Железный век: Женщина, творившая историю

Дриана лишь чуточку вздремнула, но проснулась в холодном поту. Приснилось, что звал Рью. Самого сына не видела, но его голос, причем детский, слышала отчетливо: - Мама! – кричал он, словно издалека. Во сне Дриана не пошла на голос, только откликнулась: - Сынок? -Помоги мне, мам! Спаси меня! От воспоминаний Дриану бросало в дрожь, поэтому до ночи просидела за документами стараясь, отвлечься. Счета, счета, счета… Жалобы или прошения, донесения… а еще переписка с Химавари… разве это женское дело? Но кому выполнять такую работу, как не ей? И чем ей заниматься, как не такой работой, спать, кушать и болтать языком? В любом случае, от своей работы она всегда получала удовольствие, хоть это иногда и изматывало. Но сегодня работа не помогала успокоиться, и сердце все ныло и ныло… Вспоминала сон, где сын звал ее на помощь, вспоминала их сегодняшнюю ссору, и укоряла себя, что возможно зря накричала на сына, даже не удостоившись спросить того, чего хочет сам Рью. Хотя и этому была причина, ведь, казалось бы, только вчера они были такими крохами, и все решения за них принимала их мамочка, а теперь уже выросли, уже сами могли решать свои проблемы. Жаль только, что Дриана осознала этого только сейчас. Дриана тяжко вздохнула. Как же все-таки быстро выросли ее дети. Уже трудно представить себе маленький теплый комочек, какими они когда-то были. Рью уже 11, а Рейдену 10 – тяжелый период. Они подростки – упрямые, дерзкие, переменчивые. Они ищут свои опоры, формируют свои убеждения и ценности. Как и для любой матери Дриане трудно свыкнуться с тем, что ее дети уже выросли, что стали уже достаточно самостоятельными. Трудно отпустить их… но каждый раз, смотря на то, как ее мальчики упав, поднимаются и идут к своей цели сами, без ее помощи, Дриана мысленно отпускала их. Что нужно для любой матери? Не быть отвергнутыми собственными детьми. Дриана совершала ошибки, бывала не права. Но она точно знала, что старалась быть своим детям хорошей мамой. Нужно ли ей какое-то признание от ее детей? Нет. Она рожала и воспитала своих детей не для того, чтобы дать им одолжение, а просто потому, что любила. Да… как бы сильно ее мальчики не отталкивали ее сейчас, Дриана хотела, чтобы они знали, что они ей бесконечно дороги, и нужны ей любыми – будь то сильными или слабыми, уверенными или запутавшимися, победившими или побежденными. Дриане бы очень хотелось, чтобы их жизнь сложилась счастливо. -«Решено! Пойду и поговорю с моим мальчиком», - Подумала Дриана, улыбнувшись. -Госпожа… - донесся дрожащий голос Ниы. Дриана взглянула в сторону двери, откуда зашла служанка, и нахмурилась. По тому, как нервно покусывает губу Ниа, Дриана могла сразу понять – случилось что-то ужасное! -Что случилось, Ниа?- нервно спросила она, даже не дождалась, когда другие служанки выйдут. И Ниа ждать не стала. -Госпожа… - сочувствующе произнесла она, и из глаз брызнули слезы. Вот оно, вот почему сердце неспокойно! -Что с Рью? *** Сколько прошло времени, пока она искала мужа и детей. Возможно, не так много, но для самой Дрианы показалось вечностью. Что она чувствовала в тот момент? Чувствовала ли она вообще? Она только осознавала, что бежит, ищет, надеется и молится. Она бежала куда глаза глядят, врывалась в каждую комнату, ища своих детей. Бежала по своему ходу к Мадаре и обнаружила, что тот идет навстречу! Почти кинулась к мужу: -Милый, где наши дети? Я искала! Я искала, но не нашла! Где они? Ты же знаешь, да? Мадара не поморщился, не покачал укоризненно головой, как обычно, когда считал, что она зря волнуется. Напротив, мрачно отвел от жены взгляд: Дриана прижала пальцы к губам, чтобы не заголосить по-бабьи посреди дома Учих. -Где они? – прошептала она, чувствуя, как образуется ком в горле, - Где мои дети? Дриана видела как его челюсти ходили ходуном, пока Мадара смотрел в окно. Дриана взяла мужа за руку, и почти начала молится: -Скажи мне, милый… Скажи мне, где мои дети? - Слезы Дрианы превратились в настоящие рыдания. – Где мои дети? Дриана уже знала ответ, но упрямо хотела услышать его от своего мужа. Возможно, потому, что где-то глубоко внутри, она надеялась, что он скажет, что с ними все хорошо, и сейчас они просто тренируются на площадке. Но он сказал иное: -Рью мертв. Глаза Дрианы закрылись, но слезы все равно продолжали поступать: — Нет… Не может быть... — голос Дрианы отправил лезвие в сердце Мадары. — На них напали. — Мадара сделал шаг к ней, но она вскинула руки, чтобы остановить его. Дикий взгляд ее холодных глаз остановил его. — Лжешь, — шикнула она, — Ты лжешь! — закричала она. Неприветливость в ее глазах была ужасающей. Это было впервые, когда Дриана так смотрела на своего мужа. —На них напал один из клана Сенджу, — Мадара продолжал говорить. — Прекрати! — заорала Дриана, прерывая его. — Я уже потеряла Рио. Я уже позволяла другим отнять у меня сына. Тогда мою душу как будто разорвали пополам. Потерю моего мальчика было невозможно пережить. Я смотрела, как мой маленький мальчик умирал, а я ничего не могла сделать. Просто сидела и наблюдала. Я держала Рио за руку, когда он сделал свой последний вдох. Смотрела, как опускают в землю гроб с его телом. Почему? Почему я должна переживать смерти всех моих сыновей?! Почему их у меня отнимают?! Я… я ведь даже не попросила у них прощения…, — она перестала говорить, не сдерживая рыданий. Слезы текли по ее лицу, а сердце Мадары разрывалось на части. Он обнял ее, чтобы удержать, но она начала вырываться и бороться, словно сошла с ума. — Не трогай меня! — Дриана начала кричать, и он отпустил ее или же она могла навредить сама себе. — Говоришь, это сделали Сенджу? Ложь! Это все ложь! Это все Мизуки и Таджима! Это они! Они убили моих сыновей! Мадара тяжело глядел на свою жену, забыл, что мать сердцем чует, когда лгут о ее детях, но замотал головой. Мадара обманывал себя, когда думал, что она позволит объясниться и выслушает. Эта новость перевернула ее мир с ног на голову. Он не мог видеть эту боль в ее глазах, боль, которую Мадара не знал, как смягчить. Ему и самому было так тяжело. Колени Дрианы ослабли и она начала хватать воздух ртом. -«Дерьмо, она впадает в панику». – пронеслось в голове у Мадары. — Дорогая, пожалуйста, посмотри на меня, — умолял он ее, но она не ответила. Она пристально глядела на пол, поскольку все медленно впитывалось в нее. Мадара сказал: —В территорию проник один из клана Сенджу, Дриана. Возможно, их было больше, но на месте лежал лишь один труп. Я даже не подозревал, что наши дети вступили с ним в бой. Я просто пришел, и обнаружил… Мадара не успел закончить, Дриана закрыла уши и еще сильнее закрыла глаза. — Стоп! Прекрати! Не хочу это слушать! Я хочу уйти отсюда! Я больше не хочу находиться в этом доме! Она рыдала, разрывая Мадару на части. — Дорогая, прошу, не говори глупостей, — умолял он ее и прикоснулся, нуждаясь хоть в каком-то контакте. Дриана же отшатнулась, так и не посмотрев на мужа. — Я не могу... Я хочу забрать свои вещи и поехать домой. — Дриана, милая, того дома больше нет, — сказал Мадара. Мадара имел в виду, что ей некуда пойти, но Дриана все равно покачала головой. — Могилы моего клана, где похоронена моя семья — вот мой дом. — Отчаянно ответила она. — Ты не можешь оставить меня, Дриана. А как же наши дети? Мадана, Мадера… И Рейдену? — спросил Мадара, борясь с эмоциями. Понадобилось мгновение, чтобы Дриана наконец-то пришла в себя. -Рейден? Он… он жив? Мадара кивнул: -Он без сознания… Но жив. *** 3 дня спустя… В территории клана Ямамото… Таджима и Мизуки уже шесть лет жили в территории клана Ямамото. Мадара отправил третьего сына в дом матери, надеясь, что тот смирится, станет мягче, но ничего не вышло. Как случилось, что сын стал врагом? Неужели и такова цена власти?! Таджима… Как ему объяснить, что власть не столько дар и возможность, сколько обуза и обязанность? Посланнику было велено передать одну фразу: - Миссия выполнена. Что и как выполнено, посланник не знал, не его дело. Мизуки не знала ни о прибывшем посланнике, ни о том, что задумал сын. А если бы знала? Нет, Таджима не желал советоваться даже с матерью. Уважал, ценил, но есть вещи, о которых не стоит говорить никому. Человек способен мыслить здраво самостоятельно, а людям знать о том, что творится у тебя в голове, ни к чему. -«Таджима… Внук мой, решайся. Время пришло. Так даже лучше - одним ударом отсечь две головы, одним камнем убить двух птиц. Если не сейчас, то навеки безвестным будешь ты. Время пройдет, и все тебя забудут. Стань ты главой клана Учиха, твоё имя останется в веках. Ты будешь бессмертен!» Слухи о смерти наследников Мадары быстро разошлись по свету, Мизуки поинтересовалась: - Правда ли это? Таджима в ответ усмехнулся: -Они умерли от рук клана Сенджу, мама. Не сомневаюсь, что это правда. - Это плохой знак? - на сердце у матери тревожно. - Хороший, мама. Это очень хороший знак. - Ты не боишься, милый? - Чего мне бояться? Разве у него есть другой наследник? Теперь, я – единственный, оставшийся в живых, его сын. Мне нечего боятся. Если, конечно, отец не решится сделать следующим наследником капризную сестрицу. - Сыночек, я боюсь. Это ведь не твоих рук дело? Не рискуй, прошу тебя, подожди… Таджима вскочил, даже лицо перекосило от гнева: - Я жду, я много лет жду. Нас с вами вышвырнули из клана, как ненужный хлам, теперь меня ставят под руку оборванцам, капризом какой-то шлюхи вознесенного наверх! Мне уже девять! Когда меня, наконец, начнут признавать, сколько, еще ждать?! Мизуки с ужасом смотрела на сына. Она понимала гнев Таджимы, понимала, как тому тяжело столько лет делать вид, что все в порядке, что так и должно быть. Когда-то была надежда, что Мадара все-таки вспомнит своего третьего сына, вспомнит, и начнет признавать, как равного двум старшим. Но разве мерзкая ведьма допустит, чтобы следующим наследником клана стал не ее сын? Душа Мизуки изболелась за Таджиму. Жизнь научила эту женщину, что нет ничего более постоянного, чем непостоянство, что все может измениться мгновенно, как в лучшую, так и в худшую сторону. Любое благополучие может быть разрушено, но из любой беды можно выпутаться. Почти из любой. Сердце снова заныло… После этого разговора с Таджимой оно ныло постоянно. Умудренная опытом женщина боялась за сына. Он единственное, что у нее есть в жизни. Таджима – ее единственная надежда вернуться в клан Учих, вернуться хозяйкой. О том, что будет с Дрианой, старалась не думать, но когда становилось совсем тошно, часами представляла, каким будет ее дом. Продумала уже каждую мелочь, знала наперечет, какие нужны слуги, каким будет распорядок, что изменится по сравнению с тем, как было при Хаатори, что останется прежним… Мизуки вовсе не была глупа, она отдавала должное Дриане, какая еще женщина сумеет держать Великого Учиху Мадару в таком возрасте, какая справится со столькими взваленными на себя обязанностями. Признавала заслуги и достоинства соперницы, только глупцы видят у соперников одни недостатки. Но при этом не сомневалась, что Дриане все удалось только потому, что удалось сопроводить из территории Учих саму Мизуки. Из-за этого она уже больше шести лет вдали от любимого, от дома. Она выброшена на обочину, и единственная возможность вернуться - стать матерью главы клана. Раньше она сомневалась в том, что ее желание осуществимо, но сейчас не сомневалась вообще. Мизуки размышляла несколько дней. Нетрудно решиться казнить своих соклановцев. Но решиться казнить собственного сына, причем единственного, кто готов принять его наследие в свои руки и достоин, сделать это, и вовсе невозможно. Таджима прав, у Мадары просто нет выбора, ему некого называть наследником, кроме Таджимы. Двое оставшихся в живых детей Дрианы ущербны – они девочки. Оставался вопрос когда? Почему же так тревожно на сердце матери, оно никогда не обманывает, загодя чувствуя беду. Власть… как же ты страшна! Возможность встать над всеми, почувствовать себя хозяином одновременно рождает страх упасть, оказаться отравленным, убитым, потянув за собой и всех близких. *** Дриана не желала никого видеть, даже ее любимица Мадера не могла пробиться к матери, на стук следовал ответ: – Нет! Она заперлась в комнате сына, и не выходила оттуда днями. Не отходила от его кровати ни на шаг. Цеплялась за его руку, и молилась ночами. Дриана не плакала, она даже не стонала, несчастная женщина оцепенела, оглохла и онемела. Боль не утихала, она лишь из острой, невыносимой, застилающей черным глаза и вызывающей желание кричать в голос, превратилась в тупую, ноющую… -Проснись… - прошептала она сыну, - Пожалуйста, проснись… *** Здесь, во тьме, было холодно. Здесь не было ни звезд, ни солнца, лишь пустота. Просыпайся, шептал ему голос во сне. Рейден смотрел в пустоту, и не мог понять, чей это голос. Голос был знакомый, но такой далекий. -Фью… Довольно опасная техника… - донесся его собственный голос. -Ага… - голос Рью. -Но признай, Рью, если бы не эта техника, я бы сделал тебя одной левой! -Что? -Эх, хе-хе, да шучу я, шучу! Остынь ты! Ай! Засранец, больно! Арр, ладно, ладно, ты сильнее в любом случае. Счастлив? И все же, черт возьми, скажи, что ты схитрил. Блин, «Учихагаеши»? Серьезно? Хорошо, что только ты и отец можете его использовать… -Братишка Рью, а что это за техника? Выглядит устрашающе! – восторженно сказала Мадана. -А… эта техника «Учихагаеши» (возмездие Учиха). При нападении противника, эта техника отражает ниндюцу и направляет его обратно в оппонента. Так как это происходит очень быстро, дуракам вроде Рейдена, увернуться от него практически невозможно. -Ага, ага… Погодь, чо ты сказал? -Ничего. -Пфф… И все же… Мне как-то не по себе. Не наделай детишек. А то, как подумаю, что много маленький Учих используют такую пугающую способность… Аж в дрожь берет… -Не беспокойся, глупый младший брат. Я не планирую заводить детей. Думаешь, я стал бы заниматься настолько утомительными вещами? -А вдруг? Может, в один прекрасный день, гуляя по дороге, ты стукнешься головой. Так сильно, что съедешь с катушек. А затем, твоя личность изменится, и ты начнешь бегать за каждой юбкой! -Дебил… -Эй! -Мадана, не стой рядом с дебилом. Вдруг, это заразно… -Эй! Рейден улыбнулся. Как же давно это было! Хотя, почему давно? Буквально, только вчера, они были счастливы, а сегодня его брат мертв. -«Все это сон… Рью мертв…У него не будет даже шанса, упасть, слететь с катушек, и наделать детей… Его вообще не будет,» - пронеслось у него в голове. Ему захотелось плакать. – Не плачь. Ты же не девчонка. Просыпайся. – Я не могу проснуться, – сказал Рейден. – Не могу… – Откуда ты знаешь? Разве ты пытался? - Голос был мужским, спокойным и успокаивающим. Рейден огляделся, чтобы понять, откуда он доносится. -Почему ты не можешь проснуться? – снова задал вопрос голос. – Если проснусь… то придется смотреть в глаза матери, – сказал Рейден. -И что с того? – Кто ты? – перебив, спросил Рейден. – А кто ты? – ответил вопросом на вопрос. – Я Рейден. – И только? – спросил голос. – Да. Рейден, который не собирается просыпаться, – смеясь, сказал он голосу. – Нет, Рейден, который умрет, если не проснется, – поправил его голос. – А почему ты не можешь взглянуть матери в глаза? - Потому, что я подвел ее… Я не смог спасти брата, и он… он умер… Пожертвовав жизнью, ради меня… - Он закрыл глаза и заплакал. – А вот это не поможет, – сказал голос. – Я же сказал: надо просыпаться, а не плакать. Ты считаешь, что это трудно? Нужно только, открыть глаза. – Я же сказал, что не могу, – возразил Рейден. – Можешь. Рейден поглядел на свои руки, на свои ноги. Он стал настолько худым, ну просто кожа да кости. Неужели он всегда был таким? Он попытался вспомнить. Из серого тумана, осветившись, выплыло лицо, зеленые глаза. –«Почему вам все, а ему ничего? Он тоже достоин… быть сыном Мадары…» – проговорили губы. Рейден схватился за голову обеими руками, и вскрикнул. – Перестань. Жалость к себе – плохой помощник! Отомсти! – сказал голос. Неожиданно, все расплылось, и Рейден начал падать. Серые туманы выли вокруг, а он несся к земле. – Помоги мне! – со слезами в голосе кричал он. – Ты должен проснуться. – Но я падаю. – Ты просыпаешься. – Нет, я падаю. – Раскрой глаза! Это иллюзия. Научись отличать ложь от реальности, – сказала голос. – Просыпайся. – Я боюсь… – Подумай о семье!!! Рейден медленно открыл глаза. Он увидел территорию клана Учиха, какими видят птицы. Он увидел дядю Идзуне на балконе, изучающего небо. Он увидел свою маленькую сестренку Мадеру. Ощутив, что старший брат наблюдает за ней, Мадера подняла свои черные глаза от тихих вод, и ответила ему понимающим взглядом. Он видел все настолько отчетливо, что на мгновение забыл об испуге. Он поглядел на свою комнату, и увидел там мать, одиноко сидевшую рядом с ним. Она заботливо обтирала его лоб мокрым полотенцем. Он поглядел на восток и увидел, как отец, лицо которого искажало горе, смотрел на могилу Рью. Увидел, как в углу затаилась молчаливая Мадана, позволяя слезам пробежаться по щеке. – Теперь ты знаешь, – проговорил голос,. – Теперь ты знаешь, почему должен проснуться. – Почему? – осторожно спросил Рейден. – Потому что, ты им нужен. Потому что, должен отомстить. –«Помните: сильными мы никому не нужны, никто нам не поможет, рассчитывать можно только друг на друга, только на свои собственные силы. Я сделала все, что могла, надеюсь, вы сделаете больше и лучше…» - вспомнил он слова матери. – Ну же, Рейден, – напомнил ему голос. – Выбирай. Просыпайся или умри, так и не отомстив им. -Я … Я отомщу! – выкрикнул он. – Я отомщу, брат… Задрожав, отлетели окружавшие его туманы, и Рейден увидел старую Кохэку с широко распахнутыми глазами. Тут только он понял, что лежит в своей кровати, в своей комнате. Старуха выронила кувшин, и по полу потекла вода. Старуха побежала к выходу с криком: – Он очнулся, он очнулся! Госпожа, он очнулся! Дриана вбежала в комнату, как ошпаренная. Она припала к кровати сына, едва сдерживая слезы. -Мальчик мой… - прошептала она с любовью. – Как ты? ничего не болит? Господи… Кохэку-сама, принесите воды! -Мама… - Рейден взглянул матери в глаза, - Это Кен. Дриана нахмурилась, - О чем ты, милый? Что за Кен? -Ямамото Кен... Дедушка Таджимы. *** Власть… сладость и проклятье одновременно. Она давала многое, но еще больше отнимала. И сейчас Мадара не хотел вспоминать, что дала ему эта власть, пытался понять, что отняла. Это было самое горькое понимание - за власть он заплатил страшную цену. Гибель родных, одиночество среди толпы, а теперь вот сыновья ненависть. Нашлись те, кто осудил, говорили, что из-за резни сыновей Мадара готов погрузить в траур весь клан. Возможно, так и было, но жизнь сама заставила очнуться, причем Дриану даже, раньше своего мужа. *** – Дриана-сама, – сказал Учиха Ибуки, поклонившись своей госпоже. Широкое лицо его было бесстрастным, но в голосе звучало беспокойство. – Это ведь ты подарил меня Мадаре, как какую-то игрушку, – сказала Дриана, пристально глядя на своего собеседника. Ибуки почувствовал, как по спине пробежался холодок: -Госпожа, я… –Ты выполнишь одно мое поручение. – Поручение? – Ибуки огляделся, чтобы удостоверится, что их никто не слышит.– Что за поручение? -Оно абсолютно секретное. Если выдашь ее хоть кому-либо, я заставлю тебя пожалеть об этом. – Женщина не приказывает Учихам, – сказал Ибуки, осмелившись. – Даже моя госпожа не вправе этого делать. – Ты выполнишь это поручение, – повторила Дриана. – Потому что, я – твоя госпожа - жена Учихи Мадары.. –Женщина не имеет... –Доставь это письмо Ямамото Кену, но так, чтобы никто о нем не узнал, – сказала она, протягивая Ибуки письмо. – Выполнишь, я прощу тебя, не выполнишь – убью. Ибуки яростно поглядел на нее, глазами жесткими как кремень. – Госпожа. – выдавил он. – Делать что-то, за спиной господина Мадары – запрещено! Я не сделаю этого. – Ты сделаешь это, – сказала Дриана. – Это приказ твоей госпожи. Разъяренный Ибуки развернулся и исчез… и Дриана знала, что он выполнит ее поручение, нравится это ему или нет. *** Рассвет уже сочился в окно, когда птица с грохотом пробудила Ямамото Кена от короткого тревожного сна. Он оторвал голову от стола, чтобы поглядеть. Птица-доносчик с посланием на шее. Мужчина нахмурившись, оторвал маленький сверток с шеи ястреба. Он выглянул в окошко, никого не было. Кен сломал печать, и равнодушно взглянул на строчки. «Неужели… – подумал он, и его глаза, уже с интересом, пробежались по листу. Когда он закончил читать послание, он дико расхохотался, – Если так, то ты большая дура, чем можно было подумать, женщина!» Утро выдалось мрачным и облачным. Кен позавтракал с внуком и дочкой. Таджима, отдавшись раздумьям, мрачно глядел на пищу и отказывался есть, однако Мизуки переправляла в живот все, что ставили перед ней. – До сих пор нас не позвали в территорию Учих, - мрачно сказал Таджима, - Кажется, отец вообще не берет меня в счет своих сыновей. – Имей терпение, Таджима. У твоего отца нет другого выхода, кроме того, как признать тебя следующим главой клана. Твоя задача сейчас, сидеть и мирно ждать, чтоб никто не заподозрил тебя в убийстве. Знай, что таких итак много. Мальчик кивнул: – Хорошо, дедушка. – Ты достоин был главой клана Учиха, сын мой, не сомневайся в этом. – сказала Кен с уверенностью, - Не жалей детей шлюхи. Ты всего лишь вернул себе то, чего они отняли у тебя когда-то. -Ты прав, дедушка. – согласился Таджима, - Мне не в чем винить себя. Моя совесть чиста. – А может Мадара-кун уже обо всем узнал? – с опаской предположила Мизуки. – И как нам придется тогда защищаться, отец? – Он все равно ничего не предпримет, – сказал Кен. – Таджима его единственный сын. Думаешь, он решится убить своего последнего сына, только из-за скорби по уже давно умершим сыновьям? – Ямамото усмехнулся, - Не думаю, что Мадара настолько глуп. -Вспомните Таджиму, его отца. Он убил его, когда узнал, что тот, убил его сына. Здесь похожая ситуация, – мрачно ответила Мизуки. Раз она решила поднять этот вопрос сейчас, выхода не остается. – Таджима, как и его дед… – Это я сделал! – перебив свою дочь, сказал Кен. – Таджима здесь не причем. Это полностью моя затея. И закрой свой рот, если не хочешь, чтобы обо всем этом все не узнали. Хочешь, чтобы твой сын умер? – Н-нет… – жалобно выдавила Мизуки, и замолчала. – Не смей все испортить, Мизуки! – пригрозил Кен своей дочери, - Ты не смогла дать моему внуку ту жизнь, которую он заслуживает. Так теперь не мешай другим исправить твою глупую ошибку. Мизуки посмотрела на своего сына, потом на отца, и осознала свое поражение: -Хорошо… *** Как долго пришлось ему ожидать в тишине леса, Кен не мог бы сказать. Среди деревьев властвовал покой. Кен слышал пение птиц, стрекот сверчков, шелест листьев под мягким ветром. …Она явилась к нему на закате, когда облака над стенами и башнями побагровели. Она пришла одна, как и обещала. Когда она откинула назад капюшон темного плаща. Кен наконец-то смог разглядеть то лицо, одурманившее, самого Учиху Мадару. – Все-таки набрались храбрости, появится передо мной, Ямамото Кен? – спросила Дриана, останавливаясь над ним. – Осторожнее, женщина, знай свое место. Хоть ты и жена Мадары, но подобного неуважения я не потерплю. Ты позвала меня сюда, заставила ждать до самого заката, а теперь еще и грубишь? Я могу вырвать твой язык из твоей глотки, и ты даже не успеешь ничего почувствовать… Дриана никак не отреагировала на слова мужчины. -Вы мне угрожаете? – холодно спросила она. -Я вас предупреждаю, - так же холодно ответил Кен. Дриана опустилась возле него на траву. Кену нужно было признать, что все ее движения были изящны. Серебряные кудри трепал ветерок, а глаза отливали глубоким сапфиово-синим бриллиантом. Кен давно уже не замечал красивых женщин, но на этот раз не мог не обратить на эту женщину внимания. -«Теперь понятно, почему Мадара предпочел моей дочери вот эту. И винить его не стоит», - подумал Кен, и мысленно усмехнулся. – Я знаю, кто убил моего сына, – сказала Дриана. – В самом деле? – Кен глядел в лицо Дрианы, настороженно. – И поэтому призвали меня сюда?… Чтобы загадать мне загадку? – Если бы вы действительно верили в это, то не пришли бы. – насмешливо сказала Дриана. – Мне просто интересно, почему? Ради власти? Силы? Внука…? Лицо Кена стало непроницаемым при упоминании его внука. – Мой внук стоит сотни таких, как ваши отбросы. Она ударила его. Кен дотронулся до своей щеки, и усмехнулся, – Для меня это честь, – сухо заметил он. – Честь! – прошипела она. – Как вы смеете становиться передо мной в позу благородного шиноби? За кого вы меня принимаете? Вы напали на двух детей… на моих детей… лишили меня ребенка… моих детей – брата. О какой чести может идти речь, Кен? – Начнем с того, – проговорил Кен, – что это ваша вина. Слушайте меня хорошенько, Дриана. Скоро, мой внук станет следующим главой клана. К этому времени вы должны уехать, вместе с дочерьми, втроем. На вашем месте я бы бежал настолько далеко, насколько бы ветер смог меня унести. Обещаю, что куда бы вы ни бежали, я буду повсюду следовать за вами – если потребуется, и на край земли. Дриана встала. – А как насчет моего гнева, Ямамото Кен? – спросила Дриана негромко, ее глаза впились в лицо Кена. – Как на счет гнева материнского сердца? Кен расхохотался: – Материнского сердца, да? Не знаю, смеяться над вами или же жалеть… неужели вы так отчаялись, Дриана? Дриана явно удивилась. – Приберегите свою жалость для себя, Ямамото Кен. Мне она не нужна. -Мне тоже… На секунду, оба пожирали друг друга взглядом, пока Дриана не спросила: –Вы любите своего внука, правда? Кен кивнул: – Всем сердцем. – уверенно произнес он. - Он достоин большего, чем то, что ты ему подсыпала. – Ну, а я своих люблю не меньше, Кен. Вы не представляете, насколько сильна материнская любовь. А вы посмели отнять у матери ее ребенка. Вы… вы познаете всю глубину моего отчаяния, Кен, это я вам обещаю. Кен неотрывно наблюдал за женщиной, стоявшей перед ним. Безусловно, он мог понять, почему Мадара так обожествлял ее. Слова, срывающиеся из ее прекрасных уст, не могли быть пустыми словами, этого Кен понял сразу. – Думаю, и вы поймете меня, если я скажу вам, что мои действия были только ради моего внука, Дриана. – сказал Кен, - Внука, которого не желал признавать его собственный отец. Которого вышвырнули, из-за вас и ваших детей. Вы отняли его жизнь, Дриана. Отняли жизнь, которого заслуживал мой мальчик. Так почему вы так хотите мести? Думаете, это несправедливо? Вы когда-нибудь, думали о том, что чувствовал все это время мой внук, пока вы счастливо прохлаждались в своем доме, Дриана? -«А как выглядит мой папа, дедушка? Он очень-очень сильный, да, дедушка?» - вспомнил он слова своего внука, которому тогда не было и пяти. Ребенок, живший в иллюзии, что его папа когда-нибудь навестит его. -«Дедушка, а папа хочет со мной познакомиться?» -«Дедушка, когда придет мой папа? Или он опять занят?» -«Дедушка… у моего отца есть другая семья… это правда?» Дриана не знала, что на это ответить. И за все время, Кен впервые увидела в ее глазах теплоту и сострадание. -В этой войне, я сражаюсь ради внука. Пусть мне придется пролить кровь тысячи, пусть мне придется отдать за него свою жизнь… Но я дам своему внуку ту жизнь, которого, он заслуживает, которую, у него отняли. Глаза Дрианы вспыхнули в сумерках синим огнем. – Тогда и вы поймете меня, Кен. - снисходительно ответила Дриана, - Кроме моих детей и мужа, у меня нет ничего. Они – мой смысл жизни. Они – единственная причина, из-за которой я просыпаюсь по утрам. Я не позволю никому навредить им! Поэтому, вы поймете, почему я все это делаю… Глаза Кена широко распахнулись. Он хотел что-то предпринять, но было уже поздно! Единственное, что он успел услышать, это «Аметистовая темница». И его тело уже было заключено в кристалле, и лишь голова осталась нетронутой. Он хотел шевельнуться, сделать печати, но все безуспешно. Кристалл, искрящиеся, голубого цвета мог бы вызвать у старика восторг, если бы не сложившиеся обстоятельства. Кену вдруг захотелось рассмеяться. -И что теперь? Ты убьешь меня? – ехидно спросил Кен, уставившись на молодую женщину, стоявшей прямо перед ним. -Да, - спокойно ответила Дриана. – Но перед этим… как я уже сказала раннее… ты почувствуешь, всю глубину моего отчаяния. Дриана взглянула в сторону территории клана Ямамото, где возвышались могучие стены этого клана. Вот теперь Кену действительно стало страшно… -Что ты задумала? – с опаской спросил он, чувствуя, как вспотел. -Заставлю тебя почувствовать то, что чувствовала я. – Ответила Дриана. В ее голосе не было, веселя, лишь пустота, - Ты узнаешь, какого это, одним махом потерять то, ради чего ты жил годами, и которого любил больше жизни. -Даже не вздумай! – прохрипел Ямамото, ошарашено глядя на Дриану. Но Дриана больше не обращая на мужчину внимания, перевела свой взор на стены клана Ямамото. -Кристальная пятиугольная тюрьма… Возможно, в этот момент Кен закричал, но его голоса уже не было слышно, из-за невероятно громкого чавкающего звука. Это были кристаллы. Невероятно большие кристаллы полностью заключившие внутрь себя всю территорию клана Ямамото. Одно мгновение… и все вокруг обратилось в пыль… *** Накинув капюшон, чтобы скрыть лицо, Дриана начала уходить. На небе уже появились звезды. Ее исчезновение наверняка уже все заметили. Неожиданный шорох привлек ее внимание. Дриана повернула голову, и встретилась с двумя мангеку. -Ты не должен был этого делать, милый… - прошептала она. -Я обещал отомстить, мам…Вот и все. Дриана тяжело опустила глаза. -Я ужасная мать…