Железный век: Женщина, творившая историю

      Но не только женщины злились на Дриану, у нее появился еще один враг, возможно, страшнее всех обитателей дома Учих. Что могла сделать Мизуки или кто-то другой? Напасть на нее, распускать о ней слухи. Но Дриана была физически сильнее их, поэтому уже могла постоять за себя, к тому же, рядом были Кохэку, вместе с Нией, которым Дриана уже могла довериться. Другой противник мог воздействовать на самого Мадару, и это было для Дрианы куда опасней.       Идзуне совсем не нравилось поведение его брата. Одно дело писать письма, даже принести колыбельку в свою комнату, но совсем иное, вернувшись, домой, не увидеться с советом клана, зато проводить вечер за вечером в общении с этой синеглазой девчонкой и ее сыном. Да, хорошо, это был первый сын его брата, и племянник самого Идзуны! Но это не меняло того факта, что будущим наследником клана все равно станет сын его законной жены – Мизуки. Поэтому, такую уж и большую значимость для клана, ребенок Дрианы не имел.       В отличие от Мизуки и остальных, Идзуне не мог пожаловаться на невнимание брата к себе, Мадара общался с ним больше и чаще, чем с Дрианой, но Идзуне чувствовал, что мысленно его брат все время с той женщиной.       Вернувшись, домой, Идзуне легко перехватил внимание своего брата, у них были свои дела, свои интересы, которые не касались постели, молодой Учиха показал Дриане, что она с сыном в жизни Мадары не главное, что тот легко находит занятия и вне спальни.       Когда Мадара вернулся после тренировки со своим братом, он хоть и был в усталом состоянии, но все равно желал, чтобы Дриана была рядом, и поэтому позвал ее к себе: – Ты выглядишь усталым… - мягким голосом сказала Дриана, сажаясь в его кровати, рядом с ним. Мадара весело хмыкнул: – Да, видимо, старею. Дриана захихикала. -Да, похоже на то… Он лег ей на колени, и уткнулся носом ей в живот. – Скучала? – спросил он с закрытыми глазами. – Нет…- покачала она головой. – Нет? – распахнув глаза, воскликнул он, от чего Дриана рассмеялась. – Я не просто скучала, я очень скучала, - сказала она, играя с его длинными волосами. -Чтож, в таком случае, я больше никуда не уйду, - в шутку сказал он. Дриана заставила себя рассмеяться: – Не нужно! Я знаю, что у тебя много дел. Я не хочу мешать тебе, только дай мне знать, что не забыл обо мне, этого мне будет достаточно. -Только это? Пфф, я ожидал большего… - разочарованно сказал он, и она вновь рассмеялась. Утром Мадара все же сказал: – Я ухожу. Надо еще немного потренироваться, не скучай, - и исчез в тени ветвей. -Я все равно буду скучать, - шепотом произнесла она в пустоту.       Мадара был в восторге, наконец-то у него женщина, которая не виснет на поле халата, умоляя не покидать ее, не ноет, но признается, что будет тосковать. Дриана промолчала о том, в чем еще не была уверена. Ничего, пока не пришло время сказать, что она, кажется, снова беременна. ***       Прошли еще три дня, теперь вопрос задала уже Кохэку: – Дитя, не слишком ли большая у тебя задержка? – обеспокоенно спросила Кохэку, глядя на живот Дрианы. – Какая задержка? – поддельно удивилась Дриана, но Кохэку было не обмануть. – Ты беременна, дитя? Дриана молчала, но, в конце концов, все, же пожала плечами. – Не знаю, кажется. – Сколько дней просрочено? – Десять. – Ладно, пока ничего говорить не будем, еще через несколько дней, и я вызову медика. -Хорошо.       Это Дриана понимала и сама, нельзя говорить раньше времени, наоборот, стоит молчать, пока такая возможность есть. Чем меньше людей знает о беременности, тем лучше.       Дриане семнадцатый год, самое время для любви, а не для размышлений, но жизнь заставила, и пришлось думать. Она успела понять, что должна стать для Мадары интересной собеседницей, настолько, чтобы не пожелал отпускать от себя. Теперь ей предстояло биться за внимание и сердце Мадары не с женщинами, не с Мизуки, даже не с Хаатори, а с Идзуной. Дриана уже поняла, что это куда серьезней. Любая женщина интересна Мадаре только в постели, это не так страшно, Хаатори может завладеть его вниманием только на время. У младшего Учихи была дружба с Мадарой и одна кровь. Он мог увести Мадару, и увести надолго, отнять его, занять его мысли чем-то другим, кроме семьи, кроме любви.       И это куда опасней любых опасностей, потому что под защитой Мадары в его доме ей было не страшно, не так страшно, а вот потеряв эту защиту, можно потерять все, не только любовь и приязнь, но и саму жизнь. Хотя для Дрианы это было равносильно. Потому она решила, что опасней всего Идзуне, он опасней Мизуки и Хаатори, вместе взятых, именно с младшим братом ее возлюбленного ей придется бороться, за его сердце, его внимание и уважение, за саму жизнь. *** 5 недель спустя…       Жизнь в доме Учих настолько не была похожа на все, что происходило за его пределами, что иногда и вовсе закрадывалось сомнение, а существует ли вообще жизнь там, за этими высокими стенами? Размышлять было о чем.       Дриана очень быстро забеременела, а Мадара после того практически все свое время проводил вместе со своим братом, мало случилось у них сладких ночей, мало радости. Дриана в тоске огляделась: – Что делать, Кохэку-сама, Ниа? Что мне делать? – Дитя, сначала разведи брови, если не желаешь, чтобы между бровей легла складка, - сказала старуха, попивая свой зеленый чай. – Пусть, это неважно! – Ты думаешь? – удивилась женщина, - Ты не права. Красота – это еще один способ удержать мужчину, дитя. Без нее, кому ты будешь нужна? Ты должна подумать, как завоевать сердце господина Мадары настолько, чтобы все его мысли были только о тебе. – Вот в этом-то и вся проблема, Кохэку-сама, я не знаю, - устало произнесла Дриана, и глубоко вздохнула, - Я не знаю. Я ведь не Идзуне… – Нет, и не нужно быть им, дитя. Ты же умница, постарайся использовать это. Ради достижения своей цели нужно применять свои средства, но никто не поверит, что юного господина можно завоевать умом. Пока тебе удавалось. Дриана бессильно опустилась на подушки: – Мне страшно, очень страшно… – Не бойся, но не стоит, ни с кем ссориться. Чем больше у тебя будет противников среди Учих, и вообще в этом доме, тем труднее жить. За всеми не уследишь, потому постарайся не заводить новых врагов. Плохо, что теперь рядом и господин Идзуне. Он старается отвлечь господина Мадару от тебя, это опасно, но тут ничего не поделаешь. – Предлагаете сидеть без дела, Кохэку-сама? – вдруг вскинула голову Дриана. – Я сделаю все возможное, чтобы отправить Идзуне куда-то с важным поручением… – Нет, ты не столь сильна, чтобы действовать против господина Идзуны. Не стоит начинать, можешь потерпеть сильное поражение. Напротив, пока старайся показать юному господину, что ты его ценишь и не презираешь, как, например, Мизуки-саму. – У нас ничего не получится, Кохэку-сама! Он меня ненавидит… – За что? – заглянула ей в лицо Кохэку. - Вы возлюбленная его брата, а так же, мать его единственного, первого племянника! – Я просто чувствую исходящую от него страшную опасность. Старуха вздохнула, – Не выдавай этих чувств раньше времени, тебе еще рожать. Вот родишь второго ребенка, тогда и потягаешься. А пока со всеми мирись и терпи. – Со всеми? – Да, даже с Мизуки-самой. Чтобы твои враги не объединились против тебя, лучше сделай вид, что дружишь с каждым из них по отдельности. – Как это? – нахмурилась Дриана. – Чтобы одолеть своих врагов, мало, не позволить им объединиться, их нужно между собой рассорить, дитя. Дриана прикусила губу, – Я не хочу этого делать! Я не хочу быть такой же, как они, не хочу кого-то с кем-то ссорить, не хочу, чтобы моя душа была черной… Кохэку вздохнула: – Куда ты денешься, если иначе не выжить?.. Но что бы, ни говорила Дриана, она понимала, что Кохэку права. У нее в доме Учих слишком много врагов, чтобы уследить за всеми, а особенно сильных, к которым теперь добавился и младший братишка Мадары, нужно либо как-то привлечь на свою сторону, либо хоть поссорить между собой. Задача невыполнимая, потому что Мадара не должен ничего заподозрить. – Кохэку, можно распустить слух, что я действительно предвижу неприятности. А еще лучше что-нибудь подстроить, чтобы я разоблачила? Пусть хотя бы какое-то время боялись со мной связываться. Старуха одобрительно кивнула, – Хорошо, сделаем. У тебя есть какой-нибудь дар для Мизуки-самы? – Что?! Дар? – Подарок в знак примирения. Дриана еще сильней нахмурилась, – Ну, возьми что-нибудь. Нашли красивый браслет, его Дриане подарил один из феодалов, но Дриана никогда не надевала ее, не до украшений ей было за последние несколько месяцев. Мизуки будет впору. – Зачем это тебе? Мне не жалко, но я не понимаю. – В ответ она обязана отдарить, а там увидишь… Отправь Ниу с браслетом к госпоже. Браслет положили на красивый поднос, накрыли тонким платком, и Ниа отправилась к Мизуки. – Что ей сказать-то? – напоследок спросила Ниа, недоуменно косясь на старуху. – Скажи, что госпожа не желает ссоры и в знак примирения за прошлые обиды, просит принять этот дар. – Прошу?! – возмутилась Дриана, но вовремя прикусила губу. Ниа отправилась с поручением, приведя в полное смятение юную Ямамото. Мизуки, увидев подарок от Дрианы, сначала отказалась его принимать, хотя было видно, что браслет очень понравился. Но долго капризничать она не стала и, делая вид, будто оскорблена нападками Дрианы, приняла подарок с неохотой. Ниа не стала ждать, пока Мизуки найдет, чем отдарить. Это был совет мудрой Кохэку. *** – И что теперь? – терпеливо спросила Дриана, подглядывая на морщинистое лицо старухи. Кохэку пожала плечами, – Посмотрим, что она передаст в ответ. Прикажи своим стражам никого не впускать, я выйду принимать подарок сама. – А если не передаст? – Значит, она глупа и жадна. Завтра, о ее жадности узнает весь дом, и весь клан! *** Мизуки жадной не была, но ей понадобилось время, чтобы подыскать что-то, что могло бы затмить подарок Дрианы. Тут она вспомнила о страсти Дрианы к чтению и решила подарить ей светильник. Мизуки радовалась удачному решению, ведь это никак не украсит Дриану, а к себе она никого не пускает… Немного погодя раздался стук в дверь, стражник сообщил, что пришла служанка от Мизуки. Кохэку чуть приоткрыла дверь и попросила подождать: – Сейчас выйду. Она успела шепнуть Дриане: – Что бы сейчас ни случилось, не бойся и кричи, что таков ответ Мизуки на твою доброту. Но все пошло не так. Одновременно со служанкой, принесшей ответный дар Мизуки, к Дриане пришла Хаатори. Женщина решила поговорить с Дрианой. Кохэку намеревалась сделать вид, что Мизуки прислала какую-то опасную гадость сопернице, но изобразить это прямо на глазах у госпожи не рискнула. – Дриана, ты правильно сделала, что помирилась с Мизуки, не стоит ссориться на радость врагам. Каких врагов имеет в виду, Хаатори не уточнила. - Лучше постарайся чаще улыбаться, когда ты смеялась, у тебя было куда меньше врагов. – Тогда я не была даже знакома с Мадарой, и у меня не было сына от него. Хаатори устало вздохнула: – Мы живем в жестоком мире, Дриана, не наживай себе лишних врагов, не зазнавайся. Хаатори была права, врагов и без того слишком много, чтобы плодить их нарочно, разве только поссориться со всем миром сразу? Помириться не помирились, но Дриана обещала Хаатори, что не станет делать то, чтобы могло расстроить ее сына. На некоторое время вражда между женщинами затихла. Надолго ли? Конечно, нет. Когда столько красивых женщин борется за внимание одного мужчины, разве возможна долгая дружба между ними? Дриану удручало понимание, что в этом придется прожить всю оставшуюся жизнь, какой бы та ни была – длинной или короткой. И детей рожать и растить тоже придется в этом шипении, склоках, сплетнях и зависти. ***       Идзуне удалось отвлечь своего брата от мыслей о войне и Дриане. Они славно потренировались, и старший Учиха вновь оказался победителем в их схватке.       Вечером подолгу сидели, беседуя. Идзуне в учебе преуспел, это пригодилось. Умный, эрудированный, уверенный в себе Учиха фактически шел с братом на равных. С юности Мадара привык не просто полагаться на знания своего брата, но и советоваться с ним почти по любому поводу.       И только когда Мадара встретился с лидером клана Сенджу, Идзуне с горечью стал отмечать, что его брат все чаще проявляет излишнюю самостоятельность, излишнюю скрытность. Идзуне боялся, что снова наступит время, когда советы братишки станут уже не столь важны для его брата. Что тогда?       Пока все шло хорошо, Мадара с ним советовался. Они удачно потренировались, теперь предстоял второй.… Да мало ли будет еще. Если бы не вмешалась эта синеглазая красавица, Идзуне чувствовал бы себя хозяином положения. Он старательно обманывал сам себя, стараясь убедить, что Дриана мешает только потому, что отвлекает внимание его брата, мол, Мадара слишком много думает о Дриане, давно пора бы найти другую женщину. Родила сына, и хватит. Но, правда заключалась в том, что Идзуне просто боялся. Боялся потерять интерес своего брата. Досада порождала желание показать этой девчонке ее действительное место. Не то, на которое ее поставил Мадара, а настоящее. Неужели не понимает, что внимание его брата преходяще, что все это временно, уж на что любимой была и Мизуки, а вот прогнал Мадара из дома за провинность, и пикнуть не посмела, уехала, глотая слезы.       Разве может женщина навсегда занять сердце мужчины, да еще такого, как его брат? Мадара любит красивые тела, ценит женскую красоту, он допустил к себе Дриану только потому…что она была особенной…особенно красивой и талантливой. Скоро, очень скоро Гая надоест, другая попадет на глаза его брату (уж Идзуне об этом позаботится!)…       Если во время битвы Идзуне всячески старался отвлечь мысли брата от синеглазой худышки, то теперь следовало показать ей ее место, может, поймет, что без Идзуны никуда, тем более в его же доме. Вдали от территории клана казалось, что это не просто возможно, а достаточно легко осуществить. Мадара тоже словно забыл о своей Дриане, он с удовольствием болтал со своим братишкой, и просто сидел, мечтательно глядя на огонь… Казалось, вернулись прежние, почти беззаботные времена, когда они были совсем еще мальчишками и беспечными. *** Но сколько, ни думали, ничего придумать не смогли. Чувство опасности просто захлестывало Дриану. На каждом шагу находились те, кто мог отравить, напасть или просто убить… А она снова беременна, сомнений уже не было. Кохэку и Ниа в один голос советовали пока никому не говорить, даже Мадаре, тянуть, сколько будет возможно. В доме, где живет много людей, если знает один, знают многие, а это опасно. – Скорей бы уж вернулся Мадара…

***

2 дня спустя… Мадара вернулся домой. Рядом с ним привычно Идзуне. Дриане очень хотелось сказать любимому о новой беременности, хотя она понимала, что служанки правы в своих советах, пока скрывать новость. К тому же рядом с Мадарой его тень – Идзуне. Но еще больше поразило женщину то, как сам Идзуне смотрел на нее. От понимания, что обрела столь сильного противника, вернее врага, стало плохо, даже голова закружилась. – Что с тобой, дитя? – Кохэку, ты бы видела его взгляд… - обреченно выдавила из себя Дриана, обнимая себя руками. – Вы что-то заметили? – Да, его взгляд. Он точно меня ненавидит. Его глаза полны презрения и ненависти. -Ох, дитя, - обреченно вздохнула старуха, и плюхнулась на кровать. Идзуне смертельно опасен? Но за что, почему? И главное – что теперь делать? Этот человек подле Мадары словно тень, чем ему мешает женщина, рожающая детей? Дриана понимала, что говорить Мадаре о своих страхах нельзя, брату он доверяет и от себя не отстранит, мало того, не имея доказательств, можно испортить отношения с самим Мадарой. Нужно поговорить с Идзуне, попытаться объяснить, что она не мешает, не претендует на власть. Это удалось, хотя и не сразу. Во время прогулки по саду Дриана почувствовала знакомую чакру, и с трудом умеряя шаг, чтобы не бежать, она решительно подошла к Учихе. – Идзуне-сама, я хочу с вами поговорить… Идзуне обернулся, словно от удара. Он стоял, глядя на залив и не видя ничего. В саду нашлось немало местечек, где можно посидеть или постоять в одиночестве, размышляя о своем. Мадара тоже любил это местечко и должен был прийти сюда. Но вместо этого пришла она. Идзуне чувствовал себя вдвойне неуютно. Его беспокоило возможное появление его брата, и вероятность того, что тот может услышать их разговор. Однако не бежать же от какой-то женщины? Глупые бабы не понимают, что риск не всегда оправдан! Идзуне, совсем недавно планировавший, поставить Дриану на место, теперь был готов помчаться прочь, дай только волю: – Дриана, сейчас сюда придет мой старший брат. Дриане стало не по себе, она прекрасно понимала опасность того, что Мадара застанет ее с Идзуной наедине, но выхода уже не было, бежать поздно. – Идзуне, чем я тебе мешаю? – Мне? – удивился парень, как быстро эта девушка перешла на «ты». – Вы думаете, что я не замечаю ваших косых взглядов в мою сторону, Идзуне? Вы явно дали мне понять, что я вам не друг, хотя я ничего плохого вам не сделала. Идзуне, мысли которого были заняты исключительно приближающимся братом, не сумел справиться с собой и откровенно вздрогнул. Но быстро опомнился: – О чем ты говоришь, Дриана? – Я та, которая родила вашему брату сына, Идзуне-сама, его первого сына. Рью также является и вашим первым племянником, а я – его мать. Я не позволю вам, или кому-то еще, оставить своего сына без матери, так что, знайте, если вы захотите навредить мне или моему сыну, я не отступлюсь, Идзуне-сама. А Идзуне уже чувствовал чакру своего брата… Глупая женщина, она нарочно завела этот разговор, чтобы услышал его брат? – Я вам не враг, Идзуне, но все зависит от вас. – В чем ты меня обвиняешь, Дриана? – Идзуне решил держаться до конца, но глаза выдали. – Это мое первое и последнее предупреждение! – довольно громко повторила Дриана, и испарилась, словно мираж. Мысленно прокляв всех женщин, кроме родившей его самого, Идзуне с трудом приходил в себя, понимая, что побывал просто на краю. Эта женщина опасна, очень опасна… *** А сама Дриана примерно то же шептала едва поспевавшей за ней Кохэку: – Этот мальчишка опасен, он мне не союзник, Кохэку…. – Но почему, дитя? – Я мешаю их дружбе с Мадарой. Идзуне желает владеть сердцем своего брата в одиночку. Это очень плохо, потому что сил и ума у него куда больше, чем у Мизуки, а Хаатори за меня заступаться не станет. К тому же Мадара скорее поверит Идзуне, чем мне. Кохэку только вздохнула, что можно ответить на такие слова? Дриана и впрямь многим мешает, а потому не знаешь, с какой стороны ждать беды. Но то, что Идзуне-сан как-то опасно смотрит на Дриану, правда. Старуха придумывала, как обезопасить госпожу от этой ненависти, но Дриана снова беременна, значит, не всякие средства применимы, можно навредить ребенку. В конце концов, Кохэку решила: – Поживем – увидим. Неожиданно Дриана остановилась , и посмотрела на свою служанку, – Идзуне заберет у меня Мадару, Кохэку-сама. Он умней, сильней и знает намного больше, чем я. Его много учили, меня меньше. Я должна научиться сама. – Вах, дитя! – ахнула старуха, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить шум, - Да тому ли нужно учиться женщине? Вам достаточно быть приятной господину в постели. – Вы не понимаете, Кохэку-сама … Вот в этом вы и не правы. Если я буду просто приятной в постели, то останусь только любовницей. – Вы уже его возлюбленная, вам дозволенно гораздо больше, чем невесте юного господина. – Потому что горяча в постели? Старуха задумалась, эта юная женщина права, есть и погорячей, и красивей, а Дриана взяла другим – своим умением заворожить господина, поговорить с ним, а не только ублажать его. – Но ты, же не можешь выучить все, что знает юный господин Идзуне. – А мне и не нужно. Мне вообще почти не нужно знать то, что знает Идзуне. Мне нужно знать то, чего он не знает. – Как это? – удивилась старуха. – О чем ведут беседы Мадара и Хаатори, можете сказать? – Ты хочешь, чтобы я подслушала, дитя? Это слишком опасно. – Нет, -Дриана покачала головой, - Мне просто нужно знать, о чем они говорят, а не что именно. – Тут и без подслушивания ясно – о делах в семье, в клане, в доме. Не господину Мадаре же заниматься этими делами, распоряжаться домом и слугами, подсчитывать расходы? – Конечно, этим занимается Хаатори-сама. Ни влезать в эти дела, ни мешать Хаатори-саме я не собираюсь. К тому же мне вовсе не хочется заниматься ссорами. А о чем беседует Мадара со своим братом? – Мало ли у мужчин разговоров? Та же война, те же тренировки… – Правильно, Идзуне много знает, с ним интересно, к тому же они обсуждают дела политические. А я? – Разве ты мало знаешь и с тобой не о чем поговорить? А как ты поешь, дитя! Старуха никак не могла понять, к чему клонит ее подопечная. – Песенками долго жить не будешь. Конечно, музыка – это прекрасно, но когда-нибудь Мадаре просто надоест видеть во мне домашнюю певунью. Он интересуется жизнью других стран и народов, мне это тоже интересно, я просто не представляю, как живут за стенами клана, и так было всегда. – Вах! Да разве ты мало читаешь? – Этого мало, чтобы что-то узнать, недостаточно просто листать свитки, они написаны давно, да и не обо всем в них можно прочесть. Нужно беседовать с людьми, расспрашивать их. А чтобы беседовать, надо знать их язык. Нет, Кохэку совсем не понравилось то, что говорила юная Гая. Глупая она, что ли? Мадара назвал ее любимой не столько за умные беседы, сколько за то, что родила сына. Нужно за это и держаться. Конечно, опасно жить среди Учих, но другой-то жизни у нее все равно нет. Причем здесь жизнь в других странах? Глупости! Но Дриана стояла на своем: – Мне нужны служанки, такие, что многое знают. Кохэку-сама, нужно найти хотя бы одну женщину грамотную, умеющую читать, знающую о жизни. Лучше, если она будет образованна. Кохэку задумалась. Поняв, что требуется Дриане, Кохэку лишь кивнула, а потому уже к вечеру сообщила, что есть две женщины, которые могут подойти Дриане: – Если захочешь, дитя, я приведу сюда обеих, ты выберешь лично. Кохэку действительно привела двух женщин из страны «Облака». – Как вас зовут? Где вы родились и в каких семьях? – спросила Дриана, изучая каждую морщинку, и каждый изгиб женщин. -Я Чинацу, а это Чикаку. Мы обе из состоятельной семьи, нас отправили работать наши родители. – Заставили? – За нежелание выходить замуж по воле родителей, - объяснила Чикаку, скрестив руки на груди. Дриана с сомнением смотрела на женщин. Да, они молоды, но ни красотой, ни статью не отличались, и возраст не юный. Чинацу, видно, поняла ее сомнения, и усмехнулась: – Мы обе, овдовев, отказались становиться женами тех, кого выбрали наши родственники, и решили, что лучше уж работать, нежели выходить замуж не по любви. А тут такое… Зачем мы вам? – Что вы знаете, кроме о других странах? – Многое. Мой муж был богат, в нашем доме бывали художники, поэты, многие знаменитые люди из самых разных стран. Да мы вообще не бедствовали, пока не умер мой муж. Тогда наши родные были вынуждены ставить нам условие: либо женитьба, либо работа. Дриана кивнула, – Хорошо, вы постараетесь как можно быстрей научить меня всему, чего вы знаете сами. Оказалось, что обе женщины прекрасно вышивали, обе знали некоторые приемы врачевания, искусно причесывали, творя из локонов Дрианы удивительные прически, быстро осваивались. Поинтересовался и Мадара: – Ты много времени проводишь с этими женщинами, кто они? – Да. Это мои учительницы, они из богатых семей и знали многих знаменитых людей своей страны. – Ты довольна ими? – Очень, - улыбаясь, сказала она. – Чему они тебя учать? – Они прекрасно вышивают… Почувствовав неуверенность Дрианы, Мадара заглянул ей в лицо: – Эй, не лги мне, скажи правду. Дриана тихо хмыкнула, и пожала плечами, – Они учат меня многим языками, и рассказывают истории своей страны, о людях, с которыми встречались, - А напоследок она добавила, - Это образованные женщины, Мадара, я многое хочу от них узнать. Учиха смотрел на возлюбленную с изумлением: – Тебе мало своих забот? – Каких? У меня две заботы – ты и Рью. Но ты часто бываешь, занят, а Рью, перестал болеть и весел. К тому же с ним все время находится Ниа. Мадара не знал, что отвечать, возразить нечего, Дриана не желала быть просто любовницей, но он и сам не желал этого. Потому, когда начала ворчать Хаатори, он мягко остановил мать: – Мама, пусть Дриана делает, что хочет. Она же никому не мешает. Возражать оказалось некому. Идзуне, услышав о нововведении Дрианы, только пожал плечами: – Образованные женщины ничего хорошего собой не представляют. Но если Дриане нравится, пусть учится. Когда Дриане передали его слова, она только фыркнула: – Его спросить забыли! *** К концу зимы скрывать беременность было уже невозможно. Услышав от Дрианы о будущем ребенке, Мадара сам обрадовался, как ребенок. Они подолгу общались почти каждый день, Дриана рассказывала то, что узнала от своих новых учительниц. Это было занимательно и поучительно. Там, за стенами текла совсем иная жизнь. Мадара не был похож на своего отца, ему было важно не просто завоевать, не просто покорить, а объединить. Он пока еще и сам не очень понимал, как объединит два враждующих клана, но чувствовал, что сделает. А потому ему нравилась идея Дрианы сначала попробовать изучить, понять тех, кого намерен покорять. Удивительно, но с любимой женщиной Мадара все чаще обсуждал то, о чем раньше мог говорить только со своим братом. Конечно, Дриана была неразвита, учеба в клане не дала ей достаточного образования, там учили больше петь и танцевать, но она желала, жаждала учиться и постигать новое, и тем была особенно дорога Мадаре. Красивая, любимая умница, уже родившая сына и вновь носившая его дитя… Разве он мог от такой отказаться? – Такими темпами, я могу и твоей советчицей стать, - шутя, подтолкнула она его локтем. Мадара рассмеялся от души: – Я назначу тебя переводчиком! Выучишь все языки, будешь переводить. Или вообще будешь беседовать с моими соклановцами о будущих сражениях … Они смеялись, не подозревая, что наступит день, когда Дриана действительно будет беседовать с Учихами, феодалами, принимая их самостоятельно! Но как, же еще далеко было до этого дня, сколько предстояло пережить Дриане, сколько бед вынести, скольких опасностей избежать… А пока у нее рос живот, и росла неприязнь клана Учих. Это не могло нравиться никому – ни Хаатори, которая откровенно ревновала сына к Дриане, ни Идзуне, которого Мадара все чаще менял на Дриану. Гая завладела сердцем и разумом Мадары, никто не мог с ней сравниться… Не мешала даже беременность. Одна женщина не могла владеть сердцем Учихи, особенно наследником, это неправильно! Но вырвать ее из души Мадары не удавалось. Оставалось одно – уничтожить! Расправиться с беременной женщиной проще, чем с обычной. Любые болезни можно свалить на беременность. *** Весна в том году пришла красивая, это вообще прекрасное время года, когда цветут сакуры, возрождаются людские надежды, кажется, что впереди только хорошее. Мадара словно и не собирался уходить в битву, хотя к нему готовились. Никто не мог понять намерений своего лидера. Мадара после последней победы, не спешит… Что-то здесь не так. Среди Учих поползли слухи: это все его Дриана виновата, она родить должна, вот Мадара и ждет. Глупость, конечно, потому что никогда предстоящее рождение даже первенца никого не останавливало. Но болтливые языки нашли повод, за него зацепились, и понеслась глупая сплетня! Дриана почти ежедневно спрашивали, как еще надолго она задержит выступление в битву? Однажды, не выдержав, она спросила об этом у Мадары. Тот даже не сразу понял: – Я не жду твоих родов, Дриана, просто мне не нужно выступать рано, я не на Сенджу держу путь . Но не станешь, же об этом кричать на каждом углу, болтовня продолжалась, и Дриана, и сам Мадара понимали, что чем больше будут наказывать за глупые сплетни, тем упорней они станут распространяться. Лучший выход не слушать. Но легко сказать, да трудно сделать. Бедная женщина старалась не показываться никому на глаза, уходила в дальний уголочек сада, сидела там, слушая рассказы о великих людях. С каждым днем Дриана узнавала все больше и больше...