Raven

Гарри Поттер неторопливо шагал по заснеженным улочкам Косого переулка, с интересом заглядывая в витрины уютных магазинчиков. В воздухе витал аромат свежей выпечки, корицы и хвои, а разноцветные гирлянды и мерцающие огоньки создавали по-настоящему волшебную атмосферу приближающегося Рождества. Уже послезавтра Джеймс, Альбус и Лили должны были вернуться домой на Хогвартс-экспрессе, и Гарри посвятил последние два дня подготовке к их приезду: украсил дом, развесив по стенам пышные еловые венки и нарядив большую ель в гостиной, а также закупил продукты для праздничного ужина. Домовые эльфы, как всегда, с энтузиазмом взялись за приготовление изысканных угощений, поэтому заботливому отцу оставалось лишь выбрать для детей особенные подарки. По старой привычке он заглянул в ювелирную лавку, где на бархатных подушечках переливались изысканные украшения. Узнав постоянного посетителя, услужливый хозяин тут же засуетился, с восторгом демонстрируя последние новинки — элегантные серьги и резные колечки тонкой гоблинской работы. Однако Гарри, вежливо поблагодарив, с улыбкой покачал головой и вышел на улицу. Он понимал, что для его младшей дочери Лили, всё ещё совсем маленькой и мечтательной, подарок стоит поискать среди ярких игрушек и чудесных детских забав. Сначала он свернул в небольшой уютный магазинчик канцелярских товаров, где на одной из витрин переливались всеми цветами радуги волшебные дневники. Хозяйка — пожилая ведьма с удивительно добрыми глазами — сразу поняла, что именно нужно мистеру Поттеру. — Для юной леди, которая вот-вот отправится в Хогвартс? — уточнила она, отлевитировав на прилавок большую стопку разноцветных кожаных обложек. — Юная леди уже учится, и ей не помешает небольшой самоконтроль, — ответил Гарри, пытаясь вспомнить, какой же цвет был любимым у дочери. «Мда... — вздохнул он, испытывая досаду. — Я действительно уделял слишком мало внимания детям». Не особенно задумываясь, он хотел взять тёмно-красный — как один из цветов Гриффиндора. Но, припомнив любимое платье Лили, в конце концов выбрал небесно-голубой с изящным золотым тиснением. Дневники эти были особенными: они сами записывали самые яркие события дня, а если владелец что-то забывал — задавали наводящие вопросы, помогая вспомнить каждую деталь. Самого Победителя Волдеморта и его семью знала вся магическая Британия, и хозяйка магазина, не задавая лишних вопросов, взмахом палочки выгравировала на обложке имя будущей владелицы и герб Гриффиндора. Когда-то давно в подобных ситуациях Гарри всегда испытывал неловкость, но те времена давно канули в прошлое. «Лили будет в восторге», — подумал он, поблагодарив ведьму и расплатившись за подарок. Следующей остановкой стала лавка амулетов и талисманов. Здесь, среди витрин, заставленных мерцающими кулонами, изящными браслетами и таинственными подвесками, Гарри рассчитывал найти что-то особенное для Альбуса. Его средний сын часто переживал из-за проверочных работ, а в этом году его ожидали первые серьёзные испытания на уровень ЖАБА. Гарри хотелось подарить ему не просто вещь, а частичку уверенности и душевного равновесия. — Взгляните, — доверительно шепнул продавец, протягивая небольшой светло-зеленый камушек на тонкой серебряной цепочке. — Амулет спокойствия. Оникс помогает сосредоточиться, отгоняет тревогу и дарит ясность мысли. Гарри взял кулон в руки — тот оказался удивительно тёплым, словно живым, и приятно согревал ладонь. «Альбусу точно понравится», — решил он и аккуратно спрятал подарок во внутренний карман мантии. Для Джеймса, старшего сына, Гарри выбрал кое-что по-настоящему серьёзное. В магазине «Всё для дуэлянта» он долго рассматривал тренировочные волшебные палочки. Они были выполнены из гладкого, отполированного до блеска дерева и оснащены специальными заклинаниями-ограничителями. Конечно, эти палочки были чем-то вроде деревянного меча и не могли причинить вреда, да и бытовые заклинания ими не сотворить. Созданы они были для одной цели: оттачивать мастерство в Защите от Тёмных Искусств. Вместе с палочкой Гарри приобрел увесистую книгу в кожаном переплёте с тиснёным названием. Это был сборник секретных приёмов и тактических хитростей опытных дуэлянтов. Джеймс твёрдо решил стать аврором, и такой подарок должен был прийтись ему по душе. Напоследок Поттер заглянул в магазин настольных игр. Его внимание сразу привлекла большая коробка с надписью: «Волшебная игра „Приключения в Средиземноморье“». Продавец с энтузиазмом объяснил: — Фигурки сами двигаются по полю, а события каждый раз новые! Можно играть всей семьёй, и ни одна партия не будет похожа на предыдущую. Гарри представил, как они все они соберутся в гостиной у камина, и на несколько часов дом наполнится смехом и азартом. Это был идеальный подарок для тёплых зимних вечеров. Ведь Рождество — это время быть вместе. И волшебные подарки, помимо своего основного предназначения, должны были напоминать детям, что папа их любит. Вечно поглощённый работой, Поттер никогда не находил времени для предпраздничных хлопот, и обычно всеми приготовлениями занималась Джинни. Но в этом году он впервые за долгое время специально взял отгулы, ведь радовать детей было больше нечем... и некому... Наверное, стоило уходить с работы пораньше, или даже вообще уволиться ещё лет пять назад, когда Джинни настойчиво просила его об этом. Может быть, тогда удалось бы сохранить семью. Может быть... Джинни не раз с горечью упрекала его, что он любит только свою дурацкую работу. Конечно, это было неправдой. На службу Гарри попросту сбегал, уставая от бесконечных упрёков и постоянного недовольного ворчания той, что когда-то была для него самой любимой и желанной девушкой на свете. Семью, детей он любил гораздо сильнее — да и разве можно вообще сравнивать такие разные вещи! А Джинни... что ж, Джинни, наверное, была по-настоящему счастлива со своим молодым бой-френдом. Во всяком случае, на колдографии в «Пророке», опубликованной два месяца назад и запечатлевшей её нежный поцелуй с каким-то смазливым блондином в роскошном маггловском ресторане, она выглядела совершенно счастливой — сияющей и безмятежной. Скитер, разумеется, не упустила удобного случая с ядовитым сарказмом прокомментировать этот снимок, прозрачно намекая на мужскую несостоятельность новоиспечённого рогоносца. Безусловно, скандально известная журналистка брякнула это скорее по старой, въевшейся привычке приукрашивать, искажать и перевирать факты ради громких заголовков. Однако в этот раз она оказалась почти права, и это неприятно царапнуло толстую, покрытую шрамами шкуру Старшего аврора. В последние годы в супружеской спальне воцарилось заметное даже невооружённым глазом охлаждение. В переулке царила привычная предпраздничная суета: словно перед началом учебного года, он был заполнен шумной, пёстрой толпой магов и ведьм, которые спешили сделать последние приготовления к Рождеству. Быстро сгущались зимние сумерки, окутывая всё вокруг серой дымкой. С неба, затянутого тяжёлыми облаками, начали падать крупные, пушистые хлопья снега, но Поттер не замечал их, медленно бредя по мокрой брусчатке и загребая снежную кашу носками тяжёлых ботинок. Его то и дело толкали спешащие прохожие, но он не обращал на это ни малейшего внимания. Сквозь залепленные снегом стёкла очков мир казался размытым и нечётким. Стоило лишь вспомнить бывшую жену, как настроение бесповоротно испортилось. Разговор с детьми, состоявшийся два месяца назад, раз за разом всплывал в памяти, настойчиво вытесняя все остальные мысли и впечатления. *** В день выхода статьи МакГонагалл вызвала его по каминной связи. Гарри и сам понимал, что дети очень встревожились, прочитав утренний выпуск газеты, но вырваться с работы смог только ближе к вечеру. Минерва, до сих пор занимающая пост директора Хогвартса, пригласила их в свой кабинет и тактично удалилась во внутренние покои. Джеймс хмурился и упрямо кусал губы, пытаясь казаться взрослым. Альбус тревожно заглядывал отцу в глаза — самый сдержанный из детей, он, конечно, больше беспокоился за Гарри, нежели за себя. Но тяжелее всего было видеть слёзы малышки Лили. Забравшись на отцовские колени, она уткнулась мокрым от слёз личиком в его широкую грудь и долго молчала, а потом тихо и обречённо спросила: — Пап... а мама нас больше не любит, да?.. Этот вопрос стал последней каплей. У Гарри защипало в носу. Альбус всхлипнул, прижимаясь к другому плечу, а Джеймс, изо всех сил сдерживая слёзы, зло выпалил: — Она предательница! Не хочу больше никогда её видеть!.. — Не надо так, Джейми… — устало произнес Поттер. — Что бы ни происходило между нами, Джинни — твоя мать, и она любит тебя. Всех вас. Несмотря на отчуждение и холод, царившие между ним и супругой в последние годы, Гарри ни на минуту не усомнился, что Джинни по-прежнему привязана к детям. — Неправда! Если бы она нас любила — сейчас была бы тут, — отрезал Джеймс. — Она чувствует себя виноватой, и ей, наверное, очень стыдно, — подал голос рассудительный не по годам Альбус. Гарри крепко обнял расстроенных детей, и они долго сидели рядышком на мягком диване, медленно привыкая к новой, непривычной и горькой реальности. Удивительно было осознавать, но сам брошенный муж не ощущал ничего, кроме странного, почти пугающего облегчения и глубокого сочувствия к детскому горю. Он пообещал детям писать как можно чаще и сдержал слово, отправляя письма одно за другим, пока Джинни, несколько раз возвращавшаяся за своими вещами, в последний визит не прихватила и верную домашнюю сову. Гарри не стал возражать: сову можно было купить новую. После гибели Хедвиг ему было абсолютно всё равно, кто разносит его почту, и если Джинни рассчитывала хотя бы таким образом уязвить его — у неё ничего не вышло. Когда бывшая жена скрылась в зелёном пламени камина, обвешанная целой грудой уменьшенных свёртков и пакетов, он убрал её имя из списка лиц, которым был разрешён доступ в дом. У неё ещё хватило дерзости потребовать при разводе половину внушительного состояния Поттеров и Блэков, однако здесь Джинни ждало разочарование: нечего было афишировать на всю страну свой скандальный адюльтер. Маги — народ консервативный и старомодный, и подобного легкомыслия не прощают. *** — Мистер! — внезапно раздался рядом резкий, скрипучий голос. Гарри вздрогнул от неожиданности. Незнакомец тем же неприятным тоном продолжил: — Да-да, я к вам обращаюсь! Если вы хотите что-то приобрести, то поторопитесь: мы закрываемся. Хлопнула дверь, и Гарри, очнувшись от дум, обнаружил, что стоит спиной к величественному Гринготтсу и невидящим взором таращится на витрину «Волшебного зверинца», за которой призывно мигает яркая рождественская гирлянда. «Да, я же хотел купить сову...» — подумал он и решительно толкнул дверь, заходя внутрь. В магазинчике было сумрачно, душно и по-домашнему тепло, но, несмотря на Освежающие чары, в воздухе стоял неистребимый запах животных. Полки на стенах и всё свободное пространство пола были заставлены самыми разными вольерами, садками, аквариумами и террариумами. Четыре разного цвета низзла свернулись мягкими клубками на бархатных подушках, накрыв пушитыми хвостами свои носы. Штук двадцать бородавчатых жаб, похожих на древние серые камни, смирно дремали в большом стеклянном террариуме. Над окном переливалась разноцветными огоньками резная конструкция с весело чирикающими клаббертами — именно их Гарри по ошибке принял за праздничную гирлянду. Нюхлеры, боящиеся дневного света, деловито шуршали фольгой от конфет, растаскивая по своим уютным деревянным домикам блестящие монетки, которыми днём пытались выманить их восторженные детишки. Корнуэльские пикси пронзительно пищали в решётчатом ящике под самым потолком и кидались зёрнами кукурузы, стараясь попасть в неосторожного посетителя. На прилавке стояла большая клетка с чёрными крысами; при виде нового человека они тут же высунули свои розовые любопытные носы через прутья, стремясь его обнюхать. Служащий уже начал чистить клетки и кормить питомцев, торопясь поскорее закончить рабочий день. — Простите, у вас есть в продаже совы? — Гарри, словно зачарованный, не мог оторвать взгляда от удивительных обитателей магазинчика и чуть не позабыл, зачем, собственно, сюда явился. — Нет, сэр, совы продаются в «Совариуме Илопса», что неподалёку от ателье мадам Малкин. Но, боюсь, они уже закрылись на сегодня, — служащий, казалось, искренне огорчился этим обстоятельством. — Быть может, вас заинтересует голубь или сойка? — Нет, благодарю вас, — Гарри разочарованно вздохнул и уже решил было уйти, но юркий продавец неуловимым движением ввинтился между посетителем и входной дверью. — А как насчёт летучей мыши? — с надеждой вопросил он. — Нет, спасибо, — Гарри уже начал раздражаться нагловатой бесцеремонностью. Но продавец не унимался: — Или, возможно, утка-мандаринка? «Ещё бы страуса предложил», — с досадой подумал Гарри, сожалея, что вообще переступил порог этой лавки. — Мне нужна сильная, выносливая и надёжная почтовая птица. — Ах, вот оно что! — оживился продавец, его лицо просияло. — Что же вы сразу не сказали! У нас есть великолепный ворон! Вороны носят почту ничуть не хуже сов, просто мало кому удаётся их приручить. Но этот экземпляр совершенно ручной и спокойный, вы не волнуйтесь. Он взмахнул палочкой, и из тёмных глубин магазина по воздуху медленно выплыла небольшая ржавая клетка. Внутри, нахохлившись, сидел ворон, более всего напоминающий слипшийся от грязи и помёта комок перьев. Правая лапа птицы была прикована к насесту массивной цепочкой из тёмного, тусклого металла. «Как в моём сне», — внезапно резануло острое воспоминание. Продавец поспешно замахал палочкой, накладывая на клетку и на ворона Очищающие чары. Птица встряхнулась, расправила перья и сверкнула чёрным глазом, после чего демонстративно повернулась спиной, всем своим видом выражая полнейшее презрение к разглядывающему её человеку. — Вы не смотрите, что он так выглядит! — не унимался продавец. — На самом деле этот ворон — о-го-го! Любую сову за пояс заткнёт! — Сколько он уже у вас живёт? — зачем-то спросил Гарри. Продавец задумался, вспоминая, даже почесал затылок. — Да почитай с самой войны. — И вы принимаете меня за глупца, утверждая, что птица, двадцать лет просидевшая в клетке, будет хорошим почтальоном? — холодно поинтересовался Поттер. — Но как же, мистер! Он непременно обрадуется возможности полетать! Мне говорили, что он учёный. И ест совсем немного... — продавец сник, поняв, что сбыть ворона не удастся. Птица издала звук, удивительно похожий на человеческий смешок, и взъерошила потускневшие перья, грустно свесив вниз массивный клюв. Продавец продолжал настойчиво расхваливать свой товар, но Гарри уже не слушал его. Несчастный ворон до боли напомнил ему Снейпа. Вот так же тот стоял в углу кухни на Гриммо, вернувшись после очередного собрания Пожирателей: чёрный, неприступный, недобро сверкая глазами, кривя губы в презрительной усмешке и неизменно отвергая предложенный ужин. — Сколько стоит эта птица? — голос внезапно осип, и Гарри пришлось откашляться, чтобы вернуть ему твёрдость. — Десять галлеонов, сэр, — услышав о деньгах, продавец вмиг преобразился, став похожим на алчного нюхлера, почуявшего золото. Цена была откровенно грабительской, но Гарри молча полез в карман за кошельком, не желая вступать в дальнейшие пререкания. — Посветите, пожалуйста, — попросил он, пытаясь в полумраке лавки отсчитать нужную сумму. Неяркий огонёк Люмоса выхватил из темноты его лицо, осветив резкие черты и усталый взгляд. — Мистер Поттер! — испуганно воскликнул продавец, отшатнувшись. — Простите покорно, я вас не узнал... Я... готов сделать вам существенную скидку! Для вас этот ворон будет стоить... Он запнулся, и на его остреньком личике отразилась яростная внутренняя борьба между неутолимой жадностью и жаждой славы. В его воображении уже мелькали картины завтрашнего дня: как он будет рассказывать покупателям, что в его скромной лавке побывал сам Победитель Волдеморта. Или, что ещё заманчивее, повесит табличку на стену... А может, пригласит Риту Скитер для эксклюзивного интервью! После такой статьи в «Ежедневном пророке» покупатели повалят валом, и дела пойдут в гору... Но пока продавец предавался сладостным мечтам о славе, Поттер решительно звякнул тяжёлыми монетами об исцарапанный прилавок. Он быстро набросил на клетку покрывало, трансфигурированное из носового платка, и сгрёб покупку под мышку. — Я беру птицу за полную сумму. Благодарю, мне пора. — Но как же скидка, мистер Поттер? — засуетился торговец. — Я готов уступить пять галлеонов! Ровно половину стоимости! Возьмите хотя бы корм в подарок! Продавец попытался всучить Гарри мешочек с какой-то сухой, дурно пахнущей гадостью, но тот уже толкнул дверь и вышел на морозный воздух улицы. К вечеру заметно похолодало. Старший аврор поспешно окутал птичье пристанище согревающими чарами, чтобы не простудить своего нового, столь необычного питомца. Следовало бы озаботиться приобретением более просторного вольера, но это могло подождать пару дней. Можно будет сходить в зоомагазин вместе с детьми — то-то им будет радости! Разумеется, Гарри отдавал себе отчёт, что поступил опрометчиво и даже глупо: этот ворон не стоил ни десяти, ни даже двух галлеонов. Тощий, перепачканный и, возможно, больной, он выглядел жалко. Причём не было никакой уверенности, что, даже оправившись от недугов и отъевшись, птица согласится носить письма. Скорее всего, приобретение окажется совершенно бесполезным, и всё равно придётся покупать сову. Но о том, чтобы оставить в магазине возможную разгадку своего странного сна, не могло быть и речи. А торговаться и экономить можно было на чём угодно... но только не на этом вороне. Гарри с необъяснимой ясностью чувствовал внутреннюю правильность своего поступка, хотя и не мог найти ему логического объяснения. Он уже собрался было аппарировать домой, когда его внезапно осенило: он понятия не имеет, как птицы переносят аппарацию. Пришлось, утопая по щиколотку в снежном месиве, тащиться до «Дырявого котла», а оттуда брать на Чаринг-Кросс-роуд обычное маггловское такси. Оказавшись дома, он первым делом увеличил тесную клетку в несколько раз — чтобы птица могла хотя бы взмахнуть крыльями. Затем достал из продуктового хранилища кусок свежей телятины, аккуратно нарезал его тонкими полосками и положил в поддон. Ворон, казалось, впал в полную апатию, не обращая ни малейшего внимания на угощение. Налив воды в небольшую миску, Гарри поставил её рядом с мясом и пошёл переодеваться в сухое: после прогулки под снегопадом он вымок до нитки и продрог до костей. Приняв горячую, расслабляющую ванну и отдав должное ужину, поданному расторопными домовиками, он лёг спать, рассудив, что если за двадцать лет, проведённых в клетке, с птицей ничего не случилось, то уж одну ночь она как-нибудь переживёт. *** На следующее утро мясо оказалось съеденным, однако ворон по-прежнему выглядел болезненным и измождённым. Нужно было срочно позаботиться о нём, не дожидаясь приезда детей. Обычный, не-волшебный зоомагазин располагался всего в двух шагах, на соседней улице. Поттер, хорошо помня промозглую погоду вчерашнего дня, оделся потеплее и взял перчатки. Он приобрёл удобный деревянный насест, препараты для избавления от паразитов, комплекс витаминов для птиц и сочную куриную грудку. И договорился о распечатке брошюры по орнитологии, которую ему обещали скачать из маггловского интернета. Гарри чувствовал необходимость в подробных рекомендациях: как правильно ухаживать за птицами в целом он знал, но как выхаживать ослабленных или больных воронов — не имел ни малейшего понятия. Вернувшись домой, Поттер осторожно погрузил ворона в магический сон, чтобы не причинять ему лишнего стресса. Открыв клетку, он предпринял попытку снять с птичьей лапы цепочку, но замка на ней не оказалось — все звенья были цельными и наглухо заваренными. Простые заклинания оказались бессильны против металла, а применять более мощные чары Гарри поостерёгся, опасаясь случайно поранить птицу. В итоге ему пришлось разломать старую клетку и снять другой конец оков с металлического насеста. Это было действительно странно — кому и, главное, зачем понадобилось сажать птицу на столь хитроумную, заколдованную привязь? Диагностика показала, что цепочка далеко не так проста: она оказалась артефактом искусной гоблинской работы. Но с этой загадкой можно было разобраться и позже. Гарри тщательно вымыл перья специальным шампунем, бережно завернул ворона в мягкое, пушистое полотенце, обработал его больные лапы Заживляющим зельем и аккуратно влил несколько капель маггловского лекарства в полуоткрытый клюв, а затем вывел птицу из волшебного сна. Когда питомец окончательно выздоровеет, нужно будет обязательно посетить Гринготтс — за умеренную плату гоблины смогут освободить его от загадочных оков. А пока даже хорошо, что цепочка осталась на лапе. Птица слишком долго просидела взаперти и могла начать метаться по дому, круша всё на своём пути и рискуя повредить себе крылья. Да и дети должны были скоро приехать, а ворон – кто его знает? – может оказаться агрессивным, поэтому его и держали в клетке. На всякий случай Гарри наложил вокруг птицы Ограждающие чары. Однако ворон, обсохнув и распушив чистые, блестящие перья, тихо сидел на новом насесте и сохранял то же глубокое безразличие к окружающему миру, что и прежде. Разложив на поддоне нарезанное мясо и поставив плошку со свежей водой, Гарри аппарировал на Кингс-Кросс. *** — Папочка, папочка, какая же она восхитительная, эта птица! Ты её для нас купил, правда? Она теперь будет жить с нами? — Лили восторженно скакала по просторной кухне, хлопая в ладоши с неподдельным детским восторгом, словно ей было пять лет. Ворон внимательно, чуть склонив голову, смотрел на неё своим глубоким, антрацитовым глазом, но не проявлял ни малейшего страха. Без тесной клетки он действительно стал выглядеть гораздо лучше. А может, всё дело в том, что Гарри хорошенько его отмыл? — Помнишь, мы с тобой читали сказки про умного ворона? Вот это он и есть. Не подходи к нему слишком близко, солнышко, — слегка наклонившись к Лили, Гарри понизил голос, словно делясь секретом. — Он пока не привык к детям и шумной суете. Лили тут же обвила шею отца тонкими ручонками, и он с нежностью поднял её на руки. Какая же она ещё маленькая, его рыжеволосая принцесса! — Пап, а как его зовут? — Альбус тоже с любопытством разглядывал нового обитателя дома. — Пока не знаю, — Гарри пожал плечами. В его голосе звучала лёгкая задумчивость. — Давайте вместе придумаем ему имя? — Джей, а как по-латыни будет «ворон»? — Альбус обернулся к старшему брату, вопросительно приподняв брови. — Корвус, — немного снисходительно ответил Джеймс. — Разве вы не учили? — Учили, но я забыл, — пожал плечами Альбус. — "Корвус" как-то некрасиво звучит. Пусть будет… — он задумчиво потер подбородок, перебирая в уме варианты. — Корвин? — подсказал Джеймс. — Точно! Корвин. Отличное имя! — восторженно воскликнул Альбус, хлопнув в ладоши. *** — На, Корвин, угощайся! Это печенье, оно очень вкусное. В маленькой человеческой руке – кусочек еды. Ближе, ближе. Большой человек что-то тревожно кричит, маленький звонко отвечает. Большой зря боится, я умею брать еду. Придержать лапой и быстро съесть. Крошки падают вниз. Плохо. Я не смогу их достать. Цепочка. Я помню. Надо снять цепочку, это самое важное. Кажется, когда-то я тоже брал еду руками?.. — Лили, как же ты неосторожна! — Гарри не мог поверить, что дочь после всех предупреждений снова тянется к птице. — Ты знаешь, что ворон может запросто перекусить палец взрослому человеку? — Папа, ну он же добрый! Разве ты не видишь? Детеныш бесстрашно протягивает руку, и спина ощущает легкое давление. Замереть, не двигаться. Это скоро закончится. Теперь голова. Тонкие пальцы поглаживают шею. Это… это даже приятно… — Па-а-ап… А давай перенесём его подставку в гостиную? Ему же скучно тут одному. Только и дела, что цепью греметь, — предложил Альбус. — Да, ты прав, там ему бедут лучше. Сможешь сам перенести? Только осторожно, не напугай его. Лили? Альбус? Я знаю эти слова. Хорошо знаю. Откуда? Ворон заволновался, переступая с лапы на лапу. — А зачем ему цепь? Разве Ограждающих чар недостаточно? — Джеймс, как всегда, интересовался технической стороной вопроса. — Это непростая цепочка. Я пробовал снять, но побоялся поранить его. После каникул загляну к гоблинам: возможно, они смогут помочь. А сейчас… кто пойдёт со мной на каток? Знакомая комната. Да, это так называется, когда вокруг стены и в некоторых – дыры. Оттуда светло. Вон тот большой черный… предмет. Я его знаю. Он издает звуки. Дети радостно перекрикивались, искали тёплые вещи и увеличивали заклинаниями коньки. Вскоре все ушли, а ворон остался дремать в просторной гостиной Блэк-Холла.