Raven

Цепочка привычно жгла лапу. За прошедшие годы ворон постепенно перестал удивляться тому, что нервные окончания до сих пор чувствуют боль. Сначала он пришел к выводу, что это было свойство артефакта, а теперь вообще не думал об этом, воспринимая боль, как нечто неотъемлемое от своего существования. Много лет назад, сидя в клетке в самом темном углу магазина, он понял, что тут и встретит свою смерть, если не случится чуда. А в чудеса он не верил с детства. Впрочем, со временем он забыл, что такое «детство», «чудо» и вообще – кем он был до того, как попал в клетку. Одна только мысль свербила в мозгу, не давая покоя: надо избавиться от цепи. Зачем – ворон уже не помнил. *** Каникулы пролетели быстро. Гарри сводил детей в театр, потом они отправились порт-ключом на континент, во Францию, на матч по квиддичу. «Паддлмир Юнайтед» выиграла у «Квиберонских Квоффельеров», Джеймс сиял, как начищенный галлеон, Альбус был в восторге, даже Лили перестала грустить и весело смеялась, грызя взрывенцы – новое изобретение Джорджа, гибрид леденцов и неопасных петард. Через два дня Гарри вышел на работу, Джеймс был приглашен одноклассником – судя по его загадочному виду и тому, сколько времени он потратил на сборы и прихорашивания, там предполагалась вечеринка с девочками, – а младшие дети отправились погостить в Нору: Молли всегда была рада внукам. Джинни не было, она отдыхала на средиземноморском курорте. Молли прятала глаза от стыда, словно это она была виновата в том, что дочь разрушила семью и бросила детей. Каждый вечер, перемещаясь домой по каминной сети, Гарри вспоминал, что надо бы сходить с птицей в Гринготтс, но катастрофически не хватало времени. За две недели ворон отъелся, перья уже не топорщились, но по-прежнему выглядели тускло и неопрятно. Он не обращал внимания на детские крики и аккуратно брал предлагаемую пищу из рук, но Ограждающие чары Гарри на всякий случай пока не снимал. Ворон тоскливо звенел цепью и иногда теребил ее клювом – скорее по привычке, чем всерьез рассчитывая снять оковы. В конце концов, наплевав на расходы, Гарри вызвал гоблинского мастера-артефактора на дом. *** В субботу, ближе к вечеру, Гарри сидел в гостиной Блэк-Холла, читая свежую газету. Полупрозрачные золотистые шторы, светлые шкафы, массивные кожаные диваны цвета выдержанного коньяка, хрустальная люстра, сверкающая множеством подвесок, – ничто не напоминало о том, как мрачно и неуютно тут было двадцать лет назад, когда Гарри впервые попал в особняк. От прежней обстановки сохранился только один предмет – великолепный черный рояль девятнадцатого века. Джинни не играла, но маленькая Лили всерьез интересовалась музыкой. Хорошо, что после войны в Хогвартсе ввели новые предметы, среди которых нашлось место и овладению музыкальным инструментом. Настенные часы мелодично прозвенели шесть раз. Камин полыхнул, и из него степенно вышел старый гоблин в черном сюртуке и парчовом жилете. Гарри встал навстречу гостю. – Добрый вечер, мистер Поттер, – с достоинством поклонился гоблин. – Мастер-артефактор Крунштак, поверенный Рода Блэк, к вашим услугам. Его уродливое, по человеческим меркам, лицо выражало самодовольство и заинтересованность, маленькие глазки остро и цепко оглядели Гарри, обстановку гостиной и остановились на вороне, сидевшем на своем насесте недалеко от рояля. – Рад вас видеть, Мастер Крунштак, – Гарри тоже сделал легкий полупоклон. Гоблины очень высоко ценят вежливость – этому научил его Хагрид еще тридцать лет назад. – Не буду отнимать ваше время, мистер Поттер, перейдем сразу к делу. Чем я могу вам помочь? – Посмотрите, Мастер, – Гарри указал на птицу. – Недавно я приобрел ворона, но не смог снять цепочку с лапы, опасаясь ему навредить. Полагаю, цепочка является артефактом. Не будете ли вы так любезны осмотреть ее? Гоблин протянул когтистую руку и провел по воздуху рядом с цепью, не касаясь ее. Ворон завертел головой и тревожно переступил с лапы на лапу. – Да, вы правы, мистер Поттер. Цепочка является артефактом, зачарованным на то, что снять ее может только человек, который надел. Или мастер, который ее выковал. К тому же ее невозможно порвать, разрезать или распилить. Но там есть еще один предмет. – Какой же, Мастер Крунштак? – удивился Гарри. – Видите? – гоблин наставил острый желтый коготь на кольцо, обнимающее лапу птицы. – Этот браслет другого цвета. Тоже артефакт. – Вот как? И вы можете сказать, каковы его свойства? – Пока нет. Цепочка очень сильна, ее магия перебивает информацию, идущую от браслета. Нужно сначала снять ее. – Вы сможете сделать это, не поранив птицу? – Я собственноручно изготовил этот артефакт двести сорок семь лет назад, – горделиво пояснил гоблин, и вперился в Поттера выжидающим взглядом. Гарри вспомнил, как гоблины относятся к изделиям, вышедшим из их рук. Они считают, что не продают артефакты навсегда, а только дают их на время – попользоваться. Деньги же, которые платят им волшебники, полагая, что покупают сам предмет, считаются лишь платой за временное пользование. – Я думаю, цепочке пришло время вернуться к своему законному хозяину, – уважительно склонил голову Гарри. Глаза гоблина радостно блеснули. – Конечно, я смогу снять ее. – Отлично. Не повредив птице? – уточнил Гарри, помня, что так и не получил ответа на этот вопрос. – Разумеется, – гоблин просто лучился самодовольством. – Есть ли у вас пустая комната? Магия может разрушить мебель и всю обстановку. – Пройдемте в подвал. Птицу, наверное, следует усыпить? – Да, так будет лучше. Гарри достал волшебную палочку и наложил на ворона заклинание сна, поймав его, когда тот упал с насеста. Бережно прижав его к себе одной рукой, как младенца, Гарри взял в другую канделябр с семью свечами. – Прошу, мастер Крунштак, следуйте за мной. В подвале, помимо лаборатории и хранилищ, существовало большое и совершенно пустое помещение, которое использовалось для тренировок в боевой магии. Поставив канделябр на каменный выступ стены, Гарри прошел на середину помещения и положил спящую птицу на холодный пол. И удивился странной тревоге, которую ощутил при этом. Он волновался за ворона, будто за несколько недель тот успел стать своим, родным – если такие определения вообще могли относиться к домашнему питомцу. «Мерлин, что же это за птица такая загадочная? Почему она мне снилась столько лет? И зачем ее нужно было запирать сразу двумя артефактами?» Гоблин направился к ворону. – Отойдите, мистер Поттер, – проскрипел он. – Мне нужно пространство. Гарри вновь отошел к стене, а гоблин кряхтя встал на одно колено и начал водить рукой вокруг птицы. На полу сами собой вспыхивали линии и странные письмена, не похожие ни на буквы, ни на руны. Гарри знал, что у гоблинов есть свой язык, но письменность – если это, конечно, была она – видел впервые. Когда ворон оказался в кольце символов, Крунштак стал водить рукой уже над самой цепочкой. С его пальцев заструились синие искры: они стекали вниз, окутывая артефакт. Затем гоблин опустил руку, и цепь, словно послушная собачка, прыгнула к хозяину, отцепившись от птичьей лапы, и несколько раз обвилась вокруг его запястья, ластясь как живая. – Готово, мистер Поттер. Желаете ли вы, чтобы я снял и кольцо? – А вы можете теперь сказать, что это за артефакт? – Да, конечно. Минуточку. Мастер снял с запястья цепочку и убрал ее в карман. Гарри даже показалось, что она сама скользнула туда, как зверек в нору. Проведя рукой над браслетом, Крунштак сообщил: – Это сделано человеческими руками. Браслет не позволяет птице обратно стать человеком, заодно скрывая ее человеческую сущность. Цепь мешала освободиться от кольца. Но теперь вы можете снять его самостоятельно. – Что?.. – Это не ворон, мистер Поттер, – раздраженно, как глупому ребенку, пояснил гоблин. – Это анимаг. Мне снимать браслет? – Н-нет… Не нужно, спасибо. Я сам сниму. Позже. – Как вам будет угодно, мистер Поттер, – гоблин учтиво склонил голову. Он выпрямился, но вдруг, словно заметив что-то, снова наклонился над бесчувственной птицей и взял ее левое крыло за кончики перьев, выпрямляя его и внимательно разглядывая. – В чем дело, Мастер Крунштак? – забеспокоился Гарри. – Тут что-то есть. Не видно под перьями, но я чувствую слабый магический фон. Посмотрите сами, – гоблин отошел в сторону. Гарри достал палочку, сделал несколько пассов и увидел, что кольцо на лапе птицы светится темно-синим, а из-под перьев крыла исходит слабое желтое свечение. – Что это может быть? – спросил он. – Вероятно, анимаг носил кольцо-артефакт, зачарованное не сниматься при перевоплощении. Теперь оно находится под кожей. – Вы можете сказать, каковы его свойства? Гоблин провел рукой над вороном. – Что-то, связанное со временем и перемещением в пространстве. Точнее сказать не могу, надо сначала вернуть анимагу человеческую форму. – Хорошо, Мастер. Спасибо вам за помощь. Гоблин выпрямился: – Давайте решим вопрос оплаты. – Да, конечно. Сейчас. Гарри подобрал бесчувственного ворона, отмечая, как мелко дрожат от волнения руки, и проводил гоблина обратно в гостиную. Положив птицу на стол, достал кошелек: – Какую сумму уважаемый Крунштак сочтет приемлемой платой за свою работу? – Пятьдесят галлеонов. Да, о жадности гоблинов ходили легенды. Сумма за такую ничтожную услугу была неприлично большой, но Гарри без торга отсчитал и выложил стопки золотых монет на журнальный столик: хорошие отношения с этим народцем дорогого стоили. Гоблин сгреб монеты в свой карман, который наверняка был бездонным – даже не оттопырился от такого немаленького веса. – Большое спасибо за помощь, Мастер Крунштак. – Всегда рад услужить Победителю Волдеморта. Обращайтесь, если возникнут какие-либо сложности с фамильными артефактами Блэков. Почти все они изготовлены моими руками. Гоблин сдержанно поклонился и исчез в пламени камина. Гарри проверил чары сна, наведенные на ворона, призвал бутылку виски и стакан. Не то чтобы он часто выпивал, но сейчас это было просто необходимо. Плеснув виски «на два пальца», он добавил льда и отхлебнул, поморщившись. Надо было решать, что делать с лежащим на столе анимагом. Гарри достал палочку и снял браслет с лапы ворона, гадая, кто же может скрываться под этими черными перьями. У него было одно предположение, но он отмел его как совсем уж сумасшедшее. Вероятнее всего, это кто-то из Пожирателей, решивший таким образом укрыться от правосудия. И после возвращения магу человеческого облика Гарри выполнит свою работу аврора, арестовав преступника и сопроводив его в камеру предварительного заключения, где тот будет содержаться до суда. Гарри хмыкнул, поймав себя на том, что нарочно тянет время. Он переложил ворона на диван и наставил на него палочку: – Спекули верто! Тело птицы задрожало, его окутали потоки магии. Оно выросло и вытянулось, превращаясь в человеческое. Преобразование заняло не более двух секунд. Анимаг лежал на боку, неловко подвернув под себя левую руку, лицом к спинке дивана. Тощие белые ступни с длинными обломанными ногтями торчали из-под ветхой дырявой мантии. Черные, отросшие ниже пояса спутанные волосы закрывали лицо. Уже понимая, что оправдываются его самые невероятные предположения, Гарри наклонился и убрал волосы в сторону. И от всей души порадовался, что маг продолжает крепко спать. Потому что на диване гостиной Блэк-Холла лежал давно пропавший без вести директор Хогвартса, профессор зельеварения Северус Снейп – собственной персоной. – Твою мать… – прошептал Гарри. Все другие слова попросту вылетели у него из головы. – Твою мать… – ошарашенно повторил он, опускаясь без сил на диванчик напротив. Не отрывая взгляда от Снейпа, он нашарил бутылку и налил себе еще виски. Полный стакан.