Лёд тронется

На следующее утро нас под весёлую музыку, раздающуюся на весь этаж, будил Никита. Он был в смешном колпаке и разговаривал голосом от гелиевого шарика. Это был тот редкий раз, когда все встали сразу и с энтузиазмом, ведь нам обещали день, полный сюрпризов. Первым же сюрпризом оказалось моё собственное настроение — я почувствовала, что хочу отправиться на пробежку. Сама не ожидала от себя подобного, поэтому, чтобы не спугнуть такое состояние, натянула спортивную форму, сунула ноги в кеды и выбежала на улицу. Кстати, оказалось солнечно, но прохладно — погода решила тоже устроить праздник, может, к середине дня и разогреется воздух. Знаете, как открывается второе дыхание? Вот я почувствовала то же самое, но с первым. Ноги пружинят, не стоят на месте, а запала столько, будто я готова пробежать кросс на десять километров — слишком оптимистично. Возле третьего корпуса послышался уверенный топот ног за спиной. Бросила взгляд назад — а это Кирилл догоняет. Он одарил меня улыбкой. — Я думала, ты раньше бегать начинаешь. — Так и есть, это второй круг. Лучше не разговаривай, собьёшь дыхание, — хотя он это посоветовал, в отличие от меня, у Кирилла ничего не сбилось. Это понятно, он же опытнее. Отвечать я не стала, и мы молча пробежали всю аллею до конца и остановились у корта, чтобы размяться. — Не останавливайся сразу, походи, — сказал Кирилл, начиная зарядку прямо во время шага. — Знаю, нам физручка всегда это повторяет, — мы вместе прошли круг по площадке и встали друг напротив друга. — Начнём с головы? Кирилл кивнул, или просто начал упражнение, я так и не поняла. Какое-то время мы ничего не говорили, только разминались. Он помог мне с растяжкой спины и давал советы. Эта была самая странная прогулка в моей жизни — встретились, побежали, вместе делаем зарядку, и такое ощущение лёгкости наполняет, а губы сами растягиваются в улыбку. — И не начинай бег резко. Ты когда бежишь, ты топаешь сильно. Надо беречь сухожилия, наступишь неудачно и можешь порвать, это на раз-два происходит от неправильной нагрузки. Косолапить нельзя, я заметил, что скашиваешь левую ногу во внешнюю сторону. — Круто, ты столько всего знаешь, — я попыталась выровнять стопу внутри обуви. — Ты в спортивной школе учишься или в обычной? — В спортивной, — ответил Кирилл. — Я уже решил, что если не пловцом буду, так тренером точно. — Уверена, что ты отлично плаваешь. Я думала, у вас какие-нибудь свои спортивные лагеря есть. Как же ты в оздоровительный попал? — Да, глупая история, — махнул рукой Кирилл. — Там не хватило мест в последний момент. Долго разбирались, кто займёт последнее, в итоге, я немного травмировался, и отдали Олегу, а меня сюда, лечиться. Ох, как я был зол, но не на Олега, а на организаторов. — Так вот чего ты ходил всю первую неделю мрачнее тучи. Я думала, ты всегда угрюмый и готов убивать взглядом. Парень усмехнулся и повис на верхней штанге футбольных ворот, а его колени едва касались асфальта. Весёлым его видеть было очень непривычно, а улыбка у него такая широкая, «Гагаринская». — Я не из болтливых, если это не касается спорта. Первое время надеялся, что переведут туда, найдут место. А, уже не важно, тут даже весело. Ты приседай, не отвлекайся. Руки вперёд, — а сам стал подтягиваться на штанге. — Зато ты подругу нашёл. Лилька, знаешь, как довольна. — Знаю. Она, кстати, гимнастка, не говорила? — Неа. Я продолжила разминать руки, с непривычки всё уже начинало ныть. Кирилл отжимался на кулаках в несколько подходов, а мне и одного было бы за глаза. И то от скамейки. — Ты не халтурь, — прикрикнул он мне, когда я отдохнула от героического второго подхода отжиманий. Колени и руки тряслись, что подойти и треснуть по лбу не представлялось возможным. — Тебе на борьбе выкладываться надо будет. А ты ещё и куришь. — Всё-то ты знаешь, — я возмутилась, но о третьем десятке задумалась. Идти ли на рекорд дня? В конце-концов, он прав, ещё многое впереди, а я как лапша расслабилась после окончания четверти, на зарядку из-под палки хожу, хотя физкультуру люблю и нормативы исправно сдаю. — Знаю. Слушай, не моё дело, конечно… Ты из-за этой драки в секцию собралась? — Да, я поняла, что плохо защищалась. Стыдно даже. — А что вообще произошло? Если личное, можешь не рассказывать, — заинтересовался Кирилл, и я почувствовала, что хочу поделиться с кем-то кроме тех, кто и так в курсе. Может, захотелось мнения со стороны… Я рассказала всё с самого начала. Романенко оказался внимательным слушателем, присел рядом на скамейку, и ловил каждое слово, пытаясь разобраться в ситуации. Меня словно прорвало. — …Знаешь, я долго думала вчера перед сном. Наверное, я не смогу всё простить. Или не до конца. Это сложно объяснить. Из нас всех только я оказалась в особенной ситуации. И Настя, и Гоша, и Женька, они смотрят на всё со стороны, и вроде он скрывал ото всех, но они простили его гораздо проще. А я… Я готова, но вот что-то… не так. А что? — Занятная история, — Кирилл взял меня за руку, легонько сжал и тут же убрал свою. — Инна, вы просто были ближе друг к другу. Ты подверглась опасности из-за его связей, но пойми — на твоём месте могла быть любая другая девчонка, а не обязательно ты. — Я была в куртке Лёшки. А если этот Серый её узнал? — Ты говоришь, он был пьян. А когда приставал, хоть словом дал понять что-то про Лёшку? Я постаралась вспомнить этот момент, страх и неприязнь липко окутали, и я вздрогнула, чтобы снять наваждение. Это было так мерзко, но то, что пробубнил этот гопник, и правда могло относиться к любой девушке на моём месте. Я покачала головой. Кирилл понимающе закивал и похлопал по ладони. — Вот видишь, сними вину с себя и Лёши. Ты не давала понять, кто ты, а Лёшкин друг мог пристать к любой. А что касается вранья… Не знаю, этично ли скрывать правду в таких случаях. Возможно, вы бы и не узнали о его прошлом, если бы не эта ситуация. Я почти уверен, что нет. Лично я не стал сильно хуже к нему относиться. Мы хотим выглядеть хорошо в глазах тех, кто нам дорог, и это нормально. — Я понимаю, — я вспомнила мамины книжки по психологии, и всё больше осознавала, что он говорит правильные вещи. Лёшка и сам это озвучил другими словами, только из его уст все оправдания мне и слышать было противно. — Спасибо, Кирилл. Ты мне немного помог. Я стала чуть ближе к своему решению. — Не за что. Кто не делает ошибок. Давай ещё подход приседаний? — предложил Романенко и встал со скамьи. Мы на счёт «раз-два» дружно присели пятнадцать раз, и он похвалил, что в этот раз всё было правильно. Уходить отсюда не хотелось. Я впервые за эти дни снова услышала пение птиц, хруст шишек под ногами, почувствовала дурманящую свежесть леса. Волшебным образом вместе с моими мыслями открылся окружающий мир. Кирилл, кажется, чувствовал что-то похожее. Мне хотелось только об одном его спросить, пусть и не моё дело, но мне хотелось откровенность за откровенность. С этого я и начала разговор. — … Можешь рассказать то же, что рассказал тогда Лиле на перроне электрички? Парень удивился и немного смутился. Несите фотокамеры, новые эмоции Кирилла надо было запечатлеть. — Ну ладно, раз уж ты и так знаешь… Кхм, я тогда побежал её искать, как и все, но ещё была одна причина. Я, как и любой не слепой или не Лёшка, заметил её чувства к нему, а сам в своё время испытал много проблем из-за своих… чувств. Когда я её нашёл, то не знал, как и успокоить, поэтому сказал, что первая любовь у всех сложная, но не ей под поезд бросаться. Я-то думал, она за этим туда пошла. Рассказал, что пока осознавал свои чувства к Олегу, то чуть не сошёл с ума, так боялся, что кто-то узнает. Сама понимаешь, общество не любит таких, как мы. Столько нервов потратил, пока не понял, что это взаимно. А Лиле оказалось достаточно моего рассказа, почувствовала, что ей проще, чем было мне. Ну, и слово за слово… — Не знаю, что бы сама думала на твоём месте. Это здорово, что всё закончилось хорошо… — я посмотрела в сторону и сильно удивилась. — Ох, смотри, кто бежит! Да это же Майский Жучок-паучок. В уверенном темпе к корту приближался Гоша. Меня уж он точно не ожидал увидеть, даже как-то странно затормозил, глазки забегали. Он зашел на площадку и как бы невзначай стал разминаться. Утренняя прогулка стала ещё страннее — спортсмен, отлынивающая от зарядки отличница по физкультуре и абсолютно неспортивный «недомерок». — А тебя-то с чего на спорт потянуло? — поинтересовалась я. Майский попытался оскорбиться, но у него не получилось сделать это натурально, лишь театрально закатил глаза. — Чтобы ты знала, Малевская, я занимаюсь уже несколько дней, а скоро поеду на Алтай в экспедицию. Слабости там не место! — с этими словами он вздёрнул нос и уверенно сжал кулаки. — Тогда что ты там забыл? Пришлось бегать вокруг Кирилла, чтобы Гоша меня не прибил. Я так давно не острила в его сторону, что он отвык. Не знаю почему, но мне это доставляло особое удовольствие. Романенко пробормотал что-то про детский сад.

***

Всё утро носились по лагерю, как угорелые. То очередной квест устроили, то беспроигрышную лотерею. В ней я выиграла мыльные пузыри, и качество у них было так себе — надувались небольшие, лопались быстро, а флакон быстро стал влажным и липким, что и в карман не положишь. Гоша вот, например, выиграл отличный компас, как по заказу на его экспедицию. Вожатые веселились не меньше нас, наверное, они устали за эти недели от всех наших драм. В отличие от нас, они работают, и, если подумать, не очень это благодарный труд — присматривать и строить подростков. Никита тогда слов на ветер не бросил и отчитал меня за курение. Я лишь фыркнула, и теперь было стыдно за это. На ушах стоял весь лагерь, и я радовалась, что больше ничего не надо репетировать — это порядком надоедает, и на последний день нас пощадили и оставили без концерта. Иногда кажется, что эти конкурсы самодеятельности взрослым нужнее, чем нам. Обо всем этом я думала у себя в комнате, когда выдалась свободная минутка во время неинтересного мне пионербола, глядя на общее фото отряда. На задней стороне появилось много подписей, пожеланий, контактов, но слова «Лёд тронется» были для меня ярче всех. Может, и правда стоит растаять? Лёшка хоть и утаил от нас многое, но всё же он был прав. Я не знаю, как бы отнеслась к нему, зная всё начистоту. Все время он вел себя как обычный парень, хулиганистый, да, но кто из нас ангел? Я верю, что он старался измениться, и не только ради нас. И всё же осадок остался. Я почувствовала, как защипало в носу, а в глазах всё задрожало. Может, я слишком сентиментальна, но в этот момент почувствовала облегчение, волной прокатившееся по сердцу. Оттаяла, видимо. В голове промелькнула идея. Я быстро пошарила по карманам, нашла некоторые деньги, оставленные родителями в выходные. Надо было сделать кое-что очень важное до завтра. В магазине не было посетителей. Продавщица всяких мелочей была погружена в решение кроссвордов, пока я вышагивала туда-сюда вдоль её витрины, рассматривая каждую полочку. Среди смешных китайских заколок, резинок для волос, расчёсок, нашлось как раз то, что нужно. — Извините, можно мне вот эти парные подвески с дельфинчиками? Желание появилось спонтанно, захотелось сделать маленький подарок на день рождения Лёшке. Я приметила эти каменные кулоны давно, и не могла решить, кому достанется второй, но, всё-таки, Насте я успею подарить кучу всего, а Лёшу, не исключено, что больше никогда не увижу. Так пусть будет символическая память. Только подвеску стоило бы переделать… Я специально захватила из дома много ниток мулине, чтобы плести фенечки, только за всеми приключениями так и не притронулась к ним. Для подарка были выбраны четыре нитки — синий, фиолетовый, белый и бледно-зелёный. Когда я заглянула в листочек с выписанными значениями цветов, то удивилась — они подходили под то, что я думала о Лёшке, чего желала ему и что чувствовала. Умиротворённость, оригинальность, свобода, новое начало, тоска и рухнувшие надежды. Конечно, у каждого цвета значений полно, но, я думаю, что важно то, как я сама это истолкую. Ну, и может, надо было взять больше ниток, но раз интуиция подала такой знак, так и быть — в знаки я почему-то верю. Под музыку я справилась меньше, чем за час. Никто не отвлекал и никуда не звал, очень благодарна всем за это. Мне казалось, что сейчас я делаю что-то очень важное, что даст мне самой свободу и покой. Да и само занятие гипнотизирующее, руки сами по себе плели, а сама думала обо всем хорошем, что произошло за эти недели. Нитки заканчивались, и пришлось изобретать узел, чтобы ничего не разошлось. Прежде, чем завязать, я продела концы через колечко подвески, надежно закрепила и осмотрела своё творение. Дельфин не давал покоя, уж очень не хочется, чтобы он потерялся. В угоду своей паранойе, пришлось обвязать узел и кольцо, даже дважды, голубой и красной нитками. Теперь символизм зашкаливал и лился через край. Я спрятала подарок в тумбочку до завтра. За моё отсутствие ничего особенного не произошло, как раз затеяли что-то новое. Никита сообщил, что в актовом зале будут показывать кино на большом экране. Все очень воодушевились — после беготни очень хотелось отдохнуть. Майский высказал теорию заговора, что вожатые и воспитатели хотят умотать нас так сильно, чтобы мы свалились после отбоя, и королевская ночь пошла насмарку. Договорились до абсурда, что мир создан для того, чтобы мешать нам баловаться, а люди в нём актёры, и заправляют всем пришельцы с НЛО. В зале шла борьба за места, всем хотелось сесть поближе к экрану, не такой большой он был, чтобы хорошо видеть с задних рядов. Повезло устроиться ближе к центру, по сторонам от меня сели Лёшка и Настя, насекомые чуть дальше продолжали мистификацию. Наконец рассадили малышей, погасили свет и настроили звук, на экране появилась заставка студии «Гибли». Так, нам решили показать аниме. Я сначала испугалась, что это будет «Принцесса Мононоке», которую я боялась в детстве из-за чудовищ, но быстро поняла, что слишком много маленьких детей, и в этом случае произойдёт массовая истерика. Я всё-таки осилила «Принцессу» в более сознательном возрасте, но долго не решалась даже кассету с мультфильмом в руки брать. Это оказались «Унесённые призраками». Тут, конечно, есть немного страшные моменты и духи, но атмосфера ярче, персонажи куда меньше пугают, чем тот кабан с проклятием из «Мононоке». От этого же аниме были только светлые воспоминания, и я с удовольствием погрузилась в просмотр. У Миядзаки поистине чудесные миры… …Вот уже Хаку утешал Тихиро у сараев, и произнёс глубокую мысль: — Если забудешь имя, то не найдёшь дорогу домой. Почему-то мне захотелось сказать то же самое Лёшке. Я достала телефон, открыла смс-ки, набрала этот текст и сунула под нос парню. Он прочёл и скорчил удивлённое лицо. — И что? — прошептал Лёшка, наклоняясь ко мне. Я тюкнула его телефоном по лбу и напечатала ответ. «Я хочу сказать, чтобы ты не забывал, кто ты. Ты Юный, молодой, всё у тебя впереди. Просто… возвращайся к себе прежнему, честному. Я верю, что ты справишься». Не понятно было, что чувствовал Лёшка, читая мой путаный ответ. Все нормальные слова испарились, и я не уверена, понял ли он меня правильно. Мне пришёл ответ: «М.б. выйдем?» Я кивнула, и мы протиснулись через Настю к выходу. Подруга отнеслась к движухе с интересом, даже присвистнула, пришлось показать ей кулак. И так расскажу ей подробности, а тут она ещё со своими намёками, наверняка напридумывала себе всякого. Мы прикрыли дверь и отошли от зала. Лёшка всё еще выглядел задумчиво и ждал объяснений. — Я не уверен, что правильно понял тебя. — Прости, что запутала. Короче… фух… сложно, — я нервно посмеялась, глядя в сторону. Такие разговоры даются нелегко. — Лёш, ты хороший… хороший парень. Мне бы очень хотелось, чтобы той стычки никогда не было… и чтобы ты всегда был таким, каким был для нас всё это время. Я хотела сказать, чтобы ты… не терялся, возвращался к прежней нормальной жизни… вот. — Ясно. Значит, ты больше не сердишься? — Если только самую малость. Такое не забудешь, знаешь ли. Я до сих пор не могу окончательно определиться, как относиться к тому, что ты скрыл свое прошлое, полностью довериться, но, наверное, тогда бы ничего не случилось между нами. Я ни о чём не жалею теперь, — я протянула Лёшке руку, и он её легко пожал, но не отпустил. Я наконец оторвала взгляд от его плеча и посмотрела в лицо. Юный улыбался, сжимая губы в ниточку, глазами сверлил фенечки на моей руке. Посмотри же на меня… — Прости ещё раз. — Всё, хватит извинений, так мы никогда не помиримся, — хмыкнула я и обняла на пару секунд. — Только… знаешь… в смысле, помнишь, мы договорились, что вместе до конца смены… а ты ещё предлагал резко не рвать и попробовать, ну, на расстоянии. — Думаешь, теперь не получится? — Наверное, нет. А как ты думаешь? — я ловила ответ в его лице. Задумался, сдвинул брови, смотрит куда-то мимо и вздохнул. Дважды. Молчание стало ужасно неловким, так хотелось закончить этот разговор. — Так и быть. Ну что, мир? — Мир, конечно. Пошли, а то пропустим мульт. — Ага, иди, я сейчас, — я вдруг почувствовала, что вот-вот заплачу, указала в сторону туалета, и быстро ушла, пока Лёшка ничего не понял. Никого в помещении не оказалось. Как же надоело беспричинно реветь, кто бы знал. Всё ведь хорошо, так? Мы друзья, просто хорошие друзья. Теперь. Интересно, это происходит при каждом расставании, каким бы оно ни было? Это и так должно было случиться, так что… Незачем грустить в такой день. Я умыла лицо, и посмотрела в зеркало. Выгляжу из-за глупых слёз так себе, но вот, уже улыбаюсь. И правильно. Сегодня надо успевать веселиться с друзьями, играть и быть ребёнком. Повзрослеть мы всегда успеем. Я вернулась в зал, на экране как раз была сцена с умыванием грязного хозяина рек. Мне нравился этот момент с явной метафорой на загрязнение окружающей среды. Очевидно, но очень символично и колоритно, прямо ощущается вся эта грязь, липкость, запах… Настя легонько тронула меня за плечо и двинула головой, мол, как ты? Я набрала короткое сообщение в смс-ках: «Лучше не бывает».

***

— Позвольте Вас на танец? — вдруг выдернул меня из толпы Майский, когда заиграла задорная скрипка Александра Рыбака. Хитрющий, как хорёк, Гоша отвесил насмешливый поклон. — Ты ко мне подкатить решил или ноги опять оттоптать? — Да сдались мне твои ноги… — Опа, что тут у нас? — вклинилась Настя, которая, видимо, потеряла меня. — Клинья подбиваем, м? А что, она девушка свободная. Ты, Майский, учти только, она мне этот танец завещала. Мы очень ждали возможности потанцевать под Рыбака, а тебе до него далеко. — Больше она тебе ничего не завещала? — Завещала, но это девичьи секретики. Иннусь, пошли орать «Фейритейл», — песня как раз дошла до припева за нашей болтовнёй, и мы завопили в унисон. Настя тащилась по норвежцу с самого «Евровидения», и теперь хочет домой его плакат. Мне песня тоже понравилась, но наизусть её не знала и пела на слух какую-то тарабарщину на английском. Последнюю дискотеку не хотел пропустить никто, зал битком, все кричат и толкаются. Духота страшная, хотя двери на улицу были открыты. Кому-то даже стало душно до обморока, и в сторонке девочку отпаивали водой, а потом увели на воздух. Я подумывала, что тоже стоит проветриться — от громкой музыки и светопреставления голова шла кругом, а ужин казался маковой росинкой при такой активности. Крутили всё подряд — хиты, старье, попсу, рок, грустный рэп. У всего были и поклонники и недоброжелатели, выражавшие своё «Ууууу», но вечер удался. Кто-то пробивался на сцену, чтобы выпросить какой-нибудь трек, а диджей обычно отмахивался, у него наверняка плейлист до конца дискотеки составлен. Наши мальчишки засели на один из рядов, на раскрасневшихся лицах полное ошаление. Потом переглянулись и начали «шептаться», посматривая на нас. Посмотревшего заговорщики одёргивали, но я и так поняла, что против нас что-то замышляют. Я крикнула это Насте. — Да пусть шушукаются, — отмахнулась она. Я повернулась обратно к мальчишкам, но на месте их уже не было, видимо, растворились в толпе. Может, Гоша наябедничал, что я танцевать с ним не хочу, и теперь они попытаются меня выкрасть? Или отомстят? Но песни сменялись, ничего не происходило, и я напрочь забыла о шпионах. Всё-таки я вышла на улицу, чтобы не задохнуться и решила навернуть кружок вокруг столовой. Всё лучше, чем просто переминаться с ноги на ногу у входа. Я шла и мысленно прощалась с вечерним лагерем. Завтра мы тут только проснёмся, поедим и сядем в автобусы. Даже вещи уже сложены. Здесь дышишь как в первый раз — лес обнимает со всех сторон, ограждая от вредного города, воздух чистый, пьянящий. Эти обшарпанные здания, где-то, наоборот, новые. Тропки, аллеи, скамейки, беседки, широкая река… Безмятежные отдыхающие взрослые прогуливаются с мечтательным видом. Стала понимать Женьку — в этих местах хочется творить. Не зря столько писателей вдохновляются природой. Она знает жизнь лучше нас и шепчет свои тайны… Из этой строчки вышли бы неплохие стихи, ну-ка…

Природа знает лучше нас Все тайны и секреты, Живёт веками, видит жизнь, И шепчет нам об этом. Нас учит, просит не спешить, Порой урок жестокий, И так поднялся человек На смелые высоты. Глядит оттуда, видит мир — Вот он, песчинка вроде, Но мы природе не нужны, А нам нужна природа…

За нехитрым сочинительством, я вернулась туда, откуда пришла, и, пока размышляла, сильна ли последняя строчка, кто-то схватил меня за руку и втащил в зал, даже пикнуть не успела! В полутьме я поняла, что это Лёшка. От испуга и удивления чуть не растеряла стихи в голове. Что ещё эти гиганты мысли затеяли? В этот момент включили какую-то гитарную песню, она казалась смутно знакомой. — Подаришь мне последний медленный танец? — спросил Лёшка на ухо. — Вы свихнулись все на танцах что ли? — посмеялась я. — Тебе подарю. Я оглянулась — Женька, Гоша и Хома помахали со стороны, последняя ещё и с улыбочкой умилительной. Улучшив момент, я погрозила им кулаком и страшной рожей, но сделать ничего больше не могла. Они посмеялись, Женька протянул руку Насте и увёл танцевать. Одинокий Майский упер руки в боки и недовольно осмотрелся — с кем танцевать-то? Однако, я отвлеклась. Я вспомнила эту песню, слышала её в сериале. У девушки голос с приятной хрипотцой, обволакивает, как и Лёшкины объятия, в которых я оказалась. И знаете это ощущение, как будто песня про вас? Вот это чувство…

«И сигареты между делом нарушат сон, В котором тебя нету. И только тело забывает обо всём, Но помнит, что с рассветом, Не вчера, не сейчас, и не завтра, Знаешь, я уйду… Оставлю мир для тебя И просто мылом вымою любовь свою…»2

Не знаю, специально Лёшка попросил эту песню (хотя сериалы для девчонок он вряд ли смотрит), или так само вышло, но попало в самое сердце. Такой приятный завершающий аккорд в этой истории. Мы просто медленно покачивались в объятиях друг-друга, закрыв глаза. Светлая грусть легла на душу, а песня играет на её струнах. Как-то так я теряла связь с реальностью. Три минуты пролетели слишком быстро. Я подняла глаза. Мы встретились взглядами и улыбнулись. Слова вроде и не нужны, но… — Спасибо за всё, — я сжала его руку, Лёша кивнул и обнял меня за плечо. — И тебе спасибо. На сцену вышел директор смены и объявил, что дискотека продолжится после прощального костра, который состоится через пятнадцать минут на той самой поляне, что и при открытии. Лёшка подтолкнул меня к выходу, толпа уже сметала с пути. На улице ждала наша честная компания, каждый сиял, как медный самовар. — Кого мы видим, — ангельским голоском пропела Настя, когда я подошла к ней и подхватила под руку. — Не знаю, что вы тут видите, — абсолютно спокойно ответил Лёшка, пожав плечами. — Ну-ну. — Я тоже ничего не видела. Лучше расскажи, как потанцевала с Женечкой, — последнюю фразу я шепнула лично Хомяковой, но она хитро сделала ноги. — Ничего не было, — повторил Юный, протягивая завядшую веточку сирени с парой живых цветков. — Абсолютно. Вот и снова мы выстроились на поляне вокруг благоухающих бензином берёзовых веток. Мошки обрадовались скоплению людей, и стали приставать ко всем отрядам по очереди. Опять в центр вышел директор, все притихли. — Вот и заканчивается первая смена нашего лагеря. Как настроение, хорошо отдохнули? Ещё приедете к нам? Будете скучать? Он получил в ответ троекратное «да». — Давайте в последний раз напомним о своих отрядах, хотя я уверен, что ночью вы ещё как напомните! Шестой отряд!.. Детский писк, в отличие от начала смены, стал увереннее и дружнее. Мы терпеливо дожидались своей очереди, и вот Лёшка, наш капитан, шагнул вперёд перед нашей колонной и звонко возвестил: — Итак, товарищи, наш отряд! — Великие комбинаторы! — Наше политическое кредо! — Всегда! — Наш, девиз, товарищи, дружно! — Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! — с чувством гордости ответил отряд, раздались аплодисменты и радостные вопли. Все взгляды были прикованы к факелу — вот его зажгли, поднесли к костру, и огонь вспыхнул с новой силой. Новые крики радости, объятия, слёзы, всё смешалось в кучу. Мы впятером отошли чуть в сторону, чтобы не быть сбитыми с ног, и переглянулись. Хотелось столько всего сказать, но мы молчали и улыбались, а затем не выдержали и рассмеялись. Я глядела в пляшущие языки пламени, и в голове рождались новые путаные строчки. Уж слишком трепетало сердце от того, как в закатное небо уносятся и смешиваются с тусклыми звёздами искры. Прим: 2. "Ранетки" - Я уйду.