За грехи мои тяжкие 335

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Камша Вера «Отблески Этерны»

Пэйринг и персонажи:
Ричард Окделл/Рокэ Алва и все прочие, Ричард Окделл, Рокэ Алва, Валентин Придд, Эстебан Колиньяр, Марсель Валме, Марианна Капуль-Гизайль, Людвиг Килеан-ур-Ломбах, Альберто Салина
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 254 страницы, 83 части
Статус:
в процессе
ООС Ангст Юмор Мистика Повествование от первого лица Hurt/comfort AU

Награды от читателей:
 
«Ваш Ричард - самый лучший!» от Дэлия де Кресси
«За очаровательного Рикардо.» от Sarentis
«Потрясающая работа» от Ледяное сияние
«Que esta bien!!!» от murka muy muy
«За самого лучшего Ричарда!!! » от murka muy muy
«Отличная работа!» от murka muy muy
Описание:
О том, что выбор спутника мною сделан неправильно, я понял в тот миг, когда развернувшийся ко мне лицом Альдо, как-то нехорошо усмехнулся и глаза его сверкнули лиловым… Твою же кавалерию! Ну почему некоторых не учит ничему не только жизнь, но и смерть? Ричард Окделл – ты идиот!

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Тема довольно избитая, знаю. Но все же меня понесло в эти дебри... И чем я после этого лучше Ричарда?

Начала так, но возможно пейринг и рейтинг будет меняться по ходу действия.
В эпизодах с высоким рейтингом участвуют персонажи достигшие совершеннолетия.

Глава 73

10 января 2018, 17:50
Несмотря на мои опасения, все действительно оказалось не так страшно. Заносчивый по своей природе Эстебан, как я и предполагал, не слишком вглядывался в свиту прибывшего Первого маршала, и уж тем более, наследнику Колиньяров не приходило в голову вглядываться в скромного молодого солдата, настороженно замершего рядом с генералом кавалерии. Впрочем, и сам генерал Колиньяра не интересовал. Я, осторожно рассматривая своего врага, из-под поля низко надвинутой на лицо шляпы, не без раздражения заметил, что Эстебан не отводит взгляда от монсеньора. Учитывая расстояние, что нас разделяло, я не мог четко разобрать выражение лица своего однокорытника, но учитывая то, каким образом закончилась последняя встреча оруженосца Манрика и герцога Алвы, нельзя было упускать из вида тот факт, что Колиньяр мог до сих пор таить на монсеньора обиду. А значит, от него можно было ожидать какой-нибудь подлянки. Кто его знает, как развернутся события дальше… Ведь в моем прошлом Эстебан к этому моменту уже был давно мертв, а потому, мне за ним надлежало следить в оба, а не прятаться. Думая об этом, зло и бессильно стискивая пальцами повод Соны, я вдруг осознал, что схожу с ума. Я ли это? И что вообще происходит? Внутри меня зрело подозрение в злонамеренности Эстебана, основанное лишь на личной неприязни к «навознику», вытекающее из того простого факта, что Колиньяр беззастенчиво и нагло пялился на Рокэ. А менее часа назад, я не на шутку расстроился, приревновав монсеньора к девице, которую тот еще в глаза не видел. Если так будет продолжаться дальше, я… закатный Альдо… я просто свихнусь, или того хуже — наделаю глупостей, навредив этим себе или Рокэ. А ведь я должен верить ему, моему… маршалу. Уже не один раз он доказал мне, что держит ситуацию под контролем, чего бы это не касалось, будь то моя служба у коменданта или бегство из Олларии. Так каких тварей сейчас я забиваю себе голову дурацкими мыслями и оскверняю тонкое и прекрасное чувство, заполняющее меня до самого загривка, ничем не мотивированной ревностью? Вздохнув, я заставил себя отвести глаза от Колиньяра и покосился на Эмиля. Тот продолжал оставаться совершенно спокойным, и, удерживая на лице легкий флер насмешки, вслушивался в речь генерала Манрика. Мне бы тоже следовало послушать. Но к чему, я ведь и так самый умный здесь? Куда интереснее прицепиться к Эстебану и подозревать его, Лит знает в чем… Я дал себе мысленную затрещину и попытался сосредоточиться на говорящем Манрике. Впрочем, к тому времени, как я принял для себя это полезное решение, тот, некрасиво покраснев, видимо от волнения и натуги, и изрядно взмокнув, почтительно склонил голову перед своим высоким начальством и пригласил Первого Маршала Талига, проследовать в южную ставку, чтобы убедиться в том, что все содержится в надлежащем порядке. Эмиль чуть заметно фыркнул. Я с удивлением отметил, что мы с Оскаром были отнюдь не одиноки в своем отношении к рыжему генералу. Савиньяк тоже не слишком жаловал Манрика, как, впрочем, и сам Рокэ, учитывая с какой легкостью, он выслал Леонарда из столицы только потому, что требовалось угодить симпатичному мальчишке. «Ну и самомнение у тебя, Окделл» — я почти устыдился своих мыслей, таких приятных, но скорее всего ничем не обоснованных. Рокэ всегда поступал не так, как ожидали от него окружающие. Вот и тогда, в Нохе, ожидая появление Эстебана, сходя с ума от волнения за Валентина, я даже мечтать не смел о помощи со стороны маршала. Тем временем, Манрик развернул свою гнедую кобылу, и призвал маршала следовать за ним. Я не уловил из его речи (а говорил он долго) почти ничего, впрочем, о ее содержании, мне догадаться было несложно — основной темой были вконец обнаглевшие дикие варвары, что пересекали границу, жгли жавшиеся к границе деревушки, губили скот, убивали и разгоняли местное население. Я это все и так знал, видел собственными глазами последствия подобных набегов и куда более детально, нежели оставленный в тылу Манрик. Однако в прошлом все воспринималось иначе и война для меня была чем-то похожим на увеселительную прогулку, во всяком случае до того момента, пока маршал не приказал казнить Оскара. Куда ж мне, герцогу Окделлу, Повелителю Скал, в ту пору было от всей своей благородной души сочувствовать обездоленным и разорённым крестьянам? Я их и за людей-то не считал? Как и тянувшихся за Рокэ простых солдат, так быдло и расходный материал, который в тупости своей этого не осознает. … А теперь как, Ричард? Теперь, живя рядом с солдатами, и оставив свою спесь и герцогское высокомерие в холодных застенках Лабиринта, я думал о простых людях несколько иначе. Лишь оказавшись на пороге небытия, перед лицом прожорливой бездны, понимаешь насколько ценна и дорога жизнь и своя и чужая… Именно поэтому в душе я был рад даже тому, что ненавистный мне Колиньяр остался живым и пока невредимым. Хотя лично для меня живой Эстебан олицетворял определенную проблему. Когда же мы, побывав в ставке, добрались до дома губернатора и я, получив от Эмиля узду его коня и распоряжение устроить оного на конюшне, у меня появилась дополнительная причина не любить Колиньяра. Издали, украдкой наблюдая за ним, я был поражен тем, как ему, «навознику», дружески весело улыбается вышедший из дома представитель Честной братии — Оскар Феншо. Я знал эту улыбку, видел ее не единожды, обращенную в мою сторону, узнавал заговорщицкие, лукавые взгляды Оскара, который тот бросал в сторону приветствующего его Эстебана. И даже несмотря на то, что морально я был готов к тому, что Оскар не станет искать общества простого, неизвестного никому солдата и решил, что мне подобная дружба совершенно без надобности — видеть как Феншо с лёгкостью заменил меня Эстебаном было откровенно неприятно.