Железный век: Женщина, творившая историю

      Что-то неуловимо изменилось уже на следующий день после ухода Мадары. Никто в доме Учих, кроме Хаатори, пока не знал о беременности Дрианы, но отсутствие ее возлюбленного она почувствовала быстро. Больше не было рядом защитника, который каждый вечер звал к себе, которому могла пожаловаться, хотя никогда не стала бы этого делать. Теперь она была одинока, одна против всех. Началось с простых насмешек: – Ах, как наша Дриана переживает! Даже есть, почти перестала, - с усмешкой шипела Акэми. – А похудела-то как! Одни глаза остались, - подхватывала ее Сузуми. – Так и здоровье можешь погубить, и уж тогда Мизуки-сама покажет… - тихо хихикнула Акэми. – Да, она ведь уже вернулась. Негоже ведь невесте слишком долго быть вдали от своего жениха и будущего дома!       Они хихикали, старательно делая вид, будто ее саму не замечают. Хотелось крикнуть: «Что я вам плохого сделала?!» Плотину, сдерживавшую зависть, прорвало, и гадкое чувство затопило всех. Бояться больше некого, Мадара ушел не на один месяц, Хаатори Дриану словно не замечает, Ниа тоже вдруг сделалась слепой. Пока вернется Мадара, много воды может утечь… А разве можно надеяться, что за время долгих кровопролитных битв он не забудет ее? Кохэку позволяла ей брать свитки из комнаты Мадары, вернее, находиться там, – забирать древние техники самых разных кланов в свою комнату Дриана не рискнула бы и сама. Но при этом старуха стояла над душой и внимательно следила, что делает девочка. Весь ее вид показывал, насколько страшно занятой женщине надоели выходки глупой девчонки! – Что вы за мной следите, Кохэку-сама? Мадара-сама разрешил мне приходить в его комнату, и изучать древние техники. - Разрешил, но не сказал оставлять тебя тут одну, дитя, - возражала женщина, махнув руками. – Я никуда не денусь и свиток не унесу. – Читай, я подожду, – вздыхала Кохэку, складывая руки на животе и скорбно вздыхая, мол, что с тебя возьмешь, если у тебя никакой совести нет. Странно. Но после ухода Мадары, даже отношение с Кохэку изменились. Кохэку по-своему даже начала жалеть девушку, поманила ее судьба лакомым кусочком и тут же бросила наземь. И неважно, хотела того Дриана или нет. Да уж, лучше бы и не знать такого возвышения, какое было у этого подарка в последние два месяца. Верно, говорят: чем выше поднимешься, тем дольше падать придется. – Тебе гулять побольше нужно, дитя. Сидишь за своими свитками. Так и помереть недолго. Умрешь, что я Мадаре-саме скажу? Что ты скрючилась и ослепла из-за чтения? - Кохэку ворчала беззлобно, просто ей надоело часами выстаивать рядом с читающей Дрианой. – А вы не стойте рядом, Кохэку-сама! Займитесь своими делами. Я сама вернусь в комнату. – Вот еще! – возмутилась старуха, – Чтобы я тебя, дитя, в покоях Мадары-самы оставила?! Ты не его мать и даже не невеста, дитя. Вот родишь, тогда чего-то требуй. – А я ничего не требую, Кохэку-сама, только то, что разрешил мне Мадара. Правда, не стойте, Кохэку-сама. Пусть за дверью подождет кто-то другой; закончу – позову. – Потерплю, дитя,- упрямо заявила старуха. Дриана вздохнула; Мадара в сражениях, Хаатори занята своими делами и болезнями, Мизуки как раз таки возвращается обратно. А Дриана одна… Нет, вокруг все время кто-то есть, рядом Ниа, Кохэку, то и дело вертятся, иногда зовут к матери Мадары. Но все равно одиночество давит. Ниа заглядывает в глаза, и улыбается, Дриана улыбается в ответ, пряча глаза. Эта улыбка больше похожа на оскал. Дриана не знала, кому верить, а кому нет. Она хотела выжить, и сохранить жизнь малыша, а для этого ей нужно было быть осторожной. Она не могла допустить ни единой ошибки, ибо это могло стоить ей и ее ребенку жизни. И вдруг ужаснулась: а как же ребенок?! Он тоже погибнет вместе с ней? Стало страшно, словно рядом в темноте змея, ты ее не видишь и не слышишь, а она может напасть в любой миг. Уходила в комнату Мадары, читала. Все ради того, чтобы снова ощутить его присутствие, вспомнить каждую ночь миг за мигом. Ругала себя за то, что спала по ночам, а не смотрела на него пусть даже в темноте. Заново проживала каждый день, который была рядом с ним. До дрожи в коленках, до мурашек по коже вспоминала его руки, его губы, касавшиеся самых потаенных мест. Сама пыталась представить, как ласкает, как гладит, целует его красивое лицо, плечи, прижимает к щеке сильную ладонь… Представляла ночами и чувствовала ответный жар. Недаром говорят, что влюбленные связаны и на расстоянии, – Мадара, несомненно, чувствовал, откликался. Это хорошо, это означало, что не забыл, что так же ждет и желает встречи, как она сама. *** 2 недели спустя… – Дриана… -«Только не это! - подумала Дриана, прежде чем повернуться к источнику звука, - Она тут…» Только Мизуки ей не хватало! Но на лице привычная улыбка с ямочками на щеках, и смех сегодня как всегда, как раньше – звонкий и беззаботный. О чем ей заботиться? Любимая собственность Мадары, носящая под сердцем его ребенка. Но у его невесты слишком довольный вид – значит, что-то случилось. -Давно не виделись, - сказала наследница Ямамото, на несколько шагов приблизившись к Дриане, - С тех пор, как из-за тебя меня отослали к моим родителям. -Да, давно, - отвечала Дриана, с легкой улыбкой. Мизуки тоже натянула улыбку. Она тоже научилась сдерживать свой пыл, и улыбаться там, где раньше кидалась с кулаками, – Посмотри, что мне прислал мой жених! – восторженно произнесла она, нарочно подчеркнув слово «жених». -«Прислал Мадара? – пронеслось в голове у юной Гаи, - Значит, от него все же приходят письма?» Конечно, как она могла в этом сомневаться? Тут же мелькнуло подозрение, что ей самой просто не отдают послания Мадары. Да, такое вполне могло быть, ведь послания прибывают не к ней лично, а к той же Хаатори. Красивая резная шкатулка, а внутри отборный жемчуг россыпью. – Красиво…- прошептала Дриана, глядя на изумительно белоснежные жемчуга. – Да, это ответ на мое письмо. А тебе он что прислал? – спросила она с ехидной ухмылкой. Дриане понадобилась выдержка, чтобы не вскрикнуть. Мизуки писала Мадаре, и он ответил? А ей, почему не ответил?! – Нет, Мизуки-сама, Мадара-сама пока что, мне не ответил, - ответила Дриана, с еле заметной улыбкой. Мизуки фыркнула: - Пока что? Не слишком ли ты самоуверенна, Дриана? Может Мадара-кун и вовсе не желает тебе отвечать, ты об этом не задумывалась? Дриана протянула руку вроде за шкатулкой, и тут… – Ах, ты, мразь! Как ты посмела?! Покачнувшись, Дриана упала наземь, конечно задев шкатулку, от чего та выскользнула из рук счастливой невестки, и жемчуг оказался в траве. – Ах, ты…Немедленно ищи жемчуги, ты дрянь! Но Дриана не двинулась, и лежала, вроде без чувств. – Что с ней?! – ужаснулась мимо проходящая Кохэку. Хаатори махнула рукой: – Ничего страшного, с беременными так бывает… Мизуки обомлела: – Что…? – ошарашено, прошептала она, - Она беременна?! – А почему нет? Она уже как два месяца находилась в постели моего сына, пока ты, девочка моя, находилась в доме своего клана, из-за собственной не выдержки и неумения контролировать свои эмоции, - бесцеремонно ответила Хаатори, и пожала плечами. Дриана уже пришла в себя, если честно, то она вовсе не теряла сознания, это была уловка, чтобы выбить шкатулку из рук избалованной невестки. Удалось, в траве смогли разыскать далеко не все жемчужины, большинство так и пропало. Мизуки почти плакала: – Это был подарок Мадары-куна…- почти шипя, говорила она. -Мизуки-сама, пожалуйста, не сердитесь. Я могу возместить ущерб, отдав вам другое украшение. Мизуки зло вытаращила на Дриану свои зеленые глаза. - К чему мне подарок Мадары-куна, которого он дарил тебе?! – закричала Мизуки в полголоса, - Не нужно мне, чтобы какая-то шлюха отдавала мне свои чертовы подарки! - Мизуки,- строгим тоном произнесла Хаатори, заставив свою невестку замолкнуть. Мизуки прикусила губу и, поклонившись своей свекрови, поспешила удалиться. Хаатори и Кохэку внимательно наблюдали за Дрианой. Они заметили, как быстро пришла в себя юная женщина, так не бывает, если человек теряет сознание по-настоящему, значит, это хитрость? Хаатори была вынуждена признать, что хитрость удалась. -«Видно, Дриана хотела рассыпать жемчуг, она этого добилась». Хаатори постаралась, чтобы их с Дрианой беседу никто не слышал. Была рядом Кохэку, но это второе «я» Хаатори, ей доверять можно. Со стороны казалось: заботливая свекровь расспрашивает невестку о самочувствии, это неудивительно после обморока молодой женщины. – А тебе мой сын пишет письма? Дриана усмехнулась: – Я их не получаю. Хаатори вздрогнула: какой ответ! Дриана в очередной раз доказала, что умна. И не признала, что не пишет, и подчеркнула, что письма могут просто скрывать. Хаатори кивнула, словно с чем-то соглашаясь: – Думаю, ему некогда. Дриана вяло покивала, не поддерживая разговор, и ушла к себе, пожаловавшись, что голова все еще кружится. Глядя ей вслед, Хаатори размышляла, и все же тяжело вздохнула: - «А вот письма девчонки сыну придется отправлять, нужно сказать об этом Кохэку. Или пока нет? Пусть пройдет еще немного времени, пока мой сын окончательно не забудет эту девчонку. Решено – пока оставить все как есть». *** Дриана с трудом выдержала пребывание подле Хаатори. Внутри она задавалась одним единственным вопросом: -«Почему он Мизуки прислал письмо, а ей нет? Неужели вот так быстро все и закончилось?» Сердце затопила тоска, уж слишком недолговечным оказалось счастье. Мало того что ее ненавидят, жить приходится словно овце в волчьей стае, так и Мадара, похоже, забыл… А может, просто не получал ее писем? Вполне возможно, потому, что всем ведают Кохэку и Хаатори. Какая же она дура, что ждет ответ вместо того, чтобы отправить следующее послание. Нет, она так просто не сдастся, не может Мадара быстро забыть их посиделки по вечерам, горячие объятия, ночные ласки… Забыть о том, что у них будет ребенок. Почему же не может? Разве мало у него и без Дрианы было объятий, которые забылись за эти два месяца? И дети еще будут от Мизуки. И о посиделках забыть просто. -«Ну, уж нет!» Дриана взялась за кисть. На бумагу легли строчки: «Знаю, что ты занят, и прости, если отвлекаю. Ты на поле битвы своею жизнью рискуешь, а я тут, сижу и гадаю: не позабыл ли ты меня? Эгоистка я, я знаю, прости. Но так мне важно знать, помнишь ли ты меня? Не позабыл ли дни, проведенные вдвоем? Мечтаешь ли увидеть ребеночка нашего? Не знаю, мальчик или девочка, но чувствую я его, и уже люблю, и так хочу я, чтобы и ты полюбил его так же, как и я. Многого я не прошу, лишь ответь мне, умоляю…» – Кохэку-сама, если Мадара не получит и это письмо, я пожалуюсь, когда он вернется, - сказала Дриана, косо подглядывая на старуху. Старуха подумала, что юный господин может и не послушать жалобы надоевшего подарка, но на всякий случай огрызнулась: – С чего ты взяла, что он не получил твое письмо, дитя? Может, юный господин просто занят? – Мизуки на ее глупости ответил, а мне нет? – Но-но! – покачала старуха пальцем, - Госпожа Мизуки его невеста, дитя, ты не зазнавайся! – А я ношу его ребенка, Кохэку-сама, если вы забыли! Кохэку фыркнула: – Не болтай глупостей, дитя. Давай свое письмо. – Я сама ему отправлю, - возразила Дриана, крепко вцепившись в бумагу. – Чего удумала?! Может тебе еще и личного ястреба надо?! Давай сюда. – Кохэку-сама, не рискуйте, а вдруг Мадара-сама ждет это письмо? – Давай уж…- устало произнесла старуха, забирая письмо. Вообще-то Кохэку отличалась осторожностью и звериным чувством опасности и выгоды. -«А вдруг эта дитя права, и юный господин ее не забудет? Как тогда отвечать за пропавшие письма? Одно могло затеряться, но больше?.. Вах, так можно навлечь на себя неприятности» - подумала старуха, и вздрогнула. И снова старуха мучилась, пытаясь найти ту самую золотую середину между Хаатори, Мизуки и этим ребенком. Она пыталась понять, стоит ли говорить госпоже Хаатори о письмах Дрианы. Не сказать нельзя и сказать – значило бы словно разрешение просить. Нашла-таки выход, отправилась к Хаатори с вздохами: – Моя госпожа… – -Кохэку, что случилось? – Нет, ничего. Просто хотела сказать, что буду отсутствовать в вашем доме полдня, а то и больше. Если что-то нужно, скажите сейчас… –А где ты будешь? Хаатори не обмануло притворно сокрушенное выражение лица ее служанки, она прекрасно знала Кохэку и понимала, что это спектакль. Просто ей нужно сообщить, куда уходит, и заручиться поддержкой. Хаатори игру приняла: с Кохэку ссориться вовсе ни к чему, они всегда заодно, хотя она и двулична. – Пойду за обученным ястребом, моя госпожа. Дриана написала письмо юному господину. – Кому?! Последовал новый вздох, Кохэку стрельнула глазками на госпожу и снова опустила их. Она опомнилась, фыркнула: – Она уверяет, что юный господин может ждать ее письма, моя госпожа. Я уже трое из них за эту неделю сожгла. Будет не хорошо, если Мадара-сама в действительности ждет их. – Это она тебе сказала? – Да. – Лжет, - фыркнула женщина. Кохэку вздохнула: – А если, правда? Хаатори и сама об этом подумала. Что, если ее сын и впрямь ждет ее письма? Все могло быть, если вспомнить, что Мадара сам по вечерам тренировал эту сиротку к регенерации своих клеток. -" О, Боже! Знала бы, как все повернется, разве допускала под очи своего сына эту певунью?! Вот змею подбросил Ибуки!" – Иди, выполняй приказы этой девчонки. И Кохэку тоже хорошо знала Хаатори, и ее не обманула ее притворная послушность судьбе. – Да, моя госпожа,- сказала она, поклонившись. *** – Мадара-сама, к вам прислали письма от вашей семьи. Мадара кивнул, отодвинув в сторону поднос с несколькими свитками, мол, потом почитаю. И вдруг один небольшой свиток привлек его внимание. Учиха хорошо знал эту бумагу, она из его собственного кабинета. -«Дриана? – пронеслось в голове у парня, - Неужели, наконец, собралась написать?» Рука невольно потянулась к письму. Печать сломал не глядя, очень уж не хотелось ошибиться. Но одного взгляда на красивый подчерк было достаточно, чтобы понять: она! А в письме… «…Лишь ответь мне, умоляю…» Мадара пробежал глазами и понял, что уже писала и ждала ответа, тоскуя и ужасаясь отсутствию. В письме она уже ничего не просила, кроме одного – ответить. Только ответить, чтобы знала, что не забыл, что не выбросил из головы, выехав за ворота. А он словно ребенок, не получая от нее вестей уже более двух недель, обиделся, и даже не додумался написать первым. Стало чуть смешно, Мадара подвинул к себе чернильницу, взял в руки кисть. «Я жду и помню вас…»