Железный век: Женщина, творившая историю

      В яркий день середины лета, Дриана вдруг почувствовала себя совсем плохо. В последние дни ее мучили сильные боли внутри, понять причину которых Кохэку никак не могла. Вернее, догадывалась, но боялась озвучить.       Дав госпоже успокоительное, она присела в стороне, сокрушенно качая головой. Дриана лежала, закрыв глаза и прислушиваясь, как боль хотя бы на время затихает. Она предпочитала терпеть, только не пить средства, от которых будущий ребенок мог стать дурным. Но иногда становилось невыносимо, и тогда Кохэку со вздохами давала что-то выпить. К старухе подошла Ниа, видно, решив, что измученная Дриана заснула, тихонько поинтересовалась: – Отравили? – Да, - еле слышно шепнула старуха, кивая головой. Ниа прикусила губу, и покачала головой, не веря в слова, сказанные старухой. Как же так? Ее Великая и Всесильная госпожа Дриана отравлена? Как так? – Выдержит? – после минуты молчания, спросила Ниа. – Она, может, госпожа все может, а вот ребенок… Дриана вдруг распахнула глаза: – Ребенок может не вынести? – чуть ли, не вскрикнула она, поднимаясь с кровати. – Дитя…- ошарашено выдавила из себя Кохэку. Но Дриана не желала ничего слушать, – Если вызвать роды сейчас, он может выжить? – с надеждой спросила она, крепко обняв свой округлившийся живот. – Это опасно для тебя, дитя. – Ты знала, что я отравлена, и ничего не делала? – Зло спросила Дриана, еле сдерживая свой гнев. Кохэку со вздохом пересела ближе: – Дитя, ничего нельзя поделать, у тебя ребенок. Если бы я дала тебе сильное противоядие, то ребенок умер бы внутри, а если и родился, то уродцем. – А так? Что будет, если вызвать преждевременные роды? – Не знаю, – честно призналась старуха. – Может родиться здоровым, но может, и нет. В разговор вмешалась Ниа, она взволнованно обратилась к своей госпоже: – Дорогая, я не медик, но моя мать умерла при похожих обстоятельствах. А сестру удалось спасти, вызвав преждевременные роды, это лучше. Если ребенок родится через месяц, то он не выживет, лучше сейчас. Либо вовремя, либо сейчас. Это подтвердила и Кохэку, дети, рожденные за месяц до срока, выживают реже, чем за два месяца.       Все трое понимали, что это опасно, служанки знали, что с них просто спустят шкуру, если ребенок не выживет, но знали и другое – еще два месяца Дриана не вынесет: либо умрет, либо настолько привыкнет к лекарствам, что превратится в безвольную куклу.       Дрожащая рука Дрианы потянулась в сторону Кохэки. Обычно спокойная и гордая госпожа отбросила в сторону всю свою гордость, ради своего ребенка. Сейчас, на первом месте была жизнь малыша, и неважно, как сильно Дриане придется пасть в глазах других, главное ее ребенок: – У тебя есть средство, вызывающее роды? ***       Все заволновались: Дриана рожает на два месяца раньше срока! Сама она в бреду, горит огнем, к ней в комнату никого не пускают. Эта наглая старуха Кохэку захлопнула дверь даже перед одним из Учих, присланного самой Хаатори!       Мадара узнал о том, что его любимая рожает раньше срока, находясь далеко за пределами территории клана. Он хотел вернуться, хотел быть рядом с Дрианой. Но его остановил Идзуне. Негоже мужчине совать нос в такие дела, оставалось только переживать, дожидаясь новостей в золотом свитке, что означало бы рождение еще одного наследника. А если девочка? Никакого золотого свитка не будет, рождение дочерей не только не праздновали, но и вовсе не упоминали.       Но Мадару беспокоило не это, его волновало лишь здоровье Дрианы и ребенка. Он намеревался до рождения ребенка, неважно сына или дочери, сделать еще одно дело, но не успел. В последние дни он не бывал в доме, уезжал, чтобы посмотреть за подготовкой к одной тайной миссии, и теперь, идти обратно было поздно.       Попробовал читать присланные для доклада бумаги, понял, что не может сосредоточиться. Взял свитки, потом просто книги, но снова ничего не получалось. Подошел к расставленным на маленьком столике фигуркам для шоги, игра тоже не клеилась. А ястреба все не было. В дверь постучали…       Это могло означать одно из двух – либо пришли вести о рождении, либо… О втором думать не хотелось. Но вошел Идзуне: – Брат, у Дрианы… – Я знаю! – слишком резко выдавил он. И вдруг испугался, вдруг его брат пришел сообщить о чьей-либо смерти?! – Что у Дрианы?- взволнованно спросил он, чувствуя, как по спине покатилась капля пота. Идзуне недоуменно посмотрел на своего старшего брата: –… Начались раньше срока роды. – Это я знаю, - раздраженно, и взволнованно выплюнул он, и бросил на стол одну из фигурок. Мадара был взволнован, испуган и раздражен, что очень пугало его брата. Обычно его брат всегда сдерживал проявление столь сильных чувств, а тут такое… -Как думаешь, как она? – обреченно выдавил из себя Мадара, закрывая лицо руками. Идзуне поежился, – Я слышал, она сильно мучается… У Мадары комок образовался в горле и стало трудно дышать. - У нее жар, и неизвестно, выживет ли ребенок… Сердце Мадары оборвалось. - «Ребенок…» - пронеслось у него в голове. – С меня хватит! – Мадара резко встал с месте, и направился к выходу. -Что ты делаешь, брат? – переходя ему путь, спросил Идзуне. -Я отправляюсь обратно домой! С меня хватит ожиданий! – зло произнес Учиха и, оттолкнув с дороги своего брата, исчез через доли секунды. ***       На следующий день, намучившись и почти в бреду, Дриана родила сына, но ребенок оказался на редкость живучим. Наследник взял грудь кормилицы, которую пришлось срочно разыскать, поел и спокойно уснул.       А вот его мать все металась в бреду. Временами Кохэке казалось, что ее сильная и молодая госпожа не справится, она огнем горела, стремилась куда-то вверх, просила воздуха и света, хотя в комнате были зажжены все светильники, а окна открыты настежь. Вдруг к постели подошла Ниа, девушка почти знаками попросила Кохэку, чтобы та позволила подержать госпожу и подругу за руку. Решив, что хуже уже не будет, старуха уступила место.       Та принялась просить Дриану выжить, шептала ей молитвы, хотя лоб Дрианы покрывал уже предсмертный пот, Ниа продолжала умолять ее не сиротить детей, которых не уберечь без матери. Ниа сидела долго, чувствуя, как постепенно успокаивается Дриана. Юная Гая притихла, ее перестала бить дрожь, немного ровнее стало дыхание… ***       К утру следующего дня жар еще не спал, но Дриана открыла глаза: – Кохэку-сама… - еле слышно, и слабо шепнула она. -Дитя! – взволнованно отозвалась та, и принялась трогать ее лоб. Кто? – так слабо спросила она, что Кохэку едва ее расслышала. – Мальчик, дитя! Ты родила еще одного наследника! Живой, крепкий, грудь у кормилицы взял, жить будет, дитя. Из глаз Дрианы невольно покатилась слеза. Она слабо улыбалась, и плакала. – А… Мадара?       Но еще раз обрадовать свою госпожу старухе было нечем, от юного господина никто не приходил даже поинтересоваться здоровьем Дрианы. Гая закусила губу, чтобы не расплакаться, на сей раз от горя. И все же непрошеные слезы хлынули из глаз.       Чтобы успокоить Дриану, Ниа поспешила принести ей мальчика. Тот спокойно спал, и даже сейчас, когда личико не пришло в нормальное состояние после рождения, все еще красное и подпухшее, мальчик был красивым, и крепким, чем его старший брат. – Сильный будет! – Ниа счастливо демонстрировала мальчика матери так, словно сама произвела на свет этого ребенка. – Почему будет, уже есть, – фыркнула Кохэку, - Мальчик настоящий боец. -Да, - счастливо кивая головой, выдавила из себя Дриана, и подтянулась к своему малышу – Его надо покормить… – Дорогая, его уже покормили, мальчик сыт. А вам нельзя, ваше молоко будет вредным для него. Дриана, полюбовавшись сладко посапывающим сыном, позволила унести его и расплакалась снова. Никто не пришел поинтересоваться ею не только от Мадары, но даже и от Хаатори. Было больно и обидно. – Дитя, выпей лекарство, тебе не стоит плакать, твои дети могут это почувствовать. – Я не буду пить, это вредно для молока. – Дитя, тебе нельзя кормить ребенка, совсем нельзя, яд уже мог попасть в молоко, - виновато сказала старуха, и закрыла глаза, в знак сочувствия. - Совсем нельзя? – с надеждой спросила та, но надежда угасла, когда старуха покачала головой. Дриана не выдержала, и расплакалась снова. И все же Дриана позволила напоить себя успокаивающим и лежала, беззвучно рыдая, пока не сморил сон.       В комнате стояла гнетущая тишина. Никого в доме, кроме собственных служанок, не интересовала судьба Дрианы, еще вчера всесильной Дрианы. Почему? Да потому что не интересовался Мадара! Жестока судьба, что поделать, сегодня ты на вершине, а где завтра?       Многие приободрились, особенно Учихи. Наконец-то их Великий лидер освободился от чар этой синеглазой куноичи. Быть может, вернется к уму разуму, наконец? На Дриану никто не замахивался, но не потому, что жива прежняя, а потому, что судьба Дрианы слишком ярко показала, как опасно заноситься высоко – падать потом приходится низко.       Дриану почти похоронили, во всяком случае, открыто обсуждали, насколько долго она протянет, месяца два? А может и меньше. Мнения разделились, но никто не желал неудачнице выздоровления, говорили только о ее несчастной судьбе.       Это не потому, что дом Учих столь жесток, хотя, конечно, жесток, просто никто не привык к тому, что над Учихой, особенно над их лидером властвовала какая-то женщина, это было не правильно. Здесь уважали сильных, беспощадных, потому что знали – случись им самим бороться за свое место, за силу, не пожалеют никого так же, как не жалеют их самих. Здесь нельзя проиграть, проигрыш равносилен забвению, а это равносильно гибели. Сколько братьев, ради власти или силы, было убито, сколько служанок превратилось в старух в этом доме. О проигравших забывали тут же, потому что нельзя терять времени в попытке вернуть себе пошатнувшееся положение или в попытке положение завоевать. Жалеть больную некогда, лить слезы по потере глупо, всех ждет такое же.       Время возможностей коротко, терять его даже на жалость, на раздумья о других нельзя. И хотя в этом доме бывала и дружба, один Учиха помогал другому, одна служанка прикрывала другую, но это все забывалось, стоило только мелькнуть надежде, завоевать себе место. Стоило забрезжить такой надежде, как вся старая дружба и вражда забывалась, каждый боролся только за себя, прежних друзей и братьев готовы утопить, только чтобы выплыть, стать сильнее и могущественнее. Все в доме Учих и за ее пределами злорадствовали от души, прикрываясь горестными вздохами о несчастной судьбе Дрианы. Но в каждом вздохе слышалось: «Так ей и надо!»       Учихи наслаждались бедой, болезнью их ненавистной Дрианы и невниманием к ней Мадары. «Так ей и надо!» – просто висело в воздухе, слышалось в каждом вздохе, в шелесте, в шуршании шелков, тихих шагах…       Казалось, все забыли, что рождены матерями, каждый из которых в свою очередь был вот таким же новорожденным ребенком. Но представить себе проклятия со стороны родителей по отношению к их собственным матерям не мог никто.       Сама Дриана с трудом приходила в себя. Мадара так и не прислал никого и ничего с поздравлениями по поводу рождения сына, наследника, потому служанки, жалея госпожу, давали ей снотворное, чтобы спала, чтобы не задавала вопросов ни им, ни себе. ***       Мадара, наконец-то, добрался до своего дома. Он тут же хотел направится в комнату Дрианы, но по дороге его встретила взволнованная мать. На ее лице почти скорбь. Мадара ужаснулся: – Что?! – панически спросил он, - Как они?! И почти сразу понял, что скорбь немного притворная. – Мальчик хорошо, он даже живей своего старшего брата, – не сумела соврать Хаатори. – А Дриана лежит в беспамятстве почти все время. Я не знала, сын мой, что тебе уже известно о рождении сына, не то не стала бы, беспокоится… – Вы так огорчены болезнью Дрианы? – удивился Мадара. – Я огорчена тем, что она родила раньше срока, тем самым, рискнув жизнью твоего сына… – Мама… вы полагаете, что я обвиняю Дриану? – А ты не обвиняешь? – нахмурившись, спросил та. На Мадару накатила ярость, – Разве это ее вина, мама? вы обвиняете ее за то, что случается со многими? За то, что не уберегли ее сами? За то, что не проследили за ее здоровьем?! – Мадара был в бешенстве. Он не смог совладать со своей злостью, со своими эмоциями, и глаза поневоле стали красными. Хаатори невольно возмутилась: – Как ты можешь так говорить?! Я сделала все, что смогла! – Тогда почему она сейчас на грани жизни и смерти, мама?! Почему? Почему ты сейчас находишься здесь, а не рядом с ней, а, мама?! Ответь мне! Хаатори испуганно глазела на сына. Это было в первый раз, когда ее сын так яростно кричал на нее! Не на брата, не Дриану, а на нее! На мать! Мадара тяжело дышал от злости, но смотря на растерянное и испуганное выражение лица своей матери, он утихомирить свой пыл. Он тяжело вздохнул, и глаза снова стали черными. – Мама, - уже более спокойно обратился он к ней, - Я совсем недавно придумал своему сыну имя. И хочу заявить всем о счастливом рождении своего второго наследника, по имени Рейден, что означает, гром и молния, - его взгляд стал счастливее и нежнее , - Ведь он устроил не мало шума. Они с Рью будут такими же хорошими братьями, как и мы с Идзуне! Вместе, они будут сильнее всех, когда вырастут! – Гордо заявил он, и хотел было уйти, но добавил еще кое-что,- А еще утверждаю, что их мать Дриана была и остается моей возлюбленной. Можете объявить об этом всему белу свету, мама, я не возражаю. Мадара дал понять, что желает идти: – Мама, вы идете в дом? Я иду к Дриане, хочу сам объявить ей имя нашего второго сына, а вы сообщите остальным. Хаатори поерзала на месте: – Надеюсь, ты не совершаешь ошибку, сын мой. – Вы не рады рождению еще одного внука? – нахмурившись, спросил Учиха, - Братья – это сила, мама. Кому как не вам, знать это. Радуйтесь сильному внуку, мама, ведь я слышал, что он настоящий боец! Женщина растерялась: – Не знаю, не видела… – За три дня вы не видели собственного внука? - сурово посмотрел он на свою мать, - Хорошо, я посмотрю сам, - Он прошел мимо нее, поднялся, перешагивая через ступеньку, и снова сорвался на бег. Этот день начался хреново, а закончился полной катастрофой ***       Дом Учих даже не шипел, он гудел, как растревоженное осиное гнездо. Ничего эту Дриану не берет! Напали – заметила, ядом травили – выжила и даже второго сына родила, говорят, сильный ребенок. А теперь вот сам Мадара назвал его громом и молнией - Рейденом… ***       Сама Дриана лежала почти без чувств, когда увидела входящего в комнату Мадару, поначалу подумала, что это и вовсе бред. – Мадара?... Увидев ее, Мадара облегченно вздохнул: – Черт, ты как, Дриана? – взволнованно спросил он, присаживаясь рядом с ней на кровать. Дриана слышала по голосу, что Мадара был в панике, и почувствовала вину. -Я немного плохо себя чувствую…Но, вскоре я поправлюсь… - слабо ответила та, улыбаясь. Мадара был так взволнован. Он был так напуган. . У Дрианы сжалось горло и защипало в глазах. -С тобой хорошо обращались? Не обижали? Почему это случилась, Дриана? Скажи, кто виноват, и я убью его! Мадара выпалил несколько вопросов подряд, замолчал и сделал глубокий вдох. Дриана понимала, что он пытается взять себя в руки. Но вдруг глаза Мадары стали серьезнее, - Дриана, я ведь не шучу, скажи мне, кто во всем этом виноват?… -Я в порядке. Я в любом случае не умерла бы, - с улыбкой произнесла она, - Теперь, у меня сразу двое прекрасных сыновей, за которыми я должна заботиться и вырастить. Я не умру просто так, Мадара. К тому же, - она дотронулась своей жаркой ладонью до щеки Мадары, - Теперь ты здесь. Теперь, все будет хорошо.       Но Дриану не покидало чувство отчаяния. Неужели так будет всегда? Всегда ли она будет на втором месте или третьем? И их дети тоже никогда не будут для него на первом месте? Конечно, Дриана понимала, что Мадара верит в то, что так больше никогда не будет, но она-то знала правду. Мадара любил свою мать и своего брата, и он всегда будет сражаться ради своего клана, и никогда не простит себе, если подведет их, когда они будут в нем нуждаться. И еще Дриана понимала, что должна для себя ответить на вопрос: сможет ли она жить без Мадары?       Ответ – нет. Вот так просто. Ей все еще было очень больно от того, что его не было рядом с ней и ребенком, когда он был им нужен, но Дриана все равно не могла представить свою жизнь без него.       У Мадары дрогнуло сердце. Он должен был понять: случилось что-то серьезное. Но Дриана никогда не стала бы жаловаться. Никогда. Она всегда носила, и будет носить всю боль в себе. И в первый раз за все время, Мадара возненавидел ее за это. Но он не стал этого говорить, а лишь кивнул, - Да, теперь я здесь. Все будет хорошо, ты можешь поспать. Отдохни, а за Рью и Рейденом позабочусь я. -Значит, Рейден? – счастливо улыбнулась она, - Мне оно нравится…Очень нравится, - не убирая слабую улыбку, Дриана прикрыла глаза, не в силах бороться с дремой из-за слабости. – Юный господин, простите, но госпожа Дриана больна, она невольно засыпает… – объяснила Кохэку. Мадара довольно кивнул: – Я вижу, что она слаба. С ней все будет хорошо? – он посмотрел на старуху. Кохэку чуть не крикнула: -Теперь да! Мадара кивнул, и посмотрел на слабое выражение лица Дрианы. Он приблизился к ней и, поцеловав ее макушку, прошептал: -Я люблю тебя. ***       Вот как другие могут узнать все то, что произносил Мадара в комнате Дрианы? Не могли, но слышали. Поистине в доме Учих и стены имеют уши, и потолки глаза.       Мадара сам пришел посмотреть на новорожденного сына. Но главное – он объявил, что Дриана была, есть и будет его возлюбленной! Такой поворот событий не мог понравиться никому, ни Учихам, ни клану Ямамото. ***       Мизуки рыдала в подушки, Хаатори прибежала к двери в комнату Дрианы с подарками, правда, ее не пустили. Словно получив какую-то команду, понесли подарки и остальные. Прежде всего, подарки начали дарить Учихи. Казалось, они только и ждали возможности выразить свое восхищение рождением второго мальчика, радовались появлению на свет второго сына их Великого лидера, почти «мечтали» об этом.       Рождение второго сына должно было погубить Дриану, как и рождение первого сына, но это не произошло, Мадара всем объявил, что по-прежнему любит мать своих детей. Можно ли найти лучший повод для злословия?       Меньше двух лет назад Хаатори приняла Дриану в свой дом за ее нрав, приняла в расчете на то, что необычный подарок Ибуки на время завладеет вниманием ее сына и заставит Мизуки признать ее власть. Против новенькой удалось чересчур, не только Мизуки была против нее, но и все остальные споры прекратились, казалось, теперь для всеобщего возмущения и осуждения существовала одна Дриана. Почему?       Обижен был и Идзуне, Мадара не звал к себе, даже не допускал, не желал видеть наравне с остальными. Но младший братишка уже привык чувствовать себя на особом положении, он не остальные, он второе «я» своего старшего брата.       Снова эта женщина! Как удалось ей родить здорового сына?! Казалось, и сама не доживет до рождения ребенка, но почему-то роды начались раньше времени, и мальчишка выжил, и сама Дриана жива, и его брат вдруг во всеуслышание объявил, что рад сыну, а девчонку благодарит.       Идзуне под предлогом срочных дел уехал из территории клана, чтобы не выдать своих истинных мыслей, а брату отправил письмо, в котором поздравлял, восторгался, желал… Идзуне умел красиво выражать мысли, особенно те, которых в действительности не было. Но как, ни старался Идзуне, выбросить из головы мысли о Дриане и поведении своего старшего брата из-за нее не получалось.       Младший Учиха лукавил сам с собой, за шестнадцать лет, проведенные рядом с братом, он так привык, что тот слушает и поступает, как подсказано, так привык быть его спутником, несмотря на то, что тот был гораздо старше него самого, что не мог представить брата поступающим без совета с ним. Идзуне всегда был лучшим другом своего старшего брата и не собирался отказываться от этого впредь.       А тут еще эта женщина…       Словно нарочно сбылось то, чего он так сильно побаивался: сначала – Дриана покорила его брата настолько, что стала настоящей помехой самому Идзуне. Никакие попытки отвратить сердце своего брата от синеглазой красавицы или очаровать его другой красоткой не удались. Брат сердцем всегда принадлежал Дриане. Родила сына, и, казалось, вот и предел, но тут, же еще одна беременность.       Поняв, что Дриана в сердце брата если не навсегда, то прочно и надолго, Идзуне избрал другой путь. ***       Дриана очнулась, чувствуя себя уже значительно лучше. Кохэку не стала давать еще снотворное, наоборот, торопилась вернуть бодрость. По просьбе матери принесли мальчишек. Мальчики сладко посапывали. -Как они? -Хорошо, дитя! Господин Рью даже не капризничал все эти дни, словно чувствовал, что вам тяжело. И грудь у кормилицы тоже взял. А маленький господин Рейден очень смышленый знаете ли! Очень любопытный и сильный, дитя! Я уверенна, что ваши сыновья будут самыми сильными братьями во всем мире!       Дриана гордо и счастливо улыбнулась. Да, это так! Ее малыши будут самыми сильными. Ее дети будут самыми справедливыми в этом жестоком мире! Ведь, это ее дети, ее плод и кровь. Они борцы, и смогут все!       Налюбовавшись своими детьми, Дриана позволила унести их. И счастливо вздохнула: – Какой мне сон снился… – Какой? – переглянулись Кохэку и Ниа. – Будто Мадара приходил и даже дал сыну имя. – И как же он назвал маленького господина? – счастливо спросила старуха. - Рейден…Рейден, что означает гром и молния! – Дитя, это был не сон, Господин Мадара действительно приходил, дал вашему сыну имя Рейден! – счастливо воскликнула Ниа, еле сдерживая слезы.       Дриана не могла поверить своим ушам. Буквы имени ее сына прыгали перед глазами, их застилали слезы счастья. Мадара объявлял о рождении своего второго сына, а саму Дриану снова называл любимой. Это ли не счастье – дети здоровы, любимый назвал любимой… Оставался вопрос: кто же отравил, ведь она едва не умерла. Кохэку и Ниа в один голос советовали не вспоминать, но Дриана все равно думала. Ответ пришел посреди ночи, вернее, просто приснился. Она увидела… Идзуне и, не просыпаясь, поняла, что это сделано по его воле. Почему? Не знала сама, просто была убеждена, что это так. ***       Неделю спустя…       В доме Учих снова праздник, конечно, не такой, как при рождении первого сына, но, почуяв отношение Мадары ко второму сыну, многие поспешили засвидетельствовать свое почтение ему и его матери. Дриана принимала поздравления и выслушивала пожелания здоровья, красоты, счастья, богатства своих детей. Хаатори морщилась: – К чему было устраивать такой праздник в честь всего лишь второго сына? Пришел поздравить и Идзуне. Ему трудно далось такое решение, все же не так просто смотреть в глаза человеку, который выжил случайно… Неожиданно для себя, когда Идзуне подошел близко, чтобы произнести слова поздравления, Дриана еле слышно произнесла: – Я знаю, что это ты. – Что? – удивился Идзуне – Идзуне, больше не пытайся отравить меня, в следующий раз пострадаешь сам, а Мадара все узнает.       Он сделал вид, что не понял, о чем речь, только недоуменно пожал плечами. Их не слышал никто, кроме Нии, да и та делала вид, что занята разбором многочисленных подарков. Идзуне постарался сделать непроницаемый вид, но на мгновение, всего на мгновение в темных глазах мелькнул испуг. Этого хватило, чтобы понять, что подозрения верные.       Но что могла поделать Дриана, как доказать? Никак. Оставалось молчать. И снова Мадара пошел в спальню, вместе со своей Дрианой. Хаатори, услышав это, обиженно поджала губы, с трудом сдержав рвущееся изнутри ругательство: – Сучка! Она во всем винила Дриану. А кто еще мог быть виновен, как не эта синеглазая ведьма? Так решили все, словно это не они всего несколько дней назад несли подарки и говорили поздравления со счастливым разрешением от бремени и рождением сильного сына. А им было безразлично. В объятиях друг друга они забывали обо всем! Наслаждаясь новизной ощущений, словно наверстывали упущенное за время вынужденной разлуки. Результат не замедлил сказаться: когда к зиме Мадара все же собрался в битву с Сенджу, Дриана точно могла сказать, что беременна в третий раз. Услышав такую новость, Хаатори схватилась за сердце: – Да что же творится?! Неужели кроме нее рожать некому?! Третий ребенок за три года, в то время, когда Мадара не смотрит даже на свою невесту! Почему одной всё, а другим ничего? Где же справедливость? На Дриану снова смотрели волками, снова провожали завистливыми, даже ненавидящими взглядами. А Мадара отправился в сражаться – таков удел всех наследников. Но третий ребенок уже стал пределом! Если уж клан Ямамото и мог вытерпеть унижение из-за двух сильных внебрачных детей своего зятя, то третьего они вытерпеть не могли! Пора уже женить Мадару и Мизуки!