Лёд тронется

Просыпаться после дневного сна, оказывается, сложно. Полная потеря во времени и пространстве. Я отхлебнула потерявшую газы минералку и поморщилась. Настя все ещё тихо сопела, Лиля сидела в наушниках и что-то писала в дневнике. На часах без пятнадцати четыре. Скоро позовут на полдник, в коридоре уже началось движение. Я протёрла глаза и бросила взгляд на улицу. Наше окно выходит на теневую сторону, но было видно, что светит солнце, воздух через форточку проникал тёплый и влажный. Только я переоделась в шорты и майку, Настя открыла глаза и подала голос. Узнав, что скоро вставать, она простонала что-то невразумительное. — Не бухти, вставай, пошли на улицу, — я запустила в неё щеткой для волос. Гнездо после сна на её голове получилось внушительное. Сама я только сделала хвост и вертелась перед зеркалом, пока Хома искала в тумбочке свой кошелёк. — Зачем он тебе? — Да в магазин зайти хочу, мороженое куплю. — Так сразу после полдника квест, не до него будет, — напомнила я. Настя цокнула языком и с силой закрыла дверцу. Двадцать рублей она всё же положила в карман. В коридоре мы встретили наших мальчишек, несущих какой-то инвентарь в комнату к вожатым. Видимо, рабство ещё не отменили, и им предстоит много сделать на благо лагеря. Настя хихикнула им вслед, Гоша хотел показать язык, отвлёкся и уронил прямо на стол вопитательнице два баскетбольных мяча. Елена Павловна отчитала его, Майский извинялся и поднимал с пола санаторно-курортные книжки. Наконец все вышли из корпуса, и толпа двинулась в столовую. У третьего корпуса нагнали Лёшка, Гоша и Женя. Они рассказали, как весь тихий час физрук их гонял по поручениям, пока вожатые были заняты. — Они по всей территории что-то прятали, но мы не смогли проследить, физрук не давал расслабляться. Одно ясно — придётся побегать, — поделились они наблюдениями. — И они за два часа всё успели? — Ну, пришлось, другого времени нет, — пожал плечами Гоша. — Раньше дождь шел, как они записочки спрячут? Трава, правда, до сих пор сырая, вот, носки уже промочил. — Так не носи их с сандалиями, дурачок, — я постучала согнутым пальцем по его светлой голове. Он дёрнулся и поправил волосы. Ну, конечно, никто не смеет портить его причёску. Голодные дети ворвались в обеденный зал, где мирно кушали старички. Ворвались они под чётким руководством воспитателей и уселись за столы, исследуя поданный ассортимент. Особо голодный мальчик Алёша пятнадцати лет тяжело вздохнул. — Вы посмотрите, сегодня хозяин дал Добби йогурт, теперь Добби наестся! Сегодня и правда был аукцион невиданной щедрости. Имелось тёплое молоко с пенкой, «Артековские» вафли, стаканчики йогуртов и румяные яблоки. — Чур, мне с ананасом! — я ловко выхватила добычу из-под носа соперников. Ладно, там был второй ананасовый, также было два клубничных йогурта. — Вот смотрите, как лагерь о нас заботится. Они уверены, что нам хватит энергии от этого на три часа, пока мы будем носиться по лагерю, — Настя с притворным умилением втиснула столовую ложку в небольшой стаканчик. Почему-то здесь никогда не давали чайных ложек. Действительно, вдруг дети их проглотят? После столь сытного полдника нам велели идти на линейку. На обычном месте уже стояли начальник смены и физрук. Как мы ни оглядывались, Никиты никто не видел. Он испарился ещё в столовой, и у остальных отрядов была та же проблема. С нами были только воспитатели. Собрались все отряды, провели перекличку, и, наконец, огласили суть квеста. Начальник смены вышел вперёд. — Здравствуйте, ребята, как настроение? — Требуем увеличения полдника! — выкрикнул Лёшка под общее «нормально». — Нормально, а должно быть отлично! Сейчас мы это устроим, начинается квест, дорогие друзья. У всех отрядов одинаковая задача — найти своего вожатого, которого похитил злой разбойник Бармалей. Спасем вожатых! — Да! — запищали младшие отряды. Женька зашептал: — Зачем Бармалею вожатые, он же маленьких детей ест? — Обязательно было всё испортить? — отмахнулась Настя. — Теперь это похоже на приманку, чтобы обеспечить годовой запас детишек. — Всё сходится! — Комбинаторы, не слышу вас, будете спасать Никиту? — обратил на себя внимание начальник смены. — А если мы его не найдём, нам выдадут нового? — выкрикнул наш «Киса», Максим. — Нет, они казённые. Итак, сейчас Гриша, наш физрук, раздаст вам первую зацепку, а вы уже сами ищите пропажу. Подсказки у всех разные, так что побежите в разные стороны. Если понадобится подсказка, прибегайте сюда же, Гриша будет вас ждать. Всё поняли? Начали! Лёшка поспешил за подсказкой, и вот мы сгрудились вокруг него, пока он зачитывал текст: «Пять на часах — чудесна страна, Там дышат и лечатся, Невидимка-еда». Всего три строчки, не густо. И с помощью этого мы должны найти новую подсказку? Отряд гудел, кто-то тупил высокохудожественным видом, строчки повторялись по нескольку раз. — Думаем-думаем, — суетилась Настя, держась за голову. — Слушайте, а мы близко! Дышат на галотерапии! — воскликнул Гоша, указывая на пятый корпус. — На аэроионоштуке тоже дышат, — возразила Марина. — И на ингаляторах дышат, — напомнила Хома. Как минимум, три места, где могли спрятать подсказку. — При чём тут Страна Чудес? — Ребята, пять часов, Страна Чудес, это же чай, поняли?! — вдруг воскликнула Лиля. Её явно осенило, она махала руками от избытка чувств. — Точно, а еда-невидимка — это кислородный коктейль! Молодец! Вот я и третий раз за день у одного и того же корпуса. Дернули дверь — корпус заперт, всё ясно, надо искать снаружи. Вряд ли они спрятали подсказку за зданием. Часть ребят отправилась обыскивать беговой барабан и лесенки напротив входа, хотя вряд ли там что-то будет — место указали точнее некуда. А в подсказке больше ни намёка. Заглянула за дверной косяк, под грязный коврик. Гоша ползал у ступенек. Настя пошарила под скамейкой и издала радостный вопль. — Нашла! — отряд сразу бросил поиски и поспешил к ней. — Чтож, первое испытание было не такое сложное, — вслух подумал Майский. — Не говори гоп. К чему вот эти строки? «Кто куда, а мы лишь прямо, через мрак на свет… Прощай папа, прощай, мама, прощай, младшая сестра». Они специально одно слово пропустили? — Видимо, да. — И что мы должны из этого вынести? — Кто как, а я на свет не пойду. Отряд топтался на месте, в принципе не понимая, куда клонили создатели этой загадки. Я готова была поклясться, что раньше слышала что-то похожее, лет восемь назад, но память упорно не давала подсказок. — Какая рифма к слову «Сестра»? — задумалась Настя. — Ты неправильно рассуждаешь, — Майский постучал пальцем по лбу. — Что светит? — Лампочка. — Солнце. — Огонь. — Во! — ткнул этим же пальцем в небо Гоша. — Чего мы тупим, тут же все понятно. Свет костра, побежали туда. Отряд сорвался с места, а я, пока бежала, думала только о том, что если мы долго искали записку под скамейкой, то как много времени уйдет, чтобы найти её на костровище — кругом высокая трава. Я высказала соображение Лёшке, он лишь пожал плечами. Бежать становилось сложно — всё же после перекуса хотелось сидеть, а расстояние между корпусов приличное. На место прибыли уже уставшие и вспотевшие, а предстояло прочесать территорию. Первым делом бросились к деревянным тотемам — там хотя бы можно спрятать так, чтобы не сдуло. Кто-то сбегал к мосту, часть отряда рыскала во влажной траве, но почти сразу поняла, что глупо прятать там бумагу. Я приблизилась к костровищу, подняла веточку и поворошила оставшиеся угли. Под горкой показался краешек чего-то цельного. Сдвинула угли ногой, и обнаружила свиток. — Нашла! — пачкая руки, я развернула следующую загадку. Все бросили поиски и собрались вокруг меня. Прочитав, поразмышляв, мы пришли к выводу, что нужно спешить к спортивной площадке возле столовой. Отряд взвыл. Пришлось снова мчаться во весь опор в обратном направлении. Тот, кто придумывал разметку для квеста, явно решил над нами поиздеваться. Возле третьего корпуса ноги лично у меня превратились в варёные макаронины. Что поделать, с физкультурой я не в ладах. Вот на короткие дистанции только так, а марафоны не моё. — Давайте разделимся, — поступило предложение со стороны. Дайте мне расцеловать этого мудрого человека! Хотя нет, Майского целовать не буду. — Кажется, они так и будут гонять нас туда-сюда. — Наверное. У кого есть с собой телефоны? — на вопрос Лёшки две закадычные подружки показали аппараты. — Номера есть? Давайте сюда, не бойтесь, не потеряем. Быстро поделились на группы по двенадцать человек, и те, у кого ещё было достаточно сил, побежали к столовой. В эту группу входили и ночные хулиганы — видимо, им уже было без разницы, сколько километров наматывать. Надеюсь, завтра они хотя бы смогут встать. Наша группа свободным шагом направилась к лавочкам возле третьего корпуса — решили, что это идеальное расположение, чтобы зря не напрягаться. Как мы и предположили, бегать пришлось бы от одной стороны санатория к другой. Когда разгадывали загадку, быстро перебрасывали сообщение второй группе, и те мчались к своей цели. В один момент нам всё же пришлось пересечься снова у пятого корпуса — там была последняя подсказка. Две взмыленные группы встретились. Все лохматые, красные и испытывающие все остальные последствия бега по жаре. Со скучающим видом прохаживался физрук Гриша. Он не обратил ровно никакого внимания, что мы разделялись — он считал лепесточки сирени. Возле места линейки располагался высокий рукоход, судя по подсказке, он нам и нужен. На, как мне показалось, подрагивающих ногах Лёшка взобрался наверх, отвязал последнюю бумажку и развернул там же. Прочитав, он закатил глаза, злобно дунул на слипшуюся челку и спрыгнул вниз. — Побежали в столовку, — поманил он рукой, и отряд ринулся вслед за командиром. В здании оказалось прохладно, дружно издали вздох облегчения и эйфории, но Лёшка не дал нам расслабляться. Тут следом за нами в столовую ворвался разгоряченный второй отряд. Юный издал боевой клич в стиле «Конкурирующая фирма!» и побежал под лестницу. Я удивилась — нас туда никогда раньше не пускали. Оказалось, что там спуск в подвал. По тёмному помещению прогуливались вожатые, чувствовали они себя явно скучающе и расслабленно. Ну, конечно — побегать же пришлось нам, а они отсиживались в прохладном подвале. Никакого Бармалея тут не оказалось, на детишек пошёл охотиться? Мы кинулись совершать насильственно-обнимательные действия по отношению к Никите. Он вяло отбивался, похлопывая нас по плечам и макушкам. Второй отряд бросился на свою вожатую. — Никит, а компенсация за наши труды будет? Мы первые нашли! — громче всех вопил Майский. Судя по всему, в пылу погони за подсказками, он разбил себе нос и порвал джинсы. Позже он уверял, что ступенька сама бросилась ему под ноги. — Будет-будет, — успокаивающе заявил вожатый. — На ужин, кроме всего прочего, всем мороженое! Отряд разразился радостным воплем. Шумной компанией выползли из подвала и пошли убивать оставшееся до еды время. Я взглянула на свои руки — они всё ещё чёрные от угля и сажи, как и всё, чего я касалась ими. Я приблизилась к зеркалу у гардероба — под носом красовались гитлеровские усики. Я слишком часто чешу нос, мама постоянно делает мне замечание. А что поделать, раз чешется? Сзади подошел Лёшка. Я поймала его взгляд в отражении и улыбнулась. Взаимно. Развернулась к нему и провела пальцами по его лицу, рисуя полоски, как у индейцев. — Ты настоящий капитан, вождь нашего отряда. Чингачкук Большая Змея. — Это ты Чингачкук. — Тогда ты Вихо Хитрый Енот. — Пусть будет так, мой фюрер, — со смешком Лёшка притянул меня и поцеловал, держа за подбородок. — Иди, смой свои усы. — Ну ты и романтик. Рядом располагался туалет, там уже отмывал нос Майский. Завидев меня, он уже начал генерировать шутку, но я успела возразить. — Никаких шуток про Гитлера, — мыльная вода окрасилась в серый, я старательно избавилась от неудобного сходства. Отряхнула руки, убедилась, что следов не осталось, и вытерла чистым платком из тайного кармашка. Майский по-прежнему пальцем держал ноздри. Я промокнула платок в холодной воде и вручила ему. — Спасибо, — прогнусавил он. — Может, к врачу? — Нет, оно пройдет, — строя беспечность, отмахнулся Гоша — Ну, смотри, — я закрыла кран, посмотрелась в зеркало и направилась к выходу. В дверях столкнулась с Лёшкой — ему тоже стоило привести себя в порядок, каким бы индейцем он ни был. Я решила подождать его рядом с туалетом, и не расчитывала стать слушательницей их разговора. Уйти или нет? Не ушла. — Ну, ты красавец, — это Лёшка включил кран и ополоснул лицо и волосы. — На себя посмотри, — всё так же гнусаво ответил Майский. — Лёх, вот вы с Инной серьёзно встречаетесь? — Встречаемся, но не серьёзно, — уточнил Лёшка, и я вполне с ним согласилась. — Это как? — Ненадолго, любопытный нос, — беззлобно ответил Лёшка. — Не беспокойся, она знает. — Понятно. Но нравится же тебе она? — Тебе про нос повторить? Конечно, нравится, — послышались шаги в сторону двери, я мигом прошмыгнула в холл и встала у того же зеркала, что и до этого. Лёшка и Гошей вышли сюда, Майский уже не так сильно истекал кровью, но я настояла, чтобы дождался исцеления, а не отдавал платок. Почему-то он сильно стал напоминать Пятачка из советского «Винни-Пуха» из серии про гостей. Наивные огромные глаза и платочек, закрывающий нос. После ужина получили мороженое, и со стаканчиками пломбира высыпали на улицу. Взявшись за руки, мы шли отдыхать, медленно наслаждаясь лакомством. Никита сообщил, что кефир сегодня принесут в корпус, так что снова идти не придется. Это однозначно хорошая новость. Как позже оказалось, кефир попался очень странный на вкус, вроде свежий, а весь отряд смеялся в голос с шутки Женьки, что молоко для него производили китайские коровы. Какие коровы, такой и кефир. Не знаю, что в него подмешали, но почему-то ещё долго смеялись. После сегодняшней пробежки весь этаж собрался в душ. Девочки налево, мальчики направо, а и тех и других у нас много. Вымыться удалось только к десяти вечера. На весь пол лужа, все промокло, лейки душа работают с перебоями от слова «где горячая?», а ещё мальчишки норовят втолкнуть кого-то в нашу душевую. Хорошо спасал хлипенький шпингалет. Немного повезло, я даже вымылась относительно тёплой водой. Расслабиться не удалось, подумать о приятном тоже. То и дело менялась температура и в душевой раздавались визги. Вытирая волосы, мы ввалились в пустую комнату. Уже по факту отбой, а Лили нет, она и в душевой с нами не была. Я не помню, пила ли она кефир, приходила ли вообще. Читали книжки, минут десять прошло — она не появилась. Постучала воспитательница, чтобы проверить, все ли на месте. Очень обеспокоилась отсутствием соседки. — Может, вы что-то знаете, что-то случилось? — Не знаем, она весь день не разговаривала особо. — Что это? Настя приблизилась к Лилькиной тумбочке, на которой лежала её толстая тетрадь, она была открыта, сложена в обратную сторону. Хома помялась, прежде чем взять в руки и прочитать. Тетрадный листок был в цветах, непрорисованных до конца людях и надписях. Многое было непонятно, но слова «Лёша» и «сбежать отсюда» мы разобрали. Нормально сегодня никто не спал. У вожатых была сорвана планёрка, наш местный милиционер стоял на ушах. Пришлось одеться, наскоро вытереть влажные волосы и помчаться на улицу. К ночи становилось прохладнее, лишь бы не простыть с сырой головой. Хотя, нашла, о чём думать. Разделились по парам и тройкам. Я с Хомой пошли прочесывать побережье и зелёную аллею, Лёшка, Женька и Гоша пошли по дороге за корпусами. Вожатые стали искать возле моста, настрого запретили выходить за территорию в лес. Я спустилась чуть ближе к воде, чтобы видеть происходящее около берега. Ни души, конечно. Станут разве отдыхающие плавать на ночь глядя, ведь можно завтра на нормальные водные процедуры сходить. Чем дальше мы шли, тем меньше мне казалось, что обследовать надо берег. Лиля хоть и глупо поступила, но топиться не станет, вплавь домой не пойдет. Стали донимать комары. Мы дошли до столовой, стали спорить, идти ли в сторону пляжа. — Да глупо, её там сразу заметили бы и шуганули. Если уж захотела сбежать, то скорее туда пошла, к выходу, к путям, — я махнула в противоположную сторону. — Ну, а если она дура? — Безусловно, поднимать на уши весь лагерь — поступок, достойный идиотки. — Ты пойми, на трассе её быстрее какой-нибудь маньяк поймает, да просто мимо на машине кто проедет, спросит… — Там дома жилые, подумают, что местная. Что спорить, давай решать. Можем разделиться. — Ну нет, а то ещё сами пропадём, одну я тебя к электричкам не пущу, — Настя подбоченилась. — Пошли, пляж посмотрим. Я была уверена, что туда Лиля, даже при всей своей тонкой романтичной душевной организации не пойдет. Настю, как танк — не переубедишь. Я тяжело вздохнула и осмотрелась по сторонам. Туда, куда собиралась я, мчалась на полном ходу высокая фигура в белой футболке. Знакомая походочка, кажется, этого спортсмена я знаю. — Хом, ты иди, я всё же туда. Не бойся, вот там Кирилл бежит, я за ним! — и раньше, чем Настя, отвлекшаяся на телефонный звонок, успела раскрыть рот, я бросилась следом. Конечно, за Романенко мне не угнаться, но отчего-то я доверяла сейчас его чутью, как и своему. На КПП подъезжала машина милиции, я шмыгнула за угол, и подождала, пока они проедут дальше. В салоне я заметила только милиционеров, неужели по пути они не натолкнулись на Лилю? Она успела уйти так далеко? И почему Кирилла не развернули? Я побежала по дороге, всматриваясь в темнеющие просветы сосен. В одиночестве и потёмках становилось тревожно, но разве останавливаться только из-за этого? Кирилл убежал далеко вперёд, я не вижу его. Шумно приближался грузовой поезд. Бесчисленная вереница вагонов неслась мимо меня. Я вышла на тропку, ведущую вдоль путей, порывы ветра стали трепать волосы. Завязала их в хвост и, потерев глаза, всмотрелась вдаль. Вот где-то там станция, дойду до неё и обратно. Какой глупой оказалась эта ситуация. Может, если бы мы поговорили, то до этого и не дошло? Что я делала вместо этого? Оставила её саму справляться с чувствами, хотя всё знала и понимала. Наверное, она восприняла это как вражду. Надо было всё-таки сказать Лёшке, это в него влюбилась Лиля. Он с ней и танцевал, и в столовой оставался, бутерброды её ел. Вот и обнадежил почём зря. Хотя, она сама себя обнадёжила… Какой бред, откуда мне знать, кто и что подумал? Главное сейчас — найти Лилю невредимой, а потом разбираться, извиняться или обмениваться ненужными обвинениями. Я шла уже долго, продолжала бездумно осматриваться в надежде кого-нибудь увидеть. Кажется, кто-то идёт мне навстречу. Судя по белой футболке, это может быть Кирилл, и… не один! Превознемогая усталость, я побежала к ним. Да, это действительно Кирилл, обнимавший за плечо Лилю. — Слава Богу! — задыхаясь, я наклонилась, уперев ладони в колени. — Вы оба целы. — Да что с нами будет? — обычно молчаливый Романенко подал голос. — Сама жива? — Жива, — я распрямилась и счастливо выдохнула. Перевела взгляд на Лильку. Она потупила глаза, гладила волосы и кусала губы. Встречаться со мной так быстро она явно не рассчитывала. — Ты нас так напугала. Она продолжала молчать, но отвернула голову, пряча вновь потёкшие слёзы. Я опять всё испортила? — Лиль, ты прости меня, я… В общем, мне стоило поговорить с тобой. А я подумала, что ты справишься сама, прости. Вместо ответа Лиля подошла ко мне, крепко обняла и тихо заплакала мне в плечо. Я испытала подобие облегчения, сама не понимая, как на это реагировать. Осторожно погладила её по голове и отстранила. — Ну, успокойся, впереди ещё много всякого. Прорвемся, ну. — Инн, прости, я вела себя, как дура. Это было глупо, — она протянула оттопыренный мизинец, коротко хихикнув и шмыгнув раскрасневшимся носом. Я протянула свой палец. Наш молчаливый свидетель двинулся в сторону санатория, как будто был абсолютно выше всего того, что происходит в этом мире. — И где Кирилл тебя нашел? — поинтересовалась я. — Я сидела на станции. Он даже не объяснил, почему решил искать тут. А я думала уехать на электричке домой, — призналась Лиля. — Просто домой, без вещей. Потом бы попросила забрать их. — А теперь-то ты передумала уезжать? — Передумала, — улыбнулась она тепло. — Кирилл меня выслушал и уговорил. Я искренне удивилась, что он способен на продолжительные речи, но вслух тактично промолчала. Лично мне представлялась его максимальная доброжелательность в фразе «Чего сидим, пошли давай». — Он такое рассказал, что я почувствовала себя не такой уж несчастной. И нашел много добрых слов. — Что же он тебе такого рассказал? — я посмотрела в спину идущего вперед Кирилла, он нас как будто и не слышал. — Секрет, — Лиля приложила палец к губам и хитро улыбнулась. — После этого я просто обязана быть его подругой. — Это так, — коротко подтвердил тот. Значит, он всё-таки нас слышит. — Прости, что не смогла стать тебе подругой. — Никогда не поздно всё исправить. Два друга — это ещё лучше, — Лиля взяла меня за руку, мы догнали Кирилла, и она взяла за руку и его. Такой троицей мы пересекли КПП санатория. Пока добирались до корпуса, повстречали половину отряда, все облегчённо вздыхали. Огромной толпой мы протиснулись в здание, на втором этаже всё старшее поколение продолжало стоять на ушах. При виде беглянки, стояние на ушах перешло в формальную плоскость — разбирались с милицией, по двадцать раз рассказали, что и как произошло. Лиля горячо извинялась за свой поступок перед всеми. К полуночи смогли разбрестись по комнатам. Лилька не прекращала просить прощения. — Ещё один раз, и я передумаю, — пригрозила я, и она замолчала. Я открыла дверь в нашу палату, там на кровати сидела Хома. Она зажмурилась от включенного света. Лицо раскраснелось, по щекам текли слёзы. Господи, что ещё произошло? — Настя, что случилось? — я бросилась к подруге, которая при нашем появлении поджала себе колени и уткнулась в них лбом. С минуту она молчала, не отнимая лица от колен, без всхлипов, просто глубоко дыша. Наконец, она подняла голову, отбросила волосы и уставилась на телефон в дрожащей руке. — Родители наорали. Как всегда. Ссорятся они, а прилетает мне, — проглатывая слога, ответила она. Хома подняла взгляд, глаза покраснели. — Папа как-то узнал, что у нас тут сбежала девочка, он много чего напридумывал, звонит мне, а я как раз осталась одна у столовой. Слово за слово, «почему не в кровати, отбой, ты почему шляешься по ночам?», потом мама подключилась, они поссорились между собой, втянули меня в свои ссоры, за кадром Борька ревёт уже. До криках о любовнице дошли. Дурдом! Настя злостно швырнула телефон об пол, крышка, корпус и батарея разлетелись в разные стороны. Я наклонилась и собрала детали. Мы сели по обе стороны от Хомы и молча гладили её по спине, пока она остывала от негодования, сжимая кулаки. Зашла воспитательница и приказала прекращать посиделки. Мы выключили свет и разлеглись по кроватям. Повисло молчание. Когда я почти уплыла в сон, раздался шорох, а затем шёпот на ухо: — Инк, можно я с тобой полежу? Я подвинулась, освобождая место Насте. Я говорила ей что-то утешающее, убаюкивающее, гладила по голове. Так мы и уснули до самого утра.

***

Как и обещали, мои родители приехали следующим вечером, и привезли некоторые вещи, а также ту самую шарлотку. После ужина наша компания засела в маленькой беседке возле корпуса, и я вынесла пирог к столику, даже нашла в «кухонном» отсеке какой-то нож. После усиленной вчерашней физкультуры мальчики с трудом шевелили конечностями, но активности хватало, чтобы держать кусочек в руках. — А ко мне, кстати, Лилька подошла, — сообщил Лёшка. — Извинилась за неприятности, которые из-за её побега возникли. Оказалось, что она слышала один мой разговор… неважно, в общем, её кое-что сильно задело, поэтому и убежала. Сказала, что я действительно ей понравился, вот. — Ты так хорошо объяснил, что её задело, — хмыкнул Женька. — Вот я ничего не понял. — Никто ничего не понял, — добавила Настя. — Главное, что они друг-друга поняли. Она делает успехи, — похвалила я. — Не съедайте всё, оставьте пару кусочков. Все разочарованно вздохнули, но послушно не тронули то, что предназначалось не им. Я откинулась на спинку скамейки и вдохнула тёплый лесной воздух. За неделю я стала чувствовать, как у меня кружится голова от этого пространства и свежести. Потратили время на болтовню и игру в карты. Каким-то образом, что даже сам удивился, Гоша обыграл Лёшку. Тот тоже был обескуражен. Пришлось кукарекать. К кефиру из корпуса стали выходить люди. — Лилька, Кирилл, идите сюда! — окликнула я. Эта парочка друзей действительно нашли общий язык. Кирилл перестал казаться отрешенным букой, смеялся и визуально перестал быть похожим на человека, который хочет уничтожить всё живое. Лиля ожила и словно забыла обо всём, что произошло за эту неделю. Два одиночества нашли друг-друга. — Угощайтесь, специально для вас берегла, чтобы эти троглодиты не съели, — я протянула им куски шарлотки, не обращая внимания на возмущения друзей. Ребята с радостью приняли пирог и выразили комплименты его создательнице. Я смотрела на всю эту разношёрстную компанию, и мне просто было хорошо.