Black Butterfly - 2

Том со скукой в глазах осматривал огромный зал, где почти в девять вечера уже никого не было. Так, пара пенсионеров неспешно прогуливалась взад-вперёд, гипнотизируя взгляд мужчины. Не успел он подумать, что идея с выставкой совсем не окупилась, и это никому, кроме него, не нужно, как в зал вошли ещё двое. Скуку как рукой сняло, когда Билл, войдя под руку с тем самым мужчиной, которого Каулитц приходил навещать, живо ему что-то рассказывал, одновременно показывая на картины, но собеседник, похоже, мало интересовался. Прочистив горло и собрав мысли воедино, Том поднялся со своего места за ширмой и пошёл к этой парочке, сам не зная, зачем. Коленки тряслись, как у подростка, и ноги отказывались идти, но разум приказывал обратное.  — Какие гости, — подойдя, сказал он с натянуто-доброжелательной улыбкой, старательно делая вид, что с Биллом они едва знакомы, и обратился к его спутнику, — Вы уже поправились?  — Мы знакомы? — Едва прищурился блондин, окидывая его сканирующим взглядом.  — Вы в меня врезались, я вызывал скорую и полицию.  — Ах, вот как, — взгляд сразу смягчился. — Спасибо, мне уже лучше… Как вас?  — Томас Каулитц, — бросил он, не подумав про Билла, и протянул руку. Блондин, тут же мельком посмотрев на табличку с именем у ближайшей картины, только сейчас понял, насколько он привык не слушать Билла и не замечать всё, что ему нравится. Даже не знал имени художника, на чью выставку идёт, и теперь его фамилия привела в полное замешательство.  — Каулитц? — Всё равно спросил он, как-то скептически выгнув бровь и взглянув на Билла, но поспешил пожать руку Томасу, — Маркус Геббельс.  — Да, мы родственники, — не растерялся брюнет.  — Дальние, — добавил Том.  — Очень дальние, — закончил Билл, нервно заправляя прядку волос за ухо. — Давно не виделись. Маркус только кивнул и чисто ради вежливости спросил:  — Ну, и как тут, всё процветает?  — Честно говоря, не очень, — криво улыбнулся Том, смущаясь. — Наверное, я все-таки не очень хороший художник.  — Неправда, — слишком участливо и громко возразил Билл, и тише добавил, — у тебя хорошие картины.  — Мне не нравятся, слишком броско, — хмыкнув, поделился мнением Геббельс и отошёл от них, бегло рассматривая полотна.  — Не обращай внимания, он всегда очень прямолинеен, — почти шепотом сказал Билл, подхватывая с подноса бокал шампанского.  — В отличие от тебя, — беззлобно сказал Том и, сделав глоток, с интересом посмотрел на парня, добавив, — Билл Каулитц. Брюнет подавил едва заметную улыбку и отвернул голову, делая вид, что увлечен просмотром, а сам же думал о том, как некогда любимый мужчина его встретил.  — И что тебя надоумило взять мою фамилию? — Спросил Каулитц.  — Фамилию отца я категорически не воспринимал, сменил сразу, как мне исполнилось восемнадцать. Не хотел даже быть однофамильцем этому… Человеку, если так можно сказать. Билл Каулитц очень хорошо звучит, — ответил он, поцеживая из бокала шампанское мелкими глотками.  — Ты ещё живешь с Гилбертом?  — Он в Дрездене в клинике. Разбился в деловой поездке на автомобиле, лежал в коме, потом вышел из нее и оказался совершенно недееспособным. Ну, я и оставил его там, — спокойно отвечал парень, будто дело касается совершенно не его отца.  — Поражаюсь твоей хладнокровности, — удивился Том. — Так про родного человека…  — Если он двадцать пять лет назад трахнул мою непутевую матушку, это не говорит о том, что он мне каким-то боком родной, — почти огрызнулся Билл, всячески намекая Тому, что лучше будет перевести тему.  — И всё же, он тебе столько дал, — продолжал Каулитц.  — Том, он убивал людей, чтобы достичь того, что имел, — на повышенных тонах отозвался Билл, снова пуская молнии из глаз, как когда ещё был подростком. — Он подставлял всех, кого ему нужно было убрать. Я близко не хочу ничего иметь с этим человеком. Том, закусив изнутри щёку, опустил глаза и почувствовал себя крайне неловко под таким взглядом. Похоже, он никогда не будет в силах посмотреть Биллу в глаза, когда тот зол.  — А твой отец? — Спросил брюнет через минуту, когда желание дать Тому по лицу пропало.  — Умер пару лет назад от сердечного приступа, — мужчина заметно помрачнел, на лбу тут же появилась пара морщин от неприятных и явно болезненных воспоминаний.  — Я так и думал, — самодовольно ухмыльнулся Билл, делая это почти в точности, как Маркус, — иначе откуда взялась бы эта выставка. У Каулитца неприятно потянуло на сердце от такой колкости. Явно оценив степень этой издёвки, Том не собирался закатывать скандалов, а спокойно, без дрожания голоса, решил возразить:  — Я стал выставляться ещё при его жизни, примерно четыре года назад. Он отказался от меня, снял с должности и сказал, что у него теперь нет детей, — Билл повернул голову в его сторону и неверяще смотрел на него, смешав радость и шок в один непередаваемый взгляд. Это был взгляд того, который своей жертвой заставил-таки другого человека показать свой характер. Сейчас парень готов был извиняться перед Каулитцем, до этого считая его конченым трусом и безвольным человеком, но гордость и любовь к другому не давали бухнуться на колени прямо здесь.  — Я рад, что ты отрастил себе яйца, — с усмешкой сказал он и поставил опустошенный до дна бокал на поднос. — Ты удивил меня.  — Столько лет прошло, а ты всё такой же грубиян, — покачал головой Том, следя взглядом за приближающимся к ним Маркусом.  — Я возьму вот ту, — показал он на одно из полотен и принялся выписывать чек. Каулитц, как и стоящий рядом с ним брюнет, только хлопали ртами и не знали, что сказать. Первым подал голос хозяин выставки.  — Но вам же не нравится…  — А эта понравилась. Давай будем с этого дня на «ты», — попросил Геббельс и протянул ему чек на пятьдесят тысяч евро.  — Если мы ещё встретимся, — настороженно и медленно ответил Том, рассматривая цифры на чеке.  — Не сомневайся, я думаю, Билл теперь часто будет приглашать своего дальнего родственника в гости, — выделяя интонацией последние слова, он приподнял бровь и отвёл взгляд, скрывая в нём что-то, что не должно было показаться никому из них.  — Мы, наверное, поедем, Маркусу нужно отдохнуть, он ещё не до конца оправился, — затараторил Билл, вновь подхватив своего мужчину под руку, и поторопился к выходу, — удачи с выставкой.  — Билл! — Вовремя позвал его Каулитц, когда они уже почти вышли из зала. — Не хочешь посидеть со мной в кофейне сегодня вечером? И ты, Маркус? Конечно же, Геббельса Том не собирался звать от слова совсем, и всеми клеточками души молился, чтобы тот отказался.  — Нет, спасибо, мне действительно лучше отдохнуть, — ответил тот, а Томас мысленно возликовал.  — Можно я схожу? — Спросил Билл у Маркуса, отчего Тому стало неловко.  — Сходи, почему нет, — казалось бы, безразлично пожал плечом блондин, и вышел за двери, напоследок предупредив Билла. — Я вызову себе такси. Брюнет, наконец, свободно выдохнул и оглядел Тома вновь, отмечая для себя, что возраст пошел ему только на пользу. Да и внешних изменений не было особо заметно: тот же выдержанный стиль в одежде, тот же хвост каштановых волос, ставший чуть длиннее с момента их последней встречи. Билл решил подождать мужчину в своем автомобиле, и, пока он дожидался, когда тот управится с последними делами на день, продолжал думать, зачем Маркус купил один из портретов, который, кстати, уже лежал у него в багажнике. Да и вообще, всё его поведение было странным с той секунды, как Том ему представился. «А вот и нарушитель спокойствия» — подумал он про Тома, который с улыбкой на лице спускался по ступеням к его Audi.  — Куда ты там приглашал меня? — Спросил Билл, заводя мотор.  — Поедем в «Normo», у них самый волшебный кофе, что я…  — Да быть не может! — Воскликнул Билл и засмеялся скорее истерично над нереальностью происходящих событий. — Неужели мы ходили в одно и то же место и ни разу так и не пересеклись?  — Странно это всё как-то, — отстранённо улыбнулся Том и уставился в стекло автомобиля. Благо, ехать было совсем недалеко. Официант, поприветствовав знакомого мужчину с симпатичным молодым человеком, проводил их до свободного столика и тут же принял заказ, удаляясь. Билл, осматривая и без того идеальный маникюр, наконец, посмотрел на Тома, не отрывая взгляда. Мужчина делал то же самое, без зазрения совести бегая взглядом по идеальным чертам лица, гладко выбритым щекам, угольно чёрным волосам, которые едва не закрывали такие же чёрные глаза.  — Я смотрю, у тебя всё неплохо в личной жизни, — начал Том, кивая в благодарность официанту, который поставил перед каждым из них по чашечке кофе и отошёл к другому столику.  — Я бы сказал, больше, чем неплохо, — Билл счастливо улыбнулся, а у Тома внутри всё приятно сжалось, — мы помолвлены. Каулитц, не ожидая такого ответа, медленно убрал с губ лёгкую улыбку и потерянным взглядом бегал по поверхности стола. Неужели, он ещё рассчитывал на что-то после стольких лет? Верил, что Билл будет ждать только его? Было горько от того, что этот повзрослевший мотылёк расправил свои крылышки, и на него уже никогда не взглянет наивным, полным благодарности и особой любви взглядом. Теперь это взрослый состоятельный парень с любимым мужчиной, по крайней мере, всё это именно так Тому и виделось.  — Это не значит, что мы не должны общаться, — поспешил ободрить его брюнет, замечая растерянность во взгляде. — Тем более, Маркус будет думать, что мы дальние родственники.  — Ты стал совсем другой, — отметил Томас вслух, отпивая горячий кофе.  — Я просто вырос, — развёл руками Билл. — Много прошёл. Учился вести себя с людьми, пробовал себя в отцовской фирме, будь она неладна. Выучил французский, встретил мужчину мечты…  — Билл, давай, пожалуйста, больше не будем о Маркусе, — Том едва заметно поморщился и сделал такой большой глоток кофе от волнения, что на глаза выступили слёзы.  — Ты не женился? — С какой-то опаской поинтересовался брюнет, тоже принимаясь за кофе, который он до этого размешивал крошечной ложечкой целых пять минут.  — Нет, кому это надо? Мне-то уж точно нет, я художник, мне не нужна вся эта семейная суета. Хватает племянников, которым на каждый праздник нужно обязательно что-нибудь подарить, — немного улыбнулся он, про себя уже подсчитывая, сколько дней осталось до дня рождения Тобиаса и как много ему придётся вычесть из своего личного бюджета.  — А я бы хотел семью. Не сейчас, конечно, но мне хочется, чтобы у меня было то, что ни Гилберт, ни Ева так и не смогли сделать, — как-то потускнел Билл, закусывая губу.  — У тебя всё будет хорошо, — с полной верой в то, что говорит, приободрил его мужчина, а самому ужасно захотелось обнять парня, чтобы только он снова улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты сейчас ответил честно на мой вопрос.  — Ладно, — расправив плечи, согласился Билл, приготавливаясь его внимательно слушать.  — Ты скучал? — Стоило только произнести Тому эти слова, как глаза уже сами, без ведома хозяина, выражали смертельную тоску в самой их глубине. Любой бы увидел в них, как ответил бы сам Том на этот вопрос.  — Конечно, — на выдохе ответил парень. — Первый год так совсем… Как меня только Гилберт ни пытался развлечь, я только и думал о тебе. Каулитц упивался его ответом и мучил пальцы правой руки, сгибая и разгибая их левой от нервозности. Услышать, что он хотел, было слишком сладко. Больше всего он боялся, что Билл назовёт всё произошедшее между ними ошибкой, которую он старался забыть как можно быстрее.  — Знаешь, Билл, а я даже горжусь, что ты превратился в такого рассудительного парня. Ты меня многому научил тогда, научил не подчиняться никому, кроме себя, — Том ещё что-то говорил, а брюнет нервно вертел под столом кольцо на безымянном пальце и думал, стоит ли рассказывать мужчине, что в его личной жизни всё же есть сложности, которые он, возможно, помог бы разрешить.  — Если захочешь ещё пообщаться, позвони мне, я буду не против, — Билл протянул ему свою визитку и поспешно стал собираться, подхватывая с места свою сумку и даже не замечая разочарованного взгляда мужчины, не ожидавшего такого быстрого расставания. — Мне пора.  — Хорошо… Поблагодари Маркуса ещё раз от меня за картину, мне приятно, что ему понравилось.  — Как скажешь, — выходя вместе с Томом на крыльцо кофейни, отозвался Билл, снимая машину с сигнализации. — Тебя подвезти?  — Спасибо, тут совсем близко, я прогуляюсь, — Том, с улыбкой провожая брюнета до машины, схватился за пачку сигарет сразу же, как тот исчез из вида. Сердце колотилось так, что было больно дышать, и закурить хотелось невыносимо. «Блядь, придётся отложить с завязкой, только зря неделю терпел» — раздражённо подумал про себя Том и еле держался на ногах после эмоциональной встряски, которую ему устроил Билл. Самое страшное, что теперь Каулитц окончательно убедился в своих самых ужасных догадках — нет, чувства никуда не исчезали, они просто ушли на второй или даже третий план, пока не появился такой прекрасный шанс задеть их снова. *** Билл, устало бросив ключи на тумбочку, заметил ещё одну пару обуви в прихожей и, нетерпеливо улыбаясь, почти попрыгал в комнату, подходя к ней на цыпочках, потому что свет в ней не горел.  — Вернулся, — появился из-за угла Маркус и тут же прижал парня к стене. — Я решил сегодня переночевать у тебя.  — Так это отлично, — Билл соблазнительно улыбнулся и провёл ладонью ему по щеке. — Будет, чем заняться.  — Как посидели? — Приподняв бровь, спросил Геббельс, уже вытаскивая ремень из брюк парня.  — Замечательно, — дыхание становилось частым, и брюнет готов был заурчать от ласковых рук, которые так и норовили залезть ему под брюки. — Тебе правда понравилась картина?  — Господи, Билл, — Геббельс закатил глаза, шепча ему на ухо, — я терпеть не могу эту херню. Просто решил немного помочь твоему дальнему родственнику. Конечно же, решив умолчать про то, что эти деньги он выписал со счёта Билла, к которому имел доступ. Блондин повалил его на двуспальную кровать и сел сверху на бёдра, надменно смотря на него сверху вниз. Маркус, не давая парню и слова сказать, заткнул его рот жадным поцелуем, от которого им обоим не хватало воздуха, и заставлял Билла стонать ему в рот от желания. Он безупречно выучил все слабые места брюнета, прекрасно знал, что сделать, чтобы тот, выгибаясь в спине, умолял себя трахнуть. Это приносило ему какое-то львиное, животное удовольствие. И сейчас его целью было именно возбудить того до потемнения в глазах. Парень, почти крича от удовольствия, пока Маркус водил рукой по его вмиг вставшему члену через нижнее белье, даже не сразу заметил, когда тот убрал руку и просто молча навис над ним, как-то издевательски улыбнувшись, стоило Биллу открыть глаза.  — Ни черта он тебе не родственник, — прошептал почти в самые губы и отстранился, когда Билл хотел возобновить поцелуй.  — Что? — Чуть хриплым от возбуждения голосом переспросил он, до этого даже не слушая, что говорит Геббельс.  — Ты соврал мне, — он чуть прищурил глаза и сжал его член слишком сильно, отчего Билл только хлопал ртом и краснел, вырываясь. — Вы не родственники. Вы встречались.  — С чего ты взял? — Сипло спросил Билл и, наконец-то, убрал руку Маркуса, вновь пытаясь продолжить начатое, но Геббельс быстро охладил его пыл, взяв его за подбородок двумя пальцами так больно, что Билл не смел даже дёрнуться.  — Я знаю этот взгляд, так оценивающе смотрят только на бывших любовников, — процедил он, глядя прямо в тревожные бегающие туда-сюда глаза, и отпустил его, слезая с кровати.  — Подожди, ты что, не останешься? — Разочарованно протянул Билл. — Я думал…  — Пошёл ты к чёрту, — спокойно ответил Геббельс и пошёл в гостиную, которая располагалась не так уж и далеко для студии, и уже там лёг на диван, всем своим видом давая понять, что сегодня Билл стопроцентно ничего не дождётся. Брюнет, который думал, что Маркус лишен такого чувства, как ревность, не верил своим глазам и ушам, и лишний раз для себя убедился, что Геббельс его всё-таки любит, и всё у них будет хорошо. Потому что так сказал Том.