3
5 мая 2016 г., 09:28
☆
Найти Гарри в общей комнате не составляло труда, несмотря на то, что все перестали носить цвета исключительно своей планеты. Или свои лучшие наряды. Зейн, например, перестал надевать те великолепные шервани спустя неделю, перейдя на свободные футболки и чёрные рваные джинсы. На Стайлсе была лёгкая, просвечивающая рубашка с цветами, узкие брюки и один голубой цветок за ухом. Он держал бокал, смотря на него так, будто там содержались все тайны вселенной. Он был галактически-сокрушительно красив. Комната не погрузилась в тишину при появлении Луи, но он видел, как некоторые люди выпрямились на стульях, ожидая увидеть шоу. Гарри напрягся, но не обернулся, чтобы посмотреть на него. — Сделайте так, чтобы на нас перестали смотреть, — прошипел Луи трём парням, которые притащили его сюда. Найл тут же заскочил на ближайший стол и начал раздавать инструкции по правильной технике исполнения старого Оранкинского танца. — Он уже немного выпил, не обращай внимания, — хихикнул Зейн. — Иди разбирайся. Гарри по-прежнему решительно игнорировал Луи, даже когда тот к нему приблизился. По дороге Томлинсон перебрал все варианты того, как начать разговор. Надеялся придумать что-то, что заставит Стайлса снова смотреть на него так, будто он развесил звёзды на небе. — Мне очень жаль, Гарри, — в итоге решил он начать просто, но искренне. Стайлс тяжело вздохнул. — В конце этого разговора меня опять обзовут разносчиком заразы? Потому что я не хочу повторения, спасибо. — Кэлвина здесь нет, — пообещал Луи. — И Оли тоже, хотя он всё равно боится делать что-то без поддержки Кэлвина. Я не знаю, где они, но точно не здесь. Они не могут разрушить это за меня. Гарри фыркнул. — Конечно, ты сам прекрасно справишься, — Стайлс залпом осушил бокал, поставил его на стол и вытер рот рукой. — Доброй ночи, Луи. — Нет, подожди! — сказал Луи, схватив ивгринца за запястье. — Пожалуйста, Гарри, пожалуйста. Я хочу всё объяснить. — Не думаю, что это имеет значение, Луи. Люди не хотят, чтобы мы разговаривали. Довольно весомая причина не проводить время вместе. — А мне наплевать на то, что говорят люди, когда мы вместе! — выкрикнул Томлинсон, раздражённо проведя рукой по волосам. — Ты мне нравишься, Гарри. И я всё это время пытался держаться от тебя подальше из-за всего того, что мне говорили всю жизнь. Но ничто из этого не оказалось правдой, когда я тебя встретил, и мне надоело. Всё, чему меня учили о тебе и твоих людях, — неправда, и я всё ещё пытаюсь с этим разобраться. Но я не могу претворяться, что хочу подыгрывать этой нелепой вражде. Гарри развернулся, наконец посмотрев Луи в глаза. Он выглядел свирепым. — Ты правда хочешь этого? Тогда скажи мне, зачем, Луи? Зачем слушать, когда они указывают, что тебе делать? Зачем отпрыгивать от меня, будто ты сделал что-то неправильно, когда Кэлвин смотрит в твою сторону? Почему они раздают указания? — Мы можем пойти куда-нибудь в другое место? — спросил Луи, всё же чувствуя на себе взгляды, несмотря на буйные танцы Найла. — Пожалуйста, я всё объясню, но только пошли куда-нибудь, где тише. Стайлс сжал челюсти и отвернулся, а затем снова посмотрел на Томлинсона и коротко кивнул. Парень резко развернулся, и Луи пришлось практически побежать за ним, чтобы не отстать. Они шли молча, блутипс на шаг отставал от ивгринца, который вёл его куда-то по белым коридорам. Гарри попробовал открыть первую попавшуюся дверь, и она оказалась не заперта. Они оказались в очередной аудитории, но только тёмной и тихой. Здесь не было стеклянной стены, открывающей вид на туманность, но зато был огромный люк, из которого виднелись тысячи сияющих звёзд. Луи перестал оглядываться по сторонам, и, сглотнув, развернулся к Гарри, который настороженно следил за ним. — Наверно, следует сесть. Это очень длинная история. Стайлс кивнул, с лёгкостью усаживаясь на пол. Луи последовал примеру, перекрестив ноги и начав теребить шов ботинок, чтобы хоть на чём-то сфокусироваться. Если один лишь разговор с Гарри может считаться изменой родине, за которую могут уволить, то весь его рассказ потянет на полноценный срок в тюрьме, если не хуже. Ему на это было плевать, да он и не думал, что кто-то узнает об их разговоре. Но мысль о гипотетических последствиях, всё же, заставляла его дыхание сбиваться. А потом он заговорил. — На Голубой мы выбираем профессию, когда нам исполняется десять лет. В десять лет мне нравилось кататься на ховерборде, играть со Стэном и сёстрами, а от меня ожидали выбор карьеры на всю оставшуюся жизнь. Блутипс грустно засмеялся, потирая глаза. — Я выбрал курс инженерии и технологии. Моя мама — медсестра и я знал, что никогда не смогу пойти по её стопам, потому что мне не хватит воли. Стэн выбрал медицину, но мне это не подходило. Мне не нравится экономика и бухгалтерия, поэтому бизнес тоже выпал, а учителем или политиком я быть не хотел. Все крутые парни выбирали технику, и я тоже. К счастью, у меня хорошо получалось. Не просто хорошо — лучше всех. Эта сфера очень конкурентна, а в тринадцать лет все должны были предоставить проект, который дальше определит, в какую школу второго уровня ты попадёшь. Есть производство, где люди начинают работать в восемнадцать лет на одной из фабрик после нескольких лет обучения. Некоторые из них попадают сразу на управляющие позиции, но, в основном, это скучная работа, где ты собираешь всё вместе по чужому дизайну. Ещё одна школа второго уровня — это институт Коменстелль, куда принимают только лучших студентов из каждой группы для лучшей подготовки. Там есть возможность разрабатывать собственную технику и придумывать проекты, которые действительно улучшают жизнь. Именно туда я попал, и всё было замечательно. Это было мечтой жизни. Стэн поступил на медицинскую программу в институте, так что мы всё равно были вместе каждый день. Проблема была в том, что обучение там стоит очень дорого. Это самая дорогая школа второго уровня, а плата вычитается прямо из зарплаты родителей. У меня одна мама с мизерной зарплатой и ещё четырьмя детьми. К тому времени, как мне исполнилось пятнадцать, мы решили, что я больше не могу продолжать там учиться, и я был огорчён, но поделать ничего было нельзя. Я был на пути к офису администрации, чтобы подать заявление об уходе, когда меня остановил мой профессор с каким-то мужчиной. Профессор представил его как генерального директора и владельца одной из крупнейшей технологической фирмы на планете и сказал, что он был впечатлен моей работой. Он хотел стать моим ментором, а мне пришлось сказать ему… Мне пришлось сказать Саймону Коуэллу — самому важному человеку, которого я встречал за всю свою жизнь, — что я не смогу стать его учеником, потому что мама больше не может оплачивать моё обучение. «Неприемлемо»... Луи тихо засмеялся. — Вот что он сказал первым делом. «Неприемлемо. Мы найдём решение». И так я подписал контракт в течение часа, обязывающий меня работать на Syco и Саймона до конца. Все мои школьные проекты были рабочими заданиями от Коуэлла. Иногда я пропускал занятия из-за встреч и совещаний, но за это мне платили, и очень даже хорошо. Мои сёстры, наконец, получили игрушки и подарки на дни рождения, и мы смогли переехать в хороший дом. Моя сестра Лотти смогла тоже пойти в Коменстелль, когда ей исполнилось тринадцать, выбрав технологию. Но с каждым годом проекты становились всё сложнее. Мне говорили строить то, что, наверное, даже не было легальным. Гаджеты для слежки за людьми и некоторые вещи, которые с лёгкостью могли бы превратиться в оружие в неправильных руках. Мои профессора не знали об этом, они только знали, что я разрабатываю что-то для Саймона. Но я знал, и мне было некомфортно всё это создавать. И когда однажды Коуэлл позвал меня к себе и дал мне макет эскизов бомб, я сказал, что мне всё это неприятно. — Что? — фыркнул Саймон, подняв бровь. — Тебе это неприятно? А получать деньги или помогать людям тебе тоже неприятно? — Я не это имел в виду, я просто…, — попытался оправдаться Луи, но Коуэлл покачал головой. — У нас есть контракт, Луи. И иногда, когда у тебя есть работа и контракт, ты должен делать что-то, что тебе не по душе. Это просто бизнес. Фраза «Это просто бизнес» до сих пор продолжала крутиться у него в голове раскаленным колесом. — Мне было шестнадцать, — продолжил Томлинсон. – Мне было шестнадцать, и я массово изготавливал оружие для людей, которых никогда не встречал. Мне никогда не говорили, куда идут эти проекты. Я знал только о других, не таких страшных. Например, об антигравитационном спрее. Я сопровождал их от начала и до конца, иногда даже помогая с маркетингом. Но ни шпионские спутники, ни устройства прослушивания, ни лазерные пушки я больше не видел. Я должен был предоставлять все мои планы и эскизы вместе с прототипами. Казалось, будто их никто так и не изготавливал, но я знал, что кто-то всё равно этим пользуется. В широко распахнутых глазах Гарри отражался свет из люка. Стайлс подвинулся ближе и неуверенно положил ладонь на ногу Луи. — Так вот, — продолжил Томлинсон ломающимся голосом. — Мне сказали сделать эту бомбу. Я не хотел, но если бы Саймон расторгнул контракт, то моя семья не могла бы больше позволить себе жить в доме и даже покупать еду. Поэтому я сконструировал бомбу. Это было не так сложно. Любой, кто работает с техникой, смог бы это сделать. Я не стал задавать вопросы и доделал всё к указанному сроку. Но в этот раз, когда я закончил, то узнал, куда эта бомба отправится, и кто будет её использовать. Так я и встретил Кэлвина. — Бомбы были у Кэлвина? — с ужасом воскликнул Гарри. — Нет, не у него, а у его ментора — члена Отдела Управления Бена Уинстона. Несколько месяцев спустя, после того, как я закончил бомбу и уже начал другой проект, меня позвали на встречу с Саймоном, и эти двое были там. Я узнал Кэлвина, потому что видел его в институте, а Уинстон постоянно появлялся в новостях, рассказывая про новые законы. А когда я вошёл, они оба пожали мне руку и сказали, что без меня…, — у Луи надорвался голос, — без меня, они бы не смогли сбить снабжающий шаттл чёртовых Зелёных. Они поблагодарили меня за это, будто я всё придумал, а мне пришлось улыбнуться и сказать «без проблем». Гарри застыл, а Томлинсон выдавил смешок. — Я даже не предал значения тому, что это был шаттл с Зелёной. Всю жизнь мне говорили, что Зелёная — это ненужная планета, она не стоит нашего времени, и было бы лучше всей галактике, если бы она совсем перестала существовать. Я никогда в это особо не верил, но, опять же, никогда и не задумывался. Не могли же все врать, говоря, что Зелёная плохая? Но после этого я стал обращать внимание. Я смотрел новости и слушал все отчёты, упоминавшие Зелёную, но в них всегда говорилось об успешных ответных миссиях. Они никогда не говорили, на что они отвечали. И тогда я понял, сложил все кусочки вместе, что я снабжал правительство оружием, с помощью которого они продолжали войну. — Поэтому я ушёл, — блутипс горько усмехнулся. — Или, по крайней мере, я пытался. Я зашёл в офис Саймона и сказал, что больше не буду изготавливать оружие, а воспользуюсь опытом, полученным в Syco, и пойду работать в другое место. Но Коуэлл засмеялся. Он сказал, что никто меня не возьмёт на работу, когда меня уволили до окончания обучения, и моя семья не выживет без моей зарплаты. Разве мой маленький бунт стоил того, чтобы семья голодала? А потом он сказал, что если я уйду… Первая слеза покатилась по щеке Луи. Гарри придвинулся ближе и обнял парня за талию. Его прикосновение было неуверенным, но тёплым. Оно не давало Томлинсону утонуть в своих мыслях, держа на плаву, словно спасательный круг. — Если я уйду, он сделает так, чтобы меня арестовали за заговор совершить акт терроризма против других планет. Я пытался блефовать, сказав, что у него нет доказательств, но у него было всё: все мои записи, эскизы, модели и даже видео того, как я работаю. Так что я был загнан в угол... И ничего не мог с этим поделать. Луи уткнулся лицом в грудь Гарри. Ему не нравилось признаваться во всем Стайлсу, позволять этому прекрасному человеку с золотым сердцем узнать все его секреты и увидеть слабости. Но почему-то Томлинсон хотел, чтобы ивгринец всё знал. Может, Гарри был в силах убедить его, что он не такой уж и плохой. — Это было три года назад, — закончил он с трудом. — Я всё ещё создаю вещи, которые не хочу, мне всё ещё приходится отчитываться Саймону, видеться с Уинстоном и Кэлвином. Не так давно я понял, что Коуэлл и Уинстон тренируют нас с Кэлвином для того, чтобы мы заняли их места по окончании обучения. Так Syco сможет продолжать снабжать правительство оружием, когда они захотят уйти. И Кэлвин, конечно же, знает, что я пытался уйти. И он знает, что если я сильно его разозлю, то он может донести, и меня закроют в тюрьме на всю жизнь. Вообще, я не знаю, почему он до сих пор этого не сделал. — Может, он знает, что ты потянешь их всех за собой? — тихо предположил Гарри. — Я не смогу, — Луи грустно пожал плечами. — У меня недостаточно доказательств, а у них есть всё на меня. И правительство будет защищать Syco от распада, потому что, если не будет этой компании, то экономика всей планеты рухнет. Томлинсон выпрямился и вытер глаза. — Так что... Вот моя история. И хуже всего, ну, несмотря на все возможные смерти, к которым я был причастен, то, что я даже не смог уйти даже на эти три месяца. Мне разрешили прилететь в Академию, потому что Саймон думает, будто я разнюхиваю технические идеи других планет, которые потом должен своровать или уничтожить. — Что? — нахмурился Гарри. —Например, если Найл или кто-то другой скажет - «Эй, смотри, моя планета придумала что-то крутое», и у нас на Голубой этого нет, то я должен это своровать и переделать или уничтожить совсем. — Луи, я… Томлинсон сразу распознал ту часть, где Гарри скажет, что он не может быть рядом с тем, кто совершил зверские поступки против его планеты и кто явно замешан в чём-то плохом. А самое печальное заключалось в том, что Луи полностью бы его понял и не стал бы осуждать. — Мне так жаль. Изумленный Луи резко поднял голову. — Что? — Не могу представить, каково это — быть на твоём месте, — сказал Стайлс, смотря на него глазами, полными слёз. — Ты такой смелый, и я бы никогда не смог сделать то, что сделал ты. — Что, убить людей? — фыркнул Томлинсон, потирая глаза. — Нет, противостоять влиятельным людям и попытаться сопротивляться, — серьёзно сказал ивгринец. — Многие бы не смогли этого сделать. — Я не чувствовал себя храбрецом, — пробубнил блутипс. — Ну, мне кажется, что это очень смело, — Гарри толкнул плечо Луи своим плечом, слегка улыбнувшись. — Храбрый usdi noqsi. Спасибо, что рассказал. — Спасибо, что не накричал и не убежал. Всю оставшуюся ночь они провели в кабинете, смотря на мерцающие звёзды из люка. Они разговаривали только о приятных вещах, представив на некоторое время, что во всей галактике были только они вдвоём.☄
Лиам не был уверен, что хочет знать, как Луи и Гарри разрешили свой конфликт, покинув общую комнату. У него было прекрасное воображение. И хотя Гарри настаивал на том, что они ничего не делали, Пейн ему не верил. Вообще, ивгринцу никто не верил, потому что после этого случая Луи с Гарри прекратили взаимные оскорбления и слежку друг за другом, и теперь их взаимодействия были похожи на настоящие отношения. — Это не отношения, — заявил Гарри однажды, хотя сам не мог перестать улыбаться. — Тогда что это? — допрашивал Лиам. — Это… Это просто лучше. Всё стало лучше. — Такой неясный и раздражающий ответ, Гарри Стайлс. Гарри засмеялся, что заставило Луи оглянуться с другого конца комнаты и улыбнуться. У них обоих горели глаза и краснели щёки девяносто процентов времени, а при остальных десяти присутствовали Кэлвин и Джефф. Честно говоря, даже несмотря на то, что Лиам, Зейн и Найл пытались выпытать у них больше информации или просто подшучивали, они были рады, что эти два придурка наконец-то начали доверять друг другу. Они были так вовлечены в эти отношения, что Пейн, Малик и Хоран стали самыми лучшими свахами. Когда Луи начинал краснеть и расплываться из-за того, что Гарри вырастил цветок из ниоткуда, который потом магическим образом оказывался за ухом Томлинсона, Лиам опрокидывал бокал вина на колени Кэлвина, чтобы тот не заметил. Когда Оли, оглядываясь вокруг прищуренным взглядом, чуть ли не ловил Гарри с Луи, пытающимися сбежать в конце урока, Найл заявлял, что пришло время проверить, как все запомнили Оранкинский танец. — Да, участие всех обязательно. Энди, я смотрю на тебя. А когда Луи принёс Гарри отлично работающий будильник, который заставил их обоих хихикать по какой-то неизвестной причине, особенно после извинений Томлинсона за то, что он не смог добавить пение птиц, и Джефф начал спрашивать, каким образом блутипс раздобыл будильник ивгринца, Зейн схватил Найла и страстно поцеловал на глазах у всех. К тому времени, как радостные возгласы и свисты утихли, а Зейн отпрянул — сам в шоке от своего поступка, — Гарри, Луи и будильник уже давно исчезли из виду. Как оказалось, это была очень хорошая техника отвлечения, и Зейн с Найлом были только рады её использовать несколько дней подряд. Иногда они пользовались ею, даже когда Гарри с Луи и в помине не было, но Лиам решил, что они просто сильно вовлечены в дело. Может, все незаметные уходы и правда были невинными, как утверждали Томлинсон и Стайлс, и они действительно просто разговаривали и, наверно, обнимались. Лиам не знал. Все его знания заключались в том, что спустя три дня после их большого разговора, Гарри подошёл к нему и спросил: — Мы можем поговорить? А когда Пейн спросил его, случилось ли что-то, Гарри разулыбался и покачал головой. — Всё прекрасно, — ответил он так, будто и сам не мог поверить, а потом повернулся и серьёзно посмотрел на Лиама. — Ли, я… Я думаю, что влюблён в него. После этого Пейн протанцевал всю дорогу к своим апартаментам, заявив Найлу и Зейну, что они должны обещанное, потому что он точно выиграл. Они не согласились, сказав, что оба были обязаны признаться в своих чувствах друг к другу. Лиам надулся, но не стал переживать. У него ещё было три дня до конца первого месяца, и он точно одержит победу, ведь Гарри смотрит на Луи так, будто именно благодаря ему появилась луна, а Луи смотрит на Гарри так, будто тот развесил звёзды. Очевидно, что до признаний осталось совсем чуть-чуть.☾
Гарри никогда не планировал проводить каждую минуту свободного времени в Академии в попытках скрыться, чтобы побыть наедине с тем человеком, с которым он вообще разговаривать не должен был. Но и такое бывает. Они с Луи очень хорошо умели читать друг друга и знали, когда беглый взгляд означал «Я встречу тебя за дверью» или когда наклон головы говорил «Ещё пять минут». Они знали, какие кабинеты не были заперты, и когда в общей комнате становилось пусто. Они выучили распорядки дня друг друга, разузнав, чьи апартаменты были свободны и в какое время. Джефф, Кара и Гленн каждый четверг отправлялись на гостевые ужины, поэтому Гарри заставил лавровое дерево, охраняющее комнаты Зелёной, выучить прикосновение Луи, чтобы тот мог заходить без его помощи, и у них была возможность проводить эти вечера вдвоём. Кэлвин и Оли каждую пятницу пытались пройти на сверхсекретные заседания Альянса на верхней палубе, так что в это время Луи и Гарри находились в апартаментах Голубой. Стайлсу там не очень нравилось, жильё было холодным и безликим. Стены были практически такими же чисто белыми, как по всей Академии, а мебель — скорее стильной, нежели удобной. Луи не подходила такая обстановка. Он должен был быть окружен цветом, будучи самым ярким пятном. Даже если он и наряжался в обтягивающую чёрную форму, предназначенную для смешивания с толпой, Томлинсон был слишком уникальным, чтобы жить в таком тусклом месте. Спальня блутипса была лучше, потому что выглядела обжитой: он никогда не заправлял кровать, экран на стене всегда мигал разноцветными изображениями, а из окна было видно вращающуюся туманность. Сейчас они лежали лицом друг к другу на кровати Луи. Расстояние между ними было небольшим, но непреодолимым. Они разговаривали несколько часов. Это всё, что они делали, несмотря на подмигивания и двусмысленные намёки Лиама. Луи был словно испуганный олень, который только-только учится доверять людям. Он постоянно был на краю, всегда наблюдал и убегал. Гарри думал, что их разговор помог Томлинсону с этим, потому что сам он многое понял, но, казалось, разговор подействовал совсем в противоположном русле. Луи постоянно был напряжен, будто ждал, что Стайлс внезапно начнёт кричать о том, какой он сумасшедший, начинающий войны человек, и посадит его за терроризм. Да, было неприятно слышать, что изобретения Луи поспособствовали некоторым трудностям на Зелёной, как, например, когда снабжающий шаттл так и не появился, хотя на него были большие надежды. Но винить Луи за то, что кто-то не так использовал технику, которую его заставляли создавать, было бы равносильно тому, если бы кто-то ругал собаку за укус, когда с ней самой плохо обращались. Гнев в этой ситуации ничем бы не помог и был бы направлен совсем не туда. Стайлс пытался показать, что он никуда не уйдёт, поэтому они проводили всё время за разговорами, едва касаясь друг друга, просто привыкая находиться рядом. Сейчас Луи рассказывал всё, чем хотел поделиться на завтрашнем уроке. А Гарри впитывал информацию, понимая только через слово, но наслаждаясь тем, как Томлинсон загорался, когда ему задавали вопросы. Но сейчас парень был сонным и медленно моргал, делясь историями и идеями. Так продолжалось до тех пор, пока что-то не стало вибрировать, и блутипс резко не подскочил. — Это твой будильник? — поинтересовался Гарри. Луи посмотрел на него и улыбнулся, достав свой планшет из набедренного чехла. — Нет, но это очаровательный вопрос, — сказал он и ущипнул ивгринца за щёку. — О, это моя мама! Маленький экран его девайса уже показывал картинку красивой женщины со знакомыми голубыми глазами, и Луи провёл по ней пальцем, а затем начал что-то тыкать, пока не послышалось «Привет, дорогой!» от большого экрана на стене. — Привет, мам, — радостно поприветствовал Луи. Его мать была очень красивой. Её волосы были убраны в хвостик, а на лице сияла широкая улыбка. По крайней мере, до тех пор, пока она не увидела Гарри — всё ещё лежащего на кровати Томлинсона. — Луи! — прошипела она. — У тебя парень на кровати! — У него что? — послышался ещё один голос, а потом на экране появилась девушка с платиновыми волосами. — Вау, Лу, посмотри-ка. Отхватил себе хорошенького, да? — Лотти! — вскрикнул Луи. Девушка на экране, которая, по-видимому, была сестрой блутипса, заулыбалась и пыталась разглядеть Гарри получше. На вид ей было шестнадцать или семнадцать лет. — Не злись на неё. Это ты принял звонок, когда у тебя в кровати лежит парень! — сказала женщина. — Всё не так, как вы думаете, — Луи закатил глаза. — Это Гарри, и очевидно, что он лежит поверх покрывала и полностью одет. Мы просто разговаривали. Гарри, это моя мама Джей и сестра Лотти. Все три пары голубых глаз уставились на Стайлса. — Эм, здравствуйте? — неуверенно сказал он. — Привет, — протянула Лотти и скромно улыбнулась. — Нет, — крикнул Луи. — Нет, Лотти. Просто нет. — Я знала, что он твой, — засмеялась девушка, а Томлинсон покраснел. — Он не… Мы не… Что-то случилось? — выдавил Луи, а Гарри попытался скрыть смех, закрыв рот ладонью. — Да нет, — ответила Джей. — Просто стало интересно, как ты там. Близняшки хотели поговорить с тобой, но у них скоро сдача проекта для школы второго уровня, поэтому они трудятся в поте лица. А Физзи ушла к подруге, но передаёт привет. — У нас опять недостаток воды, Лу, — вставила Лотти, моментально став серьёзной. Луи выпрямился. — Как долго? — Около недели, — угрюмо сказала женщина. — Не переживай за нас… — У вас в запасе достаточно? — перебил её Луи. — Нам хватит. По Джей явно было видно, что ей и раньше приходилось сводить концы с концами. И Гарри показалось, что она-то точно справится. — Что не так с водой? — прошептал инвринец, не зная, можно ли ему было вмешиваться в разговор. — Она всячески загрязнена, — поморщился Луи. — Полностью непригодна для питья. — Тебе надо было её видеть сегодня, — сказала Лотти. — Вот, я набрала из-под крана. Девушка достала стакан с жидкостью коричневого цвета — мутной и густой. — Это ваша вода? — удивился Стайлс. — Как вы её пьёте? — Её можно очистить химикатами, но это дорого и долго, — объяснил Томлинсон. — Также можно купить уже очищенную воду и хранить её, но это тоже дорого. — Но это неправильно. Как она вообще такой становится? — Откуда ты, милый? — спросила Джей. — С Неланы, — рассеяно ответил Гарри. — Он с Зелёной, — перевёл Луи. Они оба поняли свою ошибку, когда Лотти с Джей напряглись и удивились. — Что? — взволнованно спросила девушка. — Чёрт, чёрт, — пробубнил Луи, потирая губы, будто пытаясь стереть вылетевшие слова. — Не делайте неверные выводы, ладно? Всё не так, как вы предполагаете. — Кэлвин знает, что ты с ним разговаривал? — спросила Джей. — Честно говоря, мам, я не знаю, — твёрдо ответил Луи. — Просто верь мне, хорошо? Всё не так… как мы думали. — Луи, если Кэлвин узнает, он всё расскажет, он…, — она остановилась, посмотрев на Гарри, будто остерегалась сказать что-то лишнее. — Ты можешь продолжать. Он всё знает. — Всё? — удивилась женщина. — Луи, зачем? Это так опасно. Что если он расскажет всё, когда уедет домой? Ты можешь… — Мам, — остановил её блутипс. — Хватит. Гарри — самый лучший человек, которого я когда-либо встречал. Он никогда этого не сделает. На какой-то момент комната погрузилась в тишину. Трое Томлинсонов смотрели друг на друга, а две женщины решительно игнорировали присутствие Гарри. — Ладно, — наконец сказала Джей. — Я тебе верю. Луи вздохнул. — Спасибо. Женщина покачала головой, но всё равно улыбнулась. — Нам пора идти, дорогой, уже пора готовить ужин. Позже поговорим… — Подождите! — выпалил Гарри, а Джей с удивлением на него посмотрела. — Извините. Просто… Вы можете выслать Луи образец вашей воды? Я хочу попробовать помочь. Луи кивнул, когда мать посмотрела на него. — Конечно, — согласилась она, и это прозвучало практически без настороженности. Томлинсон завершил звонок после очередных прощаний, и в комнате стало тихо. — Мне жаль, я не подумал. Я забыл, что дома ни у кого не было меняющих жизнь осознаний того, что вы не варвары, лазающие по деревьям и собирающиеся нас всех убить. Гарри тихо засмеялся. — Ну, мне иногда нравится взбираться на деревья. Луи покачал головой и улыбнулся. — Но ситуация с водой — это вообще полнейший ужас, да? — Луи, это очень вредно, — медленно сказал Стайлс. — В воде не должно быть химикатов, чтобы её можно было пить. С этим нужно что-то делать, так не пойдёт. — Что можно сделать? — грустно пожал плечами блутипс. — Это страшно, потому что наше правительство явно испорчено, как ты хорошо знаешь, но и сами люди тоже немного такие. Нас научили ценить всё новое больше, чем сохранность нашей планеты. Какой-то новый член Отдела Управления с нелепой причёской предлагал новый закон, рассказывая про него по радио. Он был направлен на распределение бюджета на чистый воздух и воду. Меня хотели приставить к этому проекту, если бы всё прошло. Но деньги бы взяли из правительственных выплат таким компаниям, как Syco, поэтому они заставили всех проголосовать против. — Я так рад, что ты больше не там. Это плохо? — прошептал Гарри. Луи чуть улыбнулся, закусив губу. — Грустно то, что я более счастлив здесь с тобой, чем я когда-либо был там? Гарри заулыбался так, что у него начали болеть щёки. — Нет, usdi noqsi, я думаю, что это замечательно. Уж точно не грустно.☾
— Ты когда-нибудь мне скажешь, что это означает? — Ты про что? Usdi noqsi? — Про это. Как ты меня назвал. Ты расскажешь мне, что это значит? — Может, когда-нибудь. — Но не сегодня? — Нет, не сегодня.
