Я просто дьявольски невезучий химик

Никогда не думала, что смогу выспаться, встав в шесть утра… Просто, я уже давно смирилась с тем фактом, что каждое утро я обычно напоминаю не очень свежего зомби, поднятого из могилы каким-то больным на голову криворуким некромантом. Обнаружить себя выспавшейся, да еще и без мешков под глазами было странно. Но, приятно, врать не буду. Я наскоро ополоснулась в одной из хозяйских ванн, коварно улыбаясь от осознания собственной наглости. Дворецкий, который невозмутимо использует барский санузел. Я хихикнула. Хотя, я ж вроде демон, мне положено быть наглой. Мысль о том, что я теперь не человек, все еще казалась дикой, но в плане эмоций я воспринимала это на удивление спокойно. Мда. Нормальный человек был бы сейчас либо в трауре, либо в шоке, либо в психушке. Мне же было… До жути интересно. Кто такие демоны? Что они собой представляют? Какими обладают способностями? Эти вопросы требовали ответа, и я рассчитывала заняться ими при первой же возможности. Пока же… У меня в соседней комнате ребенок, который, я уверена, проснется голодным. И пустой дом, да. Облачившись в мужскую одежду не по размеру, я отправилась на поиски кухни. Нашла. Не скажу, что это помещение мне понравилось. Кухня была большой, газовые плиты — допотопными, холодильник — пустым. Если, конечно, я правильно поняла, и этот деревянный шкаф действительно является холодильником… Скажу по правде, кухня никогда не являлась моим любимым местом в доме. Я не умела и не любила готовить, да и с бытовой техникой отношения у меня не очень ладились. В этом плане я вообще была странным человеком. Проанализировать вещество при помощи хроматографа? Легко. Запечь курицу в духовке? Гораздо легче, чем предыдущее, скажете вы. Ан нет. Последний раз, когда я пыталась это сделать, несчастная птица покрылась аппетитной чёрной корочкой и начала дымиться, а я обожгла себе все руки в судорожной попытке ее вытащить. Подводя итог, скажу: кухня девятнадцатого века не нравилась мне еще больше современной из двадцать первого. К тому же, здесь не было самого главного - еды. Пара мешков муки и столько же — крупы не в счет, ибо я не представляла, как их можно превратить во что-то съедобное. Теоретически, в доме должен быть подвал, а в подвале может быть еда. И я пошла искать выше обозначенное помещение, окрыленная мыслями о соленых огурчиках. Хрен мне, а не огурчики. Подвал я все-таки нашла, но еды там не было. Там было то, чему в другой ситуации я может быть даже обрадовалась. Сейчас же пыльные бутылки мне особой радости не доставили, так как, по-моему, винный погреб лучше находить тогда, когда у тебя в наличии много закуски и хорошая компания друзей. У меня не было ни того, ни другого. Находясь в тяжелых раздумьях относительно еды, я осторожно заглянула в комнату Сиэля. Мальчик спал, и мне было слышно его ровное дыхание. Пусть спит. Я тихо прикрыла дверь. В этот момент я почувствовала Его. Запах. Он доносился с улицы, будоража сознание и маня за собой. Я не могла противиться его зову. Выйдя из дома, я ощутила его еще более отчетливо. Нереально аппетитный, он заставил мое дыхание сбиться, а рот — наполниться слюной. Если бы я сейчас видела себя со стороны, то заметила бы: мои глаза хищно блеснули, а зрачки вытянулись, как у кошки. Я потрясла головой, сбрасывая наваждение. Запах никуда не пропал, оставаясь таким же одуряюще-аппетитным. Неуверенно оглянувшись на дом и прикинув, проснется ли Сиэль, пока меня не будет, я решилась и пошла искать источник божественного аромата. Источник обнаружился на соседней улице. Прозрачная витрина не могла скрыть Их от меня. Нос щекотал на удивление сильный запах. Странно, что я почуяла его настолько издалека. «Демоническая способность?» — эта мысль появилась у меня в голове и тут же исчезла. Я просто не могла нормально соображать, когда передо мной лежали Они. Пирожные с заварным кремом. Чуть позже, идя по улице и жуя любимое лакомство, я думала, что как-то немного унизительно открыть свою первую значительную демоническую способность благодаря страсти к эклерам. Не путем экспериментов и наблюдений за своим телом, а тупо из-за резкого желания пожрать. Обидно. Но, обо всем по порядку. Зайдя в пекарню, я поняла — вот оно, мое решение проблемы. Хлеб, булки, пирожные и даже бутерброды: здесь было все. Правда, спустя несколько минут я осознала, что отсутствие еды — не единственная моя проблема. Вторая — отсутствие денег. За прилавком стояла румяная пышечка средних лет. Увидев посетителя, она улыбнулась и пару раз кокетливо хлопнула ресницами. — Что будете брать, молодой человек? — я замерла у входа, смотря то на женщину, то на пирожные, и на автомате искала деньги в пустых карманах. Продавщица, видимо, записала мой ступор на свой счет и, стрельнув глазами для верности еще раз, приняла соблазнительную позу, про себя смеясь над молоденьким стеснительным парнем. Я смотрела на пирожные. Стремление получить желаемое переросло в болезненную необходимость. Я перевела отчаянный взгляд на продавщицу. Губу царапнули внезапно удлинившиеся клыки, и тут случилось нечто странное. Глаза женщины приняли одурманено-мечтательное выражение, будто бы она изрядно напилась или выкурила чего-то наркотического. Она подобострастно и как-то пошло посмотрела на меня, чуть ли не раздевая взглядом. Я неуверенно поинтересовалась: — С вами все в порядке? — женщина ответила незамедлительно. — Да, со мной все прекрасно, — ее голос звучал хрипло, как если бы она испытывала сексуальное возбуждение. — Что будешь брать, красавчик? Можешь взять меня. Здесь. Сейчас. Я в шоке смотрела, как эта мадам тянется к шнуровке платья, и судорожно думала, что могло вызвать такую реакцию. Не верю, что ее так возбудило мое хлипкое тело. Как я уже говорила, мачо из меня не получилось. Нет, нельзя отрицать того, что у женщины может быть просто слишком своеобразный вкус, но, скорее всего, это проявление тех самых демонических способностей. Думала я, а вслух сказала: — Мне бы пирожных, — мадам, уже успевшая оголить одно плечо, разочарованно вздохнула и томно поинтересовалась, продолжая смотреть на меня одурманенным взглядом: — Уверен? — я кивнула. Женщина обиженно скривила губы. - Ну, ладно, красавчик. Каких пирожных ты хочешь? Я показала. Она положила от всей души, даже не заикнувшись про оплату. Возрадовавшись, я попросила еще несколько разных пирожных для Сиэля и бутербродов. Из булочной я вышла с внушительным пакетом. Пару пирожных я, не удержавшись, съела по дороге. Ела я с нескрываемым наслаждением, и на меня оглядывались ранние прохожие. Кто с осуждением, кто с улыбкой. Ничего необычного. В прошлой жизни (буду называть это так, чтобы не тешить себя пустой надеждой на возвращение) я часто с утра так вот шла по улице со стаканчиком кофе и чем-либо съестным наперевес, в очередной раз не успев позавтракать. Когда я вернулась в дом, Сиэль еще спал. Я вздохнула с облегчением. Будить не стала — ребёнок имеет право на отдых. Вместо этого я задумалась: еду я нашла, а запивать чем? Кажется, рыская по кухне в поисках еды, я видела банку с чаем. Уже хорошо, но вопрос в том, как мне вскипятить воду. Суровая плита девятнадцатого века вызывала во мне животный ужас. И тогда я придумала сделать то, что еще несколько дней назад показалось бы мне полным идиотизмом. Назвав свое по-детски наивное решение «экспериментом с демоническими способностями», я пошла кипятить воду силой мысли. Держа в руках кастрюлю и пытаясь представить как вода в ней нагревается, а потом — закипает, я чувствовала себя крайне неловко. Думаю, Сиэль бы посмеялся, если б это увидел. Я пыталась представить кипящую воду как можно более красочно и подробно. Эффекта никакого. Я пыталась очистить сознание, как рекомендуют при медитации. Тоже не работало. Может быть, мне помогут научные познания? Так… Я закрыла глаза и представила, как сообщаю воде энергию, водородные связи частично разрываются, молекулы начинают двигаться быстрее… Открыв глаза, я поняла, что воде на мои потуги абсолютно наплевать. Ну, что ж это такое! Я разозлилась, а, когда поняла, что если эта безумная идея с кипячением не сработает, то мне придётся воспользоваться плитой, еще и испугалась. Пальцы обожгло, в лицо брызнули горячие капли. Хорошо, что кастрюля стояла на столе, иначе я бы ее уронила. У меня… Получилось? Я неверяще посмотрела на идущую паром воду, по лицу расползлась глупая улыбка. Я взяла в руки блокнот с перьевой ручкой — их я нашла в одной из комнат и нагло присвоила себе - и, старательно выводя буквы, написала: «Демонические способности. Предварительный список. 1.) Кипятить воду. 2.) Соблазнять женщин.» Заварив чай в красивом чайнике, присмотренном мной в одном из кухонных шкафчиков, я пошла будить Сиэля. На часах было уже пол одиннадцатого, лег мальчик довольно рано, так что ему хватит. Так я себя успокаивала, легонько тряся за плечо посапывающего Сиэля и пытаясь не думать о том, что реальная причина в другом. Чай остынет, а я не была полностью уверена в том, что смогу вскипятить воду второй раз. — Сколько времени? — спросил Сиэль в ответ на мое пожелание «доброго утра». Я ответила. Ребенок уставился на меня своими большими синими глазами. — Так поздно? Впредь буди меня пораньше, — я пожала плечами. — Хотела, чтобы ты отдохнул. Умывайся, и будем завтракать. — Завтрак принесешь сюда, — повелительным тоном заявил мальчик, скрываясь в ванной. Что-то мне не очень нравится слышать подобное обращение от ребенка. Хотя… Его, наверное, так воспитывали. Чайник, чашки, бутерброды и пирожные я разместила на прикроватном столике, чуть его отодвинув, чтобы за ним можно было сидеть и кушать. С другой стороны я поставила стул для себя. Получилось уютненько, даже атмосфера в комнате приятнее стала. Сиэль вышел из ванной в халате, одетом поверх ночнушки. Я, довольно улыбаясь, посмотрела на него. Меня переполняла гордость: я добыла вкусную еду, заварила чай и даже сервировала столик. Мальчик уставился на плоды моих трудов в глубоком шоке. Кажется, у него даже рот приоткрылся. «Это он от восторга», — подумала я, все еще гордясь собой. Сиэль перевел взгляд на меня. Открыл рот, видимо собираясь что-то сказать. Закрыл. Я жестом пригласила его за стол, разлив чай по чашкам, садясь на стул и беря в руки бутерброд. В наступившей тишине дрожащий то ли от удивления, то ли от гнева голос Сиэля прозвучал неожиданно громко. — Ты что, издеваешься?!