4
3 июля 2016 г., 16:44
☆
Луи понадобилось некоторое время, чтобы перестать так много думать о Гарри. Но потом на него тут же свалилось понимание того, что ивгринец мог выращивать деревья прямо из ничего. Гарри, Лиам, Найл, Зейн и он сидели одни в общей комнате, пока время приближалось к двум часам ночи. Найл развалился на диване, положив голову на колени Зейна, а ноги на Лиама. Гарри с Луи уместились вдвоём в кресле — блутипс положил свои ноги поверх бёдер ивгринца, наконец, доверившись и убедившись в том, что он не спугнёт Стайлса. А Гарри и не возражал, вычерчивая пальцем маленькие кружочки на коленках Луи. На столе неподалёку стоял цветок в вазе. Луи был уверен, что он искусственный, но он всё равно привлёк его внимание и напомнил парню о тех великолепных голубых цветах, распускавшихся по стволу дерева прямо на его глазах, пока святящаяся рука Гарри направляла их в нужном направлении. Томлинсон вспомнил, как у него бежали мурашки по коже от каждого прикосновения Стайлса. Блутипс выпрямился, хлопнув по подлокотнику для привлечения внимания. — А вы знали, что Гарри умеет выращивать деревья? — спросил он. — Если он захочет, то оно тут же появится! Четверо парней усмехнулись. Ивгринец утешающе похлопал его по бедру. — Да, Лу, уверен, что они знают. Помнишь, я тебе говорил, что это всем известный факт? — Но я никогда об этом не слышал! Святая туманность, вы что, все умеете выращивать деревья? Зейн, Лиам и Найл громко засмеялись. Хоран скатился с дивана на пол, а Зейн с Лиамом упали друг на друга, держась за животы. — Не так уже это и смешно, — надулся Луи. Гарри, хихикая, сочувственно погладил его по волосам. — Чуть-чуть смешно. — Спасибо, дружище, — сказал Найл, вытирая слёзы. — Я долго так не смеялся. — Рискуя прозвучать ещё большим придурком, — съёрничал Луи, закатив глаза, — я спрошу, нужно ли мне ещё что-то знать о вас? Ещё какие-нибудь планетарные тайны? — Уверен, что сможешь это выдержать? — засмеялся Зейн. Луи одарил его взглядом. — Да, Зейн. Если я справился с тем, что Гарри может выращивать цветы на любой поверхности, то вынесу и твой глупый фокус. В ответ Малик только усмехнулся. — Ладно. Кто первый? — Думаю, что я, — улыбнулся Лиам. — Уверен, что у меня наименее шокирующая способность. Пейн подвинулся ближе к краю дивана, положив руку под кресло, где сидели Луи с Гарри. Стайлс приготовился, будто знал, что за этим последует. Внезапно, Томлинсон оказался гораздо ближе к потолку. Он посмотрел вниз и завизжал, вцепившись в плечи инвгринца. Лиам поднял кресло вместе с сидящими в нём Гарри и Луи, и держал его над головой одной рукой. Он всё ещё улыбался, не проявляя никаких признаков напряжения, а затем снова опустил их на пол. Луи замер от шока. — Эм…, — выдавил он. — Какого чёрта? — Повышенная выносливость, — радостно ответил Лиам. — Результат эволюционирования рэдлицев, которым раньше приходилось выживать в дикой природе. Я ещё быстрый. И устойчив к холоду. — Какую самую большую вещь ты поднимал? — тут же спросил Луи. Гарри засмеялся и уткнулся в плечо Томлинсона. Улыбка Пейна стала ещё шире. — Две лошади… — Нифига себе, — прошептал Найл. — И повозку, которую они везли. — Думаю, я был бы сильнее впечатлён, если бы знал, что такое лошадь, — признался Томлинсон. — Ты даже не видел картинку? — нахмурился Зейн. — Она как собака, но гораздо больше и… Не знаю. Похожа на лошадь. — На Голубой собак тоже нет, — сказал Гарри. — У вас есть хоть какие-нибудь животные? — обеспокоенно спросил Найл. — Например, птицы, коровы, свиньи, хоть что-нибудь? Что вы едите? — Нам не нужны животные для питания, у нас есть искусственно ароматизированные витаминные батончики, — ответил Луи, размахивая руками. — Несколько столетий назад правительство решило, что животные больше не нужны, поэтому мы отправили их на какую-то другую планету. Но это не так интересно. Найл, что ты умеешь делать? Хоран, всё ещё выглядящий оскорблённым из-за того, что по Голубой не бегают дикие звери, которых он мог съесть, положил руку на свой зелёный браслет. Он был таким же, как обычно, и какой есть на запястьях Эми и Бресси, — простая полоска без экрана, циферблата или какого-либо украшения. Найл встал, нажал на кнопку сбоку браслета и внезапно взлетел. Луи думал, что его уже ничто не удивит после импровизированной демонстрации силы Лиама. Но он ошибся. — Что за чёрт? — вскрикнул он. Томлинсон выкрутился из рук Гарри, подбежал к Найлу и провёл ногой под ним. — Найл! Ты летаешь! — Технически, хожу по воздуху, — исправил его Хоран. Он немного вставал на носочки и с каждым таким движением поднимался всё выше, будто взбирался по невидимой лестнице. Снова нажав на кнопку на браслете, парень изящно опустился на пол. Луи схватил его за запястье, поворачивая руку в неудобные позы, разглядывая обычный зелёный браслет со всех сторон. — Что он делает? Как он работает? Расскажи мне всё! Найл засмеялся, снимая браслет с запястья. Он отдал его Луи и снова взлетел вверх. — Он позволяет контролировать эффект, который на нас оказывает гравитация. Там есть три кнопки: первая воздействует на гравитацию так, что мы остаёмся близко к земле, вторая наоборот позволяет улететь выше, а та, что посередине, просто уравновешивает, но этого можно добиться, сняв браслет совсем, — объяснил он, паря над плечом Луи. — Это великолепная технология, — сказал Томлинсон. — Гравитацию контролировать очень сложно, и нам приходится использовать тяжёлые костюмы, чтобы добиться точно такого же эффекта. Блутипс даже забыл об остальных парнях, задумавшись о разных вариантах с тысячами новых возможностей. Он, наверно, смог бы убедить Найла отдать ему браслет на какое-то время, чтобы разобрать его и посмотреть, как он работает. Луи мог бы соорудить макет к завтрашнему дню, а прототип уже к началу следующей недели, если очень постарается. Саймон был бы очень рад чему-то вроде этого… — Лу, — прошептал Гарри, прекращая его бессвязную речь. Томлинсон даже и не заметил, что говорил вслух. — Да, — сдержанно сказал Луи, качая головой, чтобы избавиться от мыслей. Найл всё ещё парил рядом с ним, внимательно разглядывая. Гарри закусил губу, немного привстав с кресла, будто уже был готов подойти к Томлинсону и вернуть его в реальность. — Извиняюсь, Ни. Вот. И перестань уже летать, как надоедливая мошка, — Луи отдал браслет Хорану. — Ничего страшного, — уверил его Найл, надел браслет и снова опустился на пол. Томлинсон сел рядом с Гарри, а тот обнял его за талию и притянул ближе. — Всё нормально? — прошептал ивгринец. Луи кивнул. Он ненавидел то, что Саймон всё ещё на него влиял. Да так сильно, что увидев замечательный гаджет Найла, он сразу начал думать, как его воссоздать и отдать наставнику. Даже будучи в тысячах километров от него, Коуэлл оставался кукловодом, тянущим за верёвки. Но, по крайней мере, Луи все ещё мог сопротивляться. И сейчас у него была помощь. — Да, — ответил он спустя мгновение. Чувствуя руки Гарри, он даже поверил в свои слова. — Ладно, Зейн. Показывай. Найл и Лиам наклонились ближе, чтобы тоже посмотреть, будто ещё не видели таинственную способность Зейна. Малик сел на край столика прямо перед Луи. — Смотри внимательно, Лу, хорошо? — сказал он. Томлинсон кивнул, перестав даже моргать. Он осматривал всё лицо Зейна, ожидая изменений. Ничего не случалось. Глаза блутипса начали слезиться, но он не хотел ничего пропустить. Красивое лицо Малика оставалось всё таким же. Он не начал парить, гипнотизировать его, и не вспыхнул. Ничего не происходило. Луи моргнул. Когда он снова открыл глаза, то на него смотрел он сам. Золотые глаза, тёмная кожа и чёрные волосы Зейна исчезли, а на их месте появились голубые глаза, растрёпанные коричневые волосы и озорная улыбка. Томлинсон запаниковал и ткнул новоявленного Луи в лоб. Он не знал, чего он ожидал, может, какую-то голограмму, но его палец наткнулся на обычную кожу, а новый Луи закатил глаза. — Это я, дурак, — послышался голос Малика изо рта нового Томлинсона. — Нет, это я, — ошарашено сказал Луи. Лиам хихикнул, а новый Луи подмигнул и мгновенно превратился в него. А потом в Найла, и Перри, и в кого-то, кого Томлинсон не узнал, и так у него перед глазами пронеслось больше десятка лиц. Затем лицо Зейна вернулось, но его волосы остались длинными, а нос был проколот. Дальше он моргнул и волосы Малика уже были наполовину сбриты, а сверху красовался пучок. Потом волосы стали белыми, делая акцент на форму его челюсти. — Святая туманность, лицесмен! — воскликнул блутипс, хлопнув себя по лбу. — Ты говорил это на уроках каждый раз, а я не понимал, что это значит! — Ну, тут буквальное значение, — ответил Зейн. — Но да, все чистокровные йелловийцы — наноморфы. Маленькие дети не могут полностью менять свою внешность, поэтому я всё время менял цвет своих волос на зелёный или серебристый. Чем старше мы становимся, тем больше аспектов мы можем менять. Луи снова моргнул и перед ним оказался Гарри с прекрасными зелёными глазами и небольшой улыбкой. Настоящий Стайлс всё ещё был позади, хихикая ему в ухо. — Вау, — на лице блутипса появилась ухмылка. — Думаю, я могу придумать, что можно сделать с двумя Гарри. Лиам громко захохотал. Но Луи был больше интересен тот факт, что у Гарри перехватило дыхание, и он на мгновение крепче сжал бёдра Томлинсона. Найлу было совсем не смешно. — Нет. Ни за что. Меняй своё лицо обратно, — парень ткнул Зейна. Малик усмехнулся и стал самим собой, превращая длинные волосы Гарри в зачёсанную чёлку с белой прядью, зелёные глаза в золотые, а кожу темнее и с россыпью татуировок. — А как ты по-настоящему выглядишь? — спросил Стайлс. — Я знаю, что это твой ненастоящий цвет глаз. Зейн улыбнулся. — Нет, но он крутой. Парень покачал головой, затрясся всем телом, а потом открыл глаза. Теперь они были тёмно-коричневого цвета, а чёлка мягко легла на лоб. Все его татуировки, которые были на руках и груди, исчезли. — Я не сильно меняюсь. Мне и так всё нравится. Луи фыркнул. — Ого, супермодели нравится его внешность. Кто бы мог подумать! Чудо! — Ой, тебе ли говорить, — начал дразнить его Гарри. — То, как ты всегда выглядишь в своих кожаных штанах, просто нечестно для всей группы. — Для всей группы или для тебя? — игриво спросил Луи, проводя ладонью по руке Стайлса. — Думаю, вам хватит, — закатил глаза Лиам, дотронувшись одним пальцем и толкнув их кресло так, что они оказались немного дальше друг от друга. — Куда пожаловаться? — спросил Луи, снова усаживаясь спиной к груди Гарри. — У меня нет никаких суперспособностей, я чувствую себя обделённым. Найл хмыкнул. — Ага, Лу. Как будто ты ничего не умеешь делать. — Я не умею летать! — обидчиво воскликнул блутипс. — Я не могу поднять лошадей, чем бы они ни были. Я не умею внезапно выращивать деревья и не могу превратиться в кого-то другого. Что ещё? — Девочки с Розовой умеют управлять материалами, — сказал Лиам. — Это довольно круто. Перри умеет переделывать шёлк, Джейд — хлопок, Джесси — сталь, а Ли-Энн — воду. Они просто касаются материала, а потом делают с ним, что хотят. У всех на Розовой своя специальность. А люди с Фиолетовой могут дышать под водой, по крайней мере, так сказала Элеанор… — Ладно, Ли, это нисколько не помогает, — остановил его Найл. — Лу, ты шутишь, да? — Нет, Найл, я не шучу. — Мы все были с тобой вчера, помнишь? — сказал Зейн. — Мы всё видели своими глазами. — Я вообще не понимаю, о чём вы. — Друг, — засмеялся Найл, покачав головой. — Тебе стало скучно, и ты сделал электрошоковый пистолет из стула, радио и одного шнурка Лиама прямо в этой комнате. Люди побросали все свои дела, чтобы на тебя посмотреть. А когда ты закончил, все начали аплодировать, помнишь? Ты поклонился. — Это не суперспособность, — запротестовал Луи. — Я просто могу это делать. — Хождение по воздуху тоже не суперспособность, я просто умею это делать, — ответил Хоран. — А Зейн может менять своё лицо, Гарри — выращивать растения, Лиам — поднимать холмики. Это всё то, что мы можем делать. — И не все блутипсы могут делать то, что делаешь ты, правда? — поддержал Найла Зейн. — Он был самым лучшим в своём классе в институте Коменстелль, — с гордостью сказал Гарри. — Видишь, Лу, — радостно добавил Лиам. — У тебя тоже есть суперспособность, и она, наверно, самая крутая, потому что тебе за неё ещё могут платить. — У меня… есть суперспособность? — с недоверием спросил Луи. — Послушай сюда, usdi noqsi, — сказал Гарри, а Томлинсон сразу же развернулся к нему лицом. — На планете, где каждый эволюционировал одинаково, всё то, что мы делаем, не считается чем-то особенным. Это равносильно тому, если бы я ходил и хвалился тем, что могу дышать. И что? Все могут дышать. Но ты особенный, и никто не может делать то, что можешь ты, — Стайлс прокашлялся и наклонился ближе. — Никто не сможет сделать того, что сделал ты. С кем-либо другим Луи бы запаниковал и стал бы думать, что это намёк на его карьеру или, наоборот, угроза. Именно так действовали Кэлвин и Оли, когда хотели, чтобы тот обратил на них внимание. Так делал и Саймон, чтобы напомнить Луи, кому тот принадлежит. Но Гарри был искренним. Он вправду считал Луи талантливым и храбрым. Сердце Томлинсона затрепетало. — Я супергерой, — подытожил Луи, а потом соскочил с колен Стайлса и начал убеждать Найла научить его летать.☆
Кэлвин любезно согласился, чтобы Луи продолжал вести уроки вместо него. Ведь после невероятно скучных лекций о переговорах, Луи всё-таки удалось заинтересовать делегатов именно рассказами о Голубой и повседневной жизни её обитателей. — Если ты хочешь больше работать, пока я буду больше отдыхать, то пожалуйста, — пронзительно засмеялся Кэлвин. — Я выполнил самую важную часть, и теперь нужно дождаться только окончательного отчёта. Так что моё остальное время здесь может быть просто отдыхом. Под «самой важной частью» Кэлвин подразумевал то, что в первый же вечер в Академии заставил Зейна и Перри устно подтвердить сохранение в силе контрактов между планетами. Они сделали это только ради того, чтобы он от них отвязался, но блутипс считал это выполненной миссией. Теперь в последний день, когда делегации делают отчёт своим правительственным структурам, Кэлвин сможет сказать, что он продлил договоры. Это была одна из возможностей делегатов в Академии: они могли заключать сделки между собой, и эти сделки считались официальными, если правительство не решит их расторгнуть. Они, конечно же, могли спросить совета у своих спонсоров, но главная цель Академии заключалась в показе того, как работает межпланетная политика. В любом случае, Луи был уверен, что Кэлвин позволил ему продолжать вести уроки, думая, что тому попадёт от Саймона за неподчинение Отделу Управления. Но соль была в том, что Коуэллу было плевать на правительство, когда у него не было незаконных бомб для продажи. Ему была интересна только торговля. Так что враждебный захват лекций, который провернул Луи, был всего лишь безразличной и условной сменой «власти». Кэлвин даже больше не появлялся на уроках Голубой, считая, что Луи со Стэном всё-таки сообразят и не сморозят ничего лишнего. А из-за того, что Томлинсон уж точно не собирался следовать разработанному правительством плану лекций, но и уже не успевал составить новый и подготовить презентации, на уроках он просто сидел на центральном столе, скрестив ноги и отвечая на вопросы несколько часов, иногда показывая всем свои изобретения. Стэн изредка тоже что-нибудь рассказывал, когда у него было желание. Уже пошла пятая неделя в Академии. Найл, Бресси и Эми вчера рассказывали про нюансы религии на Оранжевой, и дискуссия стала немного напряжённой, поэтому Луи решил разрядить обстановку во время урока Голубой. К тому же, он очень устал. Лиам, по какой-то непонятной причине, все выходные пытался зажать Томлинсона в углу и вынудить его поговорить о чувствах. И о Гарри. Луи едва принял тот факт, что Стайлс теперь его друг. Он уж точно был не готов заявлять о великой любви, плача на плече Пейна. Для этого было ещё слишком рано. Наверное. А может, и нет. Может, Луи стоило рассказать Лиаму о том, как у него порхают бабочки в животе, когда Гарри ему улыбается. Было бы неплохо послушать чьё-то мнение. Но Пейн выглядел немного сумасшедшим, бормоча про какой-то последний шанс и всякие странности про голубику, вино, посуду и свои любимые меховые пальто. Когда блутипс спросил про это Найла и Зейна, те лишь посмеялись. — Пейно такой Пейно, — пошутил Найл. Луи покачал головой, пока Хоран с Маликом смеялись над шуткой, понятной только им. И ладно. Пришло время урока, и Томлинсон вытащил Стэна вперёд, чтобы тот рассказал про медицинские достижения Голубой в борьбе с заболеваниями и болезнями, вызванными их испорченным водоснабжением (этого нюанса они, впрочем, не уточняли). Луи думал об этом уже целую неделю. Особенно после вчерашнего разговора с мамой, в ходе которого она сказала, что у них всё ещё нет воды. Блутипс не мог забыть выражение ужаса на лице Гарри, когда тот увидел их воду. Это только подкрепило его понимание того, что на Голубой дела шли отнюдь не нормально. Этого можно было ожидать, потому что они всегда пытались быть лучше всех в каждой научной области. Вся планета пользовалась планшетами задолго до того, как техника только дошла даже до Оранжевой и Серой. Луи был практически уверен, что на Зелёной планшетов вовсе не было, судя по восторженной реакции Гарри. Но кроме этого были и другие вещи, которые принимали на Голубой, и совсем не принимали на других планетах. Например, питательные батончики. Когда Syco разработали технологию, с помощью которой жители могли получать все необходимые витамины и минералы через бескалорийные маленькие батончики, люди приняли их как стандартное питание и никогда не пытались сделать что-то ещё. Но это не дошло до других планет, даже до Розовой и Жёлтой, которые обычно быстро перенимали прогресс Голубой. Сперва Луи поразился, когда начал понимать, что для других планет рамки «нормального» были совсем другими. Было такое чувство, словно всё его поведение подсветили прожектором, дабы он мог объективно и полностью увидеть каждую деталь. Это заставило Луи много думать, потому что некоторые вещи, которые он делал всю свою жизнь, казались глупыми или странными для других. А когда Томлинсон сказал Найлу, что никогда не пробовал бекон, тот чуть не заплакал. Луи записался в Академию, потому что хотел избавиться от монотонного ритма своей жизни хотя бы на какое-то время, прежде чем ему придётся посвятить себя Саймону Коуэллу. Но взамен он получил намного больше: новых друзей, великолепный опыт и шанс понять, кто он без Syco. Теперь блутипс знал, что другие планеты были удивительными и разными. Он захотел сделать нечто большее, чем просто вернуться на Голубую и строить бесполезные товары для доверчивых покупателей. Он захотел путешествовать и учиться. Он захотел увидеть Северное сияние над столицей Стадрмегина с Лиамом. Он захотел провести ночь, изучая замки с приведениями на Альтаире с Найлом, посмотреть мечети и сады на Джагадили с Зейном. Он захотел увидеть подводные города Элеанор и Софии и воздушные дома Розовой... Гарри, который стал приходить на уроки Голубой столь же рано, как и Луи на уроки Зелёной, сидел на первом ряду, сложив руки перед собой. Он, наверно, впитывал каждое предложение Стэна, но смотрел при этом на Луи. А Луи смотрел на него. И больше всего блутипсу хотелось увидеть Нелану. Он хотел посмотреть на древние горы, холмы и деревья выше небоскрёбов. Он хотел полюбоваться их знаменитыми домиками на деревьях. Хотел посмотреть, где вырос Гарри, встретиться с его семьёй и друзьями, которые, возможно, не стали бы так его ненавидеть, как Джефф. Он хотел увидеть древние дома старейшин Зелёной, коптильни и правительственные здания. Он хотел посмотреть на звёздное небо, не затянутое смогом. Хотел увидеть цветы, которые бы не пришлось специально выращивать. Луи не желал провести свою жизнь, выманивая деньги из людей и тайно создавая современное оружие под руководством Саймона. Теперь, когда он увидел гораздо больше, и понял, что есть ещё много чего невиданного и непознанного, Томлинсон не мог представить возвращение к своей старой скучной жизни, будто ничего и не произошло. Ему хотелось чего-то нового, чего-то хорошего. И возможно, Гарри тоже разделял его желания. Может, он даже хотел чего-то хорошего с Луи. Блутипсу уж точно этого хотелось.☄
— Это немного отвратительно, согласитесь? — сказал Найл. Они с Лиамом, Зейном, Джейд и Джесси смотрели, как Гарри с Луи подсаживались всё ближе и ближе друг к другу на диване в общей комнате. Стайлс пытался научить Томлинсона своему языку, но обучение давно переросло во флирт. Ивгринец нежно касался рук блутипса, исправляя его жесты. — Хорошо. Чтобы поприветствовать женщину высокого статуса, нужно сказать siyo и сделать вот так, — он коснулся двумя пальцами груди над сердцем, а потом взмахнул рукой ладонью вверх. Луи повторил за парнем, нахмурив брови и тихо прошептав siyo. — А как узнать, кто-то выше меня по статусу или нет? — спросил он. — Просто считай, что все выше, — усмехнулся Стайлс. — Эй! — воскликнул Томлинсон, но улыбнулся. — Это, — Гарри повторил жест, — для женщин высокого статуса. Для мужчин нужно делать вот так, — парень коснулся двумя пальцами лба, а потом согнул локоть, чтобы медленно опустить руку. — Что мы смотрим? — спросила Перри у Найла. — А, могла бы и сама догадаться. — Я, с одной стороны, не хочу увидеть, как они целуются, — начала Элеанор, плюхнувшись Джесси на колени. — Но, с другой стороны, хочу. Чисто ради научного интереса. — Это так теперь называется? — спросил Найл. — В моё время это называли «порно». — Разве можно её винить? — мечтательно сказала Ли-Энн. — Они оба такие красивые. — Я красивый, и вы не просите меня с кем-нибудь поцеловаться, чтобы вы смогли посмотреть, — надулся Зейн. Джесси ущипнула его за щёку. — Да пожалуйста, дорогой. Уверена, что Найл совсем будет не против, — поддразнила она. Найл моментально покраснел и выдавил какие-то непонятные словосочетания, которые нельзя было сложить в предложение. Луи ещё ближе придвинулся к Гарри, и теперь их колени соприкасались. Стайлс проводил пальцем по ладони блутипса и медленно загибал его пальцы в кулак, оставляя лишь большой снаружи. — А это что значит? — спросил Луи. Гарри провёл по венам на обратной стороне запястья Луи. — Это значит, эм… Это значит «я тебя люблю». Глаза блутипса загорелись и стали ещё голубей, что казалось невозможным. — О, — прозвучало от него. В комнате как будто запустили ракету, и весь воздух улетел с ней. Найл, который первым оправился от шока, запрокинул руки за голову и положил ноги на стол. — Ну что парни, готовы платить? Осталось совсем чуть-чуть, и я выиграю спор. Лиам ткнул его в бок локтем, но все сидящие за столом улыбались, наблюдая за тем, как розовощёкий Гарри отпустил руку Луи и, заикаясь, сказал: — Эм… и вот. Вот так это делают.☾
Время летело, и пятая неделя в Академии переросла в шестую, а затем и в седьмую. Вся группа делегатов успела хорошо сдружиться (кроме Кэлвина и Оли по их же вине), но вместе с этим образовались и группы поменьше, состоящие из людей, чьи интересы совпадали не по планетарным альянсам. Гарри устроился в группе с Найлом, Зейном, Лиамом и, конечно же, Луи. Они практически всегда были вместе, сидели рядом во время уроков, обедов и в общей комнате, пока поздняя ночь не сменялась ранним утром, а они, смеясь и шутя, решали не ложиться спать совсем. Гарри не знал, как Луи удавалось сделать так, чтобы Кэлвин не устраивал сцен и не жаловался на него за дружбу с Зелёным. Может, блутипс делал то же, что и он с Джеффом: утверждал, что он в основном проводит время с Найлом, Зейном и Лиамом, а Луи просто оказывается там. Конечно же, то была откровенная ложь, но Джеффу и Кэлвину необязательно было это знать. Стояло обеденное время, обычно проводимое где-нибудь между общей комнатой и кабинетами. Не так формально, как ужин, во время которого они все сидели за большим круглым столом. Обед позволял меняться местами и общаться с кем угодно, хотя парни оставались на месте, пока другие к ним подходили. Лиам утверждал, что они громче всех, и людям интересно узнать их шутки. Найл говорил, что это животный магнетизм, и потом за это ему прилетало чем-нибудь первым попавшимся. — Но смотрите, — сказал Лиам, накручивая спагетти на вилку, — теперь, когда я попробовал пасту, как я буду жить без неё? Не думаю, что смогу. — Попроси Серых прислать тебе в посылке, — предложил Зейн. — Это не так уж сложно. Макароны без воды не испортятся, пока ты её туда не добавишь. Ну, я так думаю. Ты можешь выращивать помидоры на Красной, и всё. Вот тебе паста. — Но… А вдруг я захочу пиццу, — заупрямился Лиам. — Пицца со временем может испортиться, а посылки от Серой идут три месяца. Что мне тогда делать? Вы не понимаете, парни. Мне это необходимо. Найл откусил печенье, задумчиво посмотрев на Луи. — Лу делает мне… Как ты это называешь, Лу? У Томлинсона загорелись глаза. — Компактная холодильная камера, — восторженно сказал он. — У нас на Голубой уже давно появились охладительные системы для перевозок чего-либо, но они большие и неудобные. Поэтому я разрабатываю такую, которая сможет сжаться, чтобы её было легче нести и перевозить без повреждения продуктов внутри. — Это упростит перевозку фруктов, они не будут так быстро гнить, — с энтузиазмом добавил Найл. — Так что я смогу забрать одну из таких штук на Оранжевую, и мы, возможно, сможем продавать фрукты другим планетам. — Это круто, Лу, — похвалил его Зейн. — Я не хочу возвращаться на Голубую без возможности ещё поесть клубники, — сказал Луи, покраснев. — Но всё-таки, Ли, если я успею, то отправлю прототип и чертежи вместе с парнями с Серой, чтобы они могли посылать тебе пиццу в любое время. — Похоже, я тебя люблю, Томмо, — серьёзно сказал Лиам. Гарри кинул в него печенье, а Найл захохотал. Сзади них кто-то прокашлялся. Обернувшись Гарри увидел Джеффа, который даже не сказал ничего язвительного в сторону Луи. — Гарри, — осторожно начал он, — твоя мама хочет, чтобы ты ей позвонил. Стайлс громко сглотнул. — Да, хорошо, — еле выговорил ивгринец. — Иду. Джефф кивнул, сжав губы в небольшую, грустную улыбку. Повернувшись обратно, Гарри обнаружил четыре пары глаз, уставленных на него с интересом. — Ну, эм… — неловко сказал он. — Я, наверное, пойду. Ивгринец встал, с громким скрипом отодвинув стул. За обычно шумным столом стало тихо. Найл разрывал салфетку, Зейн щёлкал зубцами вилки, а Лиам разглядывал свои ботинки, закусив губу. Только Луи смотрел прямо на него, поджав губы и нахмурившись. Гарри не мог позволить себе встретиться с ним взглядом, и вместо этого начал стряхивать крошки с рубашки. Он не рассказывал про то, что происходит на Зелёной, пока находился в Академии. Стайлс рассказывал про леса, холмы, долины и дома, про огненные церемонии и ясные летние ночи. Он не говорил, что в последнее время всё поменялось. Никто не владел достаточной информацией, чтобы прямо об этом спросить, а Джефф и другие не собирались об этом распространяться. Гарри не рассказывал про страх и тонко завуалированную панику. Ивгринец не хотел перекладывать свои проблемы на других. Хотя они были не только его, а всех жителей Неланы. Но, всё же, он был представителем своей планеты и не хотел создавать впечатление, будто они находятся в безвыходной ситуации. Несмотря на то, что именно так и обстояли дела. Гарри посмотрел на Луи, который всё ещё следил за ним, будто мог прочитать его, как открытую книгу. Может, ему полегчает, если он кому-то всё расскажет. Стайлс кашлянул. — Лу? — тихо позвал он. Лиам, Найл и Зейн тут же подняли глаза, как будто он обращался к ним. Парень их проигнорировал. — Хочешь познакомиться с моей мамой? — Конечно, Гарри, — так же тихо ответил Луи, будто знал — что-то не в порядке. — Буду только рад. Они молча вышли из комнаты, идя так близко, что их руки иногда соприкасались. Гарри привёл их к апартаментам ивгринцев, которые привычно охраняло старое лавровое дерево. Луи положил руку на его ствол, и там появился проход. Блутипс устроился на своём обычном месте поближе к огню — на удобном, мягком бежевом кресле, цвет которого ярко контрастировал с кирпичным фоном. Гарри залез в маленький деревянный ящик в столе, достав оттуда старый планшет. Он был угловатым и неуклюжим, совсем не таким, как был у Луи. Ивгринец нерешительно включил девайс. — Мне кажется, я должен объяснить, — начал он. — И я не хочу, чтобы ты извинялся или что-то ещё, потому что ничего нельзя сделать, по крайней мере, мы так думаем. Я просто… Я хочу поделиться этим с тобой, как ты поделился со мной своей историей. — Хорошо, — ответил Луи, всё ещё хмурясь. Стайлс глубоко вдохнул. — На Нелане кое-что происходит… У нас это уже давно, но в последнее время всё стало серьёзно. Некоторые называют это эпидемией, но никто пока точно не знает. — Что за эпидемия? — спросил блутипс, садясь на край. — Мы раньше называли это летним беспокойством, — медленно сказал Гарри, перебирая пальцы. — Всё ухудшалось ранним летом, когда становилось жарче. Люди заболевали, теряли аппетит, появлялись тошнота и головные боли. Но это обычно проходило через несколько дней. Пару лет назад даже я этим болел. — Понятно, — блутипс закусил губу и наклонил голову, будто пытаясь представить проблему. — Звучит не так ужасно. Похоже на сезонную простуду. — Да, мы тоже так думали. Мы раздавали травяной чай, прописывали постельный режим и через пять-шесть дней всё проходило. Но потом всё стало намного хуже. Гарри пытался не думать о переполненных больницах, палящем солнце и невыносимой жаре, которая приводила к новым вспышкам. Он старался не думать о возрастающей влажности, от которой люди падали прямо на улице. — Люди перестали выздоравливать. Спустя несколько дней болезнь возвращалась, становилась ещё хуже. Начала появляться высокая температура, тошнить стало уже кровью. Больные становились жёлтыми и едва могли кушать. Это… ужасно. Очень. — Но должно же быть какое-то лекарство? Раз на других планетах нет никаких вспышек, то должно же быть какое-то лечение? — Мы не пользуемся медициной с других планет, — Гарри покачал головой. — Никто им не доверяет. Мы всегда справлялись, используя свои традиционные средства — травы и растения. — Я скажу кое-что, но только потому, что считаю это полезным, — Луи сел рядом с Гарри на диване. — И я знаю, что я, наверно, не тот человек и не с той планеты, чтобы это говорить. Иногда то, что всегда работало, не будет работать вечно. Может, пришло время посмотреть дальше трав и снадобий. — Мы не пользуемся снадобьями, Луи, — фыркнул ивгринец, слегка улыбнувшись. — Мы не до такой степени староверы. — Ну, я бы не сказал… — Мы ценим традиции. Это достойно уважения, — Гарри шмыгнул носом и надменно убрал волосы с глаз, засмеявшись, но затем он вспомнил про планшет, и смех тут же стих. — Моя мама этим болеет. Она заболела за несколько месяцев до того, как началось обучение в Академии. Луи тоже перестал смеяться. — Ох, Гарри... — С ней всё хорошо, — быстро сказал Стайлс, хотя его голос стал жёстче, а сердце сжалось. — Я бы не уехал, если бы ей было хуже. Но она одна из тех, кому так и не стало лучше. И… это тяжело, понимаешь? Парень моргнул несколько раз, чтобы убрать набежавшие на глаза слёзы. — Смотреть на неё в таком состоянии… Она такая сильная. Или, по крайней мере, была сильной. — Гарри, — прошептал Луи, но больше ничего не сказал. Он осторожно положил свою ладонь на руку ивгринца. Но Гарри не нужно было нежности, ему необходимо было за что-то уцепиться, поэтому он перевернул руку блутипса и крепко сжал. За этим последовала приятная тишина, которая не требовала вместо себя вопросов или объяснений. Луи держал Гарри за руку, и всё казалось нормальным. Правильным. Планшет в руке Стайлса будто бы стал легче. — Можно спросить, почему твой планшет из прошлого века? — нарушил тишину Томлинсон. Гарри засмеялся. — У нас нет всей этой крутой техники с Голубой, но мы и так справляемся. В доме моего соседа есть планшет. Он как бы общий, и мы пользуемся им, когда кому-то нужно позвонить. Если ты в доме, и кто-то звонит, то ты просто отвечаешь и передаёшь сообщение тому, кому звонили. — Святая туманность, вы будто пещерные люди с огнём, — усмехнулся Луи. — Передаёте факел своим друзьям, чтобы у них тоже был огонь. — Молчи, — сказал Стайлс. — Этот планшет принадлежит отцу Джеффа. Он старейшина в деревне и купил его, когда он только появился, а потом не покупал другой. Томлинсон прикрыл рот рукой, чтобы заглушить смешки. — Тогда откуда появился этот? — Ну, отец Джеффа на самом деле купил два. А этот мы даём любому, кто покидает деревню, чтобы оставаться на связи. Перестань смеяться! — буркнул Гарри, пытаясь скрыть свою улыбку и наблюдая за тем, как Луи сложился пополам от смеха. — Это то, что мы делаем. Я серьёзно! — Это лучше, чем будильник, — вздохнул Луи. Гарри включил планшет, ожидая, пока тот запустится. Новая техника Луи его впечатляла своими ходами, манёврами и ярким экраном, который сменялся прежде, чем он успевал подумать. Но ему был привычней этот гаджет, который был старше него самого. Он всегда боялся, что сломает тонкую технику Луи. Хотя ему нравилось смотреть, как быстро двигались пальцы блутипса по экрану, нажимая и проводя по чему-то. Планшет поприветствовал его мелодией, которую Томлинсон окрестил «весёлой и винтажной». Гарри нажал на единственный номер в контактах. Пока звонок шёл, Луи умудрился сделать так, чтобы устарелый девайс передал изображение на большой экран в стене. Он засмеялся над тем, что на гаджете были кнопки, а Стайлс начал возражать, и именно в это время кто-то ответил на звонок на Нелане. — Гарри! — послышался знакомый голос. Стайлс отвлёкся от предотвращения нападения Луи с щекоткой и увидел широко улыбающегося рыжего парня, который смотрел на них, подняв бровь. — Эд! — поприветствовал Гарри. — Как дела, друг? — Всё хорошо, спасибо. Но, думаю, хуже, чем у тебя, — посмеялся парень. Гарри застонал и опустил голову на руки, когда Эд повернулся и начал разглядывать Луи. — А ты кто такой? Что, Гарри завёл себе парня в космосе, чтобы было кому его согревать вдали от дома? — Что-то типа того, — с озорством ответил Томлинсон. — А ты согреваешь его, когда он дома? — У нас тут и так как в парнике, — засмеялся Эд. — Я Эд Ширан, и я его лучший друг. — Я Луи Томлинсон, — блутипс улыбнулся в ответ. — И я… Космический лучший друг? Не знаю, придумай что-нибудь за меня. — Ты Луи? — спросил Эд, наклоняясь вперёд. — Много слышал о тебе от других, хотя Гарри подозрительно замолкал каждый раз, когда разговор заходил о тебе. — Правда? — поинтересовался Луи, переводя взгляд на ивгринца. — Я обижен, Гарольд. Ты должен был петь дифирамбы звёздам обо мне. — О, я расскажу звёздам, — ответил Стайлс. — Я просто не рассказываю Эду. Он будет издеваться надо мной до конца жизни. — Как с тем случаем, когда ты упал с дерева, пытаясь петь луне песни? — спросил Эд, злобно улыбнувшись. — Ты что делал? — удивился Луи. — Эд! — простонал Гарри. — Пожалуйста. — Нам с тобой, дружище, нужно поговорить в приватной обстановке, — сказал Ширан, указывая на Томлинсона. — У меня полно таких историй. — Обязательно, — Луи засмеялся, отчего у него появились морщинки вокруг глаз. Эд отвёл взгляд куда-то за экран, немного нахмурился и кивнул, поднимая планшет и идя в другое место. — Твоя мама проснулась, Гарри, — сказал он. — Готов? Гарри поправил футболку, прокашлялся и кивнул. Он почувствовал лёгкое прикосновение на костяшках пальцев, а потом Луи взял его за руку и переплёл их пальцы. У Стайлса перехватило дыхание, когда Эд повернул камеру на кровать его матери. Её волосы были собраны в тонкий хвостик, а выбившиеся мокрые пряди обрамляли её лицо. Кожа женщины всё так же была жёлтого цвета, но, по крайней мере, сейчас она сама сидела. В прошлый раз Эду пришлось её поддерживать за талию на протяжении всего разговора. Женщина засветилась, увидев сына. Её морщины стали менее заметными, а выражение лица приобрело более здоровый вид. — Привет, дорогой, — сказала она радостно. — Привет, мам, — ответил Гарри. — Ты хорошо выглядишь. Как дела? — О, как обычно, — женщина махнула рукой. — Жарко и влажно. Тебя уж не так долго не было, поэтому ты знаешь, что можно ожидать от ивгринского лета. Давай поговорим о тебе. — Ну… — Я передумала, — перебила его мать, заулыбавшись. — Давай поговорим о твоём друге. Привет, дорогой. Извини, что не нарядилась. У нас жарче, чем в аду, — сказала она Луи, который улыбнулся ей в ответ. — Эм… siyo, — с осторожностью произнёс он, поднося два пальца к сердцу, а затем взмахнул рукой ладонью вверх, как его учил Гарри. — Dagwado Louis. — Какой ты вежливый, — отметила женщина, и Гарри заметил одобрение в её глазах. Стайлс тоже был впечатлён. Луи быстро учился их языку и теперь с лёгкостью мог сказать какие-либо простые фразы на ивгринском. Однажды во время урока Джефф чуть ли не упал со стула от неожиданности: Луи приказал Гарри «Asdudi!» — замолчать, ведь ивгринец без конца того дразнил. — Я Энн. Надеюсь, ты присматриваешь там за моим сыном. — Я делаю всё возможное. — Хорошо, — кивнула Энн, и вдруг начала сильно кашлять. Рука женщины была вся красная, когда она убрала её ото рта, но она лишь пожала плечами и вытерла кровь полотенцем. — Извините, что перебиваю, — вмешался Эд, — но пришло время принимать лекарства. Она перезвонит тебе попозже, если будет нужно, Гарри. — О, не беспокойся за меня, — Энн помахала Гарри рукой. — Иди развлекайся с Луи и остальными. Я постараюсь как-нибудь ещё позвонить. Гарри кивнул, сказал, что любит её и пообещал перезвонить в скором времени. Эд забрал планшет и отошёл от кровати. — Как она на самом деле? — спросил Гарри, а в ответ Эд лишь скорчил рожу. — Как обычно, Гарри, ты и сам знаешь. Пока мы не найдём что-то другое, мы можем только поддерживать её состояние. — Ладно, спасибо, Эд. До скорого. Ширан кивнул, и Стайлс отключился, убирая планшет обратно в коробку. Луи молча сидел рядом с ним. — Знаешь, когда ты сказал, что она больше не сильная, я ожидал увидеть слабого, сломленного человека, — сказал Томлинсон спустя какое-то время. — Но она всё ещё такая сильная, Гарри. Видно, что она изо всех сил пытается бороться. — Думаю, что я этого не вижу, — ивгринец пожал плечами. — Потому что она стала такой маленькой и слабой по сравнению с тем, какой была раньше. Блутипс придвинулся ближе. — Я смотрю на неё и вижу силу. Она замечательная, Гарри. Теперь я понял, откуда в тебе это. Гарри улыбнулся и сжал руку Луи в ответ.
