2
19 апреля 2016 г., 12:13
☆
Луи пришёл на первый урок в понедельник слишком рано. Найл и его группа ещё подготавливали свою презентацию. — Доброе утро! — весело помахал Хоран. И больше он ничего сказать не смог, так как Эми заняла его делом. Томлинсон в первый раз видел делегацию Оранжевой в полном составе, и различия между ними сразу бросались в глаза: Найл был худым и проворным, Эми — высокой и стройной, а Бресси выглядел, как стойкий железный шаттл. Единственное, что их связывало, — одинаковые зелёные браслеты на запястьях. Комната выглядела просто и скучно, и это несмотря на то, что они находились на космической станции, откуда было видно всю галактику. Возле одной стены располагались разнообразные шкафы, куда группы могли складывать принадлежности. В передней части был большой экран, предназначенный для показа видео. Кроме этого в кабинете стояли ещё столы и стулья в шесть рядов. Только правая стена привлекала внимание: полностью стеклянная сторона с видом на вращающуюся туманность, состоящую из ярких голубо-фиолетово-красных газов и пыли. — Лу, — позвал его Найл, стоя в проходе. — Мы пойдём возьмём еды. Можешь посмотреть за нашими вещами? Луи кивнул, улыбнувшись. — Только если ты отдашь мне самую вкусную часть десерта, который вы приготовили. Хоран рассмеялся. — Договорились. Найл, Эми и Бресси вышли, а Томлинсон продолжил любоваться туманностью. — О, — послышался знакомый голос и Луи подпрыгнул от неожиданности. Гарри стоял в проходе, пытаясь не смотреть на Томлинсона, что было сложно исполнить, так как они были единственными в комнате. — Привет. Луи прокашлялся. — Привет. Стайлс сел на самый дальний стул от него, начав постукивать костяшками по столешнице. Томлинсон заёрзал, цепляясь кожаными штанами за гладкую сидушку. Он контролировал каждое своё движение, даже не зная, следит за ним Гарри или нет — но ощущалось всё именно так. Луи прислушался к себе — а он всегда дышал так громко? А его сердце всегда билось так часто? — Ты рано пришёл, — начал Стайлс, снова пугая Луи своей внезапностью. — Не спалось? — Я очень взволнован, — ответил он, даже не поворачиваясь в его сторону. Вместо этого он говорил в пустую переднюю часть комнаты. — Мне нравится слушать, как люди рассказывают о своём опыте. Мы не… Не часто это делаем на Голубой. — Что, не часто разговариваете? Томлинсон слышал улыбку в голосе парня. — Мне с трудом в это верится. — Нет. Мы не часто разговариваем, чтобы просто послушать друг друга. Мы только учимся. — На самой быстро движущейся планете нет места размышлениям? — Нет, — Луи кротко посмотрел на Гарри. — А ты? Ты тоже рано. — Я не смог разобраться с часами в моей комнате, — серьёзно признался Стайлс. — Они звенели, и я нажимал на все кнопки, но звон так и не прекратился, поэтому я зашвырнул их в шкаф и ушёл. Луи рассмеялся, закрывая лицо руками. Он представил высокого и нахмурившегося Гарри, пытающегося выключить старый разрывающийся будильник. — Это лучшее, что я слышал за последнее время. — Не смешно, — запротестовал Стайлс, хотя и сам не мог сдержать смешков. — Я обычно просыпаюсь под пение птиц, а сегодняшнее утро стало для меня травматическим опытом. — Ты просыпаешься под пение птиц? — недоверчиво спросил Луи. — Как принцесса из сказок? Гарри фыркнул. — Нет, не как принцесса. Как обычный человек. — Обычные люди пользуются будильниками, — захохотал Луи. Позади них в проходе кто-то прокашлялся. — Он тебя беспокоит, Гарри? — спросил Джефф, подозрительно разглядывая парней. — Нет, всё хорошо, — ответил Гарри, отворачиваясь от Луи, успев виновато улыбнуться. — Ага, — тихо сказал Луи, опустив взгляд в стол. Парень сидел так, пока рядом с ним не плюхнулся Стэн, потирая глаза. — Всё нормально? — спросил тот, зевая. — Нормально, — отмахнулся Луи, смотря, как Гарри и его друзья с Зелёной смеются над какой-то репликой Джеффа. Из передней части комнаты послышался свист. Там уже стоял Найл, широко расставив руки, будто пытаясь их всех обнять. — Доброе утро! — поприветствовал он. — Сегодня мы покажем вам, как приготовить традиционное оранкинское блюдо. Если всё сгорит, вините Бресси. Луи расхохотался при виде оскорблённого Бресси. Гарри, похоже, услышал, потому что повернулся к нему и подмигнул. У Томлинсона всё внутри перевернулось. Он не заметил, как Кэлвин с Оли переглянулись на другом конце комнаты.☾
На следующее утро была очередь Голубой. Гарри, будучи по умолчанию противным Зелёным, так и не познакомился с другой половиной делегации с Голубой. После их выступления у него пропала последняя надежда на то, что Кэлвин с Оли не так уж и плохи, как о них рассказывают. Во-первых, они заставили всех терпеть презентацию о правительстве и политической системе Голубой, что, вероятно, было самой скучной темой, которую вообще можно было выбрать для первого урока. Сидящий на первом ряду Найл заснул, запрокинув голову и похрапывая. Зейн и Лиам всё это время переписывались с Луи по планшету, который он им дал, предупредив, что будет скучно. Кэлвин читал прямо с каких-то бумажек, пока остальные просто стояли рядом. Томлинсон постоянно переминался с ноги на ногу, сжимая губы, будто хотел вставить что-то своё, чтобы хоть как-то спасти эту провальную презентацию. Один раз он даже уже открыл рот, собираясь ответить на вопрос Перри, но Оли так укоризненно на него посмотрел, что челюсть Луи закрылась с громким клацаньем. Гарри знал, что на Голубой существует строгая социальная структура, безумный упор на статусы и авторитет, но это казалось другим. Луи выглядел недовольным, но всё равно молчал. Не то, чтобы Стайлс его так хорошо знал, но Томлинсон не был похож на человека, который стал бы охотно подчиняться указаниям Кэлвина или Оли. Гарри вышел из аудитории следом за Луи и Лиамом, пытаясь сделать вид, что не подслушивает их разговор. Хотя вряд ли у него это хорошо получалось. Лиам хлопнул Томлинсона по плечу. — Хороший урок, Лу. Луи фыркнул. — Неправда. Это было ужасно. Если бы у меня было право голоса, мы бы не говорили про политику в принципе. Кому какое дело до этого, когда можно поговорить о новой летающей машине, которую мы только выпустили, или обновлённых планшетных голограммах? Я помогал это всё создавать, я знаю об этом. Вокруг него уже успела образоваться небольшая группа, внимательно слушающая его рассказ. Девушки с Розовой, Лиам, Зейн, Найл и Стэн сочувственно закивали. — Звучит очень круто, дружище, — сообщил ему Найл. — До нас новая техника доходит целую вечность. Тебе так повезло жить там, где всё новое появляется сразу же. — Видите! — воскликнул Луи, хотя с ним никто и не спорил. — Именно этим мы известны, а не нашей чёртовой правительственной иерархией. Я даже не знаю, зачем я там стоял, если честно. — Так это же очевидно, — вмешался Гарри, не успев себя остановить. Вся группа обернулась в его сторону. Луи уже улыбался, подняв бровь, будто говоря «удиви меня». — Ты там в качестве услады для глаз. Луи ухмыльнулся и хотел ответить, но ему не дали. — На твоем месте я бы следил за языком,— послышался презрительный голос, который Гарри слышал слишком много за сегодня. Кэлвин покраснел от злости, крепко сжав челюсти. — Кэлвин…, — предупредительно начал Луи, но тот остановил его, подняв руку. — Томмо достиг гораздо большего, чем ты когда-либо сможешь. Закрой рот и возвращайся в свой домик на дереве. Лиам положил руку на талию Гарри, уводя парня, прежде чем тот смог сообразить ответный выпад. Стайлс оглянулся и увидел, как Луи грозно смотрел в спину удаляющемуся Кэлвину.☆
В утро среды Луи заранее оказался в аудитории, при этом пытаясь убедить себя в том, что это произошло вовсе не из-за очереди Зелёных проводить свою презентацию. И, конечно же, не из-за радостного предвкушения того, как медленный, медово-тягучий голос Гарри будет вливать знания ему в уши. Ему просто нравилось приходить пораньше, чтобы занять хорошее место. В аудитории Томлинсон обнаружил, что все столы исчезли, и вместо них появилось огромное белое блюдо, больше похожее на тарелку, вокруг которой семиугольником были расставлены низкие скамейки. Посередине блюда лежала небольшая кучка из настоящих брёвен, источая тяжёлый, натуральный аромат, который Луи до этого слышал лишь однажды — когда столкнулся с Гарри в туалете. Он почему-то связал этот запах с домом, будто в единственном воспоминании того момента было нечто больше. Будто Гарри излучал нечто естественное, что заставляло Луи почувствовать себя своим. — Это не сработает, — произнесла блондинка. Её волосы были собраны в два высоких пучка, а черты лица были такими же резкими, как и её тыканье в кучку дров. — Мы подожжём пол. — Мы делали это в прошлом году, Кара, — ответила другая девушка, которая постоянно была рядом с Джеффом. — Я просто не помню, как. — Может, используем верёвки? — спросил Гарри. — Подвесим его на потолке? — Что вы пытаетесь сделать? — поинтересовался Луи, подходя ближе. Кара и Гарри быстро выпрямились, и все четыре ивгринца уставились на него. — Проваливай, блутип, — Джефф закатил глаза. — Ты не сможешь построить нам робота, чтобы тот держал костёр. Так что иди подальше. — Так вы ищите, чем поддержать костёр? — снова спросил Луи. Он присел возле белого блюда и начал его ощупывать. — Что не так с этим? — Мы не хотим, чтобы костёр был на полу, — объяснил Гарри. — Он опалит плитку или вообще подожжёт всё покрытие. — И вы использовали это в прошлом году? — Луи повернул блюдо, прощупывая дно. Оно оказалось тонким, и Томлинсон был уверен, что Стайлс прав — костёр повредит и его, и пол. Джефф взмахнул руками, поняв, что Луи и не собирается уходить. —Думаю, да. Выглядит так же. — В прошлом году оно как-то парило над полом, — добавил Гарри, переводя взгляд на Луи. — Есть идеи? Томлинсон улыбнулся. — Да, думаю, что есть.☆
— Это антигравитационный спрей, — объяснил Луи, опрыскивая им дно блюда. — Он не будет держаться вечность, но до конца урока его точно хватит. Может и больше. Парень перевернул блюдо, и оно, как и было задумано, воспарило в нескольких сантиметрах над полом. Джефф усмехнулся, но ничего не сказал, снова складывая дрова на место. — Блестяще! — воскликнул Гарри. — И ты это придумал? — Ну, у меня появляются хорошие идеи время от времени. — Да? — прошептал Стайлс, наклоняясь поближе. Луи замер, так и не сделав выдох. — Может, ещё чем-нибудь хочешь поделиться? Луи облизнул губы, а Гарри закусил свои. Стайлс чуть приоткрыл рот, между ними оставался совсем маленький промежуток, а воздух вокруг стал гуще. — Гарри! — позвал явно раздражённый Джефф. Оба парня вздрогнули, но не отошли друг от друга. — У нас презентация, забыл? Или, может, ты продолжишь брататься с человеком, с которым не должен был даже знакомиться? Вдруг это повлечёт за собой межпланетную войну или что-то типа того. — Dagalutsi, — ответил Гарри, отмахиваясь. — Ты говорил это раньше, — начал Луи, наклоняясь ещё ближе. — Что это значит? Гарри заулыбался. — Это значит «Я иду». Стайлс ушёл, а Луи ещё долго не мог привести дыхание в норму.☆
— Многие планеты перешли на общий язык после образования Альянса, — говорил Гарри. Его голос звучал успокаивающе в мерцающей полутьме аудитории, а огонь добавлял торжественности его словам. Все увлечённо и внимательно слушали рассказ. — Но жители Неланы, или Зелёной, как вы её называете, этого не сделали. Наша культура напрямую связана с нашим языком и у нас бы ничего не осталось без него. Ни истории, ни будущего... Гарри наклонился, добавляя что-то в костёр, который вспыхнул сначала зелёным, а потом вернулся к жёлтому. — Мы изучаем общий язык в школе, но не как родной. В обычной жизни мы пользуемся ивгринским. Гарри закрыл глаза. Луи был очарован: Стайлс выглядел совсем по-другому в тусклом свете, а огонь выделял черты его лица. — Nutl-yvna nul-itanidol its-ula vtla-gohusdi, — сказал Гарри и открыл глаза. — Без нашей истории мы — ничто.☆
— Da-ga-lu-tsi, — Луи попытался произнести эти незнакомые звуки. Костёр уже потушили, вновь включив свет в аудитории. По окончанию презентации все присутствующие быстро окружили Гарри, требуя его внимания и рассыпая похвалы за захватывающий первый урок. Но теперь всё внимание Стайлса принадлежало только Луи. — Я правильно сказал? — Почти, — ответил Гарри, слегка коснувшись горла Луи. — Звуки исходят отсюда, из задней части горла. Dagalutsi. — Dagalutsi, — повторил Томлинсон. У него горела кожа под нежными пальцами Гарри. — И… Было ещё одно. Us-di no-qsi, — тут Стайлс широко заулыбался. — Ты меня так назвал несколько дней назад, да? — Usdi noqsi, — прошептал Гарри, кивая. — Что это значит? Кто-то прокашлялся, и чары разрушились. Джефф стоял в одном конце комнаты, а Кэлвин в другом, и оба недовольно смотрели на Гарри с Луи. Томлинсон бы хотел отступить от Стайлса, но у него не было столько силы воли. Кэлвин начинал что-то подозревать, Джефф и остальные ивгринцы злились... А он все силился ответить на вопрос, стоит ли Гарри всего этого? Стоит ли он риска? Вдруг что Луи всё потеряет, если они продолжат такое близкое общение? Гарри отстранился от него, проводя рукой по волосам. — Ничего, — поверхностно ответил он, натянув наигранную улыбку.☆
На планшете Луи ждало сообщение. От: Саймон Коуэлл. Я слышал, ты слегка отвлекся от своего задания. Надеюсь, что это больше не повторится. У тебя есть работа, Томлинсон. Не заставляй меня пожалеть о том, что я тебя отпустил. Луи немногословно ответил и не мог понять, злился ли он на себя за то, что был так слаб, на Саймона из-за саботирования его обучения, или на Гарри Стайлса за усложнение его жизни и невозможности концентрации на чём-либо ещё. В любом случае, это было не важно. Он не мог позволить одному парню разрушить всю его работу и прогресс. Он не мог позволить Гарри одержать победу и заставить Саймона отказаться от него. Луи, подальше от пьянящего воздействия Гарри, решил, что ивгринцу не удастся сбить его с пути. Даже несмотря на его глубокие глаза, в которых поместилась бы целая вселенная.☄
Лиам, Найл и Зейн поспорили. Девушки с Розовой тоже участвовали в споре, но Лиам их дисквалифицировал, когда застукал Перри и Джейд, пытающихся закрыть Гарри и Луи в шкафу. Этот деликатный процесс должен был проходить сам, без манипулирования. Спорили они о том, сколько месяцев, проведённых в Академии, потребуется Гарри и Луи, чтобы влюбиться. Спор действовал даже несмотря на их обоюдные отрицания и закатывания глаз. Лиам был романтиком и поэтому поспорил, что Гарри с Луи поймут свои чувства за первый месяц, и поставил на кон два своих лучших меховых пальто. Найл был упрямым и уверял, что видел такую же черту в Луи, поэтому сделал ставку на два месяца, а за свой проигрыш пообещал полугодовой запас лучшей клубники с фермы Хоранов и ящик ежевичного вина. Зейн в шутку сказал, что Найл предлагает целую ферму, Лиаму показалось это очень смешным, а Найл заволновался и объяснил им, что они не получат его семейный бизнес. Зейн, будучи реалистом, сделал ставку на последний месяц, когда боязнь за истечение времени подтолкнёт их на принятие чувств, и пообещал лучший набор глиняной посуды, сделанной его мамой и тётей. Девушки вообще сказали, что им хватит одной недели. — Один поцелуй! — заявила Джеси. — Это всё, что потребуется, я обещаю. Именно поэтому Лиам застукал Джейд, ведущую непонимающего Гарри к шкафу, где Ли-Энн и Перри пытались удержать кричащего Луи. Никто и не думал, что ничего из этого не выйдет. Даже не участвующие в споре люди — Бресси, София, Элеанор, Энди и парни с Серой (Сэнди, Дэн, Джош и Джон), воспринимали отношения Гарри и Луи как нечто неизбежное. Хотя если судить по внешним признакам, Луи и Гарри друг друга ненавидели. Или нет. Возможно, совсем чуть-чуть. Никто точно не знал. Они то дразнились и флиртовали без конца, то бросались оскорблениями и расходились, оставляя за собой напряжённое молчание. Сначала Лиам пытался убедить Гарри вообще не подходить к Луи, а Зейн убеждал Томлинсона делать то же самое. Зачем портить себе дни в Академии, ругаясь друг с другом? Но эти двое были как магниты. Их невозможно было разлучить на долгое время. Не все их разговоры заканчивались перепалками. В большинстве случаев они флиртовали так, что Найл даже заметил, как игриво блестят глаза Луи, и то же отражается в дерзкой ухмылке Стайлса. Томлинсон любил доводить Гарри, пока невозмутимый парень не начнёт убирать кудри с лица трясущимися руками, выставляя напоказ раскрасневшиеся щёки. А потом Гарри неизбежно срывался и выдавал что-нибудь ехидное и колючее, что-то умное и хитрое, что ошеломляло Томлинсона, и во взгляде ивгринца неизменно читалось удовлетворение. Зейн думал, что ещё один разгоряченный спор — и они разгневанно начнут заниматься сексом прямо посреди общей комнаты. Найл был уверен, что не всё так просто: они ругались не только друг с другом, но и друг за друга. Луи однажды услышал, как друг Лиама, Энди, высмеивал оленьи сапоги Гарри, и вспыхнул, назвав его всеми нехорошими словами и даже некоторыми, которые, по-видимому, придумал сам. А когда он закончил, вся комната погрузилась в тишину, и сам Стайлс выглядел так, будто его сбил шаттл. — Очевидно, что они друг другу нравятся, — решил Найл. — Они просто не знают, что с этим делать. — Они могут признаться в своей вечной любви в течение нескольких недель, — подал идею Лиам. — Это должно сработать. — Я вообще думаю, что ты бы мог выиграть спор, если бы не это, — Зейн скорчил рожу и указал на разворачивающуюся неподалеку сцену. Гарри и Луи пытались не смотреть друг на друга, пока Кэлвин и Джефф стреляли в них взглядами и зорко следили, чтобы такого не случилось. Прежде, чем отношения Гарри и Луи смогли достичь нового уровня, нужно было устранить несколько препятствий. Во-первых, они оба боялись задеть чувства друг друга или перейти какую-то линию. Они общались только в большой группе людей и никогда не проводили время наедине. Но когда бросались ехидными комментариями, то через какое-то время всё равно продолжали мечтательно наблюдать друг за другом. Лиам заявил, что Гарри и Луи нужно долго и тщательно поговорить без пылающих ненавистью надзирателей. Именно они были вторым и главным препятствием. Когда Луи и Гарри были в группе без Джеффа или Кэлвина, то дразнились или просто разговаривали. Но когда входил Джефф, выражение лица Гарри становилось каменным, его улыбка исчезала, и он начинал тщательней подбирать слова. С Луи в присутствии друга он не говорил и постоянно отводил взгляд, а Томлинсона такое поведение выводило из себя. Когда появлялись Кэлвин или Оли, Луи выплёскивал всё наружу — начинал делать колкие замечания о внешности или интеллекте Стайлса. Хотя все знали, что такое поведение было вызвано растерянностью и загнанностью в угол. Но, как ни крути, эта ситуация не становилась менее странной и обсуждалась каждый раз, когда обоих виновников не было рядом. — Джефф ведь не брат Гарри? — спросил Найл, прикрывая рот бокалом виски. Стайлс стоял рядом с Азоффом, Луи и Стэн о чём-то шептались рядом с Оли на другом конце комнаты, пока остальные их обсуждали. Лиам покачал головой. Он познакомился с Гарри в прошлом году, когда сопровождал послов с Красной, собирающихся обновить торговое соглашение. С тех пор они поддерживали связь, хотя на Зелёной техника была совсем древней и сообщения шли неделями. Лиам считал, что они хорошие друзья, и он кое-что знал о Стайлсе. — Нет, они не родственники. Джефф, Гленн и Кара старше Гарри, и они уже отучились в Академии, но приехали с ним, чтобы он не был один. Думаю, они считаются просто гостями, а Стайлс единственный официальный представитель их планеты. Именно поэтому он сам проводит уроки. — Но почему? — поинтересовалась Элеанор. — Почему они не отправили его ровесников? Лиам замешкался, закусывая губу. — Думаю, у них кое-какие проблемы на Зелёной. Какое-то заболевание. Они не распространялись об этом, когда я там был, но когда я спросил Гарри, может ли Красная чем-нибудь помочь, он просто погрустнел и ничего не сказал. — О, нет, — посочувствовала София. — Бедняжка. — Это объясняет, почему Гарри слушается старших, — вставил Зейн. — Если Джефф уже тут был, значит, он всё знает, даже если предвзято относится к Голубой. Ситуация с Кэлвином и Оли была совсем другой. Никто не понимал, почему Луи и Стэн, которые были гораздо обаятельней, чем другая половина их группы, не являлись лидерами, и почему они так боялись ослушаться указов Кэлвина. — Думаю, это связано с их социальной иерархией, — сказала Джейд, когда они сидели в жилых помещениях Жёлтой, развалившись на роскошных шезлонгах, обёрнутых в тёмно-красную и фиолетовую ткань. — Мы изучали это в школе. У них она там как пищевая цепочка. — Да, государственные и политические деятели находятся на вершине цепочки, — кивнула Джесси. — Потом идут руководители и менеджеры технических компаний, за ними люди, которые создают всю эту новую технику. И на самой низкой ступени те, кто вообще никак не связан с техникой, например, учителя, медицинские работники, художники и прочие. — Я слышал, как Кэлвин говорил, что они с Оли изучали межгалактическую политику, — сказал Найл. — Стэн вроде связан с медициной, а Луи изучает инженерию, — добавил Зейн. — Получается, они ниже Кэлвина и Оли? — спросил Лиам, нахмурившись. — Это глупо. Авторитет не должен определяться тем, что ты изучаешь в университете. Все присутствующие согласились с этим, но никто из них не мог ничего поделать. Луи всё равно должен был слушаться Кэлвина, а Гарри — Джеффа. — Нам нужно дать им разобраться самим, — решил Зейн, хотя никому и не нравился этот вариант. Так что они наблюдали, ждали и надеялись на перемены.☆
Уроки Зелёной быстро стали у всех любимыми. Не то, чтобы другие были скучными. Во время уроков Красной Лиам приходил одетый с головы до ног в шкуры животных и объяснял охотничьи ритуалы и политику поселений, будто читал какую-то историю, а не рассказывал про свою обычную жизнь. Стадрмегин, или Красная на общем языке, была похожа на Зелёную — они заботились о сохранении природы и жили простой, размеренной жизнью вместо того, чтобы гнаться за чем-то большим. Лиам рассказывал о жизни на Стадрмегин, а Луи задумывался, отказывались ли они от предложенной Голубой новой техники потому, что не понимали этого, или потому, что она была лишняя. — Рэдлидцы не боятся изменений, — однажды сказал Пейн. — У нас есть космические программы и планетарная связь, как и у остальных. Но мы верим, что не нужно разделять старое и новое. Если ритуал работает уже тысячу лет, нет смысла его заменять до тех пор, пока не появится доказательство, что есть нечто лучше. А потом он показал шкуру кролика и все забыли, что он говорил, начав кричать и прикрывать глаза всем, что попадалось под руку. Группу Найла было очень интересно слушать, потому что у всех у них была совершенно разная жизнь на одной планете. Эми работала в центре связи в столице, и у неё был совсем отличный образ мышления от Бресси, который был занят производством, и Найла, который помогал управлять семейной фермой. Они разработали занимательный способ описания чего-либо с их планеты Айтаир с трёх разных сторон, но в конце каждого урока неизменно доказывали, что, несмотря на различия, у них всё равно был общий оранкинский менталитет. — Нас нужно называть «Оранкины», а не «Оранджсины», придурки. Мы слышим вас, — сказал Найл уже во время второй лекции. Уроки Жёлтых всегда были как приключение, потому что Джагадили была самой самобытной, не имеющей никаких совпадений с другими. Они тщательно продумывали слова и объяснения, и Луи показалось, что делегаты с Жёлтой или чего-то не договаривали, или предполагали, что все и так понимают, когда они называют друг друга «лицесменами». Может, другие и правда понимали, но Томлинсон чувствовал себя совсем потерянным. И даже несмотря на всё это, классы Гарри любили больше. Часы, проведённые под звук его медленного и текучего, как густой сироп, голоса, в отсветах мерцающего костра нравились всем. Даже Кэлвин выглядел зачарованным, хотя по окончании каждого урока первым же утверждал, что всё сказанное — полнейшая чушь. Гарри рассказывал древние мифы и легенды, учил ивгринскому языку, хвастался домиками на деревьях, которые оказались довольно популярными во всей галактике (кроме Голубой, где все делали вид, что Зелёной не существует). Он рассказывал о доме, который построил отчим для его мамы, — экспансивное трёхэтажное жильё на одном из самых высоких деревьев в столице. Луи это так поразило, что он даже и представить не смог. Тем временем, уроки Голубой единогласно были признаны худшими. Луи пытался. Он пытался направить ход обсуждения в куда более интересное направление, чем заученные речи Кэлвина и Оли об обновлённых договорах и политике, но они аккуратно обходили любые интересные темы. Например, полный переход Голубой на общий язык и отторжение культуры. Никто другой этого не сделал, и всем было интересно, почему блутипсы поступили именно так. — Было решено, что для планеты так лучше, — грубо ответил Кэлвин, когда Элеанор задала об этом вопрос, и продолжил описывать соглашение о торговле продовольствием с Серой. Голубая была увлекательной планетой, а сводилось всё к этому. На третьем уроке Луи перестал выходить в переднюю часть кабинета, чтобы неловко стоять за Кэлвином и Оли, пока они читают материал, присланный Отделом Управления. Вместо этого он наблюдал за всем со своего места, посчитав это неким личным протестом. На четвёртом уроке Томлинсон перестал слушать в принципе, переписываясь со Стэном или кидая разные штуки в Найла, которые застревали у того в волосах. Он продержался до третей недели, а потом не выдержал. — Договор 2-4 Альфа 1 привёл к интересному подъёму золотого стандарта… — А знаете, что действительно интересно? — громко перебил Луи. — Планшеты с солнечными батареями. Вы знали, что я работаю над ними на Голубой? Найл проснулся, вытирая рот. Лиам помотал головой, развеивая сонливость. Атмосфера в аудитории переменилась, и теперь все ждали продолжения. — А знаете, что не интересно? — Томлинсон посмотрел прямо на Кэлвина. — Правительственные договоры. У Кэлвина упала челюсть. Луи подскочил с места и вышел вперёд под всеобщее одобрение. — Они полностью работают от солнечных батарей? — спросил Найл, внезапно заинтересовавшись. — Будут работать. В комплекте предполагаются дополнительные батарейки, с помощью которых можно будет заменить старые, но энергии хватит на несколько дней, — ответил Луи, улыбаясь. — Почему солнечная энергия? — поинтересовался Лиам. Весь класс уже проснулся, заинтересовавшись уроком Голубой так, как ни за один из других пяти уроков, которые проводил Кэлвин, занудно выдавая исключительно неинтересную информацию. — Девяносто восемь процентов нашей планеты снабжено надёжным электричеством. Мы, наконец-то, боремся с оставшимися двумя процентами. — Вы будете продавать их другим планетам? — спросил Зейн. — А трава зелёная? — сказал Луи, закатывая глаза. — Мы с этого получим прибыль, так что да. Несмотря на то…, — парень остановился, задумчиво наклонив голову, — что у нас нет травы, поэтому я не знаю, правдиво ли это утверждение. Гарри, может, хочешь помочь? Гарри широко улыбнулся. — Я могу подтвердить, что трава зелёная. — Замечательно. Ещё вопросы? — Над чем ещё ты работаешь? — спросила Перри. — Расскажи им об антигравитационном спрее! — предложил Гарри, и все взволнованно зашептали. Луи не знал, что доставляло ему больше радости — покрасневший от злости Кэлвин или радостное предложение Гарри о собственном изобретении Луи. Или, может, это был взгляд Стайлса, который сопровождал его весь урок.☆
Луи ожидал, что Кэлвин найдёт его и потребует объяснений сразу по окончанию презентации. Но он не ожидал, что его новые друзья будут этому препятствовать. — Ты сошёл с ума, если ты думаешь, что сможешь уйти отсюда, не дав мне побрызгать ботинки антигравитационным спреем, — заявил Лиам. Луи засмеялся и стремглав достал спрей. Во всеобщей суматохе, вызванной внезапно взлетевшим Пейном, Луи смог сделать вид, что не слышит крики Кэлвина, требующего поговорить. Зейн, Найл, девушки, Энди, Стэн и даже Гарри стали барьером, стеной, которую Кэлвин не решился побороть, чтобы добраться до Томлинсона.☆
От: Саймон Коуэлл Кэлвин сказал мне, что тебе сегодня очень понравилось хвастаться. Да так, что ты даже прервал его речь о минеральном договоре, чтобы поговорить о своих собственных проектах. От: Луи Томлинсон Да, сэр, я прервал. От: Саймон Коуэлл Попробуй ещё продать свой антигравитационный спрей. Нам немного не хватает, чтобы закрыть квоту в этом месяце.☾
Луи продолжал рано приходить на уроки Зелёных. Гарри не знал почему, и хотя Джефф всегда предотвращал слишком долгие взгляды Томлинсона в сторону Стайлса, блутипc всё равно не сдавался. Он садился на привычное место и молча следил за тем, как ивгринец обрабатывает блюдо антигравитационным спреем и зажигает костёр, кидая туда травы и специи, которые наполняли комнату прекрасным ароматом дома и заставляли пламя гореть разными цветами. Гарри всегда ценил присутствие Луи — это заставляло Джеффа нервничать. Хотя они и не проводили время вместе, ему нравилось, что Томлинсону было так интересно его мнение и он приходил пораньше, даже если от этого блутипсу не было никакой выгоды. Гарри остался один в аудитории, окружённый скамейками и горящим костром. Джефф увёл Гленн и Кару забирать орехи гикори, которые понадобились Стайлсу, а Луи ещё не пришёл. Вся эта суровая белизна Академии давила на него. Он был рад такому опыту, но скучал по небу, ветру и цветам. Чертовски скучал по грязи под ногами и по деревьям. Именно поэтому он решил вырастить одно простое кедровое дерево в углу, где оно никому не будет мешать. Гарри уже проделал большую работу. Его рука сияла, пока он направлял растущий ствол всё выше, на котором тут же появлялись ветки с листьями. И в это время позади него послышался тихий вздох. Ивгринец подпрыгнул от неожиданности и обернулся с всё ещё вытянутой рукой. В дверях стоял Луи. Открыв рот от удивления, он медленно перешагнул порог. — Откуда это появилось? — Эм… Я его вырастил? — неуверенно ответил Гарри. Это заявление привлекло внимание Томлинсона, и он быстро перевёл взгляд с дерева на Стайлса. — Правда? На Зелёной? Гарри хохотнул. — Нет. Прямо сейчас. Я знаю, ты думаешь, что мы любим деревья, но не настолько, чтобы таскать их с собой. Луи уже подошёл к кедру, вытянув руку. Рука Гарри до сих пор сияла, потому что он всё ещё был связан с деревом, ветки и корни ждали его указаний, чтобы продолжить расти. Поэтому, когда Томлинсон коснулся ствола дерева, Стайлс почувствовал его прикосновение на своей коже. Пальцы блутипса были нежными, а само касание бережным. — Как? — выдохнул Луи. — Как ты?.. Гарри медленно повернул запястье, и кедр последовал движению — ветки, покачиваясь, направились вперёд. Луи выругался и отпрыгнул, широко открыв глаза от удивления. Он трижды посмотрел то на Гарри, то на его светящуюся руку и дерево, повинующееся его движениям. Стайлс немного хвастался, выводя крошечные узоры на коре дерева — звёзды и луны, появляющиеся одна за другой. Ивгринец закусил губу и, украдкой посмотрев на блутипса, удостоверившись, что тот не испугается, направил тонкую ветку слегка обернуться вокруг руки Луи — простое поглаживание, которое он мог себе позволить. — Святая туманность, — удивлённо проговорил Томлинсон, проводя пальцами по жёстким листьям кедра. — Я думал, другие планеты знают, — прошептал Гарри, заставляя ветку вернуться на место. Он встал рядом с Луи, разглядывая своё творение. — Я думал, это общеизвестно, что мы умеем делать такое. — Может, на других планетах и знают, но не на Голубой, — ответил Луи. Томлинсон слегка покачал головой и печально посмотрел на Стайлса. — А знаешь, это второе дерево, которое я видел за всю свою жизнь. Первое было перед твоими жилыми апартаментами. Гарри смутился. — Подожди. У вас правда нет деревьев? Я думал, это шутка. Луи пожал плечами. — Мы давно научились перерабатывать углекислый газ обратно в кислород, так что живём за счёт переработанного воздуха. У нас раньше повсюду были леса, но потом понадобилось место для заводов. — Это так грустно, — сказал Гарри, сочувствуя Луи и его странной планете. Как они вообще могли решить, что деревья не нужны? Разве это не вредно? — Я думал, что растения бесполезны, — тихо продолжил Луи. Он проводил пальцем по вырезанным в коре узорам, аккуратно очерчивая края звезды. — Видимо, я ошибался. Мы все ошибались, — он повернулся к Гарри и посмотрел на него взглядом, полным надежды. — Можешь показать мне ещё что-нибудь? Гарри засмеялся и присел на корточки, чтобы положить руку возле корней. Луи последовал его примеру, восхищённо наблюдая. Под рукой ивгринца завилась ипомея, медленно разворачиваясь в великолепные голубые цветы. — Вау, — прошептал Луи. Его изумлённый тон заставил Гарри задрожать, отчего цветы ипомеи быстро разрослись по всему стволу. Томлинсон погладил один лепесток, и Стайлс снова содрогнулся. — Как они называются? Гарри посмотрел в глаза Луи. — Небесно-голубые вьюнки, — тихо сказал он, смотря в небесно-голубые глаза блутипса. — Кажется, я почувствовал себя вдохновлённым. Луи покраснел и закусил губу. Цветы всё ещё распускались на стволе выше них, лепестки были яркими пятнами в периферическом зрении Гарри. Но он не мог оторвать взгляда от Томлинсона, чтобы по достоинству насладиться их красотой. Они были так близки в первый раз после того случая в туалете, когда блутипс схватил его за отворот и не отпускал. Сейчас Стайлс тоже чувствовал себя прикованным к месту и не хотел отстраняться. Луи осторожно положил руку на ладонь Гарри, и у него пошли мурашки по коже. Пространство между ними сокращалось, Луи начал поднимать голову, а Гарри, наоборот, опускать. — Осторожнее, Томмо, — послышался холодный голос Кэлвина, который, как оказалось, стоял в проходе. Луи вскрикнул и отпрянул назад. — Не хотелось бы, чтобы ты подхватил какую-нибудь заразу от Зелёных. Или блох. Гарри вздрогнул и зажмурился. Он всегда забывал, где находится и зачем, будучи так пленён красивым парнем. Может, он и мог заставить Луи улыбаться, как никто другой, но этого не было достаточно, чтобы стереть столетней ненависти между их планетами. Стайлс не мог с этим бороться, имея лишь охапку цветов, и тем более не мог побороть людей со стороны Томлинсона, которые не желали отпускать прошлое. Парень встал и отряхнулся, поворачиваясь спиной к Луи и дереву. Он разъединил связь с цветами, и они перестали расти, а его рука перестала светиться.☾
Луи пытался поймать Гарри после урока, легко прикоснувшись к нему. — Гарри, мне так жаль. Пожалуйста, дай мне объяснить… Джефф тут же материализовался. — Думаю, ты и так достаточно сделал. Стайлс почувствовал себя так, будто ему дали в живот. Когда Джефф уводил его, он даже не обернулся к Луи.☆
Кто-то стучался в дверь жилых апартаментов Голубой. Луи игнорировал стук. Он смотрел фильм на большом экране, укутавшись в кучу одеял, и не собирался выбираться из этого кокона. Кэлвин и Оли ушли портить настроение кому-то другому, а Стэн закатил глаза, увидев надувшегося Томлинсона, и сказал, что будет с остальными в общей комнате. Луи не хотел видеть остальных. Он хотел грустить в одиночестве и темноте. Томлинсон не был виноват в случившемся, это Кэлвин произнёс злобные слова, как обычно. Но это было толчком к реальности, напомнившим Гарри, что ему не следует общаться с испорченным Луи с испорченной планеты, где они считают деревья бесполезными. Придурком, который должен слушать, когда его ровесник щёлкает пальцами и раздаёт указания. Он уткнулся лицом в подушку и вздохнул. В дверь постучали ещё раз — уже громче, так, что та затряслась. — Луи! — донёсся голос Лиама по ту сторону. — Давай, впусти нас. Я не могу разобраться в вашем тупом замке. — Нет, — крикнул Луи в ответ. — Уходи! — Хватит тупить, Лу, — прокричал Найл. — Все хорошо проводят время в общей комнате. — Тогда иди в общую комнату, — возразил блутипс. Он начал натягивать одеяла на голову, чтобы больше ничего не слышать. — Я вам не нужен. — Он не злится на тебя, — сказал Зейн. Его голос было еле слышно, но достаточно для того, чтобы сердце Луи замерло. — Конечно, злится, — ответил он, горько рассмеявшись. — Я бы тоже на себя злился, если бы люди оскорбляли меня каждый раз, когда я пытался бы заговорить с ним. — Он не злится, — повторил Зейн. — Впусти нас, Лу, давай. Томлинсон вздохнул, отбросил одеяла и открыл дверь. — У тебя тут… уютно, — сказал Лиам, осматриваясь по сторонам. Жилые апартаменты Голубой были похожи на дом Луи — много низкой, плавно изогнутой мебели из серебра и платины и одной голубой полосой вдоль стен. Это функционально, модно, но никак не уютно. — Пошли в общую комнату, — начал убеждать Найл. — Пошли, цивилизованно поговоришь с ним, извинишься за то, что Кэлвин считает своим долгом лезть в твои дела. Хватит ходить вокруг да около. — Он прав, Лу, — согласился Зейн, а Томлинсон одарил его подозрительным взглядом. Естественно, Зейн считал, что Найл прав. Похоже, он вообще думал о Найле как о самом лучшем, что случилось во всей вселенной со времён Большого взрыва. Луи положил голову на плечо Лиама, внезапно почувствовав себя очень-очень усталым. — Я не хочу, чтобы он меня ненавидел, — прошептал он. — Он не ненавидит, — легко ответил Лиам. Луи вздохнул и встал, чтобы переодеться в свою самую облегающую форму. Может, если не сработает извинение, то вид задницы в кожаных штанах заставит Гарри хотя бы его послушать.
