё за неё. Тогда это видение подкреплялось и фактом того, что Кларк сразу не сказала ей правды о намерениях Джованни. И размышляя обо всём этом последние сутки, переосмысливая многое, в голове Хадли все пазлы вдруг стали складываться в общую картину: из-за неё Кларк оказалась в коридоре и получила пулю. Из-за неё Кларк чуть не погибла. И кто знает, что могло бы быть в будущем, сколько ещё раз из-за скверного характера и упрямства, Лекса бы причиняла, может не физическую, но моральную боль этой обаятельной милой блондинке? Она не могла себе этого позволить. Не по отношению к Кларк. Сделав еще один глубокий вдох, Хадли убрала со стола руку, чувствуя наконец, что может нормально стоять, не подкашиваясь на ватных ногах. Закинув сумку на плечо, она двинулась к выходу из кофейни, которая случайным образом стала местом, в котором она только что лишилась лучшего друга. Но надежда на то, что со временем Линкольн остынет, и они смогут решить между собой все проблемы и недопонимания, всё же тешилась в душе Александрии.       Оказавшись на улице, провожаемая удивлёнными взглядами сотрудников и посетителей кофейни, Лекса направилась к своей машине. Разговор с Уиттлом продлился дольше, чем она ожидала и сейчас до вылета её самолета оставалось чуть больше двух часов. Хадли боялась опоздать на него, но радовалась тому, что хотя бы успела заранее собрать чемодан. Дойдя быстрым шагом до спортзала, она села в оставленный возле него автомобиль, и заведя двигатель, резко сорвалась с места, замечая, что машины друга на парковке уже нет. Александрия сосредоточенно наблюдала за дорогой, ловко маневрируя между другими автомобилями. Благодаря отсутствию пробок поездка до дома заняла у неё около двадцати минут. Оставив ауди на подземной стоянке, Лекса пулей влетела в многоэтажное здание, игнорируя доброжелательное приветствие консьержки, и спустя буквально пять минут, уже вновь покидала его, катя за собой чёрный чемодан средних размеров. Хадли даже не успела принять душ и переодеться, но это её сейчас практически не беспокоило. Главным было как можно скорее оказаться в аэропорту, иначе, Александрия переживала, что не успей она сесть на свой самолёт – следующего она может не дождаться. Сомнения всё сильнее одолевали её: стоит ли вот так сбегать в другой город? И хоть Лекса и не верила в знаки, опоздание на рейс она бы восприняла именно как один из них. Убеждая саму себя в правильности своего решения, Хадли всё же никак не могла избавиться от щемящего грудь чувства, что она совершает ужасную ошибку. Если ещё утром она на все сто процентов была настроена на поездку в Чикаго, то после разговора с Уиттлом её уверенность пошатнулась. Жизнь на Манхэттене обладала многими плюсами, одним из которых был – постоянно припаркованные вдоль улиц машины такси. Тем более сейчас, в разгар рабочего дня, когда желающих куда-то поехать было значительно меньше, чем утром или вечером. Подойдя к стоявшей неподалеку от своего дома жёлтой машине, водитель которой развалился на откинутом сидении и, очевидно, отдыхал, Лекса постучала в окошко, привлекая к себе внимание. — Аэропорт Кеннеди, — сообщила она полноватому мужчине средних лет, который вальяжно вывалился из машины, чтобы поместить чемодан пассажирки в багажник. — Плачу двойную цену, если доедем быстро, — поторапливала шатенка, когда водитель вернулся на своё место, включая счётчик. Простимулированный двойной оплатой, мужчина тут же вдавил педаль газа и двинулся в сторону аэропорта.