Лёд тронется

Блаженство на массажном столе усыпляло. Нежные руки осторожно проминали спину, а я с трудом удерживала сознание, чтобы не уснуть и не напустить слюни на подушку. А ну, не спать. Тихий голос массажистки выудил меня из дрёмы. Я, покачиваясь, села, слипающимися глазами окинула помещение и легонько потянулась. Чувство невесомости разлилось по телу, казалось, что я бабочка. Нырнула в просторную футболку на голое тело и, поблагодарив массажистку, вышла на улицу. Небо затянуло облаками, впрочем, это вовсе не означало, что опять польёт. В раздумьях пошевелила пальцами на ногах, стоит ли идти в магазин, промокну или нет. Пожалуй, схожу, всё равно можно спрятаться под крышей и переждать. Идти было недалеко. Поднявшись по высоким ступенькам, я вошла в просторное помещение. Справа от входа был прилавок со всякой «бытовухой» — щётки-пасты, чистящие средства; были и журналы, и игрушки для маленьких отдыхающих. Остальное пространство занимала еда. Странно, что в санатории в принципе продается вредная пища, вроде чипсов и газировок, здоровья от этого никому не прибавится, но, видимо, бизнес есть бизнес. Я прошлась вдоль прилавков, и выбрала себе шоколадку и литр минералки. Немного зависла у ларька с «бытовухой» — помимо прочего, тут еще были карты, пасьянсы, один из которых я для забавы взяла за пятнадцать рублей. Хочу узнать, по чему в школе последние месяцы у нас тащились. Вроде как на квадратных карточках надо соединить совпадающие после случайного расклада грани, и символы подскажут будущее. Не понравится — отдам однокласснице, которая их пачками собирает. Коробочка пасьянса в карман, бутылка зажата подмышкой, и я пошла обратно, наслаждаясь шоколадом с тягучей сливочной начинкой. Солнце то выглядывало, то пряталось. Погода вообще нестабильна с самого начала лета. Однажды утром вышли на зарядку, а изо рта шел пар. У столовой происходила какая-то активность — Самый «детсадовский» отряд рассаживали и расставляли на скамейки и стулья, чтобы сделать общее фото на память. Точно, сегодня же приехал фотограф. Ну, поскольку старшие всегда последние, можно не спешить, где-то к обеду и мы там будем. Надо повторить фотку с Настей. Да и всей компанией сфоткаемся. И с Лёшкой отдельно. По аллее почти никто не ходил, только чинно гуляли старички, да какая-то парочка вышла с ноутбуком на скамейку. Я бросила в ближайшую урну обертку от шоколада, и тут заметила, что на следующей скамейке кое-кого знакомого. — Здорово, Гош, — парень поднял на мой голос лицо, и я испугалась. Бледный, глаза как у побитой собаки, сжимает кулаки. Он откинулся на спинку, тяжело дыша. — Что случилось, я могу помочь? — Ничего, я… Я с процедуры шел, у меня курс уколов, но сегодня он почему-то отложился. А я… обратно пошел, и у меня перемкнуло что-то. Пройдёт, бывает, — Гоша натужно улыбнулся и попытался привстать, но не смог. Шумно вздохнул, кусая губы. Я спешно попыталась открыть бутылку, но она не поддавалась. Я кидала взгляд на бледного друга, а сама судорожно обернула краем футболки крышку. Она провернулась, и я протянула воду Гоше. Пока он пил, я тёрла покрасневшую руку. — Спасибо, — после нескольких неспешных глотков Майский вытер губы. Я закрыла бутылку и присела рядом с ним. — Идти сможешь? Или мне сбегать за врачом? — Не надо, я сам, — Гоша ещё раз попробовал встать, и мне пришлось подхватить его. Он качнулся, но устоял на ногах. — Вижу, как ты сам. Куда вести — к нам или туда, к уколам? У нас дежурный врач точно был с утра. — Не, в пятый не пойдём, смысл? Давай к нам, — он опирался на моё плечо, стараясь не очень давить. Гоша неспешно пошел рядом. На вид, вроде ему тяжело, но он справляется, даже звуков не издает. Я порой бросала взгляд на его лицо. Бледный, но глаза ясные, только уголок рта дрожит. Что теперь будет? А вдруг что-то очень серьёзное, и придётся увозить на «скорой»? Надеюсь, обойдётся. Он говорил, что пройдёт, возможно, раньше бывало. Пока я крутила тревожные мысли в голове, Майский остановился. Оставалось пройти маленький участок до корпуса. Гоша глубоко вздохнул пару раз. — Можно я тебя… обниму, постою? — произнёс он после небольшого раздумья. — Конечно, — я растерялась. Он обнял меня за плечи, стал дышать практически в ухо. Он хоть и хилый, но его вес заставил мои колени дрогнуть. Я терпеливо ждала, что будет дальше, а сама уже была напугана. Ему стало хуже? А если он сейчас сознание потеряет, я же не дотащу его сама? Гоша отпустил меня спустя минуту и взглянул в глаза. Наверное, я выглядела, как испуганный оленёнок. — Ты боишься? — А не стоит? Ты тут загибаешься, а мне спокойной быть? — Ну-ну, тихо, не ори. Переживу, пошли дальше, — он осторожно пошел дальше с моей поддержкой, но уже увереннее. В дверях мы столкнулись с Женькой. Я быстро объяснила, в чём дело, но тот вроде и сам всё понял и проводил друга в корпус. При виде товарища Гоша даже оживился, хоть и продолжал морщиться. Может, он проще к этому относится, а может, действительно, не впервой. В любом случае, для меня это в новинку. Я отпила огромный глоток воды и пошла следом за мальчишками. Дежурный врач был на месте. Майского осмотрели, расспросили, а затем просто закрыли дверь, и мы с Женькой оказались в коридоре. — С ним такое часто? — Да не, но бывает. Ты чего, испугалась? — Женька заглянул мне в лицо и добродушно потрепал по волосам. — Расслабься, жить будет. — Как тут не испугаться. Вы такие пофигисты, а это, между прочим, серьёзно, — я спихнула руку с головы. Укор прошел мимо, Женя только усмехнулся. — Да все парни так думают. Пройдёт, и всё. Ты слишком серьёзно ко всему относишься. — Да, — рявкнула я ему в лицо. Достал! И, чтобы не психануть до слёз, я развернулась и пошла в свою комнату. — Освободитесь — приходите. В комнате Настя прижимала телефон к уху и довольно грубо закончила разговор. Судя по всему — опять разборки с родителями. Она сбросила звонок и бросила мобильник в подушку. — Достали, — буркнула она. — Привет, ты-то чего хмурая? — Да парни… — «дебилы», хотелось сказать, но вслух я объяснила. — Майскому спину прихватило на улице, я его дотащила на себе, бледный, как полотно, но как Женьку увидел — ожил, оба ржут, им пофиг. — Мальчишки, — фыркнула Хома. — Допрыгаются, будут знать. Пока петух не клюнет, как говорится… И перед друг-другом не хотят слабыми предстать. Что за смена дурная — то побег, то особо раненные. — Не говори. А ты как с предками, если не секрет? — Да всё так же — они собачатся, я третья разгребаю всё. Позвала на родительский день, устроили «хочу — не хочу». Тьфу! — Дурдом, — я поставила бутылку на тумбочку и рухнула рядом с подругой. — Что делать будешь? — Да ничего, — зло буркнула Настя. — С больных голов на здоровую валят. Борька ещё мелкий, и его бы задолбали, если не уже. Жаль его, дома сидит, путёвка только мне досталась, подальше от этого безумия. Пусть сами разберутся. Особенно отец со своей любовницей. Козёл. Настя вывалила всё, что у неё кипело на душе. С того дня, как она засыпала со мной в слезах, прошла уже половина недели, а она уже вымоталась от родительской ссоры. Я чувствовала, что её уже мало что удерживает от того, чтобы сорваться на них со скандалом. Чтобы отвлечь подругу от мрачных мыслей, я вытащила из кармана пасьянс за пятнадцать рублей. — Развлечёмся? — О, и у вас в школе эта зараза ходит? Ну, давай, всё равно делать нечего. Ты первая, — Настя расправила покрывало между нами, я наугад разложила карточки в четыре ряда. Символы рассказали, что меня ждут ложь, сплетни, большие деньги, тайны, болезнь и деловые события, которые тут почему-то обозначались словом «SOS». Наверное, нас ждёт какой-то аврал с ближайшим мероприятием. Придётся петь, а в голосе только я. В любом случае, достаточно мне критических ситуаций на этой неделе. Насте нагадали дальнюю дорогу, сплетни, успех и любовь оказалась два раза в разных степенях. Кому-то ложь и тайны, а кто-то купается в любви. Определённо для меня наступает чёрная полоса в жизни. — Кто же тебя так любит? — ехидно усмехнулась я. — Мало ли кто, — Настя нехарактерно для неё зарделась и собрала яркие квадраты в стопочку. — Можем на мальчишек погадать, тащи карты. — Откуда, единственные у Лёшки. — А кто его девушка? Ладно, сейчас, — Хома спрыгнула с кровати, помчалась в коридор и вскоре вернулась со знакомой колодой. — Только мы в них играли сто раз уже, — напомнила я. Настя беззастенчиво плюхнулась на карты сверху и вновь извлекла их на свет. — Всё, теперь можно. — Ууу, нецелованная, — беззлобно улыбнулась я и начала искать валетов. — Ну и что? Теперь я первая, давай помешаю. Я разложила перед ней искомые карты, и Настя стала всматриваться в них, прикидывая, кого кем назначить. — Блин, одного не хватает… А, вспомнила, кого можно. Устинчик! — подруга хлопнула себя по лбу рукой с картами, что аж шестерка червей вылетела на пол. — Это ещё кто? — в нашем отряде таких нет, где она достала Устинчика? — Да есть у нас в классе мальчик, милый, рыжий-рыжий, за одной партой сидим. Он ничего такой, — игривым тоном добавила она в конце. Наконец гадание началось, мы раздали на каждую карту равное количество карт из оставшейся колоды, и тут возникла новая проблема — дело в том, что значение трефовых карт у нас расходилось из-за разного опыта. И Майский с Женькой зашли в тот неловкий момент, когда мы, едва ли не упершись лбами, твердили наперебой: — Настя, трефы — это ссоры. — Секс! — Ссоры! — У нас был «секс»! — Меня твой личный опыт не интересует. Всегда были ссоры! — я уложила подругу на лопатки и торжествующе нависла над ней. — Секс, — упрямо повторила Хома. Тут она заметила вошедших. — О, парни, что лучше — ссоры или секс? — Затрудняюсь ответить, — промямлил Майский. От той зеленоватой бледности он перешел в новую цветовую гамму. — Я в ваших девчачьих делах не разбираюсь, — в свою очередь ответил Женька, не сводя с нас заинтересованного взгляда. — А в чём, собственно, дело? — запинаясь, спросил Майский, проходя с Женей к кровати. Он не сводил с нас странный взгляд, Комаров вовсе присвистнул и подтолкнул локтем друга. Мы с Настей переглянулись, осознав, что находимся в компрометирующей позе, я слезла с неё и послала лучи презрительного взгляда на созерцателей. — А хорошо смотрелись, — Комаров опять толкнул Майского, тот фыркнул и отвернулся. — Давай не так, — я решила внести логику в гадание. Любовь есть? Есть, Черви. Дети есть — буби. Пики — деньги. Надо что-то такое, что затруднит выбор, поэтому ссоры. — Ладно, может, ты и права, — Настя, покачав головой, согласилась, затем повернулась к гостям. — Ну, Жучара, жив-здоров, лежу в больнице? — Здоров-здоров, — неохотно пробубнил он. Явно ему было лучше — наверное, дали обезболивающее. Безмятежный, улыбчивый, сонливый… и красный до сих пор. Он посмотрел на меня и добродушно улыбнулся. — Спасибо тебе, Малевская. — Не за что, Майский. Я рада, что ты не рассыпался. — Я хочу убрать вот этого, — Настя помахала на крайнюю карту справа. В её стопке скопилось три червовых маленьких карты, четыре бубновых, пиковый туз и крупные трефовые. Вместе с этими картами валет, личность которого оставалась тайной, был отложен. — А что это вы тут делаете? — Женька любопытно присел на колени возле кровати, следя за нашими манипуляциями. Он потянулся к выбывшей карте, но Настя треснула его по ладони. Парень взвыл. — Нельзя! — строго ответила Хома. Комаров ничуть не расстроился, а продолжил наблюдать. Один за другим выбывали валеты, и вот остался только один. Хомякова перевернула карту и растянулась в улыбке, сахара от которой хватит на стакан кока-колы. — И что это значит? — вновь спросил Женя. Забывшая на время о его присутствии Настя закатила глаза к потолку. — Это Устинчик, — одними губами сообщила мне подруга. Я показала большой палец. Парни пожали плечами, Женька что-то шепнул на ухо Гоше, и они вместе загоготали. Мы с Настей переглянулись, во взгляде явно читалось: «Ой, дурачьё». Теперь пасьянс раскладывали на меня. Я рассмотрела всех валетов, и решила: пиковый — Лёшка, червовый — мой сосед по лестничной клетке, Антон, он классный добрый парень; бубновый и трефовый достались соответствующим насекомым. Что тут поделать — у меня не так много знакомых парней, вызывающих хоть какую-то симпатию. Правда, Романенко был интересной тёмной лошадкой, но, как говорится, «герой не моего романа». Мы практически не общаемся, да и хватит у Лили ревность вызывать. — Да что вы делаете вообще? — снова не выдержал Майский. — Тс, не твоё дело, Жучок. — Гадают они, — пояснил Женька. — Суженый-ряженый, приходи к тёще на блины! Думаете, это сработает? — Не говори чепухи, мы же просто прикалываемся, — я отмела уже двух кандидатов, и раздумывала над последним выбором. Ну, и что теперь? Слева — три разных червовых карты, одна бубновая дама, пиковые шесть и десять, две маленькие и одна крупная трефовые. Справа — червовый туз, три бубновых маленьких числа, пиковые дама, семь и восемь и три разных трефовых карты. Слева много ссор, зато много любви и один ребёнок, а справа страсть, трое детей, много ссор. Деньги… ну, не принципиально пока. А, была не была, мне больше нравится левый вариант, несмотря на трудности. Я вскрыла валета и хлопнула им же себя по лбу. Меня разобрал смех. Кто бы подумал, что идеал — бубновый? Сам «валет» недоумённо смотрел на мой приступ веселья, хлопая светлыми ресницами. — Ну, и кто это? — не выдержал он. — Настя призналась, а ты? Я покачала головой. Ну, нет, пусть не знает, а то ещё взорвётся. Настя покосилась на меня, я подмигнула, мол, потом. Гоша надулся — терпеть не может, когда от него скрывают мелочи, тем более, раз я сказала, что мы прикалываемся. — Да глупости эти гадания. Они не работают. В конце-концов, всё зависит от нас. Ну, партеечку? Мы ещё раз сыграли, а потом зашла Елена Павловна, напомнила про фото. Настя выпихнула из комнаты мальчишек и нырнула в шкаф. — Не перестарайся, всё-таки, не бал, — хихикнула я. — И не собиралась. Надену своё любимое, — Хомякова поменяла верхнюю одежду, теперь в чёрной майке с абстрактным рисунком и в красной рубашке она вертелась перед зеркалом, расчёсывала волосы. Я сама решила посетить шкаф. Полосатый джемпер, имеющий сходство с тельняшкой, джинсовые шорты, деревянный кулон на шею, волосы заплела в косичку, и теперь я довольна. Фотограф ждал нас после обеда. Сытые, мы спустились на площадку, не потерявший за часы работы бодрость мужчина рассадил отряд так, чтобы мы смотрелись гармонично. Нам с Настей достались места в первом ряду, над нами поставили ногами на скамейку Гошу и Лёшку, Женю поставили на землю рядом с нами. С другой стороны так же стоял Максим. Рядом с нами сидела Лиля, Кирилла пересадили на спинку скамейки. Елена Павловна встала рядом с Максимом, а в центре, как ясно-солнышко, стоял Никита. Так или иначе, все на своих местах, фотограф удовлетворён композицией. — Эй ты, светленький, не строй рожки девочкам! — прикрикнул он, а мы провели руками по голове. Майский спрятал ладони за спину, Лёшка прыснул в кулак. Я пихнула его локтем в колено. Вышло, кажется, больно. — А ну! — рявкнула воспитательница, и пришлось успокоиться. Кадров сделали пять или шесть, от вспышки заболели глаза, мелькали прямоугольные зеленоватые следы. Фотограф что-то проверил в камере, остался доволен и разрешил разойтись для индивидуальной съёмки. Очередь организовали в алфавитном порядке. Мы потирали глаза и промаргивались в стороне. — Сколько фоток будешь заказывать? — спросила я у Лёшки. Он, опёршийся на берёзу, болтал с насекомыми. Всё утро его не видела. — Привет, — он поцеловал меня в щёку. — Я вроде только на общую соглашался. — Если хочешь, я тебе потом пришлю. Я хотела сфотографироваться со всеми вами. И с тобой отдельно. — А со мной? — ревниво спросила Настя. — Это в первую очередь, даже не обсуждается. — Вот видишь, у нас серьёзные отношения. — Хомякова торжествующе обняла меня за плечо и вздёрнула нос перед Лёшкой. Тот насмешливо фыркнул. — Конечно, можешь жениться на мне, — я толкнула подругу в бок. Через некоторое время очередь дошла до Женьки. Он снялся отдельно с Гошей, по-братски обнявшись за плечи. Потом поманил нас, и мы попросили фотографа копию каждому, кроме Лёшки. Мужчина кивнул, и запечатлел нашу дружную компанию. Я даже поставлю это фото в рамку, когда вернусь. Наверное, это самое счастливое моё лето, ну, из сознательного возраста. Майскому что-то взбрело в его светлую голову. — Стой, я ещё одно фото хочу, с тобой, — он потянул меня за руку к берёзе. — Со мной? С чего такая честь? — я вскинула брови, чрезмерно удивлена такому повороту. — Ты меня спасла всё-таки. — Ты фотографируешься со всеми, кто тебя спасает? Отдельный альбом не нужен будет? — Ха-ха, вставай давай. Мы сфотографировались по разные стороны дерева, оперевшись на него плечом. Снова ослепляющие три вспышки. — Хорошо получились, — убедил Майского фотограф. — Давай, девочка, твоя очередь. Пара фото с Настей, как и в прошлый раз, взявшись за руки. Потом я позвала Лёшку. Он с крутым видом оттолкнулся от дерева, стряхнул листок с волос, и я оказалась в его мягких объятиях. Фотограф заинтересовался, и попросил его встать за моей спиной. Я почувствовала такое счастье, хотелось запомнить этот момент, и как хорошо, что у меня будет для этого фото. Нежно, тепло и ярко. Эти три слова бились в голове. На этом наша фотосессия закончилась, и мы оставили отряд. Я напоследок обернулась и увидела, как Лилька с Кириллом смеются перед камерой, даже берёза затряслась вместе с ними. Повезло им с такой неожиданной дружбой. Я не стала узнавать, что же произошло на той станции, почему Кирилл, как он смог достучаться до неё, пусть это будет их тайной. Тихий час прошел соответственно, мы провалялись на кроватях с книжками. Настя посмеялась, когда узнала про личность бубнового туза. Говорит «Скоро соберёшь личный гарем — Лёшка, я и Майский». Зато неожиданность ждала после отдыха. Я положила книгу на тумбочку и заметила лежащую рядом колоду, которая так и осталась у нас после гадания. Надо вернуть её Лёшке. Я заскочила к нему, но соседи сказали, что он ушёл. В комнате отдыха только Никита залип в сериал по телевизору. Я вышла из корпуса. На аллее я и заметила Юного, но он был не один. Рядом, скрестив руки на груди, с ним разговаривал неизвестный мужчина. Лёшка периодически кивал, отворачивался, носком ковырял асфальт. Мужчина его одёргивал. Я помялась, но решила подойти, хотя впечатление было неприятным. Неужели это… — Здравствуйте, — стоит всё-таки начать с этого, предельно вежливым тоном. — Здравствуйте, — темноволосый мужчина скользнул по мне знакомыми голубыми глазами, стало совсем не по себе. Кажется, я права. Лёшка нервно улыбнулся мне. Кажется, он хотел избежать этой встречи. Ох, всё-то мне кажется. — Лёш, мы твои карты днём брали, вот, — я протянула колоду, парень помялся, как будто отстранённо кивнул и взялся за неё. Мужчина строго взглянул на Юного, перехватил карты и потряс ими перед носом. — Так. Что я тебе говорил, Алексей? — тихим вкрадчивым голосом поинтересовался он. — Ты обещал. — Пап, ну… — Ты обещал, — сказал, как отрезал. — Мне, маме. Бросай эти глупости. Так, собирайся, поехали домой. — Что? — я чуть не присела на этом же месте. Лёшка уезжает? Вот так быстро? И за что — за карты? — Не переживай, я на денёк смотаюсь и вернусь. Обещаю, — Лёшка приободряющее сжал мою ладонь. Я бросила взгляд на его отца — лучше бы не делала этого. Он похолодел ещё сильнее, но кивнул. — Ну, хорошо… Тогда… до встречи? — я думала вернуться в корпус, но парень остановил меня. — Не спеши. — Лёшка поднял глаза на отца. — Я на полдник схожу, а потом поеду. — Хорошо, я подожду. Ещё на пару слов, — он отвёл сына в сторону, а я зачем-то обратилась в слух.- Ну, ты хватил, думаешь, что она… Конец фразы я не расслышала, только громко последовал ответ «Эй!». Я села на лавочку у входа. Отец Лёшки оказался строгим и неуютным человеком. Кажется, сам Лёшка его побаивается. Отчитывает таким холодным тоном, что и рядом находиться неловко. В карты играть нельзя, со мной встречаться… нельзя? Даже спрашивать не буду, чтобы лишний раз не расстраиваться. На полднике Лёшка особо не торопился. — Так не хочешь домой? — я решилась подать голос. — Ничего радостного меня там не ждёт. — с натяжкой ухмыльнулся Юный. — Воспитательный момент. — Ты разве сделал что-то плохое? — Ну, про пасту ему успели доложить. Про то, что я обыгрываю лагерь в карты, он явно догадался. — Разве это повод быть настолько строгим? — удивилась Настя, бьющаяся в попытках вскрыть банан, будто бы сделанный из резины. — Мой папа опер, строгий, конечно, но даже он бы на такое плюнул. — Не только паста и карты виноваты. Он считает, я по жизни не получился. Вечный вопрос. Надеюсь, мама его немного успокоит. Ладно, пойду, — он поднялся из-за стола. — Я провожу, — я подхватила фрукт и поспешила за Лёшкой. Он взял меня за руку, и мы неспешно спустились с первого пролёта длинной лестницы. — И всё же, — не выдержала я. — Что он сказал… обо мне? — Что? Не пара от слова «вообще». — И опять потому, что ты по жизни не получился? — Ага, — грустно подтвердил Лёшка. — Слушай, я хотел сказать… Я помню, что мы решили, что всё закончится со сменой… — Что такое? — хватит мне потрясений на один день, очень уж мне не нравится этот тон. — Не подумай плохого! — он поспешно замахал рукой. — Я думаю, что ты милая, классная, весёлая, правда, с первого дня понравилась. Я подумал… Даже если мы будем в разных городах, может, не надо всё так резко рвать, а попробовать, может, получится? — Я не знаю, — мягко улыбнувшись, я погладила его по волосам. То, что он сказал, грело душу. — Я и правда не знаю, что ещё произойдёт, не хочу загадывать. Но я рада, что тебе не всё равно. Давай посмотрим, что будет? — Посмотрим, — шепнул Лёшка. Кажется, ответ ему понравился. Он долго поцеловал меня на прощание. Я зарылась пальцами в его волосы, не желая отпускать даже на этот обещанный день. От него пахло сводящим с ума мятным шампунем. От этого запаха перехватывало дыхание, а по телу прокатывалось теплая вязкая волна, замирающая где-то рядом с желудком. Пленящий поцелуй разомкнулся, я с сожалением облизала губы. Мимо проскользнули хихикающие девочки помладше, я осознала, какую драму мы тут разыграли. Лёшка медленно отпустил мою ладонь, спускаясь всё ниже по лестнице, и помахал рукой. — Эй, дай свой номер! — озарило меня. Мне хотелось написать много-много сообщений, пока его нет. — Хорошо, записывай… Он снова помахал рукой и покинул столовую. Я только проводила его взглядом — встречаться с его отцом больше не хотелось. Сверху уже спускалась моя дружная компания. — О, Ромео сбежал, и оставил только банан? — Женька быстро получил подзатыльник от Хомы. — Он улетел, но обещал вернуться! — второй получил Майский. — Спасибо за поддержку. Надо купить новые карты, а то их конфисковал его отец, — вспомнила я. — Тогда пошли в магазин. Женька своими длинными ручищами объял всех троих и направил к выходу. *** Лёшка предупредил в смс, что вернётся утром в субботу, но я не думала, что так рано. Сначала я не узнала его — это действительно сложно спросонья, когда кто-то будит тебя тем, что дует в ухо. Я взвизгнула и отпихнула нападающего. — Доброе утро, милая, — парень сел на полу и положил руки на мою кровать, а на них голову. Что это была за голова! В шапке, но это бросалось в глаза гораздо меньше, чем разбитая губа и вертикальная царапина на левой брови. — Господи, что с тобой? — я забыла о ужасном пробуждении и прикоснулась к лицу Лёшки. Провела рядом с ссадиной на губе. — Это твой отец? — Не, он меня не бил. — Зато я побью, — это со стороны Хомы мимо цели пролетела подушка. — Спокойно, сейчас подъём будет. В подтверждение его слов дверь открылась, в проёме появилась голова Никиты, он оповестил, что совсем скоро увлекательная зарядка, не пропустите, только сегодня в корпусе, потому что льёт как из ведра. — А чего ты в шапке? — я стянула её и опешила. Вместо прекрасной чёрной шевелюры я увидела короткую стрижку. Не ежик, но в объёме сильно потерял. Чёлка, сантиметров в пять, теперь торчала надо лбом, скашиваясь чуть вправо. — За что? Ты же был шикарен. Я провела по колючему затылку ладонью. — А вот это как раз идея папы. И что, теперь разлюбишь меня? — посмеялся Лёшка. — Нет, но… Такая красота пропала… — Юноша, свалите, пока остатки красоты не пропали, — на этот раз Настина подушка попала в цель. Лёшка вышел, а я уронила голову на подушку и закрыла глаза рукой. Хотелось скопировать ливень за окном. — Он на день уехал, когда успел?