Black Butterfly - 2

В Германию Том вернулся один. Несколько недоставленных сообщений подсвечивались красным, и это означало лишь то, что телефон Билла был выключен. В голове была полная ерунда: сначала Билл написал про какую-то розу, а позже и вовсе стал вне сети. Обиделся? Да, вроде бы, не на что обижаться, у них не было никаких обязательств друг перед другом. Но выглядело это именно как обида, учитывая то, что на свой поезд Каулитц сел в одиночку. Он сидел за столом вместе с братом и матерью, но мыслями всё ещё был в Антверпене. Он не мог злиться на парня, потому что не знал, что произошло. Может, и он когда-то провинился, но не заметил этого. Но больше всего он просто хотел, чтобы Билл позвонил в дверь. На час позже, на два, может быть, завтра, но позвонил. Он не мог просто взять и отказаться от своего обещания — Том знал это.  — А я уже видела эти фотографии, — хмыкнула Симона и взглянула на Тома, отчего он опустил глаза, рассматривая салфетки на столе. — Даже сразу и не признала своего сына. Этот Билл знает толк в своём деле.  — Да, он талантливый, — смущённо ответил мужчина, сдержанно улыбнувшись.  — Когда же он подъедет? Ты мне уже все уши прожужжал, а его я до сих пор не вижу, — возмутилась женщина, отпивая вина.  — Дела, наверное, он даже трубку не берёт, — приврал он, получив настороженный взгляд от близнеца, сидевшего напротив. И сразу же после этих слов, как в одном из сериалов, послышался звонок в дверь, от которого Том так сильно дёрнул ногами под столом, что столовые приборы с лязгом посыпались на пол.  — Так, сидеть, — едва не засмеявшись от реакции брата, Тео поднялся и надавил ему на плечо, вынуждая опуститься обратно на стул, и поспешил открыть дверь. Билл, явно нервничая и сминая ремешок своей сумки, дружелюбно улыбнулся мужчине, попадая в крепкие объятия, как будто встретился со старым хорошим другом.  — Слушай, Билл, — протянул он, отстранившись от парня и окинув его восхищённым взглядом. — Ни за что не узнал бы, потрясно выглядишь.  — Спасибо, ты тоже, — брюнет, поправив низкий хвост волос, снял сумку, оставив в прихожей, и пошёл следом за Тео, но на полпути уже был встречен Томом.  — Иди к маме, — не глядя на брата, тихо попросил он, оглядывая Билла с ног до головы. Теодор хмыкнул, но быстро ретировался из прихожей, чтобы не дать Симоне увидеть всего сюрприза раньше времени. Билл тут же опустил взгляд, чувствуя себя ужасно виноватым за то, что не сообщил Тому, где он вообще находится. Если бы только было так легко объяснить… Билл, всё ещё переводя взгляд с цветка на статную спину блондина, поднялся, со счастливой улыбкой подбегая к нему и обнимая со спины. Геббельс дёрнулся, поведя плечом, и хмуро поглядел на него.  — Это ещё что?  — Просто не ожидал от тебя такого, — не скрывая улыбки, проговорил брюнет. Маркус ухмыльнулся, отставив от себя полупустую чашку кофе, и повернулся к Биллу в кольце его рук, самодовольно смотря на него сверху вниз.  — Нужно же как-то добиваться внимания от тебя, — пожав плечом, ответил он.  — О чём ты? Я же почти всегда рядом с тобой, — удивился парень, насторожившись от нахальной, какой-то нечеловеческой улыбки Геббельса.  — Чего нельзя сказать про прошедшую неделю, — Маркус резко изменился в лице, окидывая его холодным, собственническим взглядом, будто кто-то вот-вот отнимет у него эту красивую вещицу.  — Да я всего лишь немного помог Тому и разобрался с делами на работе, — Билл растерянно вглядывался в начинающее багроветь лицо и невольно отшатнулся, вдруг почувствовав такой силы отторжение от этого человека, что захотелось убежать сию же секунду.  — Стоять! — Рявкнул мужчина, так грубо ухватив попытавшегося вывернуться из объятий Билла за ворот рубашки, что послышался треск рвущейся ткани. — Билл, не нужно сбегать от меня.  — А что мне ещё делать, если ты смотришь на меня так, будто собрался разделать прямо тут в квартире? — Нервно дёрнув головой, он замер, испуганно обернувшись на Геббельса, и этот испуг стал зажжённой спичкой возле канистры бензина.  — Не уезжай сегодня, — прижав парня к холодильнику, попросил, почти приказал Маркус, проводя рукой по его талии. — Побудь со мной. Билл сжал губы, недоверчиво заглянув в эти лживые, но такие красивые глаза…  — Пожалуйста, — прошептал Маркус такое редкое для него слово, трясущейся ладонью проводя по щеке парню, в то время как вторая рука с талии плавно переместилась ниже, пытаясь забраться под брюки. Билл зажмурил глаза, вдруг почувствовав всю жалость своего положения. Он не знал, в чём причина, но он перестал верить этой интонации и умоляющему взгляду. Ему показалось, что сейчас, как никогда раньше, блондин искусно обводит его вокруг пальца, чтобы получить лишь одно.  — Нет, — твёрдо ответил Билл, открыв глаза, которые блестели в свете лампы справа от него. — Мне нужно ехать.  — Зачем? Чего этот Том придумал? — Отчеканил слово за словом мужчина, уже настойчивее оглаживая бедро брюнета.  — Хватит, — попытался сделать свой голос строгим Билл, но вместо этого почти просипел, опуская глаза от нарастающего негодования и тревоги. — Перестань так обращаться с моими чувствами.  — Я не понимаю… Что на этот раз не так? — Геббельс вдруг совершенно изменился в лице, отдёрнув руку от щеки парня, словно она была раскалённым железом. — Ты хотел романтики, я купил этот грёбанный цветок, что ещё тебе надо?  — Мне надо, чтобы мне не угождали цветочками, если всё, чего ты хочешь, это затащить меня на всю ночь в постель, — выпалил Билл всю фразу целиком, на секунду удивившись, как у него не сорвался голос от страха перед тем, что Маркус может с ним сделать.  — Я получу своё, ты это знаешь, — и, прорычав эту фразу, он силой стал стаскивать с упирающегося парня брюки, зажимая тому одну руку.  — Что ты творишь?! — Вскрикнул черноволосый, серьёзно испугавшись такого настроя, он совершенно не узнавал мужчину. — Убери руки, мне нужно собираться!  — Тебя ведь так легко было купить нужными фразами и взглядами! — Почти задыхаясь, полушёпотом бормотал Маркус, мгновенно обхватив пальцами правой руки его горло, заставляя парня захлопать глазами от нехватки воздуха. — Что изменилось? Что?! Черноволосый, часто и прерывисто дыша, пытался убрать сильную руку, но ему едва хватало сил, чтобы оставаться в сознании, поэтому он просто в ужасе смотрел на искажённое яростным безумием лицо блондина, который плевался этими словами буквально на расстоянии ладони от его лица.  — Мне ведь ничего не стоит сейчас придушить тебя, а потом проделать то, ради чего я сегодня пришёл, с твоим неподвижным телом, — прошептал он уже спокойнее, но его безумие во взгляде отрезвляло Билла и открывало ему глаза на то, каким действительно человеком оказался этот до неприличия красивый мужчина.  — Ты рехнулся, — полухрипом ответил бледный парень, еле державшийся на ногах. Геббельс отпустил руку, и Билл едва не грохнулся замертво на пол, но устоял, не успев заметить, когда Маркус потащил его в сторону ванной.  — Да что ты делаешь… — Вяло возразил брюнет, попытавшись по дороге схватить свой мобильный, но опоздал — мужчина оказался быстрее и дёрнул того на себя, как только заметил это действие.  — Ты никуда не поедешь, — Маркус втолкнул парня в ванную и запер дверь, не потрудившись даже включить свет. Билл даже не нашёл, что ответить, молча опустившись вниз на кафельный пол и закрыв лицо ладонями. Теперь Том, скорее всего, перестанет верить ему на слово, а он даже примерно не представлял, когда потерявший контроль Маркус соизволит выпустить его отсюда. Он услышал, как тот включил телевизор, прибавив громкости, и запрокинул голову назад, спрашивая себя, за что ему досталась такая широкая и длинная чёрная полоса жизни.  — Прости меня, — произнёс парень на выдохе, не поднимая глаз. — Мне сложно объяснить, что произошло…  — Это он сделал? — Том провёл двумя пальцами по тёмному пятну на шее и взглянул на Билла, который был в таком подавленном состоянии, что хотелось прижать его к себе. Тот едва заметно кивнул и глубоко вздохнул, осмелившись взглянуть на Каулитца, который всё ещё осторожно гладил его шею. Господи, и почему он был так глуп, принимая высокомерие во взгляде Маркуса, как должное, если на земле есть человек, способный смотреть на него так?  — Главное, что ты всё-таки приехал, Билл. Потом расскажешь мне, что случилось, — мужчина протянул к нему руки, и, увидев ответный жест, крепче обнял его, проводя рукой по волосам. — Я не обижаюсь на тебя. Брюнет поднял голову и решительно поцеловал его в губы, почему-то не остановившись на одной благодарности, и успешно вовлёк Тома в ненавязчивый тягучий поцелуй, которым он секунда за секундой стирал границы между ними.  — Ну, совесть имейте, — прозвучал со стороны кухни голос Тео, который усмехнулся и кивнул ещё раз, чтобы эти двое действительно поторапливались. Билл слегка улыбнулся и поцеловал Тома ещё раз в висок, заставляя того засверкать улыбкой во все тридцать два, и они оба отправились на кухню, в срочном порядке пытаясь снова вернуться к реальности.  — Билл, — восхищённо произнесла Симона, прикладывая руку к груди и с восхищением глядя на вошедшего парня, который вдруг засмущался и ненадолго опустил взгляд. — Я весь вечер ждала, когда же ты, наконец, приедешь.  — Билл Каулитц, — протянул он ей руку, вежливо улыбаясь, как привык делать на других мероприятиях.  — Симона Каулитц, — представилась, посмеявшись, женщина, и пожала руку. — Я даже чувствую себя немного польщённой из-за того, что мы с тобой однофамильцы.  — Перестаньте, — махнул рукой брюнет, усаживаясь за стол и перехватывая восхищённые взгляды со всех трёх сторон. — Расскажите мне что-нибудь.

***

Проболтав непрерывно практически два часа, Билл уже собирался попрощаться и отправиться в свой гостиничный номер, как вдруг вспомнил, ради чего Том звал его на этот вечер. Да, он точно знал, что мужчина не забыл и не собирается откладывать задуманное, ведь всё время он только и делал, что восхищался его мастерством, во многом соглашаясь с матерью, а Билл лишь ласково прищуривал глаза на его реплики.  — Мам, я собирался тебе рассказать кое-что, — после недолгой повисшей тишины, наконец, прозвучал уверенный голос Тома, который буквально ломал пальцы на спрятанных под столом руках. — Давно собирался. Теодор переглянулся с Биллом, и они оба выпрямились от напряжённого момента, ожидая заветной фразы, вместо которой Том произнёс кое-что отличающееся по смыслу, отчего Билл чуть не подпрыгнул на месте.  — Я люблю Билла, — произнёс он, несмело взглянув на Симону, и уже был в любую минуту готов подать ей лекарство, заметив, как сильно вытянулось её лицо от неожиданности. — Уже восемь лет. Тео испуганно переводил взгляд с мамы на Тома и ожидал хоть какой-нибудь реакции, но Симона как будто застыла.  — Подожди, Том, — наконец, заговорила она, бегая взглядом по поверхности стола, — а как же Линда? Как же все те девушки, с которыми ты был…  — Напомнить, кто мне их навязывал? — Строго спросил Том, вызвав восхищение у Билла, который про себя подумал, что, наверное, отключился бы, признаваясь кому-то в том, кто он есть. — Спасибо, что хоть до свадьбы не дошло.  — Значит, это правда, — Симона посмотрела на сына, а затем перевела потерянный взгляд на Билла. — Зачем тебе мой сын? И что в тебе такого, если он вдруг из нормального парня превращается во что-то непонятное?  — Знаете, Симона, я, может, и не знаю, что во мне такого, — стараясь не взорваться, медленно произнёс Билл, не теряя самообладания, — но могу точно сказать, что ваш сын как был нормальным парнем, так им и остался.  — Но он же только что признался, что любит мужчин, — возразила женщина.  — Он сказал, что любит меня, — выделил парень, уверенный в том, что говорит. — Понимаете? И он решил поделиться этим с вами.  — Но Том не может быть… — Растерянно пробормотала Симона. — Геем?  — И почему же нет? — Встрял Тео.  — Ну, мы с Йоргом его не так воспитывали, мы прививали ему семейные ценности, как и тебе, — неуверенно ответила женщина, смотря на всех по очереди.  — Угу, — произнёс Теодор, — а в итоге один ваш сын по глупости женился в двадцать лет и развёлся спустя три года, взвалив на себя двоих детей, а второй в сорок лет признаётся, что любит парня. Но разве это меняет то, чему вы нас учили? Мы с Томом любим тебя и близки друг с другом — разве не это те самые ценности? Про личную жизнь каждого из нас нам никто не говорил. Тому хотелось осыпать благодарностями брата на месте, тот, как всегда, был настоящим философом, и имел какой-то особый дар всё растолковывать людям.  — Мам, пойми, это не глупости, — снова подключился к разговору Том. — Я не стал бы бросаться такими словами просто так.  — И сколько же тебе было, когда вы познакомились? — Почти не обращая внимания на Тома, спросила она у Билла, который уже обрадовался, что стал невидимкой в этом разговоре.  — Шестнадцать, — он дёрнул плечом. — Только без нотаций по поводу морали, прошу вас.  — Том, — охнула она, закрывая рот рукой, — он же был несовершеннолетним, зачем ты вообще к нему полез? А если бы он оказался одним из тех подростков-наркоманов, которыми кишел город в то время? Билл, у которого от ненавистного прозвища, что летело в его адрес всю юность, всё внутри заклокотало, вцепился ногтями в стол, повышенным голосом отвечая Симоне на её вопросы, адресованные Тому.  — Он полез ко мне потому, что ему стало жалко бездомного мальчика, у которого даже куртки зимой не оказалось! — Выкрикнул он, от эмоций приподнимаясь из-за стола. — Ваш сын — самый добрый человек на этой земле, без него я бы уже много лет назад замёрз на улице, и не было бы никакого фотографа, не было бы ничего! Брюнет, выругавшись себе под нос за несдержанность, шумно выбрался из-за стола и быстрыми шагами пошёл в гостиную, чтобы дать себе передышку и не натворить глупостей из-за вспышек ярости, которые всё ещё пугают его внезапными возвращениями из прошлого. Том, отойдя от шока, пошёл следом за парнем, оставляя брата наедине с матерью.  — Я же ничего такого не сказала, — приглушённо произнесла она, в замешательстве глядя на Тео. — Я даже подумать не могла, что он когда-то был бездомным…  — Его мать умерла от наркотиков, — он покачал головой. — Это для него больное место. Слушай, мам, он через многое прошёл, чтобы стать тем, кто он есть сейчас, не нужно судить о нём так поверхностно. Поверь, Том знает, кого выбрал. Он не ошибся.  — Но ему же было шестнадцать, — она всплеснула руками и стала говорить ещё тише. — Том мог попасть в тюрьму из-за него, если бы тот сболтнул что-то ненужное. Тео усмехнулся и продолжил, присаживаясь рядом с мамой:  — Может, ты и не поверишь, но именно из-за этого мальчишки-подростка он туда и не попал. А мог бы, у Билла был очень влиятельный отец.  — Ты как будто мне про другого человека рассказываешь, — вздохнула Симона, покачав головой. — Наверное, стоит с ним познакомиться поближе.  — Правильно. И никаких предрассудков, просто поверь Тому и порадуйся за то, как счастлив твой сын рядом с ним. В этом нет ничего страшного, — заверил её Тео и поцеловал в щёку. — Я помогу тебе убрать со стола. Билл мерно вдыхал и выдыхал, пытаясь избавиться от чёрных точек перед глазами, которые мелькали у него каждый раз, как только кто-то напоминал ему о прошлом. Том стоял сзади, не решаясь даже прикоснуться к парню, который застыл и неподвижным взглядом смотрел на точку за окном.  — Ну, как себя чувствуешь после признания? — Спросил Билл первым, поворачиваясь к Каулитцу.  — Сейчас прекрасно, несколько минут назад чуть в штаны не наложил. Но я же говорил, что рядом с тобой и братом мне будет легче это сделать, — он склонил голову набок, рассматривая парня, лицо которого разглаживалось, как водная гладь после бури.  — Как думаешь, бесплатная фотосессия изменит отношение твоей мамы ко мне? — С усмешкой спросил Билл, скрещивая руки на груди.  — Не волнуйся, она отойдёт, — Том подошёл к нему, приобняв за плечо. — Ты же кого угодно возьмёшь своим обаянием.  — Шутишь? Да я как брюзгливый старик, — фыркнул Билл, подняв на него взгляд. — Ворчать — это мой главный талант. Том посмеялся и поцеловал его в лоб, получив в ответ долгожданную улыбку, которая быстро погасла, а глаза снова обеспокоенно забегали из стороны в сторону.  — Расскажешь всё-таки, что там у вас? — Осторожно поинтересовался мужчина и дождался кивка головой, прежде чем свободно выдохнуть.  — Расскажу потом, когда поедем обратно, сейчас могу лишь сказать, что Маркусу очень-очень нужна помощь, — Билл вздохнул и положил голову ему на плечо. — Его сын умер сегодня утром.  — Ужас, — Том распахнул глаза и даже не знал, что делать или говорить в таких ситуациях. — И что с Маркусом?  — Михаэль был болезненным мальчиком, и этого отчасти ждали, но Маркус буквально рассудок потерял. Ты бы видел его, — Билл посмотрел на него совершенно расстроенным взглядом. — Мне почему-то его теперь так жалко…  — Мы завтра же вернёмся в Антверпен, я обещаю, что помогу ему, чем смогу, — сразу же пообещал Каулитц, крепче прижимая Билла к себе, чтобы подбодрить.  — Ты серьёзно собрался помогать тому, кто ещё недавно был моим любовником? — Неверяще спросил Билл, наивно смотря ему в глаза снизу вверх, отчего Том, узнав в этом нехитром движении того самого Билла, тепло улыбнулся ему, кивая головой.  — Если он нуждается, почему бы не помочь ему, — удивлённо сказал Том, когда Билл вдруг крепко прижался к его груди, словно соскучился.  — Я же говорил, ты самый добрый человек на этой планете, — счастливо произнёс черноволосый, обнимая мужчину так сильно и по-детски крепко, прижимаясь всем телом, что у Каулитца не возникало сомнений — Билл больше никуда не исчезнет из его жизни.