Black Butterfly - 2

Билл, лёжа полностью обнажённым после крышесносного секса, удовлетворённо улыбался, проводя пальцами по выступающим рёбрам. Снова это чувство эйфории, что всё у них двоих будет хорошо, несмотря на то, что час назад Билл еле уговорил своего мужчину впустить его в дом. Вот в комнату вошёл и он, тут же расслабленно упав в замшевое кресло, так же обнажённым, и достал из прикроватной тумбочки сигару. Маркус Геббельс являлся одним из самых востребованных фотографов в Европе. Собственно, без него Билл бы не стал успешным в своей работе. Каулитц увидел его год назад и буквально потерял голову от того чувства, которое вызвал в нём Геббельс. Высокий сексуальный блондин с темно-зелёными глазами, таким, пожалуй, Билл видел идеал мужчины, когда был еще подростком. Маркус, конечно, тоже обратил внимание на симпатичного брюнета в первом ряду на одном из показов в Бельгии. Сложно было не заметить, как тебя буквально разбирает по частям одним только взглядом беззастенчивый начинающий фотограф, которому самому бы ходить по подиуму. Мужчина не стеснялся своей бисексуальной ориентации, поэтому запросто мог позволить себе свидания с этим красавцем, который, как он слышал, сын одного очень крупного бизнесмена и имеет за собой целое состояние. Геббельсу было слегка за тридцать пять, и у него уже была тихая, как мышь, супруга, а также пятилетний сын. Билл в их доме стал появляться уже через пару недель после того показа, и Синтия, супруга Маркуса, была сразу же поставлена перед фактом: они встречаются. Она спокойно приняла этот факт, как принимала новость о смерти друга семьи или реагировала на испорченные сыном вещи, и не препятствовала мужу. Каулитц стал практически жителем этого дома. Однако ситуация в корне изменилась, стоило только Геббельсу узнать, что Билл собирается практически всё своё состояние пустить на благотворительность. Не так давно отец Каулитца попал в серьёзную автокатастрофу, после которой превратился в овоща, и ни у кого не было сомнений, что он уже не вернётся к нормальной жизни. Брюнета не задевал этот факт ни капли, как и всё, что было связано с Гилбертом, и он любезно нанял ему сиделку, которая будет за ним присматривать до самой смерти. Отца он не навещал. Так вот, Маркус, зная, что Билл имеет огромное состояние, сделал парню предложение, на которое тот сразу же согласился, млея от своего счастья. Это были лишь считанные дни, когда холодный и пассивный ко всем романтическим прелестям мужчина задаривал Каулитца подарками и букетами, обещая, что совсем скоро подаст на развод с супругой. Решение Билла о переводе почти всего огромного состояния в благотворительный фонд для наркозависимых ошарашило Геббельса. Он тут же забрал свои слова назад и как никогда жестоко обходился с парнем, который сквозь свои чувства не видел правды. И всё это случилось всего за год, что они знакомы. Билл по-прежнему любит мужчину таким, какой он есть, и рвётся к нему, несмотря на его грубость и даже ненависть. Маркус старается видеться с ним как можно реже, но то ли привык, то ли что-то всё-таки есть в этом злом сердце, что не позволяет раз и навсегда порвать с ним. Да и секс с парнем ему нравился намного больше, чем с кем-либо другим. Знал бы он, где этот самый фотограф научился этому. Геббельс дымил сигарой и следил глазами за Биллом, который валялся на постели с блаженной улыбкой, а потом резко подскочил и сел сверху на мужчину, смеясь.  — Билл, ты же знаешь, как я это не люблю, — Маркус попытался спихнуть его, но тот уже обвил его ногами под лодыжками. — Прекрати вести себя как ребёнок.  — Мне просто нравится, что ты здесь, — брюнет улыбнулся и попытался поцеловать его в губы, но мужчина выпустил пар ему в лицо и повернул голову вбок, однако обратил внимание на него и властно положил свою ладонь прямо ему на зад.  — Ты отсидел мне ноги, — пожаловался он и ещё раз дёрнулся, но Билл только коварно улыбнулся и обхватил его руками за шею.  — А со мной хочет познакомиться один мужчина, мне Ребекка сказала, — решил вывести хоть на какие-то чувства Билл блондина.  — Это хорошо, может, ты хотя бы прекратишь ходить ко мне, — равнодушно ответил тот.  — Я не хочу ни с кем знакомиться, — брюнет положил ему на плечо голову и поцеловал того в висок, — у меня уже есть ты. Маркус, просидев в такой позе не больше пары мгновений, всё-таки скинул с себя парня и, разыскивая разбросанные по комнате вещи, быстро цеплял их на себя как попало.  — Это невыносимо! — Повысил голос он, строго посмотрев на парня. — Билл, я не твой парень, прекрати это. Устраивай личную жизнь без меня! Геббельс подцепил с тумбочки ключи от автомобиля и быстрым шагом пошёл во двор, намереваясь снова уехать, куда глаза глядят, от семьи, от Билла, от всего. Каулитц, уже даже не предпринимая попыток его остановить, медленно оделся и сел на постели, а через минуту, услышав урчание мотора во дворе, высунулся в окно, провожая автомобиль взглядом. Синтия, заметив открытую настежь дверь, отсутствие мужа и Билла у окна, вздохнула и оперлась о дверной косяк плечом.  — Хочешь, сделаю тебе кофе? — Спросила она таким голосом, что не смогла бы спугнуть им даже самое боязливое животное.  — Будь добра, — мягко ответил ей парень, обернувшись. — Можно я поужинаю у вас?  — Конечно, спускайся, — согласилась Синтия, и вскоре следом за ней пошёл Каулитц. *** У Тома день не заладился с самого утра. Просто проклятье какое-то, иначе не назовёшь. Начнём с того, что он умудрился проспать открытие собственной выставки, и этим оставил о себе неприятное впечатление у посетителей. Дальше буквально всё шло наперекосяк: кофе выкипел прямо на новую белоснежную плиту, оладьи были с явным привкусом гари, а автомобиль еле-еле доехал до места выставки, так и норовя заглохнуть из-за того, что Каулитц не стал заправляться накануне, думая, что ехать недалеко. Плюс ко всему, по понятной причине больше половины пришедших посетителей уже растворились к приезду самого художника, и Том не продал ничего за первый день выставки. Для него это было настоящей катастрофой, особенно, когда он вспоминал, во сколько тысяч евро ему обходилась аренда этого зала.  — Чёрт, — вырвалось у него, когда телефонная трубка скользнула вниз прямо под руль, — Тео, подожди секунду. Включив аварийные огни, Том остановился перед светофором, отстегнул ремень безопасности и полез вниз, матерясь и не находя телефон. И когда, наконец, он нащупал потерянный мобильник, его автомобиль тряхнуло, и послышался звон битого стекла. Сам же Каулитц ничем не ударился, разве что совсем съехал с сиденья под руль, в шоке хлопая глазами и не понимая, что происходит. Даже отключил вызов, уже не помня, зачем вообще лез за телефоном и как он там оказался.  — Что за хрень? — Выбираясь из салона, раздражённо спросил он сам у себя; ему казалось, что если произойдёт ещё хоть одно малейшее недоразумение, его просто взорвёт от нервозности. Но он быстро забыл про свои проблемы, когда увидел, что у человека, врезавшегося ему прямо в бампер, не сработала подушка безопасности, и тот полулежал на руле без сознания, а на лице кровоточили многочисленные ссадины.  — Господи, — Том провёл ладонью по лицу и выдохнул, и только потом открыл дверцу пассажирского сиденья, отстёгивая мужчину. — Сейчас вызову скорую, сейчас… Каулитц, всё ещё бормоча успокоительные слова под нос то ли себе, то ли пострадавшему мужчине, вызвал службу спасения, а заодно и эвакуатор, нужно же было куда-то деть изрядно помятый BMW. Отправив молодого мужчину в больницу и разобравшись с прочими неурядицами, Том, оглядев разбитый бампер своего авто, решил, что с этим уже разберётся завтра, и, наконец, отправился домой после проклятого дня в третьем часу ночи. *** Следующий день начался уже намного спокойнее. Каулитц предупредил организаторов, что приедет на выставку после обеда, и решил разобраться с собственным автомобилем, оставив его в автосервисе. Но Том, по натуре человек очень заботливый, не мог просто оставить во вчерашнем дне то происшествие, зная, что пострадал человек. Поэтому он собрался в госпиталь, чтобы повидать мужчину и убедиться, что всё обошлось. Ну и, конечно, рассказать, куда делась его машина. Второпях Том забыл даже купить чего-нибудь полезного, ведь обычно с пустыми руками больных не навещают, но плюнул на вежливость и решил просто быстро проведать мужчину, и потом так же быстро уйти. Они никто друг другу, и Том вообще не обязан был сюда являться. Любезно спросив у медсестры номер палаты, он быстрым шагом, словно куда-то смертельно опаздывал, поднимался на этаж выше. Два раза стукнув в дверь и не получив ответа, он решительно вошел и оторопел на пороге: рядом с мужчиной сидел Билл, любовно грея его ладонь в своей. Каулитц, только лишь взметнулись волосы с плеча брюнета от резкого поворота головы, громко хлопнул дверью и так и замер, затаив дыхание. Секундой позже, Том пробубнил почти про себя:  — Блядь, в мире людей, что ли, больше нет, кроме него, — и, снова почувствовав тревогу от возможного разговора, метнулся в сторону выхода на лестницу. Немного погодя, когда в конце коридора мелькнул и скрылся халат Тома, дверь открыл Билл и вопросительно посмотрел ему вслед. Теперь он совсем запутался: бывший любимый мужчина зачем-то приходит к настоящему любимому мужчине. В любом случае, парень всё выпытает из Маркуса, как только тот проснётся, и убедится, что он не шизофреник. А пока ему остаётся только быть здесь и охранять его покой.