Железный век: Женщина, творившая историю

Шесть лет спустя… – Зачем? – спрашивала Дриана. – Столько сражений… Даже с момента моего пребывания в этом доме вы сражались. Сколько еще это будет длится, Мадара? Мадара вздыхал: – Никто не хочет перемирия, Дриана. - Хаширама же хочет… - настаивала она. - Но мои родственники – нет. - Всем ведь не угодишь, милый… Мадара пытался объяснить, почему намерен снова воевать с Хаширамой, когда тот предлагал мир, рассказывал историю начала ненависти Учих и Сенджу, и удивлялся интересу Дрианы. Не вежливому или фальшивому, когда с трудом сдерживается зевота, а настоящему. Любопытная женушка задавала вопросы, показывающие, что ей и впрямь интересно. Ум его жены впитывал знания, как песок воду. Мадара объяснял, почему между Учихами и Сенджу постоянно возникают конфликты… Мадара смеялся, но Дриана чувствовала, что ему не до смеха. Она не находила себе места, Мадара вернулся из поля боя совсем не таким, каким уходил. И дело не в занятости или усталости, было что-то другое. Сейчас он словно выжатый лимон. -«Так Хаширама на него действует?» - задавалась вопросом Дриана, и все же не могла понять почему. За все тридцать лет, она ни разу не познала истинную дружбу, Дриана видела лишь фальшивые улыбки, ждущие, ее падения. Поэтому Дриана и понятии не имела о том, что такое настоящая дружба, но Мадара знал. – А договориться с Учихами нельзя? Вопросы, вопросы, вопросы… Она все больше понимала, какой огромный груз ответственности лежит на плечах любимого, помимо домашних забот, он отвечал за судьбы, жизни сотен людей. Дом Учих… При новой главе он остался прежним и неуловимо изменился. За эти годы чего только не было в ее жизни! Тоненькой смешливой девчонкой вошла впервые в спальню к Мадаре, сумела чем-то завоевать его душу, влюбилась сама и подарила ему сына. Но вопреки правилам не была удалена от него, напротив, общался больше, тренировал дольше … Она, же ждала, рожала одного за другим детей – живучего и одаренного Рью, буйного и вечно копирующего брата Рейдена, умершего Рио, близняшек Мадану и Мадеру… Опасности, отравления, тайная война в доме, постоянное ожидание беды, и дети, ради которых стоило вынести все. Дети и любимый – вот главное для Дрианы в жизни. Мешал один человек – Идзуне. Мешал с первого дня и до последнего. Когда будет этот последний? Даже сейчас, находясь раненный, от катаны Тобирамы, Идзуне мешал ей. Не смог справиться с противником, теперь у Сенджу есть пленные Учихи. Это означало их спасение, долгое отсутствие Мадары и старших сыновей Дрианы – Рью и Рейдена, опасность, тоску и страх за их жизни. За свою она уже не боялась. Мадаре, вместе со старшими сыновьями, действительно пришлось спасать выживших родственников. Дриана осталась сама себе хозяйкой. Конечно, она связана правилами, законами, обычаями, в конце концов, ограничена. Но она все равно хозяйка, к ней приходила Ниа, чтобы обсудить накопившиеся проблемы, ей жаловались, просили помощи… Кохэку покинула свой пост, оставшись доживать в дальних покоях. Дриана больше не осуждала покойную Хаатори, сама столкнувшись со своеволием и неуважением Учих, быстро поняла, каково это – быть главной в большом доме. Днем и ночью постоянные заботы: то кто-то ранен, то кто-то при смерти, то лекарств не хватает, то еды не хватает, то Рейден опять что-то натворил…Но все же Дриана быстро научилась управляться с огромным хозяйством. Девушка словно всю жизнь распоряжалась, знала, что с кого спросить, кому поручить, как распределить деньги. А денег хоть и было много, но их все равно не хватало. Что закупить, сколько заплатить, как справедливо распределить покупки… Что можно поручить своим служанкам, а что обязательно купить у торговцев… Заботы, заботы, заботы… В доме Учих почти погасла борьба за внимание Мадары или Идзуны, тем более один был ранен, другой на миссии, но теперь началась за внимание Учихи Дрианы. Дриану коробило то, что вчерашние враги мужчины и женщины ныне твердили об уважении, те, кто ждал ее падения и воцарения Мизуки, теперь доказывали, что все эти годы надеялись, что она станет хозяйкой. Дриана старалась не подавать вида, что все прекрасно понимает, терпеливо разбирала склоки, улыбалась, старалась быть справедливой, насколько это возможно в сообществе Учих. Но это все днем, а ночью накатывала тоска. Дриана смотрела на красивых молодых дочерей, и понимала, что время течет, а со временем, она моложе не становится… Оказалось, что даже быть законной женой еще не гарантия спокойствия. Когда умерла Хаатори и Дриана стала хозяйкой дома Учих, а Мадара почти сразу отправился к союзникам, навалилось столько дел и забот, что не успела почувствовать прелесть нового положения, трудностей оказалось куда больше. Умер Таджима, уехала Мизуки, покинула этот свет и Хаатори. Казалось, можно вздохнуть свободно и почувствовать себя почти вольной птицей. Она законная жена Мадары, единственная женщина, которую Мадара любит, хозяйка дома Учих, мать прекрасных детей… Чего еще желать? Дети главное счастье и боль Дрианы. Старшему сыну Рью уже четырнадцать, он красивый, стройный юноша, Рейден вырос очень буйным и энергичным. Во всем подражающей братьям красавице Мадане, уже восемь, так же, как и сестре. Умная, пусть и слабая красавица Мадера радовала своей сообразительностью. Младшая из детей из-за врожденной болезни, болела постоянно. Больная от рождения, со слабым телом, она не имела надежды стать такой же ловкой и сильной, как старшая сестра, но была развита в остальном и на удивление доброжелательна. Темные глаза красавицы с серебристыми, как у матери волосами, светились умом, ей было интересно все вокруг, но в этих глазах была постоянная боль и грусть. Мадеру любили все: старшие братья (Рью с Рейденом даже дрались из-за внимания малышки), сестра, тайком таскавшая близняшке сладости, но больше всех родители. Не имея возможности свободно двигаться, девочка чаще всего смотрела на остальных большими грустными глазами, в которых Дриана читала укор себе. Может, Мадера и не укоряла никого, но видеть больную дочь для матери невыносимо, она страдала от одного понимания, что не смогла подарить дочери полную жизнь, как остальным. Не ее вина, но мать все равно корила себя. Однажды Мадера все-таки задала матери вопрос: - Мамочка… -В чем дело, милая? – спросила Дриана, отложив письма в сторону. - Мамочка, почему я так не похожа на других? Почему я не могу делать то, что делает Мадана? – с печальными глазами спросила Мадера. -Оу, милая, - сочувственно вздохнула Дриана, и притянула к себе дочь, - Ты просто очень особенная, милая… - Я не особенная, мама, - нахмурилась девочка, - Особенными считаются прекрасные, а я не прекрасная…. Дриана грустно улыбнулась. Потом посмотрела на окно: -Милая, посмотри! – указала она на окошко. Мадера посмотрела и увидела там бабочку с синими крыльями. Цвет крыльев бабочки напоминал Мадере глаза ее матери, поэтому она невольно улыбнулась. - Она прекрасна, мам… -Да… - кивнула Дриана, - Но знаешь,…эта бабочка не знает, что она прекрасна. Мадера удивленно покосилась на мать, - Почему? -Потому что бабочки не могут видеть свои крылья. Они не могут видеть, насколько они прекрасны… но все остальные могут, - Дриана погладила щеку своей дочери, и улыбнулась, - Также и у людей… *** Старшие братья уже идут на поле боя. Стали отменными шиноби, напоминали всем Мадару и Идзуну в молодости: вместе тренируются, развиваются, без конца спорят и даже дерутся, но в конце всегда остается лишь смех. Мадана хочет быть такой же, как и братья, поэтому все время просит их потренировать ее, но старшие все время стукают ее по лбу, и говорят «потом». Обиженная и капризная Мадана больше походила на мальчишку, нежели на послушную леди. А Таджима? Мизуки поклялась, что сын не поднимет катану над головами братьев, но с тех пор, как мальчику исполнилось девять, Мизуки в каждом письме, которое шлет в ответ на вежливые послания Дрианы, писала одно и, то же: Таджима не хочет делить. Хотелось кричать: неужели Таджима так жесток и кровожаден, как и его дед, что способен уничтожить братьев?! Но не, то, что закричать – прошептать вопрос не могла. Вместо этого, Дриана как-то сказала своим детям, собрав их вместе: -Помните: сильными мы никому не нужны, никто нам не поможет, рассчитывать можно только друг на друга, только на свои собственные силы. Я не вечно буду вас защищать, милые мои, поэтому вы должны быть вместе, и защищать друг друга. Я сделала все, что могла, надеюсь, вы сделаете больше и лучше… Дриана не знала, поняли ли ее слова ее дети, но Рью понимающе кивнул матери, а Рейден уверенно воскликнул: -Конечно, мам! Вот увидишь, я стану самым сильным шиноби в мире, и превзойду даже этого самоуверенно Рью! – тыча на брата пальцем, орал Рейден. - Ты ведь ничего не понял, не так ли, брат? – раздраженно спросила темноволосая Мадана. -А? А что-то еще? Рью и Мадана глубоко вздохнули, -Придурок… -Чо вы сказали?! А ну повторите! Все рассмеялись. *** Жизнь стремительно налаживалась, словно перевалив через большой камень, потекла быстро и беспрепятственно. Забот оставалось много. Беспокойства, несмотря на хорошие изменения, меньше не стало. Дриана все время мучилась вопросами. -«Но почему женщина должна становиться помощницей только в качестве матери? Почему помогать можно только сыну, но не мужу?» - думала она. Услышь кто-то ее мысли, поразился бы, никогда женщина о таком не думала. Для всех женщин власть – это власть в доме мужа, зачем женщине власть вне? Да никто и не представлял себе такую власть. Никто из жен того времени просто не представлял, чем занимаются вне ворот мужчины, кроме войны. Конечно, бывали женщины, которые сражались в бок обок с мужчинами, но их было так мало… Место женщины – дом, там она словно рыба в воде, там сфера ее интересов. А за Воротами любая, словно рыба на берегу, – долго не проживет. Но Дриана стремилась за эти Ворота. Не потому, что хотела на волю, а потому, что желала видеть мир открытыми глазами, а не сквозь сетку решетки. Она вдруг поняла, что желает быть рядом с мужем сейчас, а не когда-нибудь рядом с сыном. Понимание этого пришло бессонной ночью, когда размышляла о постоянной занятости Мадары и сыновей. Мадаре и впрямь было некогда, из-за раненного Идзуны, и неопытных сыновей, он обрек себя на круглосуточную работу. Помочь бы, но как? Дриана вдруг осознала, что то, чего она жаждет – не ждать потом смерти мужа, как с затаенной надеждой ждет Мизуки, а стать спутницей, помогать ему. Нет, не лезть во все дела, как Идзуне, не давать советы, а найти свое место рядом с Мадарой. Даже говорить кому-то о своих размышлениях не стала, никто не понял бы. Дриане нужна власть? Зазналась эта, покусилась на невиданное, а зазнайство ни к чему хорошему не приводит, яркий пример – отец Мадары Таджима, получил свое, в конце концов. Вот и эта так же – стремится прыгнуть выше головы! Где такое видано? Женщине пристало управлять мужчиной из дома, там ее место. Вне ворот чужой, мужской мир, туда пути нет, и места домашней женщине там тоже нет. А Дриана, сама того не сознавая, стремилась именно в этот мужской мир, почему-то зная, что найдет свое место. Мечтала ли Дриана вырваться из дома Учих? Нет, почти десять лет она не видела ничего другого, кроме этого замкнутого мира, чувствовала себя защищенной, только когда вокруг высокая стена… Но ее все равно неудержимо манил тот мир за стеной – мужской, непонятный, жестокий. Но разве не жестокий мир внутри дома Учих? Вопросы, вопросы, вопросы… они окружали, не давали спать, заставляли сомневаться в том, в чем была уверена еще вчера… В мире на такое могла замахнуться только женщина, подобная Дриане, любой другой это просто не пришло бы в голову. Никто такого стремления не понял бы, а то, что непонятно, всегда объявляют опасным…