Нет ничего заразней смеха

Стрендж довольно сильно волнуется, заходя в его палату. Здесь темно и прохладно. Не самое лучшее местечко, что тут скажешь. Сам же Валеска сидит посреди комнаты, связанный по рукам и ногам. В смирительной рубашке, ноги привязаны к стулу. Казалось бы, что он может сделать? Но Хьюго Стрендж всё равно волнуется. Как дитя малое, честное слово. Он садится на стул напротив своего пациента. Внимательно смотрит в лицо Джерома. По спине непроизвольно пробегают мурашки. Он выглядит жутко. Первое, что бросается в глаза, это его улыбка. Уголки губ, даже слегка нахально, подняты, будто ему абсолютно плевать, есть тут кто или нет. Но главное – это цвет. Губы такие красные, что кажутся накрашенными помадой. Это объяснимо, но всё равно жутко. Воткнув нож в шею Джерома, Галаван задел очень важный кровеносный клапан. Из-за этого лицо парня стало ужасно бледным, а, следовательно, все остальное ужасно ярким. И так темные глаза стали совсем черными (или так кажется из-за темноты?), рыжие волосы будто светились, губы алели, а синяки под глазами чернели глубокими провалами. Стрендж попытался отвести взгляд, но не смог. - Мистер Валеска... - начал было он, но парень тут же перебил его. - Сеньор. Сеньор Валеска, - он задумчиво склонил голову на бок. По голосу чувствовалось, что он нисколько не волнуется, даже наоборот, ему весело вводить доктора в ступор. - Простите? - переспросил Хьюго. - Ну, сеньор Валеска звучит куда лучше, чем мистер, не правда ли? - отвечал Джером, нисколько не смущаясь недоуменному выражению лица Стренджа. - Жаль, что моя матушка не трахалась с итальянцами. Он резко замолчал, уставясь на Хьюго своими темными, почти черными глазами исподлобья. Этот внимательный взгляд заставил Стренджа снова раскрыть рот: - Я думал, у вас ко мне будут вопросы посерьезней, - профессора разозлило то, как легко этот псих вывел его из колеи. Один глупый вопрос и доктор Стрендж в недоумении. - Серьезней? - удивленно протянул Джером, все также пристально разглядывая Стренджа. - Например, почему я жив, если я умер? Этот вопрос? - Именно, - ответил Хьюго. Тут Джером резко наклонился навстречу Стренджу так низко, насколько позволяли цепи, и полушепотом, словно посвящая в какую-то тайну, произнес: - Знаете? Моя смерть стала самым незабываемым событием в моей жизни... Его слова перебил его же собственный громкий смех. Хьюго передёрнуло. Нет, он уже, конечно же, видел и слышал это по телевизору, но вживую... Звонкий, абсолютно безумный смех вырывался из горла Джерома, бился о стены, отскакивал и создавал какую-то странную страшную мелодию. Стрендж терпеливо ждал, пока Валеска, наконец, успокоится. Прошло минуты две, когда в комнате наступила тишина. - Я вас понимаю, Джером, - осторожно начал Хьюго. - Это довольно-таки трудно осознать. Жизнь после смерти – это огромный шанс. Нельзя потерять его... - И долго вы уже занимаетесь воскрешением мертвых, док? - снова перебил его Джером, нарочно растягивая последнее слово. - Достаточно долго, чтобы не совершать ошибок, - ответил Стрендж с легким раздражением в голосе. - Я не зря вытащил вас с того св... - Судя по крикам ваших пациентов, - Джером явно веселился, издеваясь над профессором, - они очень благодарят вас за подаренный им шанс. Хьюго резко встал со стула. Этот парень вывел его из себя, неужели? Это было очень сложно, заставить профессора Хьюго Стренджа чувствовать себя дураком. Он улыбнулся Джерому одними губами, взгляд его выражал абсолютную неприязнь. - Не волнуйтесь, вы тоже вскоре будете благодарить меня, - Стрендж направился к выходу из палаты, - ведь вы станете одним из них.

***

Знаете, какое шоу в Готэме самое лучшее? Нет? А вот я знаю. Называется "Психи за обеденным столом", место проведения лечебница Аркхэм для душевно больных, остров Нэрроуз, Готэм-сити. Ладно, не могу сказать, что это совсем не весело, но только если смотришь со стороны. А меня, представляете? Меня заставляли играть в Гуся! Очень странная игра, если быть честной. Психи ходят вокруг стола и тычут друг другу в головы... Но какого было мое удивление, когда среди играющих я увидела никого иного, как самого Освальда Кобблпота. Да-да, я знаю кто это. Я читала о нем в Готэмской газете. После смерти некой Фиш Муни этот парень держал за хвост всю мафию города! Не знаю, могли бы вы уже догадаться или нет, но мне, сколько себя помню, больше нравились злодеи. В фильмах, книгах и даже мультиках... А по-моему, это нисколько не удивительно. ... Молчи. Просто молчи. Так вот, представьте, как я удивилась, увидев этого крутого парня среди психов, играющих в Гуся! Хмм... А может это и не такая уж плохая идея сыграть с бывшим готэмским мафиози, а? Но мысль эту воплотить в жизнь я не успела. Ко мне подошел мой лечащий врач. Стрендж, как и вчера был одет с иголочки. Строгий костюм, лакированные ботинки и круглые очечки. Он обвел своим заинтересованным взглядом сначала всех присутствующих, а потом обратился лично ко мне. - Мисс Джоук, - сказал, положив руку мне на плечо. - Вы не забыли о нашем вчерашнем уговоре? Каком таком уговоре? ... Без понятия. Видимо, увидев на моем лице полное недоумение, Стрендж пояснил: - Процедуры, терапия. Ваше лечение. Лечение. Нуу, я не то чтобы чувствую себя больной. Может, в какой-то мере это и так, но... Черт, я никуда не хочу с ним идти. Но кто ж меня будет спрашивать? Мы дошли до его кабинета. Внутри стояли два, внушительного вида, санитара. Вот теперь мне точно не по себе. Они выглядят устрашающе. И почему Стрендж так странно улыбается? Он кивает одному из мужчин в медицинской форме и тот встает спиной к двери. Так, значит, путь к отступлению закрыт. Прекрасно. - Не поймите меня неправильно, дорогая Мики, - я напряглась. Мое короткое имя в его устах звучало пугающе, - я ведь сперва ученый, а потом уже врач. Стрендж медленно пошел прямо на меня. Я попыталась отстраниться, но врезалась в громадного санитара. Взглянув вновь на своего любезного лечащего врача, я заметила в его руке шприц. Черт...

***

И вот теперь я здесь. Где? У меня спрашиваешь?! Если честно, я и правда, не знаю, где нахожусь. Только чувствую, что лежу на чем-то ужасно твердом, а на правой руке висит что-то холодное. Замечательно, не правда ли? Ну, а если серьезно, то я лежу на железной кушетке в какой-то темной комнате. А на запястье у меня не что иное, как наручник. Еще лучше... И не говори. Я, когда волнуюсь, начинаю все больше с ней разговаривать. Это успокаивает как не странно... Так, о чем это я? Ах да, надо выбираться. Не знаю, сколько я была в отключке после того, как Стрендж вколол в меня какую-то гадость, но этого времени явно хватило, чтобы перетащить мою тушку в... палату? Камеру? Где я, чёрт возьми?! Успокойся и оглянись, истеричка. Видишь, повсюду валяются какие-то инструменты? Это больше похоже на кабинет хирурга, чем... Хирурга?! Ты издеваешься? Эй, эй тихо! Тебя не резали, не волнуйся. Ты бы почувствовала что-нибудь... Так все. Стоп. Надо просто встать для начала и оглядеться. Гениально... Заткнись. Я пробую подняться, но голова идет кругом. Что этот псих в меня вколол, а? Так, ладно, без паники. Раз. Два. Три... Я резко сажусь на кушетке. Все мои внутренности делают сальто, а голова трещит как яичная скорлупа. Хорошо, что я уже давно позавтракала, иначе все могло бы быть в разы хуже. На правой руке у меня висит наручник, прицепленный к кушетке. Я дергаю, но безуспешно. Хотя... На моей куриной лапке он ходит ходуном. Если попробовать вытащить из него руку... Я начинаю со всей силы, на какую способна в данный момент, тянуть запястье прочь из железного обруча. Черт. Этот Стрендж явный маньяк, ему самому лечиться надо. Зачем он спрашивается, сделал это? Я ведь ему ничем не навредила... Тяни, давай. Уже, уже. Черт. Это больно. Я дотянула уже до костяшек пальцев, но дальше наручник идти не хотел. Ну же, давай! Я вижу, как вокруг железяки собирается кровь. - Ах ты, черт! - вырывается из меня, когда наручник, наконец, остается висеть на кушетке. Это ужасно больно, я вам скажу. Пытаюсь прилепить на место куски, содранной с руки, кожи, но от этого еще больнее. Бросаю это дело и решаю осмотреть помещение. О боже, так он, что еще и переодел меня?! Чертов сукин сын! Я босиком и в длинном белом балахоне. Как будто и правда, после хирургической операции. Бррр, холодно. И темно. Самые жуткие составляющие. На столе рядом с кушеткой куча разных непонятных приспособлений. Меня же точно никто не резал, да? Быстро осматриваю себя под балахоном. Вроде ничего нет, да и боли я никакой не чувствую... И всё равно ощущение поганое. Это называется параноидальная шизофрения. Замолкни, знаю я, как это называется... Ах да, я не говорила? Такая вот странная штука эта жизнь. Ведь до того, как стать... психопаткой, я хотела быть психиатром. По крайней мере, очень любила психиатрию. Да уж, не совпало. Фу, ну и обстановочка тут. Тесная комнатка и бледно-зеленый свет. Прямо декорации для фильма ужасов... А дверь тут есть? Есть! Я нашла! Главное, чтобы было не заперто. Я подхожу к двери и дергаю за металлическую ручку... Невероятно. Она не заперта! Либо тот, кто притащил меня сюда, забыл закрыть ее, либо просто посчитал, что наручника будет достаточно. Хах, нельзя нас недооценивать. Это точно, сестричка. Я осторожно выглядываю в маленькую щелочку. Черт! Так и ослепнуть можно. Яркий белый свет ужасно бьет в глаза после скудного освещения моей палаты. Убедившись, что поблизости никого нет и шагов не слышно, я потихоньку вылезла из комнатки. ... И попала в длинный, абсолютно белый коридор. Это место похоже на больницу, но всё же что-то здесь не так. Пахнет по-другому. Все же знают, как пахнет в больницах? Почему-то вспоминаются уроки химии в средней школе. Да точно! Пахнет какими-то химическими веществами. Я оглядываюсь и начинаю двигаться вперед. По дороге натыкаюсь на большую надпись на стене. Черным по белому: "Индиан Хилл". Ну и что это значит? Без понятия. Иду дальше, замечаю с левой стороны от меня много узких дверей с прозрачными окошками. Интересно... Может, лучше не стоит, а? Но я всё равно подхожу поближе и то, что я вижу, заставляет меня подавить крик. Черт! Черт! ... Там за дверью находится человек, да, но... Из-за странного тумана внутри мне не сразу удается разглядеть его, но я уверена, что на его руке только четыре пальца. - Ааах! - я вовремя затыкаю сама себе рот. Четыре! Только что у него было четыре пальца, а теперь пять! Я уверена, это та же рука. Боже, как это возможно?! Идем отсюда, Мики. Слышишь? Надо уходить отсюда. В этом я с тобой согласна. Мы... тьфу, то есть я иду дальше по коридору. Все тело покрылось мурашками то ли от холода, то ли от страха. Даже не знаю, что лучше. Впереди поворот. Я резко заглядываю за него. Никого. Ты уверена...? Ну, больше идти всё равно некуда... О боже! Может, все-таки следовало остаться в своей палате? Это не твоя палата. Ты же не думаешь, что мы до сих пор в Аркхэме? Черт знает, где я, но это место определенно самое жуткое из всех, что я видела в своей жизни. За поворотом оказывается небольшое, плохо освещенное помещение с... колбами? А в колбах плавают, как образцы насекомых в музее, люди. Мужчины и женщины. Черт! Стрендж что проводит здесь эксперименты над людьми? Вот кого лечить-то надо. Я прохожу мимо колбы с мужчиной лет сорока, из-за искажений воды в колбе трудно понять, сколько ему точно лет. На груди его я замечаю красный круглый след... от пули? Бррр, ужас. Дальше идет пустая емкость. В следующей тоже мужчина. О боже, он без руки, черт! Я быстро пробегаю мимо. И в последней вижу женщину с розовыми прядями в волосах. Постойте-ка, а не та ли это Фиш из газеты? Меня передергивает. Да нет, быть не может, она ведь умерла. Правда, же? Иди вперед и не оглядывайся. Легко тебе говорить... Эй! Ты слышишь? Что? Это похоже на... чьи-то шаги. О нет, только не это. Черт, что делать? Да, я точно слышу шаги, раздающиеся где-то впереди. Оглядываюсь. Черт, здесь одни колбы. Нет, смотри! Там дверь. Я облегченно выдыхаю, глядя на узкую дверку с окошком за пустой колбой. Главное, чтобы она была открыта, главное, чтобы она была открыта. Шаги приближаются. О, только бы успеть. Я обегаю пустую, светящуюся зеленым, колбу и дергаю ручку двери. Есть! Забегаю внутрь, напоследок замечая в коридоре фигуру какого-то человека в белом халате. - Фуух, успела, - выдыхаю я, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле. Ещё бы чуть-чуть и... - Тольфа не вштумай кришать, аха? Что за...? Я со скоростью звука оборачиваюсь на странный голос за моей спиной. Собираюсь закричать, но предупреждение этого самого голоса заставляет меня быстро заткнуть рот. Прижимаюсь всем телом к захлопнутой двери. - Т-ты кто? - это и правда трудно понять, так как этот кто-то сидит на стуле, скрючившись в три погибели и с кожаным ремнем (смирительная рубашка?) во рту. Он что пытается его порвать? Н-да уж, если это и так, то выглядит не очень-то многообещающе. Выплюнув изо рта ремень и подняв на меня взгляд, он произносит: - Вообще-то это я должен тебя спрашивать, милая, - последнее слово растягивает как будто специально. Я на секунду теряю дар речи. Нет, не потому что оказываюсь, в почти идентичной моей камере, комнате и не из-за того, что стою в одном помещении с человеком в смирительной рубашке, скованным наручниками. Нет, я впадаю в полный ступор из-за того, что узнаю этого человека. Но этого не может быть! Он мертв, я видела это по телевизору своими глазами! - Ээй, ты живая там или как, а? - Джером Валеска — а я уверена, что это он, — наклоняет голову на бок и смотрит на меня исподлобья. У меня кружится голова и вообще такое ощущение, что я сейчас свалюсь в обморок. Это не он. Не может быть он. - Т-ты... - я не могу заставить себя произнести его имя, - ты же... ты... Парень нетерпеливо закатывает глаза, кажущиеся почти черными из-за слабого освещения, и принимается обратно за жевание ремня. Я еще пару секунд стою как вкопанная, а потом... боже, я сама не знаю, что делаю... Я осторожно, мелкими шажочками начинаю приближаться к нему... Эй, эй, а ну стоп! Слышишь? Ну-ка остановись. Мики! Замолкни. Это ведь просто невероятно! Это же он... Тот самый потрясный рыжик-психопат с благотворительного вечера! Он мертв. Мы видели, как он умер. Тео Галаван убил его... Выходит, нет. Я вдруг вспоминаю женщину из колбы, так напомнившую мне Фиш Муни из газеты. Так может быть это и есть эксперименты Хьюго Стренджа? Сперва ученый, а потом уже врач... Ой, я и сама не заметила, как оказалась рядом с прикованным Джеромом. Да, это точно он, иначе быть не может. Только вот... Какой-то он чересчур бледный что ли. Яркие рыжие волосы, темные глаза... - Шефо уштавилашь? Упс, я пялюсь на него, как на живого динозавра в музее естествознания. Правда вот динозавр совсем не живой, а Джером живее всех живых и... Господи, что ты несешь, а?! А ну отойди от него, быстро! - Прости, - вырывается из меня какой-то писк, и я отскакиваю от него примерно на метр. Боже, это он. Это правда, он! Перестань, возьми себя в руки Мики, слышишь? Из горла парня вырывается рык, и он с недовольным выражением бледного лица выплевывает изо рта ремешок. Тот, конечно же, цел и невредим. Джером Валеска то ли от нечего делать, то ли и правда с заинтересованностью, принимается разглядывать меня. Я же стою как статуя и продолжаю пялиться на него во все глаза. Да уж, веселая получается картинка... - Я знаю, кто ты, - вдруг вырывается из меня, не успеваю я сообразить, что несу. - Ты Джером. Валеска. Ты был фокусником на благотворительном вечере, его еще крутили по телевизору. И ты убил там пару человек, и поймал докторшу, и болтал с лейтенантом Гордоном по телефону, а еще смеялся, как сумасшедший... и Тео Гала... - Шшш, - резко притормозил поток моего бреда Джером. Он начал будто прислушиваться к чему-то, а потом это что-то услышала и я. Опять шаги. Мы где-то с минуту прислушивались к ним, а потом, когда шаги стихли, рыжик начал невероятно громко смеяться. Черт. У меня от этого смеха мурашки пошли по коже, а сердце упало в пятки. - Ахахах, ооу, я чувствую себя знаменитостью, - отсмеявшись и растягивая слова, произнес Джером, глядя на меня с хитрым прищуром. Я почему-то почувствовала себя маленькой мышкой, угодившей в мышеловку. - Кто ты такая, а? - Мики, - осторожно произнесла я. Ты и правда походишь на мышь, как ты смотришь на него. Заткнись. Ты похожа на умалишенную! Перестань так смотреть на него! - И? - протянул парень, явно забавляясь. - Продолжай. - Мики Джоук, - Джером издал смешок. - Меня сюда притащил Стрендж, я думаю. Он вколол мне что-то и я... - Стрендж? - теперь уже и правда, заинтересованно переспросил Валеска, не спуская с меня темных глаз. - Ага, - кивнула я в ответ. Он еще с минуту глядел на меня, раздумывая над чем-то. Потом быстро оглядел комнату. Я непроизвольно повторила за ним и... увидела какие-то инструменты на железном столе, похожие на те, что были в моей камере. Потом снова на него. Приподняла брови. Он с широкой улыбкой кивнул в ответ. Нет! Не вздумай! Ты же не станешь этого делать, верно? Мики! Я даже не обратила внимание на крики внутреннего голоса. Подошла к столу и сгребла все лежавшее там в охапку. Вернулась обратно к стулу со связанным рыжиком (хммм, а мне нравится, как это звучит) и вывалила все это ему под ноги. - Так, - Джером с видом абсолютного знатока, рассматривает инструменты. - Шипастый чупа-чупс, двупалая вилка, медицинская пепельница, - из меня вырывается какое-то глупое хихиканье. Черт, но он и правда, забавный! - Хмм, вот! - неожиданно восклицает он, так, что я вздрагиваю. - Железная зубочистка! Не будешь ли ты так добра, подай мне ее... Джером прерывает сам себя на полуслове, смотрит как-то по-детски недоуменно на связанные руки, а затем переводит взгляд на меня. Нет! Нет! И еще раз нет! Подумай, ты освободишь его, а что потом, а? Что, если он убьет тебя, мисс гениальность?! Он ведь психопат, не забыла? Черт, а ведь она в чем-то права... Я неуверенно поднимаю взгляд на Джерома. Я и правда, не знаю, что делать. С одной стороны моя правдолюбивая половинка права, он может убить меня или покалечить, но с другой стороны мне чертовски не хочется оставлять здесь этого рыжего психа... Боже, и с каких это пор меня повело на психопатов?! То-то же, забудь, что видела его здесь и уходи. Джером явно заметил мои душевные метания. Он взглянул на меня и с удивлением наклонил голову набок. - Неужели ты думаешь, что я могу тебя обидеть, милая? - притворно ласково спрашивает парень. Мне кажется или он и не ждет, что я откажусь, а эту комедию ломает лишь для виду? Вот же черт... - Это была бы просто ужасная шутка с моей стороны, - качая головой, говорит Джером, специально делая акцент на слове "шутка". Хах, подловил. Нет, не вздумай! Но я, конечно же, не слушаюсь. Когда я вообще ее слушалась? Беру железную зубочистку в руку и вопросительно смотрю на Джерома, ожидая подсказки. О, так ты еще и команды от него ждать будешь?! Шикарно. Просто отлично, Мики. Браво! Ладно-ладно, хорошо. Я и сама не знаю, что такое со мной твориться. Я почему-то, по какой-то совершенно непонятной мне самой причине, просто не в силах отказать ему... Джером в это время молча кивает на замок, закрепляющий ремень смирительной рубашки. Ага, ясно. Я втыкаю "зубочистку" в маленькую замочную скважину. Что ж, надеюсь, получиться. А еще надейся на то, что он не убьет тебя, как только освободится, гений.