Пластинка без названия

      Цеппелины ехали в Данди. Позади были прошедшие на ура концерты в сердце угольного края Британии — графства Тайн-энд-Уир. После отдыха группа звучала блестяще, заряжая зрителей своей неуёмной энергией. Пейдж и Плант стараниями Кэти восстановили здоровье после отравления в Бомбее, так что были целиком и полностью готовы к триумфальному шествию по родным пенатам. К тому же начало гастролей совпало с поступлением безымянного альбома в музыкальные магазины Англии, заставившим поклонников дрожать от нетерпения в очередях за шедевром. Неудивительно, что у свинцовой четвёрки было прекрасное настроение, которым они щедро делились с публикой. На второй день тура у Цеппелинов был запланирован концерт в Сандерленде. Расстояние между двумя городами было совсем крошечным, и парни даже не стали выписываться из гостиницы Ньюкасл-апон-Тайна: ехать-то было всего ничего, каких-нибудь полчаса, не более. После концерта Цеппелины покинули этот знаменитый своей футбольной командой город-порт, куда стекается почти весь добываемый в Ньюкасле уголь; потом морские и речные суда развозят его по всей стране. Роберт, любивший футбол почти так же страстно, как и музыку, с удовольствием остался бы в Сандерленде погонять мячик с местными футболистами (солист Лед Зеппелин был вполне приличным полузащитником и забил немало победных голов в ворота соперников команды киддерминстерских помещиков, за которую выступал, будучи дома). Но на следующий день Лед Зеппелин предстоял концерт в Данди, Шотландия, а от Сандерленда до этого города ещё катить и катить. Роберт, вздохнув, отложил мечты о футболе до лучших времён и вместе с остальными Цеппелинами отправился обратно в Ньюкасл — отсыпаться после шоу и собираться в новую дорогу. В Данди выехали в одиннадцать утра. Дорога должна была занять около трёх с половиной часов или чуть больше. Цеппелины, небрежно развалившись на сиденьях комфортабельного автобуса, попивали пиво. Сзади громыхал фургон со сценической аппаратурой, которую сторожили роуди. Возбуждение начала гастролей уже улеглось. Делать было нечего, и парни переговаривались лениво, обсуждая выход долгожданной пластинки и вспоминая забавные истории, случившиеся с ними в дни отдыха. — Как же я рад, что наш альбом дошёл наконец до прилавков, — откровенничал Пейдж. — Подумать только, на обложке нет абсолютно никаких опознавательных знаков, а покупатели его с руками рвут! Не знаю, что имела в виду Кэтрин, но по-моему, это как раз тот случай, когда мы можем сказать: вот наш ответ Чемберлену, то бишь критикам. Пусть теперь только попробуют написать про нашу музыку какую-нибудь гадость. Цифры предварительных заказов весьма красноречивы: в одну только Германию отправилось восемьдесят пять тысяч экземпляров нашего детища. Чего уж говорить об Америке! Кажется, нашим патронам из «Атлантик» не сегодня-завтра придётся снова включать пресс и штамповать пластинки. Думаю, при таком раскладе ни один журналюга не посмеет пикнуть в нашу сторону. — Ага, и нам больше не придётся прятать от Перси разгромные статьи, — подхватил Бонэм. — А то как только мой дорогой друг прочтёт, что о его стихах пишут в какой-нибудь паршивой газетёнке, так на него становится больно смотреть: уж очень переживает. — О да, после «Stairway to Heaven» вряд ли у кого-то поднимется рука написать, что я никчёмный поэт, кропающий никудышные тексты, — откликнулся Плант, у которого были огромные претензии к недалёким критикам. — А если кто-то и откроет рот на эту тему, пусть сам тогда сочинит стихотворение получше. — И нас наконец перестанут сравнивать с Блэк Саббат, — подытожил Джонс. — Меня каждый раз выводит из себя это глупое сравнение. Разве наша музыка подобна той куче тёмных риффов, что выдают Саббаты? Разве наши шоу сродни фильмам ужасов? Разве вокал нашего Перси похож на мрачное завывание Оззи? — Кстати, насчёт Оззи, — рассмеялся Плант. — Знаете, ребята, он поселился неподалёку от меня. И буквально на днях, после нашего возвращения из Франции, он с целой оравой собутыльников решил заглянуть ко мне на огонёк по-соседски. Я принял всю эту тёпленькую компанию к великому неудовольствию Морин. Ну, вы помните, мы ждём пополнения в семействе, и неудивительно, что моей милой жёнушке хочется покоя, а не пьяных воплей моих приятелей. Но я пообещал Морин, что этот визит Оззи со товарищи будет первым и последним. Нет, я ничего не имею против Осборна, но пусть приезжает трезвым. А ещё лучше, если мы с ним посидим где-нибудь в пабе за пинтой эля и разбежимся после по домам. Всё-таки жена у меня беременна и нервничать ей вредно. — Совершенно не представляю, как Тельма терпит этого клоуна? — перебил друга Бонзо. — Одно дело куролесить на гастролях и совсем другое — дома. Лично мне моя Пэт дороже всех на свете, и я не хочу её лишний раз огорчать. — Оззи, по-моему, совершенно сумасшедший парень, — вставил своё веское слово Грант. — Я слышал, устраиваться в Блэк Саббат он пришёл с ботинком на верёвочке и выгуливал его, словно щенка. Он чокнутый, не будь я Питер Грант. Цеппелины так и застонали от смеха, представив себе эту уморительную картину: здоровенный лоб тащит за собой ботинок на верёвочке. — Ты прав, Джи, у него точно не все дома, — продолжил свой рассказ Плант, — иначе он задумывался бы о последствиях своих поступков. Но он этого не делает, будто ему до сих пор пятнадцать. А меж тем Оззи вот-вот стукнет двадцать три — пора бы и поднабраться малость жизненного опыта. Так вот, предложил мне Оззи партию в покер. Я ему говорю, мол, в покер ни разу в жизни не играл и вообще карты в руках сто лет не держал. А он мне: да ладно, не так уж это и сложно, давай научу. И ведь знает меня довольно хорошо, мог бы понять, что я блефую. — Представляем, Перси, какое невинное лицо ты при этом состроил! — предвкушая неожиданную и не очень приятную для вокалиста Блэк Саббат развязку, загоготали Цеппелины. — Да уж, пришлось выставить себя этаким простачком, — отвечал Плант. — Но игра стоила свеч. — И каков же был её итог? — осведомился Грант. — Научил тебя Оззи всем премудростям покера? — Бедняга остался без единого пенни в кармане, — широко улыбнулся Роберт, довольный тем, что обвёл Осборна вокруг пальца, — равно как и его дружки. Я им всем задницы надрал. Оззи сказал, что я шельма, каких свет не видывал, и после этого он ко мне ни ногой. Пришлось одолжить ему денег на такси. — Ох и продувная же ты бестия, Перси! — закудахтали от смеха Цеппелины. — Как там твоя Кэтрин говорит: палец в рот не клади? Уж кому-кому, а Пейджу, Бонэму и Джонсу не надо было объяснять, насколько хорошо Плант разбирается в карточных играх. Иной раз во время гастролей Кэти, ссылаясь на плохое самочувствие, оставалась в номере с книжкой в руках, а Роберт шёл развлекаться с друзьями. И бывало, парни всю ночь напролёт резались в карты под бутылку-другую вина. Обычно Планту везло: он возвращался к возлюбленной с карманами, полными денег. Впрочем, дармовые эти доллары он тратил на следующий же день, покупая дорогие побрякушки для себя и своей милой. Обыграть Планта не удавалось ни хитроумному Коулу, ни расчётливому Гранту. И даже никому из прожженных роуди, которые карты держали в руках куда чаще, чем книги, не под силу было обставить вокалиста Лед Зеппелин. Так что со всеми тонкостями покера Роберт был знаком очень хорошо. И если бы Оззи был чуть менее безрассудным, он смекнул бы, что Плант не такая уж невинная овечка, какой прикидывается. — Бедный Оззи! — стонали Цеппелины. — Похоже, Перси, ты устроил нашему приятелю-конкуренту настоящее избиение младенцев! — О да, это была славная Варфоломеевская ночь! — как нельзя кстати вспомнив занимательный экскурс в историю Франции, устроенный ему два года назад Кэти, ответил Плант. — Думаю, теперь моей милой жёнушке нечего бояться, что какая-нибудь тёплая компания потревожит наш покой. Наверняка Осборн и его дружки раззвонили об этом случае на всю Англию. Чего доброго, к нашей и без того изрядно подмоченной репутации теперь добавится байка о том, что вокалист Лед Зеппелин — карточный шулер. Так что вряд ли найдутся те, кто захочет оказаться на месте многострадального Оззи. И автобус ещё раз огласился взрывом безудержного хохота. — Парни, кажется, мы подъезжаем к Данди, — отсмеявшись, сказал Грант. — Ох, ну и погодка! Ливень так и хлещет. Впрочем, чего хорошего можно ожидать от Шотландии? Даже знаменитый шотландский виски вряд ли компенсирует нам эту дрянную погоду. По запотевшим окнам автобуса стекали обильные струйки холодного осеннего дождя. Цеппелины недовольно заворчали: никому не хотелось скучать в насквозь промокшем городе, хотя бы и коротая время за бутылкой хорошего виски. — Тихо, мальчики, тихо! — повысил голос Грант. — У меня есть для вас кое-что. Цеппелины моментально примолкли. — Как вы знаете, следующие два дня свободны от концертов, — немного помолчав, продолжил продюсер Лед Зеппелин. — Турне возобновится шестнадцатого в Ипсуиче. Поэтому нынче по окончании шоу мы летим в Лондон: оттуда куда ближе до Ипсуича, чем от Данди. Думаю, пара дней в лондонском «Савое» устроит всех… или почти всех, не считая нашего пылкого Ромео. Да-да, Перси, я тебя имею в виду. Ты можешь как следует погулять вместе с нами, а можешь сразу из Хитроу катиться к своей ненаглядной. Это уж на твоё усмотрение. Но шестнадцатого утром все должны быть в сборе. Иначе смотрите у меня! Грант, конечно, погрозился так, для проформы. Цеппелины оживились: абсолютно всем улыбалась перспектива вернуться этим вечером в столицу. Бонзо и Коул с удовольствием завалились бы в ночной клуб, Джонс и Пейдж тоже были не прочь пропустить по паре стаканчиков горячительных напитков в антураже свингующего Лондона. Плант любовно ощупывал лежащие в кармане джинсов ключи от квартиры на Риджент-стрит, предвкушая внеплановую встречу с любимой. В общем, предложение Гранта обрадовало всех. В гостиницу заезжать не стали — это было совершенно ни к чему. Какой смысл заполнять документы и распаковывать чемоданы, если вечером Цеппелинов ждал арендованный Грантом самолёт? Поэтому автобус подъехал прямо к Caird Hall — концертному залу Данди, возле которого уже мокли самые отчаянные фанаты. Юные шотландцы восторженными криками приветствовали своих кумиров, а те, покинув тёплый салон автобуса, поспешно нырнули в стеклянные двери Кард Холла. И пока роуди настраивали аппаратуру, музыканты отдыхали в гримёрке, попивая пиво и травя байки, коих у каждого в запасе было великое множество. Концерт в Кард Холле начался в четверть девятого вечера. Зал, рассчитанный на пару тысяч человек, был забит под завязку: зрителей было куда больше, их число превышало две с половиной тысячи. Люди стояли в проходах, толпились перед сценой и на балконах — словом, аншлаг был полный. Публика пребывала в эйфории уже только от мысли о том, что дышит одним воздухом с Лед Зеппелин. Едва Цеппелины вышли на сцену, как над залом прокатился восторженный стон. Зрители повскакали с мест, заслышав воинственное вступление «Immigrant Song». Голос Роберта проникал в самые сердца шотландцев, брал их в сладкий плен. И стоящему за сценой Гранту думалось, что окажись его команда веке эдак в тринадцатом, не было бы нужды в затяжных войнах за корону Шотландии: её подданные присягнули бы на верность Англии добровольно, лишь бы слушать и слушать удивительный голос белокурого менестреля по имени Роберт Плант. Концерт Лед Зеппелин продлился, как обычно, три часа. Музыканты сыграли тринадцать песен. В перерывах между композициями Роберт сыпал остротами, ещё больше очаровывая шотландскую публику. Спел он почти все свои коронные номера: Кард Холл услышал и «Since I’ve Been Loving You», и «Stairway to Heaven». Заворожённые фанаты уже не понимали, где находятся: на земле или на небе. А Цеппелины, переглянувшись меж собой, улыбнулись и уселись на заботливо подставленные техниками стулья: пришло время акустического сета. Прозвучали песни с альбома Led Zeppelin III: «That’s The Way», «Bron-Y-Aur Stomp», «Tangerine» — и вот уже Джимми терзает гитару смычком в «Dazed and Confused», а публика внимает ему с открытыми ртами. «Moby Dick» играли предпоследним номером. Роберт украдкой вздыхал, наблюдая за тем, как Бонзо мудрует над барабанами: будь рядом Кэти, солист Лед Зеппелин в эти минуты целовался бы с ней где-нибудь в укромном уголке. Но с другой стороны, до свидания с любимой оставалось всего несколько часов. Подумав об этом, Роберт улыбнулся и присоединился к Пейджу и Джонсу, которые, воспользовавшись паузой, вовсю пили пиво. Наконец зазвучал последний номер программы — «Whole Lotta Love». Цеппелины исполнили длиннющее попурри на радость зрителям. А когда Роберт попрощался: «Good night, Dundee!» — зал устроил долгую овацию, не отпуская группу. Музыканты довольно улыбались за кулисами, слушая, как публика скандирует: «Лед Зеппелин! Лед Зеппелин!» Питер похлопал Джимми по плечу: «Ребята, выходите на бис!» Цеппелины вернулись на сцену. Зал взревел от восторга и тут же пустился в пляс, подгоняемый энергичными аккордами «Communication Breakdown». Группа сыграла две песни, после чего Роберт объявил в микрофон: «Мы могли бы побыть с вами ещё, но к сожалению, нам пора. Спасибо за тёплый приём, Данди! Доброй ночи всем!» И под шквал аплодисментов Цеппелины покинули гостеприимный Кард Холл. В маленьком аэропорте Данди группу ждал арендованный Грантом самолёт. Роуди остались ночевать в городе: спешить им было некуда. Гостиница для цеппелиновских техников была забронирована и оплачена наперёд. Завтра утром они сядут в комфортабельный автобус, пока тот свободен, и с ветерком прокатятся до Лондона. А Плант, Пейдж, Бонэм, Джонс и Грант с Коулом сразу после концерта вылетали в столицу, навстречу ночным приключениям. И каждый ждал от этого полуночного вояжа чего-то своего…