Я просто дьявольски невезучий химик

У выхода из госпиталя нас ожидала карета и молодой мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. — Грелль, мой дворецкий, — представила мужчину Ангелина. Тот смущенно улыбнулся, поправив круглые очки, и распахнул дверь кареты. Первой внутрь забралась мадам, затем — Сиэль. Я была последней, устроившись напротив мальчика и его красноволосой тети. Грелль же захлопнул за нами дверь и занял место кучера. Карета тронулась. Ехали мы недолго — дом мадам Дюлесс находился в Лондоне. — Что ж, Сиэль, располагайся, — Ангелина устало присела в кресло. Мальчик устроился на диване, безразлично смотря в одну точку. Я осталась стоять, не зная, как должна себя вести в подобной ситуации. Впрочем, долго стоять мне не пришлось — мадам посмотрела на меня, потом — на своего дворецкого, и сказала: — Грелль, дай нашему гостю что-нибудь из своей одежды и покажи, где ванная. Потом сделаешь нам чай, — отдав распоряжение дворецкому, она повернулась к Сиэлю. — Сегодня вечером ко мне должен был придти мой портной. Довольно удачно получилось — мы можем сразу заказать одежду для тебя и Томаса. Если приплатить за срочность, все будет готово уже завтра. А пока я хотела бы с тобой немного побеседовать. Ясно. Мадам хочет поговорить с племянником наедине. И правильно, ребенку нужно было спокойно пообщаться с близким человеком, так что я послушно вышла из комнаты вслед за Греллем. Тот повел меня по коридору вглубь дома. — Вы ведь Томас, да? — ненавязчиво поинтересовался он, остановившись и повернув ко мне голову. Я решила, что познакомиться с дворецким поближе не помешает — можно будет узнать что-нибудь полезное, и растянула губы в приветливой улыбке. — Да, Томас. Томас Уотсон, если быть точным. — Грелль Сатклифф, — ответил он, с интересом окидывая меня взглядом необычно ярких зеленых глаз. И хотя после красных волос мадам Дюлесс меня было сложно таким удивить, что-то в его взгляде показалось мне странным. И даже более того… Опасным, что ли? Пытаясь успокоить непонятно откуда взявшуюся паранойю, я чуть было не пропустила тот момент, когда Грелль протянул мне ладонь для рукопожатия. У него были не по-мужски изящные пальцы и неожиданно крепкая хватка. Заметив то, как дворецкий не без удивления смотрит на мои черные ногти и слишком тонкую для мужчины ладонь, я подумала, что впредь стоит носить перчатки и как можно реже здороваться за руку, а то кто-нибудь уж точно может усомниться в моей половой принадлежности. Мне бы этого не хотелось. Пусть брутального альфа-самца из меня не получилось, но я надеялась, что мое прикрытие раскроют хотя бы не сразу. — Мы пришли, — прервал мои размышления Грелль, открыв дверь, напротив которой мы остановились. Комната, находившаяся за ней, была довольно просторной, но производила впечатление необжитой. Хотя… Я могу просто слишком предвзято судить. Всякий раз, когда мне доводилось иметь свою комнату, последняя наполнялась умеренным и по-домашнему уютным хаосом. Потому я и не могла нормально воспринимать идеальный порядок в жилом помещении, а комната, в которую привел меня Грелль, оказалась именно такой. Я отвлеклась на размышления, а дворецкий тем временем подошел к довольно внушительному шкафу, открыл его и задумчиво посмотрел внутрь. — Я дам вам стандартную одежду дворецкого, — сообщил мне Грелль. — Правда, я предпочитаю удлиненные пиджаки вместо фрака. — Хорошо, мне тоже удлиненные нравятся больше, — оптимистично заявила я. Дворецкий просиял и принялся рыться в шкафу. Хм, удлиненные пиджаки? К своему стыду, я почти не разбиралась в фасонах одежды. Даже женской, а уж мужской — тем более. Ладно, по крайней мере, удлиненный звучит хорошо: будет прикрывать отсутствие кое-чего важного спереди и женские бедра — сзади. — Вот, держите, — Грелль протянул мне стопку сложенной одежды. — Здесь рубашка и брюки. Правда вам они скорее всего будут длинноваты. Дворецкий виновато развел руками. Я, улыбаясь, забрала у него вещи. — Ничего страшного, подверну. — Пиджак и жилет, — следом Грелль достал вешалку. — Ванная дальше по коридору. Третья дверь слева. Справитесь, или вам помочь? Могу спинку потереть. Дворецкий улыбался настолько невинно, что меня аж передернуло. Он это сейчас серьезно сказал или пошутил? Как бы то ни было, я вежливо отказалась от сего лестного предложения и, нервно улыбаясь, вышла из комнаты. Какое удовольствие, скажу я вам, залезть в горячую ванну. Как будто заново родилась. Все проблемы и заботы отошли на второй план, тело расслабилось, а в голове была блаженная пустота — ни единой мысли. Жаль только, что я не у себя дома… Эта мысль отрезвила не хуже ведра ледяной воды. Я в чужой ванне чужого дома. Хозяйка этого самого дома считает меня дворецким, а мой маленький наглый работодатель — демоном. А я спокойно лежу в ванне, вытянув ноги. С огромным сожалением я вылезла из воды. Где там мои мужские шмотки? Брюки и рукава рубашки были мне длинными, пиджак — широким в плечах, но в целом смотрелось неплохо. В этой одежде я была даже больше похожа на мужчину. Довольно кивнув своему отражению, я вышла из ванной. — Ты долго, — этой фразой встретил меня Сиэль, когда я наконец-таки нашла гостиную. Мадам все так же сидела в кресле, Грелль убирал пустые чашки на поднос. Они уже успели попить чай? Тогда, да, ребёнок прав — я действительно долго. Кстати о ребенке… Сиэль с решительным видом встал с дивана и обратился ко мне: — Мы уезжаем. Пошли, Томас, — с этими словами он вышел из комнаты. Ангелина проводила его полным сожаления взглядом. Что? Я растерянно посмотрела на мадам, та прикрыла глаза и печально улыбнулась. — Сиэль решил, что будет лучше, если он поживет в своем лондонском доме. Грелль вас отвезет, портного я пришлю завтра утром, хотя для Сиэля в его особняке одежда, я думаю, найдется. Позаботься о нем, хорошо? — Да, конечно, — машинально ответила я, продолжая ничего не понимать. Что случилось? Они же вроде договорились, что мальчик поживет с ней. — Ты идешь? — из коридора донесся нетерпеливый крик Сиэля. Я вышла, судорожно пытаясь понять, что же все-таки случилось. Впрочем, почти сразу до меня дошло, что самостоятельно я ничего понять не в состоянии, и обратилась к Сиэлю, попытавшись сформулировать вертевшийся на языке вопрос «какого хрена» как можно более культурно. — Почему мы уезжаем? Вы с тетей поссорились? — мальчик неохотно ответил: — Зачем мне жить здесь, если у меня есть свой лондонский дом? К тому же, тетя задает слишком много вопросов, — я вздохнула. — Это нормально, что она задает вопросы. Она же как-никак твой близкий человек. — Ты не понимаешь, — проговорил Сиэль. — Если я собираюсь вершить свою месть, присутствие рядом близких будет нежелательным. К тому же, я не хочу говорить с ней о том, что со мной случилось. Опять эта фраза про месть. Ему нужна не месть, а поддержка близких и детский психолог. Тетя тоже хороша — потакать ребенку в такой ситуации. Я нахмурилась: хрень, в которую я вляпалась, нравилась мне все меньше и меньше, но я уже двум людям пообещала присматривать за Сиэлем. К сожалению, у меня был пунктик по поводу обещаний: я их по возможности выполняла. Впрочем, из-за такого вот свойства своего характера я старалась давать обещания как можно реже. Или вообще не давать, но это уже другой разговор. — Отвези нас сначала к поместью Фантомхайвов, — приказал Сиэль дворецкому Ангелины, когда мы вышли на улицу. Тот жалобно попробовал возразить. — Но, мадам сказала доставить вас в ваш лондонский дом, — ребенок посмотрел на что-то в своей руке. Приглядевшись, я поняла, что он держит толстое кольцо с синим камнем. Я стояла, не зная, что делать, и первый раз за всю жизнь жалела, что не выучилась на психолога. Мальчик хочет навестить могилу родителей. Будет ли правильным отказывать ему в этом желании? Вздохнув, я обратилась к Греллю: — Может, все-таки отвезете? Пожалуйста… — милый голос, надеюсь ты действительно вышел милым. Дворецкий как-то странно на меня посмотрел. Похоже, мило обратиться не получилось, и я сейчас похожа либо на идиота, либо — на лицо нетрадиционной сексуальной ориентации. А, нет, сработало. Нас все-таки согласились отвезти. «Нифига себе домик!» — про себя восхитилась я, когда увидела загородную резиденцию Фантомхайвов. Других комментариев у меня не было. Поместье было огромным и казалось красивым даже с почерневшими после пожара стенами. Радует, что оно так хорошо сохранилось — меньше ремонтировать придется. Пока я рассматривала этот шедевр английского зодчества, Сиэль успел куда-то отойти. Насколько я знаю, рядом с такими поместьями обычно бывает что-то типо фамильного склепа или персонального кладбища. Мальчик нашелся стоящим на коленях перед двумя свежими могилами. — Мама… Папа… — донеслись до меня его тихие слова, сказанные хриплым от сдерживаемых слез голосом. У меня защемило сердце. Ребёнка было жалко, но подойти я не решилась — у меня всегда плохо получалось утешать. Я просто стояла и смотрела, а в голове возникали непрошенные болезненные мысли: ведь, возможно, где-то там мои родители так же стоят рядом с могилой. Моей. Обратно в Лондон мы вернулись уже вечером. Грелль высадил нас рядом с домом Сиэля, коротко попрощался и уехал, что-то бормоча о том, что сильно задержался, и мадам будет недовольна. Я осталась наедине с подавленным ребенком и пустым домом. Шикарно, ничего не скажешь. — Я устал и хочу спать, — внезапно заявил Сиэль, прервав мои нерадостные мысли. — Ну, давай посмотрим, что с этим можно сделать, — я улыбнулась и, взяв ребенка за руку, потопала внутрь дома. Сиэль был слишком вымотан и даже не стал возмущаться тому, что наглый демон нарушает его личное пространство. Мы зашли в дом. — Куда теперь? — поинтересовалась я. Мальчик пошел на второй этаж — там находились спальни. В одну из них мы и зашли. Нет, я упорно не понимаю, как в такой комнате можно спать. Единственное, что мне здесь понравилось — это высокие потолки. Остальное… Да, большая, да, богато обставленная, да, кровать на три персоны. Но, вот, уютной в моем понимании она не была. Скорее, давящей на психику и вызывающей чувство тоски и одиночества. Сиэль тем временем скрылся за непримечательной дверью, и через несколько минут там послышался звук льющейся воды. Ванная, значит. Пока ребенок мылся, я решила поискать ему одежду для сна и ту, которую он сможет надеть завтра. В шкафу отыскался ворох штанов, рубашек с красивыми оборочками и пиджаков разных цветов и фасонов. Последние вроде назывались камзолами. Или нет? Оставив попытки вспомнить названия предметов одежды, я просто вытащила несколько вещей, сочетающихся, как мне показалось, по цвету, и ночную рубашку, похожую на длинную блузку. Из ванной послышался громкий всплеск. Я, бросив одежду на кровать, подбежала к запертой двери. — У тебя там все нормально? — взволнованно крикнула я. Ответ последовал незамедлительно. — Не входи! — поскользнулся, наверное. Главное, чтоб не ушибся. Сиэль вышел минут через десять, с головы до ног замотанный в полотенце. Я дала ему ночнушку и отвернулась. — Не смотри, — прилетело мне в спину. — И не собиралась, — успокоила я ребенка. Тот натянул рубашку и залез в кровать. — Спокойной ночи, — пожелала я, надеясь, что после всего случившегося ему не будут сниться кошмары. Мальчик не ответил, укрывшись одеялом чуть ли не с головой. Заснул он почти сразу — уставший организм использовал сон в качестве защитной реакции. Я же пол ночи просидела рядом, боясь, что Сиэль может проснуться от кошмара. Вроде обошлось, ну, или просто ребенок слишком устал, и поэтому ему ничего не снилось. Самой мне спать почему-то почти не хотелось. Впрочем, я все-таки попыталась это сделать, найдя рядом свободную спальню. Заснуть удалось лишь под утро, проспала я от силы часа три, но, к своему удивлению, после этого была бодрее огурца. Еще одна демоническая способность, или у организма такая реакция на стресс? Нужно еще несколько ночей для статистики. А пока надо подумать, где бы добыть еды.