Сто шагов

 Гейб никогда не думал, что от матриати может быть столько проблем. И всегда надеялся, что его «половинка» будет горячим парнем или девушкой, но при этом не станет пререкаться, спорить и выставлять зрячего на посмешище. — Он выглядит убого, — произнес Милтон, отвлекаясь от разговора с Бальтазаром о том, как неплохо тот вчера потусовался в клубе. Занятия еще не начались, и они сидели в коридоре, наблюдая за проходящими мимо студентами. Габриэль без проблем различил в толпе нэко, что еле передвигал ногами.  Ночью домой Сэм не возвращался, отсидевшись в баре в обнимку с бутылкой. Отсыпался он там же, на самом дальнем столике, устало положив голову на сложенные на столе руки. Так что утром в общагу вернуться он не успел, время поджимало, поэтому сразу побежал в Академию. По этой причине внешний вид его был ужасным: синяки под глазами, убитое выражение лица из-за похмелья, да и одежда измята еще сильнее, чем было вчера. — Ты посмотри на Сэма. Это же ужас какой-то, — голос Гейба был прямо-таки наполнен безысходностью и обидой.  Бальт сразу с интересом стал осматриваться, желая наконец-то увидеть хваленого матриати своего друга, но, когда нашел взглядом высокую фигуру Винчестера, так и раскрыл в изумлении рот — он надеялся увидеть красивого ухоженного парня с невероятной улыбкой и чарующими глазами, раз он смог привлечь Габриэля, но жестоко ошибся. — Этот? — спустя пару секунд оцепенения Бальт засмеялся, из-за чего Гейб недовольно поежился и повел плечами — он никогда не думал, что его высмеют из-за его матриати. — Ты его что, имел с завязанными глазами? — Хэй, он симпатичный, если его отмыть, привести в порядок и одеть в нормальную одежду, — кивнул Габриэль, сложив руки на груди и не отводя взгляда от Сэма, который старался как можно более незаметно проскользнуть мимо толпы, оставшись незамеченным. — Окей, я расскажу тебе секрет — он нэко. Так что скорее я дрочил на его ушки, — он вздохнул тяжело и измученно. — Чувствую себя как влюбленный кретин. — Ого, — услышав про уши, Бальтазар заметно оживился, но он тут же разочарованно вздохнул, вспомнив, что Сэм все равно ходит в этой дурацкой шапке и ушей своих не показывает. А после зрячий вообще напрягся и внимательно посмотрел на друга. — Что значит влюблен?.. — Нет. Черт. В задницу любовь, — тут же покачал головой Гейб. — Просто… хочу его. Хочу как свою собственность, обладать им, сделать своим, чтобы он подчинялся полностью. Хочу это тело. Знаешь, просто такое чувство внизу живота, словно легкое жжение. Хочу преклонить перед собой. Это как спор… Этот матриати ужасно упертый. — Так возьми его! Он принадлежит тебе, ты еще не понял? — Слушай, я не могу так, когда меня не хотят в ответ. Хочу видеть желание в его глазах, — хмуро произнес Габриэль, немного толкнув друга в бок локтем. — Только не говори, что своего матриати ты просто валил и трахал, пока он сопротивлялся. И вообще, Сэм будто со мной не связан, он не особо подчиняется. Протестует и царапается. — Да, — на вопрос друга Бальтазар отреагировал вполне спокойно. Он был осведомлен во всех этих делах лучше, чем Габриэль, и потому считал, что разбирается в психологии матриати тоже лучше. По крайней мере, матриати был у него уже третий год, и при этом тот даже не жаловался, они были неплохой парой, в которой оба друг друга уважали. — Я не делал ничего грубо, старался быть нежнее… Знаешь, они все сначала сопротивляются, мол, не хочется им, а потом сами втягиваются и просят больше, — усмехнулся Бальтазар, поигрывая брелоком и ключами от машины. — Ты же сам чувствуешь, что связан с ним. Это никуда не пропадет ровно до тех пор, пока он не умрет или не освободится. Это как тугой узел внутри тебя, от которого никак не избавиться и не развязать его. Ты постоянно будешь чувствовать эту связь. — Я чувствую. Но черт, это странное желание внутри… С одной стороны хочется приручить эту сучку, а с другой — что нахрен оно мне сдалось. — Ну, посмотри на него, — кивнул Бальт своему другу: Сэм стоял у двери аудитории совершенно один, сжимая длинные рукава своей толстовки и затравленным взглядом осматривая всех вокруг. Он был как тень, он словно желал слиться со стеной, чтобы его никто его не замечал. Но нормальные зрячие и так даже не смотрели в его сторону, просто проходя мимо этого чучела. — Он еще принесет тебе проблемы и погубит репутацию. Потому что это довольно странно — видеть у такого зрячего такого матриати. — Я обязательно немного «подлатаю» его, чтобы хотя бы в меня потом не тыкали все остальные пальцами и не смеялись, — уверенно произнес Милтон, вставая с места и слегка потягиваясь. Он поздоровался и обаятельно улыбнулся прошедшей мимо девушке, своей знакомой, и проследил за тем, как она уходит, виляя бедрами. — Он настолько ужасен, да? — спросил Габриэль, когда снова перевел свое внимание на друга. — Ну… Он сегодня немного не в себе, — хохотнул Бальтазар, вновь окинув кота взглядом, а после потащил друга к аудитории, когда профессор открыл дверь и пригласил студентов войти. — Ага, совсем немного, — недовольно пробурчал Габриэль, поднимаясь по ступенькам на четвертый ряд и кидая свои вещи на парту. Заняв место, он уселся удобнее и повернулся к другу, так как разговор явно был не закончен. — Мне нужно как-то заманить его к себе. Сэм из третьей общаги, куда я не хочу не то чтобы трахаться идти, но вообще переступать порог, — Гейб скривился так, словно общага действительно вызывала в нем такое отвращение. — Сделай это в закрытой аудитории или же в туалете. Знаешь, как это романтично? — рассмеялся Бальтазар, но после прекратил и стал тише, ибо препод поднялся, серьезным взглядом осматривая собравшуюся группу, готовый начать читать свой предмет. — Так, ладно, потом договорим, иначе мистер Роман опять поднимет истерику.  Габриэлю тоже пришлось замолчать и остаться размышлять одному. Уж если ему не повезло с таким матриати, то он хоть продолжит поддерживать свой статус благодаря хорошей учебе и похвалам от профессоров. Тему, которую рассказывал мистер Роман, он уже выучил наизусть, когда было нечем заняться на выходных в общежитии. Так что теперь зрячий усердно стал думать над тем, как ему поступить с Винчестером.  На перемене он подошел к Джеймсу, соседу Сэма по комнате и его одногруппнику, которого он чудом запомнил, чтобы разузнать, где ошивается его бестолковый матриати. Габриэль искал его уже половину перерыва, но нигде не мог натолкнуться на этого кота, или попросту не замечал его. — Можно тебя на пару слов?  Красноволосый парень кивнул своему другу, чтобы тот не беспокоился и шел дальше на пару, а затем немного взволнованно посмотрел на Милтона. Все же его еще ни разу не звал поболтать чужой зрячий, и Джеймс даже успел подумать, что влип в неприятности. Он сцепил пальцы в замок и как можно спокойней посмотрел на Гейба. — Что-то случилось? — Нет. Но я бы хотел узнать, не видел ли ты Сэма, — Гейб облизал губы и улыбнулся. Он всегда умел становиться милым и обходительным, когда нужно было получить информацию. А Винчестер ему сейчас очень был нужен.  Матриати заметно расслабился, поняв, что Милтон всего лишь спрашивает о Сэме и его это никак не касается. Была в нем такая слабость перед сильными зрячими, постоянное ощущение страха, и никакой другой матриати этом его пристыдить не мог. — Мы недавно были вместе в столовой, а потом я не знаю, куда он пошел, — скованно пожал плечами Джеймс. — Сейчас у нас пара на третьем этаже, если увижу его, то могу сказать, чтобы подошел к тебе. Пойдет? — предложил он. — Нет, я знаю, что он не придет, — протянул Габриэль. — Не говори ему, пусть это будет нашим секретом, — он подмигнул парнишке и пошел в сторону своей аудитории. У него было еще две пары, так что Сэма найти он решил потом. Ведь разъяснить всю ситуацию нэко за пару минут он бы точно не успел, учитывая то, насколько Винчестер упрямый и не желает никого слушать.  Вот только Милтон совсем не думал и не ожидал, что с Винчестером он столкнется совсем скоро, спустя полчаса. И что это произойдет при посторонних зрителях. Если бы Гейб мог знать о таком, то точно сделал бы что угодно, чтобы отправить Сэма в общежитие раньше времени и предотвратить собственное унижение.  В кабинет аудитории, в которой проходила пара у группы 303 «А», Сэм постучался тихо и робко. Когда донесся голос мужчины, приглашающий войти, нэко открыл дверь и прошел к столу профессора. Он зажимал перепачканной кровью рукой свой нос, надеясь так остановить кровотечение. Кот выглядел максимально жалким и беззащитным, желая тотчас провалиться под землю, лишь бы тридцать пар глаз не смотрели на него столь заинтересованно. Он ненавидел быть в центре внимания, особенно по такой идиотской причине. И в подобные моменты Сэм очень желал иметь способность хамелеона, чтобы легко теряться и быть незаметным в любой обстановке. — Вас прислала миссис Ровена? — догадался профессор, поняв, что лишнего слова из этого несчастного парня и не вытянешь. А все преподаватели знали и привыкли к тому, что посреди пары к ним мог заявиться чей-либо матриати, на которого было наложено заклятие. Это была неплохая практика для зрячих, а также демонстрация своих умений перед преподавателем. — Проходи. Кто твой зрячий? — Габриэль Милтон, — проговорил Сэм, не поднимая головы. Но все же голос его был твердым.  По аудитории сразу прошлись смешки: перед всеми стоял ужасный на вид парень, из носа которого хлестала кровь, испачкав и без того отвратную толстовку. О, это точно станет предметом многих обсуждений! Потому что зрячий и матриати были совсем не похожи и не подходили друг другу. Они были как магниты с одинаковыми полюсами, и по законам должны были отталкиваться, но никак не притягиваться друг к другу.  Габриэль только и мог, что недовольно фыркнуть на эти смешки. Он готов был убить это паренька на месте, придушить или сделать что похуже. Почему именно сегодня?! Гейб понимал, что его репутация вот-вот может полететь в сточную канаву из-за одного облезлого кошака.  Милтон поднялся с места и, стараясь сохранять спокойствие, спустился вниз. Он собирался наглядно показать, как снимается заклятие, и что с этой задачей он явно не облажается. Все же он был одним из лучших в классе, и поэтому хотел утереть нос всем, кто сейчас смеялся за его спиной.  Быстро оказавшись напротив нэко, он притянул его за толстовку к себе и недовольно прошептал на ухо, скалясь: — Сегодня после пар ты точно зайдешь ко мне! Пора приводить тебя в порядок и делать матриати факультета «C» минимум, — Гейб чуть отпихнул его от себя, и если бы он сделал это немного резче, то Сэм точно бы плюхнулся на задницу. Габриэль не желал сейчас марать руки кровью, так что на всякий случай отстранился на один шаг. В отличие от Сэма выглядел он как всегда превосходно: в темных джинсах и дорогой синей рубашке. Ни единой складочки не было на его одежде, и выглядело это опрятно и красиво. — Что? — прохрипел Сэм. Он смотрел на своего зрячего, прижимая к носу уже полностью пропитанную кровью салфетку. — Я в «F» из-за отсутствия выделяющихся способностей, сил и знаний, а не из-за внешнего вида. — Потом расскажу тебе, как тут все делится еще и на престиж, — уже более спокойно ответил Гейб и повернулся к профессору, смотря на него с уверенной улыбкой на губах. — Заклинание довольно простое, профессор.  Он в нескольких словах объяснил суть заклинания, наложенного на матриати, а после развел руками, сделал плавное движение, с легкостью обходя несложную защиту и снимая его.  У Сэма тут же перестала идти кровь, и он наконец-то смог вдохнуть свободно, полной грудью. Он шмыгнул носом, переминаясь с ноги на ногу и понимая, что профессор уже не обращает на него внимание. Винчестер больше не мог здесь оставаться, ему нужно было привести себя в порядок и возвращаться в кабинет, чтоб дальше слушать лекцию миссис Ровены, что отчего-то с первой же пары невзлюбила его. И потому он тихо выскользнул за дверь. — Прекрасно сработано, мистер Милтон, — похвалил профессор своего студента и вернулся на свое место, чтобы продолжить более подробно рассматривать заклинания подобного характера. А сам зрячий, тихо извинившись, вышел из кабинета вслед за котом. Все же этот профессор не любил, когда его прерывают.  Габриэль вошел в туалет и запер за собой дверь на задвижку. — Что это было?! — потребовал ответа Габриэль, протянув Сэму платок. — На.  Сэм не стал принимать вещь, который ему подали как собаке — небрежно и брезгливо. Он оторвал побольше бумажных салфеток и стал вытирать свое лицо ими, избавляясь от крови. — Ты о чем именно? Я не просил делать меня подопытной крысой, на которой рассматривают заклинания. — Да, но откуда она в курсе, что у тебя вообще есть зрячий? — рыкнул Милтон, смотря на чересчур спокойного Сэма и желая придушить его за то идиотское представление, во время которого Гейб опозорился из-за того, насколько обшарпанным и жалким выглядел его матриати. Ему казалось, что он до сих пор слышит тихий шепот за своей спиной. — На нас с тобой что-то вроде клейма, ты и сам знаешь. Это чувствуют все зрячие, у которых хотя бы средний уровень силы! А преподаватели явно переваливают за отметку «средний уровень». Так что не надо взваливать все на меня! — Сэм вновь отвернулся к зеркалу и провел смоченной в воде салфеткой по подбородку. Теперь он был чистым, оставалось только стянуть толстовку и проходить одну оставшуюся пару в футболке, ведь заклинания на чистку одежды он не знал. — Я взваливаю на тебя, потому что ты выглядишь как самое отсталое дерьмо этой Академии. И нужно заняться твоим имиджем, раз уж теперь официально ты мой матриати… — начал было толкать свою речь Габриэль, но Сэм просто выкинул грязные салфетки в урну и пошел к двери. — Я ухожу. Иди уже на свою пару.  Габриэль сжал его плечо, когда Сэм попытался обойти его стороной. Он повернул парня лицом к себе и прищурился, смотря на него с непонятным выражением, от которого у Сэма пробежал холодок по спине. — Я не договорил, — грубо произнес Гейб, сильнее сжимая свои пальцы. — Мы начнем менять тебя прямо сейчас. И начнем с послушания, — он резко впечатал Сэма в стену, успев положить другую ладонь на его затылок, чтобы тот не ударился головой, и после стянул с него капюшон. Габриэль тут же довольно усмехнулся, увидев так понравившиеся ему кошачьи ушки, разряжавшие обстановку.  Сэм поначалу замер, даже не поняв, что произошло, и почему перед ним неожиданно оказалась стена, но потом стал извиваться змеей, рыча и вырываясь. — Отпусти меня, ублюдок! Не смей даже прикасаться ко мне! — О, нет. Пора приручить тебя, котенок, — улыбнулся Габриэль холодной ухмылкой, способной пронзить до самых костей. Он легким движением кисти заставил руки Сэма прижаться к стене без возможности двинуть хотя бы пальцем. Гейб еще довольней усмехнулся, начиная расстегивать ремень парня. Нет, он никогда не хотел и не собирался заставлять матриати спать с ним, но Сэм… Сил терпеть его не оставалось. Вредный, упрямый, он был словно заноза в заднице, доставляя сплошные неприятности. Достал.  Сэм зажмурился. Его пробивала крупная дрожь. Вот то принуждение, которого он так боялся. Он до последнего хотел верить, что Гейб с ним так не поступит, надеялся, что из-за такого внешнего вида зрячий даже не захочет к нему прикасаться. Но он ошибся и сейчас с ужасом осознавал это.  Может, в первый раз, во время того пьяного секса каждые поцелуи и прикосновения дарили удовольствие, но сейчас одно лишь присутствие Габриэля вызывало омерзение. — Пожалуйста, не надо! — попросил Сэм. Вся гордость куда-то улетучилась. Он лучше готов был умолять Габриэля, просить, обещать больше не доставлять ему проблем, чем оказаться пришпиленным к стене. Все что угодно, чтобы его не принуждали. Он знал, что через это проходят многие матриати, и никак не желал оказываться в их числе. — Не-е-ет, мы с тобой должны наладить связь, ушастенький мой, — улыбнулся Габриэль, погладив его по щеке. — Не переживай. Если расслабишься, то удовольствие перепадет и тебе, — усмехнулся Милтон, одним щелчком пальцев полностью избавляя нэко от одежды, чтобы не тратить зря время. И чтобы не успеть передумать, ведь хоть и сейчас Гейб был переполнен уверенностью, но в следующее мгновение он уже мог осознать всю низость своего поступка и отступить.  Парень улыбнулся, увидев тело Сэма, начиная медленно поглаживать его, а после опустился губами на соски, на пробу их посасывая. А как только те встали, то не сильно прикусил, чуть оттягивая их.  Сэм опустил голову, пряча лицо, жмурясь и не желая видеть все то, что вытворял Гейб. Хотелось кричать и драться, и он бы делал это, если его так не обездвижили. Поняв, что мольба не поможет, что Гейб настроен решительно, надежда покинула Сэма. Сейчас он мог делать только одно — начать пытаться вырываться и сыпать проклятия в адрес Габриэля на непонятном тому языке. Он перестал беспокоиться о том, что его могут избить, и готов был применить все способы от просьб до драк, лишь бы освободиться. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — Я знаю, я тоже тебя ненавижу. Я ненавижу и себя за то, что это именно ты. Упертый, неухоженный и неотесанный девственник, — зашептал Габриэль, проделывая то же самое с другим соском, а затем отстраняясь и ласково дуя на них, замечая как те превратились в напряженные горошинки.  Сэм открыл глаза и опустил на него взгляд. Глаза были сухими, без намека на слезы, хоть это все это и вызывало у парня волны отвращения и душевной боли. — Не медли. Делай свое дело, ублюдок, и проваливай отсюда, — прошипел кот. Он хотел, чтобы пытка скорее закончилась. Чтобы Габриэль взял его и ушел как можно скорее, оставив Сэма один на один с собой. — Ты привязан ко мне навечно, — прошептал Гейб на ухо Сэму, начиная теперь уже покусывать мочку, медленно поглаживая одновременно с этим член матриати, сжимая его несильно в руках. Он не хотел выглядеть диким животным с одним лишь желанием унизить и трахнуть, он желал получить удовольствие не только сам, но и помочь Сэму. Ведь он помнил слова Бальтазара о принуждении и надеялся, что Сэм перестанет вести себя как сучка с недотрахом. — Послезавтра, после пар ты придешь ко мне… Никакого секса… Я не трону тебя, но помогу подняться по рангу, — прошептал Габриэль, проводя носом по скуле Сэма. — Я позволю тебе «отлипнуть» ногами от стены, а ты ими обними меня. Хорошо?  Сэм скривился и постарался отвести голову в сторону, чтобы свести их контакт до минимума. Его воротило от одного запаха тела Габриэля. И, что самое ужасное и страшное, его воротило от самого себя: член уже затвердел и требовал больше ласки, больше касаний. — Я разорву тебя на кусочки, как только ты отпустишь меня. Я ненавижу тебя, Милтон. — Ты не тронешь меня, потому что твое тело говорит об обратном желании, — довольно улыбнулся Габриэль, чувствуя у себя в руках потвердевший член. Он опустился на колени и медленно провел по нему языком, взяв головку в рот, облизывая ее, чувствуя вкус Сэма. И если признать, то ему нравилось. Стерев языком выступившую каплю смазки, Гейб выпрямился. Он снял заклятие с его ног и приподнял Винчестера за бедра. — Давай же, обними меня ногами за талию, детка. Я честно хочу сделать нам хорошо. — Я не всегда волен контролировать свое тело, — и действительно в этот момент Сэм ненавидел себя и свое тело за то, что оно так отзывается на касания и чужие поцелуй, что внизу живота все приятно тяжелело. Он не хотел этого, не мог желать. Он четко знал и ощущал, что Габриэль ему не нравится, но тело почему-то решило действовать отдельно от желаний. — Освободи руки, и я смогу сделать больше… — Ага, расцарапаешь меня, — улыбнулся Габриэль, шлепнув парня по упругой ягодице, а после не сдержался и стал грубо снимать ладонями обе половинки. Милтон зарычал, впиваясь зубами в шею Сэма, несильно покусывая кожу и оставляя собственные метки. — Давай, я научу тебя слушаться: если сделаешь так, как говорю я, то больно не будет, а если продолжишь возмущаться, то… Ну, ты сам понимаешь. А мы ведь не хотим, чтобы ты пострадал? — не спросил Гейб, а рыкнул, видя одно лишь презрение в глазах парня, и после залепил ему пощечину. — Живо сделал так, как я сказал. — Выкуси, — голова Сэма мотнулась в сторону. Это только больше раззадорило его, он стал активно пинаться освобождёнными ногами, один раз серьезно сумев задеть своего мучителя, и это принесло хоть и небольшую, но настоящую радость и удовлетворение. — Ты такой упертый, — разочарованно вздохнул Габриэль, сделав круговое движение пальцем: теперь Сэм упирался щекой в холодную стену. — Я хотел по-доброму, — пожал он плечами, расстегивая свой ремень и вытаскивая его из петель джинс. Он сложил тот пополам и один раз ударил Сэма по ягодицам. Он решил отыграться на этом позже, и когда нэко тихо зашипел от боли и немного оттопырил зад, то Габриэль резким движением ввел в него смазанные пальцы. — Ах! — Сэм сорвался на болезненный стон от неожиданного и неприятного проникновения. Глаза его защипало от слез, и он стал быстро моргать, чтобы не расплакаться. Прохладная белая плитка на стене покрылась влажным паром от тяжелого дыхания. — Даже зная, что матриати умирают, когда умирают их зрячие, то я бы все равно хотел вырвать твое каменное черствое сердце, кретин! — Ну, тогда я с радостью сдохну вместе с тобой, ублюдок, — улыбнулся Габриэль, грубо трахая его двумя пальцами. Он стал толкаться в него, растягивая внутри, а когда нашел бугорок, стал непрерывно мять. Он хотел услышать возбужденное мычание, стоны, желание Сэма. Да, ему этого определенно не хватало. Но вместе с этим он хотел унизить и опустить Винчестера в его собственных глазах.  Сэм сжал руки в кулаки, вонзаясь острыми когтями в свои ладони, и сейчас даже было хорошо, что сила держит у стены, иначе он не смог бы устоять на ногах. Неожиданная волна удовольствия пробежалась по телу, против воли заставляя утробно простонать. И Сэм изо всех сил постарался приклеиться к стене, лишь бы позорно не подаваться на пальцы зрячего. — Давай, я же знаю, тебе хорошо, — прошептал Габриэль, начиная активно массировать простату. Он опустился другой рукой к члену Сэма и стал скользить ладонью по всей длине, особенно лаская самую чувствительную уздечку. У самого Милтона уже все горело изнутри. Пусть Винчестер старательно и сдерживал себя, но Гейб уже маленькой победой считал то, что кот неосознанно пытался насадиться глубже на пальцы.  И черт, Сэму было действительно хорошо… Внизу живота стало так тепло и тяжело, а кровь словно закипала внутри. Как он хотел делать такое, как хотел получать поцелуй, слышать жаркие слова в свой адрес, чувствовать себя желанным и нужным, как хотел вновь еще раз ощутить внутри твердый пульсирующий член… Но только по собственной доброй воле. Сейчас Винчестера принуждали, и от приятных ощущений он не перестал ненавидеть Габриэля. Ненависть, казалось, росла всё больше одновременно с возбуждением. — Детка, пора уже раскрепощаться, — улыбнулся Габриэль, добавив третий палец, начиная растягивать его, чтобы после можно было трахнуть его как следует. — Ты помнишь, как кричал о том, что у меня маленький член? Так вот, ты все еще думаешь так же? — Не надо. Поиграли и хватит. Я… прошу тебя, — попробовал взмолиться в последний раз Сэм, чуть подрагивая из-за его действий. Он хотел цепляться и скрести когтями, но стена была слишком гладкой для этого, и ладони каждый раз съезжали вниз. — Ах. Нет… Пожалуйста… — Поиграли? Играл я, когда уговаривал тебя. А теперь все будет по-моему, — властный голос раздался прямо над ухом Сэма. Габриэль убрал пальцы и смазал свой член. Его бесило, что вместо продолжения Сэм молил остановиться. И он дико хотел нэко прямо сейчас, до невыносимой боли в животе и паху. Парень заставил Сэма немного прогнуться в спине, а после развел ягодицы в стороны и приставил головку к растянутому входу. — Аа-ах! Нет! — вскрикнул Сэм и всем телом прижался к стене, напрягаясь и сжимая мышцы, не давая парню легко входить в него. Он задрожал как лист на ветру, ощущая большой и твердый член.  Гейб рыкнул, сильно ударив парня ладонью по ягодице, из-за чего после точно остался бы след. — Расслабься или порву тебя. А даже с магией твой порванный зад будет ужасно долго заживать, — рыкнул он, сжав волосы Сэма, чуть повернув к себе и кусая его за губу.  Винчестер слабо всхлипнул, но даже сейчас он не плакал, а лишь жмурился от боли, прижимая рыжие ушки к голове и пытаясь отвлечься на впивающиеся в кожу ладоней когти. — Ты… Ты урод… Не думай, что это так просто сойдет тебе с рук… — выдавил он из себя, чувствуя как член медленно входит в него. — Сойдет, детка, сойдет, — уверенно прошептал Габриэль. Он был зрячим Сэма и имел право вертеть им так, как захочется. Правда сейчас он осознал, хоть и слишком поздно, что к парню нужен другой подход: от грубости он только зажимался и отдалялся, а вот под лаской почти готов был сдаться, как понял Габриэль по тем стонам, когда он ласкал простату. Гейб стал медленно покрывать шею парня поцелуями, входя в него едва ли не по миллиметру при каждом поцелуе.  Кот был таким горячим и желанным, что сдерживаться едва хватало сил. Он идеально туго сжимал его изнутри, и было животное желание сорваться и начать резко и глубоко толкаться в это тело.  Но внезапно сопротивление ослабло. Сэм неожиданно сдался, невольно расслабляясь и позволяя ему войти в себя. Нет, он по-прежнему не горел желанием к Габриэлю, но все же понимал, что самому так будет менее болезненно. — Ты больной извращенец… — тихо и безжизненно проговорил он и мотнул головой в сторону. Только не поцелуи, он не хотел чувствовать прикосновение его губ к себе. — Это ты извращенец, не давать мне такое тело, — пробормотал Габриэль, срываясь на тихий стон и начиная медленно двигаться внутри Сэма. Он сжал его бедра и стал входить под нужным углом, чтобы нэко наконец осознал все плюсы секса.  Сам Милтон тяжело дышал, чувствуя, насколько Сэм горячий внутри. Он зарылся пальцами одной руки в его волосы, чуть сжимая их, и стал вылизывать и нетерпеливо покусывать любимые кошачьи ушки, прижимаясь торсом к пояснице Винчестера. — Двигайся быстрее, — велел Сэм прямо как в ту ночь. Поведение так резко поменялось. Он прогнулся сильнее, все же не отрицая, что от движения Милтона так необыкновенно хорошо и сладко внутри, хоть стоны и разрывали горло. Кот хотел перестать сдерживаться, расслабиться окончательно и получить хоть какое-то удовольствие от этого, но это бы означало победу Габриэля. Что он сломил его. Что сделал своей сучкой. — Смотрю, у кого-то есть желание? — усмехнулся Габриэль, начиная двигаться быстрее, толкаясь в Сэма, из-за чего по уборной стали раздаваться пошлые звуки удара кожи о кожу, шлепки. Совсем скоро Гейб забил на все, хотя позиция Сэма как бревна огорчала, и стал толкаться резче, глубже и совсем не стесняясь своих собственных стонов. Он выходил почти на всю длину, оставляя внутри только головку, а после одним движением вновь вгонял член до упора. Гейб жарко целовал шею и скулы Сэма, не отказывая себе в удовольствии оставлять больше засосов на гладкой коже. — Ах! — несдержанно выдохнул Сэм, когда Гейб резко вошел него и прошелся головкой по простате. И этого хотелось больше и больше, больше таких движений. И Габриэль двигался именно так, идеально, заставляя вздрагивать каждый раз от прошибающего все тело жара. В определённый момент в голове что-то щелкнуло.  «Хочу принадлежать только ему».  Но Сэм быстро и испуганно отмел от себя глупую, дурацкую мысль. И стал молиться, чтобы все это закончилось как можно быстрее. Даже если каждое движение дарило невероятное удовольствие, от которого подкашивались ноги, от которого он готов был кричать, Сэм хотел, чтобы все прекратилось сию же секунду. Наверное хотел.  Еще несколько минут этих сорванных движений, звук ударов кожа о кожу, и Винчестер выгнулся в спине и кончил, пачкая стену перед собой. Но и тогда он прикусил свою губу до боли, лишь бы не издать громкого стона.  Габриэль слышал лишь тихое мычание, да и этого было достаточно, чтобы понять, что Сэму было хорошо. Он сделал пару толчков в узкого, сжавшегося парня, и кончил в него, тяжело дыша, уткнувшись носом в плечо Сэма. Небывалое тепло и легкость наполнили все тело зрячего. — А теперь не липни ко мне, противно, — проговорил Сэм сразу, как только отдышался. — Уходи. Я не хочу тебя больше видеть… — Прекрати, нам было хорошо, — Гейб поцеловал его в взмокшую спину, но после отстранился, убрав магию и почти поймав Сэма, чтобы тот не упал.  Но Сэм сам медленно и слабо осел на колени. Он чувствовал себя и хорошо, и дерьмово. Довольно странное сочетание. В груди было больно, словно загнанная как птица в клетку душа желала вырваться. — Уходи, молю… — Я бы с удовольствием, но не оставлю тебя сейчас тут, — произнес Габриэль так, словно только что ничего не было, словно не он вбивался в жаркую тесноту тела и прижимался грудью к взмокшей спине нэко. Он магией очистил всего Сэма, а заодно и его не самую симпатичную и перепачканную в крови от заклинания преподавателя одежду, и одел его щелчком пальцев. — Пойдем, отоспишься на мягкой кровати?  Сэм поднялся на ноги, чуть пошатываясь. Зад приятно побаливал, но он хотел схватиться за нож и оставить порезы на своем теле в наказание за то, что кончил. Его изнасиловали. Он получил удовольствие. И чувствовал себя сейчас настолько неуютно в собственном теле, что хотелось выпрыгнуть из этой шкуры, если бы только это было возможно.  Но сейчас он мог только уйти. Сэм бросил взгляд на Габриэля, когда стоял у двери. И этот взгляд, наполненный болью, словно выбил землю из-под ног зрячего. А потом Винчестер просто вышел за дверь и, не помня себя, пошел прочь из Академии.  Габриэль совсем не получил того, что ожидал. У него по-прежнему не было верного, послушного и влюбленного в него после потрясного оргазма матриати. Ситуация только усугубилась, а взаимоотношения стали совсем ни к черту.

***

 Сэм был в подавленном состоянии и сидел в комнате, закутавшись в плед. Он вел себя как живой мертвец, чем вызывал большое беспокойство у друга, пытающегося впихнуть ему чашку с горячим чаем.  Но после того, как в дверь постучали и вздрогнувший кот едва не пролил на себя этот чай, Джеймс оставил попытки напоить его. Его просить не нужно было, он сам встал, открывая дверь. На пороге был неизвестный парень со старшего курса, кажется. — Сэм Винчестер тут живет? — уточнил аркаин, а после, увидев того на кровати, протянул Джемсу сумку Сэма, в которой вместе с учебниками лежала еще и голубая коробочка, перевязанная бантиком. — Ему просили передать, — просто отчеканил тот.  Джеймс принял все и даже не успел спросить от кого это, как парень убежал. — Тебе тут сумка и явно подарок. — Можешь бросить сразу в мусорку, — безразлично сказал Сэм и повернулся на другой бок, разглядывая затянувшиеся корочкой крови отметины от собственных когтей на ладони. — Ну, давай хоть посмотрим что там? — предложил Джеймс и сел на кровать, вертя в руках коробочку. Раз Сэм не хотел, то он сам осторожно открыл ее. Коробка была довольно увесистая, и когда Джеймс ее открыл, то из нее буквально «выпрыгнули» вещи. Видимо, отправляющий старательно и насильно их туда впихивал. Там были симпатичные новые джинсы, светлая рубашка и подходящая к ней по цвету шапочка. — Сэм, тут… одежда, — растерянно проговорил парень, окончательно переставая понимать происходящее, и заглянул на дно коробки, вдруг там какое послание завалялось или еще что. Там действительно была записка.  

«Наденешь завтра в Академию. Отказы не принимаются! И, Сэмми, сделай это. Я не хочу терять свой статус, который выстроил с трудом. Но готов помочь тебе с твоим.»

 Вот так. И ни слова извинения. — Я сказал, выкинь. Мне не нужны подарки этого козла. — Так ты расскажешь что случилось, раз ты пришел такой убитый? — осторожно поинтересовался Джеймс, аккуратно складывая вещи обратно в коробку и пытаясь их там закрыть, что давалось с трудом. Сэм не хотел принимать подачек Гейба после того, что произошло, и вещи брать не собирался. — Он меня изнасиловал.  Джеймс раскрыл рот, пораженно уставившись на своего соседа. Но что он мог сказать в этом случае? Что удивлен? Нет, это не так. Он был матриати дольше Сэма, так что прекрасно знал, что в этом мире царит безнаказанность, что правят здесь зрячие. Они могут творить что заходят, и изнасилование никого не удивляло. Но парню искренне было жаль, что его друг прошел через это унижение. — Черт. Да ты еще… бодрячком, — он с ног до головы осмотрел нэко. — После первого своего раза я целый день из постели не выбирался. — Он тебя сильно бил? — нахмурился Сэм. У него внутри все кипело и готово было разорваться от приступа злости и беспомощности одновременно. Он хотел справедливости, жаждал наказания для этих напыщенных уродов, пугающих одной лишь своей силой. Но что он мог поделать? Заявить в полицию? Тут закон действовал совсем не так. — Я не особо хотел его слушаться, вырывался. А он был пьян и хотел. Он сильнее и выше, так что зря я это делал, — вздохнул Джеймс.  По поведению парня Сэм понял, что Джеймс давно свыкся с такой своей участью и перестал хоть как-то перечить своему зрячему. И Винчестер боялся, что воля может покинуть и его, если Габриэль продолжит так поступать, наказывая за неповиновение. — Мне жаль. Но знаешь… Я даже получил удовольствие. Только это не значит, что мне не было противно, — Сэм вздрогнул так, словно все еще ощущал на себе руки Габриэля, и кожу жгло от поцелуев, и пытался стряхнуть с себя грязь. По приходу он надолго завалился в ванну, пытаясь оттереть от себя отпечатки касаний чужих губ и рук.  Джеймс покачал головой, прекрасно понимая, о чем говорит Сэм. В первое время он тоже испытывал отвращение к своему зрячему, хотя тот уже вел себя нежнее и заботился не только о доставлении наслаждения самому себе. — Такое противоречие бывает, когда воля сердца не состыковывается с телом. — Да. Только я ненавижу за это себя даже больше, чем его. За то, что отзывался и дарил ему удовольствие слушать свои стоны, — Сэм поджал губы. Да, он ненавидел себя, за то, что тело его так предало. Хотелось переместиться в новое, чистое и невинное тело, не опошленное и не загрязненное зрячим. — Это так мерзко. Почему мне было хорошо? Не могу с этим смириться. Не могу перестать думать и винить себя.  Джеймсу не нашлось что ответить, ибо он сам не знал ответа. Может, потому что между зрячими и матриати была особая связь, и если оба не старались подавить ее, то все равно оставались друг для друга лучшими и самыми желанными партнерами. Но Сэм терпеть не мог слушать про чертову связь. — Забудем об этом, — первый произнес Сэм после недолгого молчания. Он потер переносицу и шумно выдохнул, вставая с кровати и носочком слегка пиная коробку, которую Джеймс убрал на пол. Нужно будет вернуть эту подачку завтра Габриэлю. Показать, что Сэм от него независим, что он сам способен дать себе все необходимое.  Нужно было прикупить себе новой одежды. Но не потому, что так хотел Габриэль, а потому что сам нэко ощущал себя слишком жалким и никчемным уродом. Он ведь был довольно симпатичен, не стоило скрываться под ужасной одеждой, желая оставаться незамеченным. Теперь не было смысла быть в тени. Ныне Сэм придумал новую тактику — он постарается стать лучше, чтобы найти себе парня. Хорошего и доброго парня зрячего, который сможет защищать его от всех остальных и от Габриэля в особенности. — Мы забудем об этом. Если, конечно, тебе не хочется обсудить и выговориться. Просто знаешь, лучше один раз вылить словами весь тот поток негатива, что скопился в тебе, чем каждую ночь, засыпая, прокручивать все в голове, разрушая самого себя. — Нет. Это именно то, что я хочу забыть и перестать обсуждать, — произнес Винчестер.  Разговор был закрыт окончательно, и парни вместе отправились в ближайший торговый центр, где Сэм на последние деньги прикупил для себя приличную одежду.