6
15 декабря 2017 г., 21:03
☆
— Знаете что? — сказал однажды Луи, садясь на край кресла Гарри. Ивгринец играл с Зейном в замысловатую настольную игру, в которой нужно было составлять слова из маленьких деревянных плиток с буквами. Гарри медленно подложил три плитки к уже стоявшей «Ы», составив таким образом слово «ЛУНЫ», которое принесло ему 11 очков, и с улыбкой посмотрел на Луи. — Что, usdi noqsi? — Я уже не знаю, о чём рассказывать на уроках, — сказал блутипс, а ивгринец усмехнулся. — Ты? Не знаешь, о чём рассказывать? Никогда в это не поверю. — Ну, я могу, конечно, просто выйти и говорить обо всём, что придёт в голову, но не обещаю, что это будет познавательно. Или глубокомысленно. Гарри снова усмехнулся и достал из небольшого мешка ещё четыре буквы. — А что ты от меня хочешь? — Я просмотрел темы, которые оставил Кэлвин, но они все такие скучные, — объяснил Томлинсон, устраиваясь поудобнее. — Но на последний урок там было запланировано кое-что неплохое, поэтому я решил, что возьму эту идею. — Это будет уже последний урок? — спросил Зейн, нахмурившись. — Ничего себе. — Так уже двенадцатая неделя, — ответил Луи. — У нас ещё уроки до среды, прощальный бал в четверг и презентация планет в пятницу. — Чёрт, — сказал Малик, откидываясь назад. — Как быстро время пролетело… Луи немного улыбнулся, стараясь не смотреть на Гарри. Трудно было поверить, как за такое короткое время парням удалось стать огромной частью его жизни. Он даже и не думал о возвращении на Голубую. Томлинсон знал, что ему будет безумно сложно оставить всё это позади, поэтому вообще предпочитал не думать на этот счёт, чтобы не решить остаться. — Так что ты запланировал на последний урок? — спросил Гарри, разрушая возникшую тишину. Луи потряс головой, чтобы прогнать меланхолию, и прокашлялся. — Kaffee und kuchen. — Будь здоров, — пробубнил Зейн. Луи кинул в него плитку с буквой «А». — Это означает «кофе и торт», — сказал блутипс Малику, а затем повернулся к ивгринцу. — Но я никогда не готовил торт. Гарри с подозрением посмотрел на Луи. — Почему у меня складывается такое впечатление, что ты заставишь меня тебе показать? Томлинсон похлопал ресницами, надул губы, и все аргументы Стайлса канули в лету. Луи устроил побег из апартаментов Голубой около двух часов ночи. Стэн спал так, что его храп, наверное, слышали во всей галактике, а двери Кэлвина и Олли были плотно закрыты, но Томлинсон всё равно пытался выйти как можно тише на случай, если они всё же не спят. Блутипс прихватил с собой морозильную камеру, которую пытался уменьшить для Найла. В темноте он на заметил стол и сбил с него лампу, поморщившись от последующего громкого звука. Наконец, он добрался до коридора, где его уже ждал сонный Гарри. — Привет, — пробубнил он, потирая глаза. Это зрелище было таким милым, что Луи чуть не уронил морозилку на ноги. — Привет, — с трудом выговорил он. Гарри зевнул и потянулся, заставив подняться футболку наверх. Луи уронил камеру. Кухня располагалась на самой нижней палубе. Там было пусто, зато всё помещение было ярко освещено, а лучи ещё и отражались от всех поверхностей из нержавеющей стали. — Это что? — спросил Томлинсон, показывая на чашку с каким-то смешивающим прибором. — Миксер, — ответил Стайлс. — А это что? — он указал на что-то с ручкой и колесиками, но Гарри перехватил его руку. — Луи, я тебя обожаю, но сейчас уже поздно, а нам рано вставать, — медленно сказал он. Блутипс смог только кивнуть в ответ, так как в голове у него крутилась фраза «Я обожаю тебя». Они собрались готовить шоколадный торт со взбитыми сливками и вишней, который, судя по всему, считался деликатесом Голубой, хотя Луи о таком никогда даже и не слышал. Гарри стал руководить процессом, заставив Томлинсона прочитать рецепт. — Нам понадобится вишня, вымоченная в бренди, — сказал блутипс, вытаскивая промаркированную банку из морозильной камеры. — Тут написано, что настояться она должна за ночь, а прошло уже три месяца. Это сильно плохо? Гарри махнул рукой. — Нормально. Почему тут так много кнопок? — указал он на духовку. Луи усмехнулся, спрыгнул со столешницы, куда уселся ранее, и с лёгкостью нажал на какие-то кнопки, заставив духовку начать работать. Гарри надул губы, но широко разулыбался, когда Томлинсон стукнул его пальцем по носу. — Перемешайте сухие ингредиенты, — прочитал Луи. Гарри собрал контейнеры, на которых было написано «мука», «какао» и «сахар». Блутипс не умел пользоваться никакими кухонными приборами, поэтому он снова взобрался на столешницу и стал руководить Стайлсом, который то разбивал яйца, то использовал миксер, то наливал масло в формы. — Двадцать минут, — сказал он, поставив три формы с коржами в духовку. — И всё? — обрадовался Луи. Гарри наградил его одновременно раздраженным и добрым взглядом. — Нет, — ответил он, покачав головой и улыбнувшись, когда Томлинсон заметно огорчился. — Помоги мне сделать начинку. — Не думаю, что из этого получится что-то хорошее, — тут же сказал Луи, но всё же спрыгнул со своего места и влез между Гарри и столом, чтобы лучше видеть. Ивгринец продолжал самостоятельно смешивать ингредиенты, но теперь он это делал, смотря через плечо блутипса, который прижимался к его груди. У Томлинсона участилось сердцебиение от такого контакта, но он старался не придавать этому значения. У него плохо получалось. Стоило Гарри обратить внимание на звук духовки, сделав шаг назад, Луи непроизвольно издал какой-то странный звук. Стайлс лишь улыбнулся в ответ и начал поливать коржи бренди, а затем и вовсе собирать торт. Томлинсон снова забрался на столешницу, наблюдая за точными и уверенными действиями ивгринца. Доделав торт, парень аккуратно поставил его в морозильную камеру. Гарри стряхнул с рук муку и крошки, отойдя назад и любуясь своей работой. — Осталась только глазурь, — сказал он улыбнувшись. — Приступим, — серьёзно ответил Луи. Гарри усмехнулся и протянул ему большую тарелку и начал добавлять туда необходимое: взбитые сливки, сухое молоко, сахарную пудру. Когда ивгринец насыпал ванили, Луи не смог удержаться и сунул палец прямо в миску, а затем облизнул его, закрыв глаза со стоном. — Луи, — сказал Гарри каким-то хрипловатым голосом. Блутипс открыл глаза и увидел перед собой ивгринца с затуманенными, потемневшими зелёными глазами, который, к тому же, ещё и закусил губу. Он улыбнулся и снова набрал пальцем вкусно пахнущую смесь, коснулся губ Стайлса, а затем снова сунул палец в рот. Луи не успел и охнуть, как чашка с глазурью полетела на пол, а Гарри схватил его за голову и вовлёк в жаркий поцелуй. Он не стал сопротивляться и обнял его за плечи, полностью отдаваясь случаю. Стайлс покусывал его и так припухшие губы, заставляя блутипса хотеть большего. — Гарри, — простонал Томлинсон, когда тот отстранился, чтобы сделать вдох. У парня кружилась голова и он был ошеломлён таким поворотом событий, ведь всё произошло так быстро и внезапно, как молния на ночном небе. Луи обвил ногами бёдра Гарри, притягивая его еще ближе. Блутипс суматошно начал расстёгивать рубашку Стайлса, желая как можно быстрее прижаться к нему кожей к коже. Ивгринец кивнул и прикусил нижнюю губу Луи, одновременно пытаясь помочь парню. — Тут кто-то есть? — откуда-то послышался голос. — Кухней нельзя пользоваться после отбоя! — Чёрт! — выругался Гарри, отпрыгнув назад, и уставился на Луи. — Возьми глазурь, а я заберу торт. Луи с трудом удалось устоять на ногах, но он всё же смог поднять брошенную миску, из которой ничего не вылилось по счастливой случайности. Гарри осторожно поднял морозильную камеру, чтобы не повредить торт. — Давай, иди, — сказал ивгринец шёпотом, а Луи не задумываясь выбежал в коридор. Они ввалились в лифт и нажали на кнопку в тот момент, когда директора Академии — Джонс и Хакфорд — поворачивали за угол. — Остановитесь сейчас же! — крикнул один их них. — Не-а! — ответил он и двери закрылись. Луи и Гарри переглянулись и тут же засмеялись. К тому времени, как лифт доехал до жилых апартаментов и двери открылись, они уже снова вовсю целовались. Стайлс прижимал Томлинсона к стене, а Луи пришлось встать на носочки, чтобы достать до губ Гарри. — Пошли, — пробормотал ивгринец, едва оторвавшись от губ блутипса. Одной рукой он поднял морозилку, а другой — взял Луи за руку. Дойдя апартаментов Зелёных, Гарри быстро взмахнул рукой, и дерево, стоящее на страже, тут же отворило им вход, будто чувствуя, что они торопятся. Внутри было тихо. Стайлс поставил морозильную камеру на стол, а затем забрал миску у Томлинсона, определив ей новое место поверх морозилки. Блутипс моментально заметил, как потемнели глаза ивгринца, который к нему повернулся. — Если ты этого не хочешь, говори прямо сейчас, — прохрипел он. Луи поёжился. — Я хочу, — прошептал Томлинсон в ответ. Он едва успел договорить, как Гарри прижал его к стене и отчаянно поцеловал. Сладость от глазури уже давно исчезла, но Стайлс как будто был чем-то особенным, вызывающим мгновенное привыкание. Томлинсон почувствовал расслабление, будто губы ивгринца что-то в нём исправили. Он схватился за волосы Гарри, прижимая его ближе, а тот заурчал. — Мне нужно… — выдохнул он, отрываясь от губ Стайлса на секунду. Луи даже не знал, как закончить предложение. Ему просто было нужно. Гарри приобнял его за предплечье, и его прикосновение казалось настолько жарким, будто оно исцеляло кожу блутипса самым блаженным ожогом. Ивгринец потянул Луи вперёд, а тот спотыкаясь пытался не отставать. У Томлинсона перехватило дыхание, когда Стайлс положил его на мягкую простынь и всем телом навис над ним. Губы ивгринца были оживлением, спасением, искрой света и жизнью. Луи никогда раньше не жаждал ничего так сильно, как прикосновения Гарри. Он снова попытался расстегнуть рубашку Стайлса, не отрываясь от его губ. Кожа ивгринца горела под пальцами блутипса. Парень уже не мог сдерживаться, пылая от близости. Томлинсон расстегнул последнюю пуговицу, раскрывая новый участок кожи для прикосновений. — Чёрт, — выдохнул ивгринец, садясь и полностью снимая рубашку. Луи забыл, как дышать. Грудь, руки и бедра Гарри были расписаны чернилами, а слабое освещение комнаты размывало и размазывала края рисунков. Томлинсон провёл рукой по двум птицам на груди ивгринца, хотя ему очень хотелось провести по контуру языком, чтобы узнать, чем рёбра без татуировок отличаются от разукрашенных плеч. — Гарри, — только и смог прошептать он, а парень кивнул в ответ. Стайлс подлез рукой под спину блутипса и медленно расстегнул молнию его униформы. Томлинсон выбрался из кожаного одеяния, чувствуя прохладный воздух на разгорячённой коже. Ивгринец громко простонал и стал покусывать ключицы Луи. Блутипс откинул голову назад, взбудоражившись от такой сенсации. — Сними, — сказал Гарри, стягивая форму дальше. Ему пришлось расстегнуть молнию дальше, чтобы кожаный костюм высвободил Томлинсона. Раздев Луи догола, Гарри восторженно на него посмотрел, будто не зная, с чего начать. Блутипс не растерялся и немного привстал, чтобы расстегнуть штаны Стайлса. Звук от металлической пряжки громко отозвался в тихой комнате, но Луи было плевать, это неважно. Он оттолкнул ивгринца, тот сразу понял намёк и встал, чтобы снять свои узкие джинсы. Томлинсон простонал, наконец увидев ивгринца без одежды: его длинные руки и ноги, сильные плечи, мягкие бёдра и широкую грудь. Было видно невооружённым глазом, насколько сильно он возбуждён, разглядывая ошалелыми глазами растянувшегося на кровати Луи. — Давай, давай, — повторял блутипс. — Гарри, любимый, давай. Стайлс не заставил его ждать и грациозно лёг на него. Ивгринец выцеловывал узоры на его груди, пока не добрался до сосков Томлинсона, заставив того извиваться и ругаться, держа запястья парня над его головой. Гарри поставил ему засос прямо посреди груди, как знак владения. Луи хотелось большего и по всему телу. — Лу, — пробормотал ивгринец. — Я так тебя хочу. Уже давно. Томлинсон приподнял бёдра вместо ответа. — Пожалуйста, — попросил он. — Пожалуйста, возьми меня, Гарри, пожалуйста. У Гарри перехватило дыхание, но он всё же добрался до прикроватной тумбочки, чтобы найти смазку. Прозрачная жидкость переливалась внутри тюбика, а блутипс изнемогал от ожидания. Гарри выпрямил палец и засомневался, прежде чем дотронуться до Луи. Они потеряли счёт во времени и просто смотрели друг на друга с затуманенным взглядом, красными щеками и мокрыми губами. Они потратили так много времени. Три месяца они желали и смотрели, без возможности прикоснуться, и, наконец-то, они делают это. — Давай, — прошептал Луи, наклоняя подбородок. Гарри послушал и дотронулся пальцем, покрытым смазкой, до входа блутипса, медленно задавая темп. Томлинсон снова выгнулся, его спина полностью возвысилась над кроватью. Стайлс набрался смелости и протолкнул палец дальше. Луи ахнул, едва не задохнувшись. Его пульс забился настолько сильно, что он чувствовал, как возбуждение опьяняло его. Ивгринец растягивал своего парня, а блутипс наслаждался каждым движением. Он спрятал лицо в подушку, заглушая стоны. Ему становилось труднее дышать каждый раз, когда Стайлс заходил чуть дальше и нажимал чуть жестче. Луи попытался ответить на поцелуй, когда Гарри к нему наклонился, и всхлипнул, почувствовав руку любимого вокруг его члена. — Добавлю ещё один, — прошептал Гарри в шею Луи, а тот незамедлительно кивнул. Два пальца растягивали его, три — заполняли, и он выдохнул, позволяя себе расслабиться. Бедра блутипса дергались от каждого движения руки Стайлса на его члене. Луи открыл глаза, в которых уже собрались слезы, и обескураженно посмотрел на запястье ивгринца. Гарри был восхищен происходящим. Его взгляд упал на Томлинсона, который всхлипывал после его очередного рывка. Он развёл пальцы, и Луи со стоном выгнулся, царапая плечи Стайлса. Гарри прижался ближе, его левая рука обняла спину бултипса. Он задел его простату и электрический заряд отдался по всему позвоночнику Томлинсона. — Готов, готов, — пробормотал он в ключицы Гарри. Стайлс лёг рядом на простыню и потянулся за маленькой упаковкой из фольги, открывая ее зубами. Он надел презерватив на член и вернулся к Луи. Ивгринец вошёл в него, переплетая пальцы, медленно набирая темп. Луи чувствовал себя побеждённым, захваченным. Он покладисто наклонил голову, когда Гарри толкнулся дальше. Его тяжелое тело идеально расположилось сверху Томлинсона. — Лу, — простонал Гарри. — Ты такой идеальный. Идеальный для меня. — Ах, — сорвалось с уст Луи, когда Стайлс ненамного вышел, а затем медленно толкнулся глубже. Гарри наклонился и поцеловал его, или попытался. Это было больше похоже на простое прикосновение губ к уголку рта, но Томлинсону понравилось. Блутипс пропустил руку через кудри ивгринца и притянул к себе. Бедра Гарри толкнулись сильнее, и Луи обернул ноги вокруг его спины, приближая парня ещё ближе. Стайлс начал оставлять засосы на его шее, пока Томлинсон самостоятельно толкается, задавая темп. Ивгринец двигался вслед за его толчками и ухмыльнулся от ненасытности Луи, кусая его кожу. — Сделаю так, чтобы тебе было хорошо, — пообещал он, и слова, словно капли дождя, покрыли Луи с головы до ног. — Мне уже, — ахнул блутипс, когда Стайлс начал двигаться под другим углом. — Так хорошо, чёрт. Гарри снова поменял угол и наклонился ближе к Луи. Чёрт, вот оно, то самое место. Томлинсон изогнулся и попытался сильнее насадиться на член, желая большего. — Здесь, здесь, здесь, — быстро повторил он, оставляя царапины на спине ивгринца. — Пожалуйста, не останавливайся. Никогда. — Не могу, — простонал Гарри и начал двигаться быстрее и сильнее. Луи тихо заскулил. Каждый толчок бедер Стайлса и эти звуки отдавались эхом в его голове. Блутипс был разгорячен, его трясло, и казалось, что от очередного прикосновения Гарри он полностью растворился. Ивгринец потянулся к члену Томлинсона, провёл по нему несколько раз, и Луи всхлипнул. Он чувствовал проходящее по венам возбуждение, а потом наступило внезапное расслабление. Его член, под тяжестью накрывшего оргазма, упал ему на живот. Он моргнул, стараясь игнорировать трясущиеся пальцы, потому что Гарри остановился и с затуманенным взглядом посмотрел на него. — Не останавливайся, — прошептал Луи. — Хочу, чтобы ты кончил в меня. Сделай меня своим. Стайлс громко застонал, и его голос отдался дрожью в конечностях и мурашками по спине Томлинсона. Он поцеловал фиолетовые засосы на шее блутипса, снова набирая темп. Луи едва мог сдержаться, но тем не менее, он чувствовал себя великолепно. Ивгринец возвышался над ним, опираясь на локоть, а его бедра начали толкаться в хаотичном темпе. Томлинсон немного приподнялся и укусил Гарри за ключицу. Стайлс кончил, c сильной дрожью толкаясь в Луи в последний раз. — Восхитительно, — всё, что сказал он, упав блутипсу на грудь. Его голос охрип и стал слегка грубым. Луи промычал в ответ, почувствовав усталость. Его глаза закрывались, но его тело ещё никогда не получало столько удовольствия. Наконец, Гарри вырывался из-под власти сна и начал вытирать себя Луи. Когда Томлинсон затрясся под простыней, Стайлс достал одну из своих футболок и протянул её блутипсу. Легкая темная ткань окутала его до бёдер. Он с ухмылкой начал перебирать её, потому что на Голубой они никогда не носят нечто подобное. Они заснули вместе. И только туманность за окном была свидетельницей этой ночи.☾
Гарри проснулся, чувствуя тёплую кожу, мягкую простынь и чьё-то дыхание. Луи. Ещё было слишком рано. Им всё ещё нужно было доделать глазурь для торта. Томлинсону предстояло презентовать первым, так что им надо было быть в классе раньше всех. Но это всё могло подождать, потому что сейчас в кровати у ивгринца лежал красивый парень, а его сердце пропускало удары. Он медленно перевернулся лицом к спящему Луи. Лицо блутипса выглядело таким мягким, а его рот был немного приоткрыт. У них осталось четыре дня. Гарри знал, что Луи не устраивала ситуация на Голубой, но эта планета всё равно была его домом, а значит, он поедет прямиком туда после Академии. Так же, как Стайлс вернётся на Нелану. Они будут так далеки друг от друга и ивгринец даже не представлял, как он с этим справится. Он не знал, сможет ли он вообще отпустить Томлинсона, особенно сейчас, после того, как он попробовал его кожу на вкус и узнал, как он спит. Внезапно Луи открыл глаза, будто услышав его мысли, и начал щуриться из-за яркого света. Как только он увидел Гарри, на его лице тут же появилась огромная улыбка. — Доброе утро, — сказал он тихим и хриплым голосом. — Доброе. Хорошо поспал? — Как никогда. Луи медленно потянулся и зевнул. — Сколько время? Гарри присел, чтобы посмотреть на будильник, который Луи ему починил. — Почти семь. Блутипс промычал, перевернувшись на бок. Он поднял один палец и провёл по лавровым листьям на бёдрах ивгринца, а тот поёжился от прикосновения. — Это стало сюрпризом, — сказал Томлинсон. Стайлс покраснел от такого пристального взгляда Луи, который рассматривал розу, руки и клетку, вытатуированные на коже Гарри. — Мы не любим забывать прошлое, — тихо начал объяснять он, позволяя блутипсу проводить пальцами по контурам татуировок. — Поэтому мы запечатлеваем воспоминания на коже. Так как чернила, которые мы используем, вырабатываются из растений, татуировки остаются на вечность. Луи задержался на бабочке, расположившейся под рёбрами ивгринца. — У тебя много воспоминаний. — У меня хорошая жизнь, — согласился Гарри. — Ты будешь ещё что-нибудь делать? — спросил Томлинсон, пытаясь показаться невозмутимым, но его пальцы немного дёрнулись. — Когда ты вернёшься домой. У Стайлса все внутри сжалось при одном упоминании о доме. — Да, — прошептал он. — У меня уже много воспоминаний, которые надо зарисовать. Луи поднял руку, запустил её в кудри ивгринца и притянул его ближе. Поцелуй получился мягким и нежным. Блутипс прикусил нижнюю губу Гарри, а затем отодвинулся, печально улыбнувшись. — Слишком долго ждали этого, да? Гарри слегка улыбнулся. — Слишком. Осталось всего четыре дня. — Четыре дня, — повторил Луи. Он положил руки на плечи Гарри и опустил его вниз, а затем улёгся на грудь парня. — Что мы будем делать? Я не смогу притворяться, что ничего не произошло. — Я знаю, — успокоил его ивгринец, проводя рукой по спине блутипса. — Я тоже. Я не смогу делать вид, что ничего не было. — Между нами так много всего, — прошептал Луи. — Настоящая война и два правительства. Мои друзья. Твои друзья. Даже Стэн не знает, а я ему всё рассказываю. Стайлс печально усмехнулся. — Думаю, что Стэн знает, малыш. По нам точно было видно. И Джефф знает, и Кара, и Гленн. Думаю, даже Кэлвин и Оли догадываются, но не хотят это признавать. — Всё равно. — За нас тоже много кто болеет, — пробубнил Гарри. — Зейн, Лиам и Найл. Перри и остальные девочки. Твоя мама. Моя мама. Думаю, Лотти свергнет власть на вашей планете, если узнает, что они стоят между нами. Луи фыркнул, расслабившись. — Да. Ты прав. У нас есть куча друзей, которые в пятницу будут смотреть, как нас расталкивают по разным шаттлам и отправляют обратно домой. — Должно же быть какое-то решение, — начал настаивать Гарри. — Очевидно, что людям с Голубой и Зелёной не за чем ненавидеть друг друга. — О, я тебе не сказал? — Луи улыбнулся. — Прошлой ночью у нас был секс по ненависти. Я тебя очень ненавижу. Гарри усмехнулся. — Ты думаешь, что я самый замечательный человек во всей галактике. Томлинсон привстал и поцеловал Стайлса в губы. — Знаешь что? Ты безумно прав, — парень снова лёг, улыбаясь. — Нам осталось только сделать так, чтобы Саймон влюбился в кого-то с твоей планеты и они занялись фантастическим сексом. Ивгринец нахмурился, отказываясь представлять, как отец Джеффа занимается сексом. — Влюбился? — внезапно дошло до него. Блутипс замер. — Что? — Ты сказал «влюбился», — сказал Гарри и уже был не в силах сдержать улыбку. — Да? Странно, — ответил Томлинсон. — Слушай, я не пытаюсь сменить тему, но разве нам не нужно доварить торт? — Торты не варят, Луи, — Стайлс улыбнулся и ткнул парня в бок. — Их пекут. И я думаю, что у нас ещё очень много времени. Давай продолжим разговаривать о предыдущей теме. Блутипс подвинулся, чтобы взять ивгринца за руку. — Дело в том, — начал он, явно планируя игнорировать свой собственный комментарий, — Торговое соглашение может принести пользу нашим планетам, но только если они перестанут враждовать. У Syco больше не будет столько денег, сколько они зарабатывают сейчас на продаже незаконного оружия государству, но экономика всё равно выживет. Наверное, даже будет расти, поскольку появится новый рынок. — У моей планеты будет настоящая техника, — мечтательно произнёс Гарри. — И медицина тоже. — Знаешь, — задумчиво сказал Луи, медленно поднимаясь. Футболка ивгринца была ему велика, оголяя ключицу, где вчера Стайлс оставил засос. Гарри пришлось сильно постараться, чтобы отвести взгляд от такой картины. Он никогда раньше не видел блутипса в чем-то, кроме его формы. И хотя на узкий костюм из синтетической кожи было приятно смотреть, Гарри нравилось, как Луи выглядел в его одежде. — Кажется, у меня есть идея. Способ заставить их понять. Я недавно кое-что придумал, и я думаю, что мы можем это использовать. — О, святая туманность, — сказал ивгринец и сел, вспомнив о своём небольшом открытии: образце чистой воды, который стояла на столе рядом с его комнатой. — Я тоже, но ты рассказывай первый. Томлинсон рассказал Стайлсу о своём плане. Гарри так обрадовался, что набросился на парня, перевернул его, прошёлся поцелуями вниз по груди и взял его в рот одним лёгким движением. Луи кончил меньше, чем за две минуты, со вздохами и стонами, оставив длинные царапины на спине ивгринца в качестве сувенира. А ещё он ответил взаимностью. Дважды. Они опоздали на презентацию Голубой совсем на чуть-чуть. И никто ничего не сказал о том, что на Луи была вчерашняя форма и засосы по всей шее, когда он пригрозил, что не даст никому торт.☆
Последние уроки проходили быстро, так как все уже поняли, как мало времени осталось. Другие группы переняли опыт Луи и стали проводить дискуссии на темы, которые не удалось вместить в изначальный план, но о которых очень хотелось рассказать. На перерывах никто больше не спал и не уходил. Они были слишком близки к концу, слишком близки к расставанию. И никто не готов был с этим мириться. Во время последнего урока Розовой, Перри еле сдерживала слёзы. Найл постоянно сидел у кого-либо на коленках, даже во время ужина. Они настолько сдружились за последние двенадцать недель, что было очень трудно думать о том, что вот-вот настанет время прощаться. Луи сжимал руку Гарри под столом каждый раз, когда кто-нибудь начинал об этом говорить. План был готов, остальные парни предупреждены, так что они просто теперь это не упоминали. Слишком трудно думать о конце в самом начале. Вечер среды плавно превратился в утро четверга и в общей комнате уже сидели все, а не только пятеро парней. Они шутили, смеялись, пели и засыпали друг на друга, улыбаясь даже во сне. Четверг обещал быть интересным, благодаря взволнованности перед предстоящим прощальным балом. Всё утро девушки провели, примеряя наряды друг у друга в жилых апартаментах, сделав общую комнату центром для макияжа и причёсок. Зейна подключили в качестве модели, заставив превращаться в каждую девушку, чтобы они могли посмотреть, как разные причёски будут смотреться. Лиам и Найл спали на диванах в общей комнате, так как парням было особо нечего делать до самого бала. Пока Зейн превращался в Джейд, Гарри и Луи были в процессе крещения кровати блутипса. Стайлс зажимал рот Томлинсона рукой, чтобы Кэлвин ничего не услышал. Он прикусил ладонь ивгринца в ответ, но такой метод и правда помог заглушить крик, который вырвался из Луи вместе с оргазмом. Гарри не заставил себя ждать, оставив след от зубов на плече Томлинсона. Они лежали рядом, смеясь и шикая друг на друга, пока не отдышались. Во входную дверь постучали. Голос Найла было слышно даже в комнате Луи. — Эй, парни! Время завтракать! Гарри усмехнулся, покачал головой, вылез из грязной простыни и подтянулся, совсем не стесняясь наготы. Луи кинул в него подушку, чтобы тот прикрылся, потому что иначе блутипс пообещал, что не будет отвечать за свои действия и вряд ли сможет выдержать ещё один раунд. Они быстро оделись и присоединились к Найлу, Лиаму и Зейну. В волосах Малика до сих пор виднелись блёстки, но никто ему об этом не говорил. Быстро позавтракав, парни направились в общую комнату к остальным. Гарри быстро вовлёкся в разговор с Элеанор, как только они зашли, а Луи последовал за парнями к самому большому дивану. Складывалось впечатление, что девушки слишком сильно волнуются перед очередным простым ужином. Они даже выбрали особые наряды: на всех стенах висели элегантные платья разных цветов. Блутипс застыл, когда среди ярких платьев увидел чей-то костюм. Никто ему не сказал, что будет нечто официальное. — Ни? — обратился Луи, когда они сели на диван, наблюдая за кружащимися девушками, которые обменивались помадами и лаками для ногтей. — Ты в чём пойдёшь? — В костюме? — ответ Найла получился вопросом, так как Хоран не понял, зачем блутипс вообще такое спрашивает. — А что? Что ты собрался надеть? Луи замешкался и показал на свою форму. — Это? Найл засмеялся, но быстро остановился, когда увидел серьёзного Томлинсона. — Ты не шутишь? Нет, Лу, ты не можешь надеть обычную форму! Я тебе не позволю. — У меня особо нет выбора, — сказал блутипс, начав паниковать. Почему его никто не предупредил? А Стэн знает? Если Стэн объявится в костюме, Луи точно его побьёт. — Найл, что мне делать? Я хотел… — Что хотел? — Хоран поднял брови. Луи заёрзал. — Ничего. Не бери в голову. Найл усмехнулся, но ничего не сказал, а только хлопнул Томлинсона по плечу. — Не переживай, доверься мне. Блутипс только хотел спросить, что тот имел в виду, но потом передумал. — Гарри, — позвала ивгринца Ли-Энн. Стайлс только умастился рядом с Луи на диване, закончив разговаривать с Элеанор. — Я думаю заплести цветы в волосы на вечер. Что скажешь? — Думаю, будет великолепно, — ответил Гарри, улыбаясь. — Хочешь попробовать? — Конечно! Но только… — девушка закусила губу. — Давай пойдём в мою комнату? Я оставила своё платье там, а цветы надо подобрать так, чтобы всё сочеталось. — Я с вами! — сказала София. — И я! — согласилась Элеанор. Она подмигнула Луи и прошептала: — Мы задержим его настолько, насколько понадобится. Когда они ушли, Найл запер дверь и все тут же повернулись к блутипсу, загадочно улыбаясь. — Мы с Джейд можем сделать тебе наряд, — сказала Перри. Луи начал благодарить её, но она подняла руку, чтобы его остановить. — Но сначала ты должен рассказать, что ты планируешь. — Что? — тут же опешил Луи, хотя дрожь в пальцах, скорее всего, его выдала. А если не дрожь, так румянец на щеках уж точно. — Ничего. С чего ты?.. Почему?.. Ничего. Всё в порядке. На лице Перри появилась огромная улыбка. — Ага, — сказала она. — Тогда иди на бал в своей старой скучной форме. — Нет! — ответил Томлинсон, и на секунду закрыл глаза. — Это личное, — попробовал оправдаться он. — Прими это, Лу, — усмехнулся Зейн. — Тут нет границ. Мы все замешаны. — Боже, — простонал блутипс. — Возможно, наверное, я скажу сегодня Гарри, что люблю его. — Пресвятая туманность, — прошептала Джейд. На мгновение в комнате воцарила тишина и Луи снова запаниковал, начав думать, что это ужасная идея и он полнейший придурок. — Ура! — закричал Найл и к нему присоединились остальные. Джейд и Перри запрыгали вокруг него, повторяя «мы знали, мы знали, мы знали». Лиам хлопнул его по плечу, улыбаясь так сильно, что вокруг его глаз появились морщинки. — Я так за тебя счастлив, друг, — сказал он. — Уже пора бы, — добавила Джеси. — Хороший повод нарядить тебя красиво, — провозгласила Джейд. Но было похоже, что превращения как у Золушки всё-таки не выйдет. Способности девушек с Розовой никуда не пропали: они всё так же могли разбирать, переделывать, расширять и копировать материалы, но они не могли создать их из ничего. У Луи не было вещей из хлопка или шёлка. У него вообще не было вещей, за исключением формы, так что дело не шло. — У тебя нет ничего из хлопка? — спросила Джейд, кусая губу. — Вообще ничего? — Может, есть полотенце или старая футболка? Ничего? — добавила Перри. У Томлинсона появилась идея. Спустя десять минут он вернулся в общую комнату с огромной улыбкой, держа разношенную футболку Гарри, которую он ещё не успел отдать. — Это подойдёт? Джейд рассмотрела вещь и улыбнулась в ответ. — Ещё как! — Почему она такая большая? — наивно поинтересовался Найл. Зейн усмехнулся и пихнул его локтём. Спустя мгновение до Хорана дошло и он скривился от отвращения. — Вы поменялись вещами после?.. Какой ужас, Лу! Блутипс лишь усмехнулся и продолжил наблюдать за Джейд, которая повесила футболку на вешалку и задумчиво её осматривала, потягивая за рукава и кайму. Девушка подняла руку, щёлкнула пальцами и футболка распалась на нитки. Она снова щёлкнула пальцами и нитки собрались в идеальный круг. Она немного повертела круг в руках, а потом стала что-то из него сшивать одними щелчками пальцев. — Джейд! — сказала Перри, когда её подруга уже сделала одну штанину. — У меня есть идея. Они что-то шёпотом обсудили, а затем подозвали Джеси, которая удивилась предложению. Перри улыбнулась и достала из своей сумки разноцветный шёлковый шарф, с которым проделала то же самое, что произошло с футболкой. — Не смотри, — сказала она Луи. — Мы хотим сделать тебе сюрприз. Томлинсон нахмурился, но ушёл с парнями в апартаменты Жёлтой, где те собирались одеваться. Лиам закончил наряжаться первым и сел рядом с блутипсом на диван, пока Найл пытался завязать свой галстук, а Зейн укладывал причёску. — Ну, как ты, Томмо? — Отлично, — ответил Луи. — Вообще, немного нервничаю. — Не надо, — крикнул Найл. — Не за чем нервничать. — Как это?! — возмутился блутипс. — Летние романы хороши, пока вы далеко от дома, но сложно поддерживать отношения через всю галактику. Тем более, завтра последний день и он считается за четверть всех наших отношений. — Всё будет нормально, — уверил его Лиам. — Ну же, Луи. Ты не можешь серьёзно утверждать, что такая незначительная вещь как расстояние сможет вас разлучить. Я в это не верю. — Это будут не обычные отношения на расстоянии, Ли, — простонал Томлинсон. — Это… всё. И я не могу делать вид, что ничего не было. — И не надо, — сказал Зейн. — Лу, ты сам придумываешь несуществующие проблемы. Успокойся, вздохни. Как будто Гарри тебя теперь отпустит. Луи послушал совета, глубоко вздохнул и попытался расслабиться. Когда Найл и Лиам начали подшучивать над Зейном и его прядью, выбившейся из идеальной чёлки, Томлинсон уже был спокоен. Они покурили сигареты, которые Малик лично скрутил и спрятал под кровать, попили вина и просто тратили время, пока Луи не пришло сообщение от Перри. От: Перри Эдвардс Всё готово! Иди примерять. хх В общей комнате их ждали довольные Джеси, Джейд и Перри. — Готов кланяться? — пошутила Перри. — Да, — серьёзно ответил Луи. Они показали его новый костюм и Томлинсон упал на ближайший стул. Это самая великолепная вещь, которую Луи когда-либо видел. А блутипс видел расшитые вручную шервани Зейна, которым было место в музее. Чёрные нитки, из которых была сделана футболка Гарри, были сделаны в модный костюм, но он был не чисто чёрным: размотанный шёлковый шарф Перри тоже был вплетён, добавляя всплески цвета, которые блестели на свету, отражаясь белым, серебристо-синим и розово-оранжевым. Также там присутствовали крошечные кусочки металла, которые сияли, как звёзды. Девушки сделали космический костюм специально для Луи. — Я… — с трудом выговорил он. — Я даже не знаю, что сказать, — блутипс обнял каждую девушку по очереди. — Большое вам спасибо. Перри похлопала его по плечу и указала на по-быстрому сооружённую примерочную. — Не за что. Иди примеряй. Сняв свою кожаную форму, в которой он ходил с первого дня в Академии, и надев прекрасный костюм, идеально сидевший на нём, блутипс почувствовал себя по-другому. Будто он снял с себя старого Луи Томлинсона — того самого, который боялся и ненавидел всего; который увидел парня с Зелёной, повернулся и ушёл, вместо того, чтобы подойти и познакомиться. Он надел пиджак и почувствовал, будто, наконец-то, всплыл на поверхность, проведя всю жизнь под водой. Расправляя рукава и поправляя пуговицы, Луи чувствовал себя новым человеком. Тем, кто не прячется, чтобы не совершать ошибок; тем, кто не делает всё то, что ему говорят. Он яркий, новый, добрый и добросовестный, и у него самый лучшие друзья во всей галактике. Теперь Томлинсон тот человек, который достоин знать Гарри Стайлса, и может, даже любить его. И может, даже быть любимым в ответ. В комнате воцарилась тишина, когда Луи вышел из примерочной, но в этот раз он совсем не переживал, что сделал что-то не так. — Чёрт, Томмо, — наконец сказал Найл. — Гарри даже и не подозревает, что его ждёт.
