Железный век: Женщина, творившая историю

Месяц спустя…       Если раньше Дриана норовила уходить от любых столкновений, отвечать смехом на любые выпады против себя, то теперь вдруг почувствовала настоящую злость. Конечно, свадьба куда важней, но свадьба была несколько недель назад, сегодня можно бы вспомнить, что родился третий сын Мадары? Пусть далеко не первый, но все, же сын Мадары.       Неужели так будет всегда, неужели ее дети всегда будут на заднем плане? А впереди кто, еще даже не родившийся ребенок Мизуки?       Она кормила малышей, кусая губы от досады. Конечно, злится из-за того, что Хаатори не пришла навестить внука – глупо, но все же…       Ее дети были еще малы. Их никто не воспринимает как настоящих наследников. И у них нет другой защиты, кроме нее. Пока дети в этом доме с матерью, даже их отец лидер клана им не защита. Дриана старалась внушить себе это. Пока ее дети не подрастут, пока сыновья не ушли под опеку отца и других мужчин, им защитой только мать. А ее защитой был Мадара.       Мужчины не любят женщин, в чем-то их упрекающих. Мизуки допустила в этом ошибку, и Дриана не хотела ее повторять.. Только приветливость, только ласка и веселье.       Заметив, что Дриана сильно погрузилась в раздумья, Кохэку осторожно поинтересовалась: -О чем задумалась, дитя? Дриана пожала плечами, – Просто, задаюсь вопросами… -Спроси меня, может, я помогу тебе с ответом. Дриана не хотела обсуждать это с кем-либо, но Кохэке она доверяла. А мудрость старой женщины ей не повредит. - Как можно быть приветливой, если любимый провел ночь с другой?       Кохэку удивленно вытаращилась на свою госпожу, но потом кивнула, – Просто забудь об этом. Не позволяй обиде затуманить твое будущее. -Просто забыть? Сделать вид, что ничего не произошло? -Ты разве можешь что-то изменить? Запретить? – Нет. – Тогда зачем морщить лоб, чтобы на нем легла ненужная складка? К приветливому лицу хочется возвращаться, к хмурому и недовольному, к упрекам и слезам никому возвращаться не хочется, дитя. Запомни это.       Дриана только вздохнула в ответ. Кохэку, ободренная тем, что Дриана слушает, продолжила наставления: – Ты не должна отвлекаться на Мизуки-саму или даже на Хаатори-саму, не они главное. Господин Мадара и ваши дети, прежде всего, Рью. Он умный и красивый мальчик, господин очень любит этого сына, если судьба сложится, то Рью вырастет красивым и умным мужчиной. Но пока он мал, ты должна сделать все, чтобы мальчик рос таким. Привлекай Господина тем, чем привлекаешь с самого начала, – улыбкой и умом, в этом тебе нет равной. И молодого господина Рью старайся воспитать таким же, все время, подчеркивая, что будущего ребенка госпожи Мизуки нужно любить. – Это зачем? – удивилась Дриана. – Дитя, ты молода, и хотя многое повидала, жизнь еще многому научит. Брату трудно ненавидеть брата в ответ на его любовь, пока оба дети. А к тому времени, когда оба повзрослеют, войдет в привычку и много воды утечет.… К тому же, если господин увидит, что Мизукм-сама настраивает своего сына на ненависть и презрение, а вы на любовь, он не сможет не оценить вашу мудрость.       Почему брат должен убивать братьев? Ради силы? Ради власти? Дриана захотела спросить об этом Мадару, но это потом. ***       Мадара шел к своей матери, не оповещая ее об этом, потому, когда Мадара зашел в комнату матери, изображать болезнь было поздно, да Хаатори и не собиралась. Да, чувствовала себя в последнее время плохо, потому что устала , неудивительно, она часто прихварывает, сказываются годы волнений… – Мама, как ты себя чувствуешь? – Рада видеть тебя, сын мой! Все хорошо, мне уже значительно лучше.       Все было хорошо, казалось, мать и сын воссоединилась, ведь когда-то они часто так сидели, и так же разговаривали часами. – Вы навещали Дриану сегодня, мама? - неожиданно спросил Мадара.       И тут Хаатори допустила ошибку: – Да, она вполне здорова… Что-то в ответе матери не понравилось Мадаре, поэтому он осторожно спросил следующее: – А… вы внука видели? – Пока не видела.       Мадара нахмурился и помрачнел, и ничего не стал спрашивать дальше. По тому, как почти с вызовом вскинула голову его мать, понял все: Дриана одна, только с детьми и служанками, никто ее не проведал, не поинтересовался, как дела. Не нужно быть знатоком отношений, чтобы понять, как произошедшее, вернее, не произошедшее отразиться на Дриане. Хаатори – мать наследника пренебрегла тем, что Дриана родила сына, следом за Хаатори будут пренебрегать и остальные. – Эти внуки вас не интересуют, мама? – холодно спросил Учиха. – Сын мой, я сама была больна. – Я знаю, – Мадара старался говорить как можно мягче, он любящий сын, по-настоящему любящий, но он также был и любящим отцом. – Но сегодня вы здоровы. Почему вы не любите этих внуков, мама?       Не дождавшись ответа, вдруг развернулся и молча, вышел прочь. Хаатори обиженно поджала губы. Снова эта Дриана во всем виновата!       Хаатори понимала, что это некрасиво, но поделать с собой ничего не могла, ну, не лежало сердце к этой синеглазой худышке и ее детям. Нет, она ничего не делала и не говорила против малышей, но не слишком жаловала их, возможно, просто потому, что еще слишком малы, в том возрасте, когда дети еще крикливы и мало что понимают. Хаатори также не желала признавать и то, что Рью умен и быстро всему обучается, к тому же ему третий год – самый забавный возраст. Да и маленький Рейден, которому два, тоже любопытный и красивый. Но они сыновья выскочки Дрианы, этим все сказано. Но Хаатори понимала, что ее сын прав – сходить к Дриане и внуку все, же придется. ***       Дриана никак не ожидала появления Мадары, она сидела на ковре, играя с малышами. Рио лежал в колыбельке, а Рью и Рейден пытались разгадать фокус с то пропадавшим, то появлявшимся маминым большим пальцем. Детский смех сливался со смехом Дрианы, они были счастливы даже так – изгоями в доме Учих. И Дриана знала, что сделает все, чтобы защитить этих троих малышей, сумеет обмануть кого угодно, даже перегрызть горло, если понадобится.       Уже полдня прошло, если бы их бабушка хотела, то уже пришла бы проведать. Но Хаатори не шла, не заглядывали и остальные.       Ну и что! – тряхнула серебряными волосами Дриана, – нам не нужна Хаатори, мы и сами справимся. Плохо, что гулять с детьми нельзя, ей хотелось бы порезвиться с малышней на лужайке сада, но придется подождать.       Рью все-таки сообразил заглянуть за руку матери. – Э, нет, так не пойдет! Не подглядывай. – Противилась Дриана. – Там пальчик, – малыш ткнул в ладонь матери.       Ответить она не успела, потому что открылась дверь и…       На пороге стоял Мадара.       Первым опомнился Рью, мальчик бросился к отцу: – Папа!       Учиха подхватил своего любимца на руки. Следом подбежал и Рейден, вцепился в отцовскую ногу и, закричал: – Я!       Мадара подхватил второго сына второй рукой, и счастливо рассмеялся: – Рук не хватает.       Рио, перепуганный поднятым шумом, заплакал, его подхватить пришлось Дриане. Но малыш тоже потянулся к отцу, он хоть и был совсем мал, но хорошо знал, что имеет право на этого длинноволосого человека.       Дриана шагнула к любимому как можно ближе, чтобы и Рио смог своими маленькими ручонками дотянуться до отцовской шеи. Конечно, обнять Мадару за шею тут же понадобилось Рейдену и Рью.       Мадара стоял, облепленный тремя детьми, для которых он не Великий Лидер Клана, не господин, а просто любимый отец, и старался сдержать слезы. В этом тоже была вся Дриана – она внушала детям мысль о величии их отца, но старалась, чтобы они, прежде всего, видели в нем отца, родного и близкого человека, которого можно вот обнять за шею. Сдержанность, конечно, хорошо, но как Мадаре с самого детства не хватало вот такой простой человеческой близости, нехитрой ласки, бескорыстной любви.       Пообнимавшись, дети запросились на пол. Рейден стал рассказывать, что мама умеет отрывать себе большой палец и возвращать его обратно. – Вот так? – Мадара показал фокус.       Наивный Рейден был в восторге , а умный для своего возраста Рью уже сообразил: – А, ты тоже прячешь палец?       Еще некоторое время заняло разоблачение родителей-фокусников. Потом, не выдержав, Мадара тихонько поинтересовался: – Как Рио?       Рио, был спокойным ребенком, малыш спокойно спал, в то время как старшие галдели совсем рядом. Пока Мадара смотрел на пока еще красное личико сына, и Рио открыл глазки и невольно улыбнулся. Это не была осознанная улыбка, просто у младенца ходуном ходил ротик, но выглядело именно так.       Мадара сидел на диване. – Рью, садись рядом со мной.       Рью кивнул как взрослый и устроился рядом с отцом, елозя по подушкам.       Если что-то делал Рью, Рейден немедленно должен повторить. – И я! – серьезным тоном сказал Рейден. – Садись.       Но, устроившись по другую сторону от отца, мальчишка тут, же взвыл: – Мне не видно!       И тут Рью снова показал, что он старше и умней, мальчик подвинулся: – Садись здесь.       Теперь Мадара сидел, и слушал то, как двое его сыновей громко хвастались своими достижениями, не редко переводя взгляд на Дриану, которая мирно кормила их третьего сына.       Подумалось: так ли нужна сила, если есть вот такое счастье? Конечно, Мадаре и Дриане вовсе не было все равно, что о них думают Хаатори и остальные Учихи, но если Мадару просто раздражало, то Дриана понимала, что его появление вызовет новую волну зависти и ненависти. Так бывало всегда. Прежде, она боялась этой ненависти, боялась, что не сможет защитить себя и детей. Но на сей раз, все было иначе. Глядя на счастливого Мадару, облепленного детьми, их детьми, она вдруг поверила, что сумеет справиться со всем, одолеть любую неприязнь, вернее, научится сама и научит детей не обращать на нее внимания. Поняла, что их в этом мире пятеро – Мадара, трое детей и она, обязанная защитить сыновей, остальные просто не в счет.       Меньше четырех лет назад Гая Дриану Фудо поневоле привезли в этот дом, она долго сопротивлялась, но приняла свою судьбу. В доме Учих ее прозвали ведьмой, она приняла, и это. Старалась учиться, чтобы быть интересной любимому, как могла, не замечала зависти, боролась за свою жизнь. Уже была настоящей женщиной, заставившей себя не вспоминать прежнюю жизнь, забыть прежнюю Дриану.       Но сейчас рождалась новая Дриана. У прежней в случае опасности было желание забиться в уголок, чтобы не видели, не косились вслед, не замечали. Новая Дриана за своих детей, да и за себя тоже, могла любому перегрызть горло, она больше не боялась, опасалась, но не боялась.       Почему?       Когда Мадара не отверг ее после рождения сына, казалось, что это просто потому, что до рождения они слишком мало были вместе. Когда после рождения второго сына взял к себе почти сразу, думала, что это случайность, тем более, когда родился Рио, Мадара женился.       И вот теперь он бросал вызов всем, ставя ее и детей выше любых правил и клана, выше любого осуждения, недовольства, неважно, чье оно. Разве могла Дриана при этом предать любимого? Она даже не стала клясться, что выдержит все, она это знала, словно раньше была в тумане и не понимала, куда ступать, как делать следующий шаг, а теперь вдруг нащупала верную дорогу. И туман еще не рассеялся, и дорога едва ощутима, но если по ней пойти, то из мрака выйдешь.       Мадара удивился, заметив, каким вдруг спокойным, уверенным стал ее взгляд. Показалось, что эта юная девятнадцатилетняя девушка в сотни раз мудрее всех его советников, вместе взятых, что она знает что-то такое, чего не знает больше никто. ***       Эту новую Дриану почувствовали и все остальные. Когда на следующий день Хаатори все же решила навестить внука, оказалось, что их нет в комнате! – Где они?! – панически спросила она у Кохэки. – Юный господин разрешил Дриане гулять с детьми в саду. Там сейчас очень хорошо.       Разрешил… Да, Мадара мог разрешить все, что угодно, но почему же он ничего не сказал матери? Хотя после вчерашнего разговора едва ли хотел о чем-то спрашивать.       Сама Дриана с каждым днем все меньше обращала внимание даже на Хаатори. Нет, она не скандалила, ничего не требовала, была вежлива и спокойна, она просто жила своей жизнью с детьми, но так, словно, ни от кого больше не зависела. Наверное, так и было, уверовав в покровительство Мадары, Дриана совсем отгородилась от дома Учих, не допуская в свою жизнь никого, кроме самых верных служанок.       Да и кто мог возразить, если уже немного погодя Дриана вернулась в спальню Мадары, вернее, он каждую ночь снова проводил с ней в своей спальне, забыв о других важных делах.